home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Бастионы

Девочку звали Соти. Она смыла кровь с моих рук и ног, дала глотнуть из жестяной кружки горького отвара, залепила ссадины прохладным пластырем. Тихонько спросила:

– Больно?

– Нет… – смущенно сказал я.

У Соти были серые спокойные глаза, белые прямые волосы и тонкие умелые пальцы. На худенькой шее у нее висело ожерелье из крошечных ракушек и мелких синих цветов, которые росли здесь повсюду. Оно качалось и задевало мою щеку, когда Соти наклонялась…

Девчонки в нашем классе разом скривились бы, увидя ее пыльные босые ноги, облезлую от загара переносицу и разлохмаченное внизу платьице из серой дерюжки (вернее, не платьице, а маленький мешок с дырами для головы и рук). Но Соти была славная, несмотря на свой наряд из мешковины…

Дерюжные мешки разной длины и ширины носили и другие здешние ребята. А кое-кто был в таком тряпье, что сразу и не разобрать, что это: штаны с рубахой, остатки халата или просто лоскутки, связанные тесемками. Лишь на одном из мальчиков я увидел нормальную одежду – старенькую, но приличную.

Мы расположились в тени квадратной башни на траве. Пока Соти лечила меня, ребята стояли в сторонке. Ни о чем не спрашивали. Потом смуглый тощий мальчишка лет восьми притащил еду в большом лопухе: две вареные рыбины и крошечный кусочек хлеба.

Я сидел, прислонившись к теплым камням башни, и мальчик положил шероховатый лопух мне на колени. Заботливо сказал:

– Ешь осторожней, не подавись. В рыбе кости. – И добавил доверительно: – Я все время давлюсь…

– Потому что жадничаешь, – заметила Соти.

Остальные засмеялись, но не обидно. Мальчик тоже засмеялся. У него был веселый рот с засохшей ранкой на верхней губе и редкие зубы. Он объяснил:

– Я не жадничаю, а тороплюсь… Ты смотри, не торопись.

– Не буду, – пообещал я и проглотил первый кусок. И спросил, глядя в озорные глаза мальчишки: – Тебя как зовут?

– Уголек… А правда, что ты прилетел на птице? Все говорят, а я не видел. Я в башне котелок чистил.

– Правда.

– А это твоя птица? Ручная?

– Нет, не ручная. Просто мы подружились…

– А как? Ты расскажешь?

– Дай человеку поесть! – прикрикнул светловолосый паренек лет четырнадцати (ребята звали его Галь). – Расскажет, когда придет время.

– Да я могу и сейчас, – торопливо сказал я. Потому что ясно было, что это друзья.

Но Галь остановил меня:

– Лучше потом. Когда придет Дуг…

“Кто такой Дуг?” – подумал я, и в эту секунду Уголек радостно завопил:

– А вот он идет!.. Дуг! Дуг, смотри, к нам еще один вырвался! Дуг, он прилетел на птице!

Я взглянул, быстро отложил еду и встал. Как перед командиром. Мягкой походкой шагал к нам громадный парень. Буйно клубились и горели на солнце его огненные кудри. На лице и на плечах парня проступали сквозь прочный загар золотые россыпи веснушек.

Я почему-то сразу вспомнил нашего вожатого Сашу из лагеря “Горный ключ”, хотя Саша был невысокий и белокурый. А, вот в чем дело! У Дуга оказались такие же ярко-синие глаза. И улыбка его была похожа на Сашину.

Дуг подошел, веснушчатой лапой провел по моим волосам, сказал, как знакомому:

– Вырвался? Неужели на птице? Вот молодчина! Да ты садись, поешь… – И добавил ободряюще: – Теперь ничего не бойся. Сюда никто не доберется, никто тебя не обидит.

Это я и сам понимал. Я тоже улыбнулся и хотел ответить, что я очень рад, и что меня зовут Женька, и что наконец-то я встретил на этом острове настоящих людей. Но резко закружилась голова, и будто холодными ладонями сдавило затылок.

– Ой-ей… – негромко и озабоченно проговорил Дуг. Подхватил меня и понес в низкий каменный дом, который, как перемычка, соединял квадратную башню с полукруглым бастионом.

В темной прохладной комнате Дуг уложил меня на топчан с мягкой сухой травой и укрыл рваной курткой, от которой вкусно пахло дымом костра.

– Поспи, – сказал Дуг.

– Да нет, я совсем не хочу…

Дуг сказал настойчиво и ласково:

– Хочешь, хочешь.

И правда, я сразу уснул.


Когда я открыл глаза, в окошке светилось неяркое вечернее небо, а у стены горела смолистая ветка: ее воткнули в расщелину между камнями. Рядом со мной сидел Уголек. Он восхищенно сказал:

– Знаешь, сколько ты спал? Вчера полдня и сегодня день!

Я сразу поверил. Потому что чувствовал: больше всего на свете мне нужно сбегать в какой-нибудь укромный уголок, чтобы не лопнуть. Уголек меня понял и поманил за собой.

Когда мы вернулись, в комнате сидели ребята и Дуг. Меня опять покормили. Потом Дуг весело сказал:

– Теперь давай рассказывай…

И я стал рассказывать.

…Ребята не очень удивились, когда узнали, что я не с острова Двид. Они, конечно, и раньше слыхали, что есть на свете другие земли. Правда, знали они о нашей планете мало. Все, что было за островом, называлось “Дальний мир”. В школах ребятам толковали, что “Дальний мир” – это такие страны, где люди живут жестоко и неразумно: только и делают, что убивают друг друга, стараются нажить богатства и губят леса и моря. Конечно, в этом была кое-какая правда, но выходило так, будто на Земле нигде, кроме острова Двид, не осталось разумных людей. И будто не было на свете нашей страны!

Я им объяснил как умел, что такое на самом деле “Дальний мир”. Про Москву рассказал, про космонавтов, про разные страны и про наш городок. А потом – про то, как попал на остров. Ну и про все остальное. Честно признался, что бежал от Ящера и что ревел от страха в темнице. Никто даже не улыбнулся.

Зато все радовались, когда услышали про бой на эшафоте! Каждый по очереди брал и разглядывал мой деревянный кинжал – тяжелый, будто из стали. А Уголек размахнулся и ударил в каменный пол. Я вздрогнул. Но кинжал вошел в камень, как в