home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



6

— Надо было совсем ума лишиться, чтобы сменить нормальные квартиры на такую развалюху! — ворчала бабушка. — Уж и не знаю, чем мы думали. Говорю вам, дом рушится!

В сотый раз повторяла она одно и то же. Как начала ворчать в обед, так и не переставала до самого ужина. Вот и теперь, когда все собрались за столом, бабушка как заведённая продолжала предрекать близкую катастрофу. Даже пан Хабрович, всецело поглощённый заботами о предстоящем ремонте, прореагировал наконец на её слова.

— Успокойся, мама. Почему ты решила, что дом рушится? Он в очень хорошем состоянии, требует ремонта, ясное дело, но здание прочное, ещё сто лет простоит. И экспертизы это подтвердили, ведь делали их специалисты. С чего вдруг дому рушиться?

— Не обращай внимания на мать, — успокоил сына дедушка. — Опять она что-то выдумала.

— А ты молчи! — накинулась на мужа бабушка. — «Специалисты»! Они такие же специалисты, как я балерина! А я своими ушами слышала!

— Что же ты слышала своими ушами, мамочка? — примиряюще спросила тётя Моника.

— Да я уже сто раз говорила, только никто не слушает! Звуки я слышала! Я человек пожилой, две войны пережила, уж знаю, что говорю! И знаю, какие звуки издаёт здание перед тем, как рухнуть!

Тут уж пан Роман встревожился.

— Мама, давай конкретнее. Какие звуки ты слышала? Постарайся точнее описать. Что за звуки? Бабушка честно сосредоточилась и, подумав, дала конкретный ответ:

— Характерные. Типичные. Такие звуки слышатся в стенах домов, которые рушатся. Сначала вроде бы глубокий вздох и стон, потом начинает потрескивать и завывать, а потом утробно так урчать. Уж я знаю, что говорю. Того и гляди, обрушится нам на головы!

— А в которой части дома ты слышала эти утробные стоны? — продолжала расспрашивать тётя Моника. — Постарайся припомнить, мама.

— Точно сказать трудно, но кажется мне, в той, старой части, — ответила бабушка.

— Значит, трещало надо мной! — обрадовалась тётя Моника. — Так что не волнуйся, мама, пусть трещит, мне это не мешает.

Бабушка возмутилась:

— Как ты можешь так говорить! Не забывай, у тебя же ребёнок!

— Мне тоже не мешает! — поддержал мать Рафал. — Наверное, выло и урчало в трубах.

Бабушка ужасно рассердилась: :

— Неужели я не могу отличить, трубы гудят или стены? Думаете, совсем старуха из ума выжила? Трубы — совсем другое дело, а тут и стены, и полы просто ходуном ходили!

— Главное, потолок не ходил! — тихонько пробормотал Рафал, чтобы ещё больше не сердить бабушку.

Семейство принялось обсуждать новость и на все лады успокаивать бабушку. Одни придерживались водопроводной версии, другие высказывали предположение, что скрежетало и выло что-то на улице, третьи приписывали подозрительные звуки радиоприёмнику Рафала, который давно был не в порядке и время от времени издавал совершенно кошмарные шумы. Бабушка твёрдо стояла на своём.

Рафал решил внести свою лепту в дискуссию.

— Вот если бы бабуля услышала потусторонние звуки ночью, — начал он таинственно, — мы бы решили, что это безобразничают привидения. Неприкаянные души наших предков…

— … злодеев, — подсказал дотоле молчавший Павлик.

— … наших предков-злодеев, — с разбегу подхватил Рафал и спохватился:

— А почему злодеев? Не только Рафала заинтересовало это неожиданное замечание. Все сидящие за столом выжидающе уставились на Павлика. Павлик дал исчерпывающее пояснение:

— А потому, что они пытали своих врагов. Отрезали им по кусочку руки и ноги, придумали специальную пыточную машину.

— Сынок, ты что говоришь? — ужаснулась пани Кристина.

Павлик мрачно продолжал, в его голосе явно чувствовалось осуждение преступных предков:

— И ещё использовали другие орудия пыток…

Яночка не дала брату докончить:

— Мы сегодня долго играли в узников, которых содержат в подземельях и пытают, вот он и продолжает играть. Перестань, о таких вещах за столом не говорят, — заметила она тоном хорошо воспитанной барышни.

— У нас в роду никаких злодеев не было, — решительно заявила бабушка, — наши предки были приличными людьми. А вот вы все никак не настроитесь на серьёзный лад. Дом рушится, а вы все шутите.

И разговор свернул на прежние рельсы. Пан Хабрович цитировал заключение экспертов, тётя Моника высказала соображение, что угрожающие звуки в стенах должны особенно хорошо слышаться ночью, а не днём, ночью же никто ничего такого не слышит, дедушка вызвался лично осмотреть стены и своды-перекрытия на втором этаже, Рафал предложил вызвать ксёндза, чтобы прочёл соответствующие молитвы.

Ничто не могло переубедить бабушку, она стояла на своём.

— Ладно, ещё увидите, кто был прав, — зловеще предрекала она. — Подозрительный это дом, попомните мои слова!

Пани Кристина с беспокойством посматривала на своих притихших детей. Яночка и Павлик внимательно прислушивались ко всему, о чем говорилось за столом, и по их блестящим глазам и сосредоточенному выражению лиц было ясно — они ни слова не пропустили.

Обсудить услышанное брат с сестрой могли лишь на следующий день, после школы. Вчера после ужина они ни на минуту не оставались одни. Донельзя взволнованный папа до поздней ночи бегал по комнатам, ломая руки и громко жалуясь на свою несчастную долю. Для счастья ему недоставало каких-то редукторов или муфточек. Дети поняли, что это необходимая принадлежность сантехнического оборудования, без которой не сделаешь ремонта в их доме.

— Ну как ты не понимаешь, дорогая, — кричал он жене, которая тщетно пыталась его успокоить. — Ведь сантехника — главная забота. Надо везде сменить оборудование, старое вышло из строя. Я уж не говорю о кранах и вентилях, менять надо мойки, ванны, унитазы. А все они подогнаны к современному сечению труб, у нас же трубы довоенного образца. Тогда существовали другие нормативы. И если бы найти нужного размера переходники-редукторы или муфточки, как их называют сантехники, ремонт можно было бы провести шутя. Подогнали к старым трубам новое оборудование — и шабаш. Так нет же, нигде не могу найти редукторы подходящего размера. Нет их в Варшаве. Уж я все магазины обзвонил, во всех мастерских побывал. Так надеялся, что с их помощью быстренько покончим с сантехникой. Нет таких муфточек и баста! Я со всеми частниками познакомился, кладовщикам взятки предлагал! У меня нет больше сил! Без муфточек придётся менять все трубы в доме, а это катастрофа! Я этого не переживу! И все из-за каких-то паршивых редукторов! Спятить можно!

Отчаявшись успокоить мужа, пани Кристина наконец вышла из себя и решительно потребовала прекратить истерику и больше не поминать на сон грядущий никаких редукторов, а то, не дай Бог, ещё приснятся. А поскольку она не имеет понятия, как они выглядят на самом деле, могут присниться в самом ужасающем виде. Ещё не хватало, чтобы по ночам стали сниться какие-то редукторы-вурдалаки.

Редукторы отца и вурдалаки матери так заинтриговали детей, что они просто не могли ни о чем говорить, стараясь ни словечка не упустить из причитаний отца. Так и заснули под разговоры родителей за стеной. К обсуждению собственных дел смогли приступить лишь на следующий день, придя из школы, наскоро поев и уединившись в шалаше. Шалаш они соорудили в самом углу садика, у решётки. Построен он был из досок и веток, осыпан опавшими листьями. И так хитро поставлен, что к дому обращён был задом, а передом — к улице, хорошо просматривающейся сквозь прутья решётки ограждения. Замечательный шалаш! Правда, немного в нем было сыро, но это пустяки. Бабушкина идея была воспринята внуками с восторгом.

— Бабушка у нас голова! — радовалась Яночка. — Мне бы ни в жизнь такое не придумать — дом рушится. Просто замечательно!

— Ясное дело, идея первый сорт! — подхватил Павлик. — Только вот я не уверен, что грымза тоже так думает, — добавил мальчик, заделывая щель в стене шалаша.

— Если бабушка так думает, то и грымза тоже должна так думать. Она ведь тоже наверняка пережила две войны. От нас теперь требуется окончательно её в этом убедить.

— Что ты имеешь в виду?

— Придётся опять туда подняться и ещё немного повыть.

Павлик ничего не ответил, потому что в данный момент держал во рту гвозди. Заделав двумя новыми досками дыру в шалаше, он наконец отозвался:

— Мне кажется, неплохо было бы для убедительности повыть там ночью. Слышала, что сказала тётя Моника? Когда стены начинают рушиться, лучше всего это слышно по ночам. А Рафал считает, что и духи наших предков должны выть по ночам.

— Выбирай что-нибудь одно — стены или привидения.

— А почему одно? — не согласился мальчик. — Пусть воет и то, и другое. Нам не жалко. Если на грымзу не подействуют стены, может, привидения её испугают?

Подумав, Яночка согласилась с братом. Согнав Хабра с мокрой подстилки, она заботливо подстелила ему захваченную из дому новую, брезентовую. Вежливо переждав, собака послушно улеглась на сухую подстилку, а Яночка объяснила ему:

— На мокром лежать нельзя, простудишься.

— А что мы предпримем против того злоумышленника, который и в самом деле залезал на старый чердак? — спросил Павлик. — Не мог бы Хабр нам что-нибудь о нем сказать?

— Слишком уж многого ты требуешь от собаки, — возразила сестра. — Он и так нам здорово помог. Благодаря ему мы знаем, что один и тот же человек залезал на наш чердак, оставил там шифрованную записку и потерял перчатку. И ещё показал дыру в заборе. Хорошая собачка, умная собачка! — погладила девочка своего любимца.

А тот прекрасно понимал, что говорят о нем и хвалят его. Посмотрел на хозяйку, весь просияв и, готовый к дальнейшим подвигам, вскочил на ноги.

— Лежи спокойно, мой золотой пёсик, радость моя, — гладила Хабра Яночка. — Ещё успеешь наработаться, пока отдыхай.

— И в самом деде золотая собака! — присоединился к похвалам Яночки брат. — Мало того, что показал дыру в заборе, ещё сообщил, что злоумышленник вылез на улицу, прошёл до угла и сел в машину. Автобусы тут не ходят, так что это была его машина. Золотая собака и в самом деле совершила все эти подвиги. Сначала подтвердила принадлежность шифровки и перчатки одному человеку, затем, по приказу «Ищи! « как по нитке прямиком отправилась к лазу в ограждении дома и, опустив нос до самой земли, добежала до перекрёстка. Здесь собака остановилась — огорчённая, расстроенная, всем своим видом показывая, что дичь упорхнула. Или дикий зверь сбежал. У него были две возможности — влезть на уличный фонарь или сесть в машину. Оглядев на всякий случай фонарь, Яночка с Павликом решили принять второй вариант.

— А теперь самое время научить Хабра реагировать на почтальона, — сказала Яночка. — Понятия не имею, как за это взяться.

Энергичный и деятельный Павлик всегда был оптимистом.

— А что тут сложного? Хабра выдрессировать просто, вот с бабушкой наверняка намучаемся. А Хабру покажем несколько раз почтальона и объясним, что при виде почтальона он должен мчаться к бабушке и сообщить ей о нем. И все. Делов-то! Уверен, умница Хабр сразу поймёт, что от него требуется.

— Ну как ты не видишь сложностей? Начать хотя бы с того, что почтальон обычно приходит в то время, когда мы в школе.

Тоже мне сложности — прогулять школу! Я уже думала об этом.

— Никаких прогулов! — возразила Яночка. — Мы заболеем. По очереди. Два дня ты поболеешь, потом два дня я.

— А нельзя уж хоть бы три дня поболеть?

— Нельзя, чтобы не связываться с врачами. Два дня можно поболеть без справки.

— Ладно, — неохотно согласился Павлик, — хотя три бы лучше. А если за эти два дня почтальон к нам не придёт?

— И об этом я тоже подумала. Видишь, какая я умная! — похвасталась Яночка. — Мы напишем письма друг другу. Я тебе, а ты мне.

— Порядок! — обрадовался Павлик. — Заказные!

— Зачем заказные?

— А с ними больше мороки. Придётся расписываться, то да се… У Хабра будет больше времени на обнюхивание.

— И вообще не мешало бы сводить Хабра на почту, пусть он там сначала посмотрит на почтальонов.

— На почту с собакой не пустят, — возразил брат.

— Тогда подождать, чтобы почтальон вышел на улицу. А пока давай придумаем, какой болезнью заболеем.

Оба надолго задумались. Болезнь — дело нешуточное, а тут требовалось выдумать такую, чтобы их не уложили в постель, тогда весь план рухнет.

— Надо заболеть такой болезнью, какая не даёт температуры, — стал вслух рассуждать Павлик. — Голова или живот.

— Если живот, сразу спросят, что мы такого съели.

— А мы скажем — те чёрные ягодки с куста, что в нашем саду.

— Ну, ты даёшь! — рассмеялась Яночка. — Хочешь, чтобы тебе поставили клизму? Ягодок они страшно боятся. Нет, надо что-то привычное, обыкновенное. Например, сырая кукуруза или цветная капуста.

— На кукурузу я согласен, — сказал брат. — Кто первый болеет?

— Если хочешь, могу я. У меня круглые пятёрки, меньше вызову подозрений. А потом заболеешь ты. Скажешь — захотел лично убедиться, в самом ли деле такая вредная сырая кукуруза. Видимо, атмосфера сырого шалаша очень благоприятно сказывалась на творческой фантазии, ибо до того, как из дома их позвали на обед, план был уже разработан во всех деталях. На почту решили отправиться уже завтра, сразу после школы, не откладывая ни на один день выполнение плана. Заодно узнать там, сколько времени идёт заказное письмо. Завывать на чердаке начнут ровно в полночь в субботу, а болеть — с понедельника, ну в крайнем случае — со вторника. Все вместе взятое просто не имело права не привести к нужным результатам. А к каким результатам все это привело на самом деле — ни Яночка, ни Павлик даже и представить себе не могли, несмотря на всю свою буйную фантазию…


предыдущая глава | Дом с привидением | cледующая глава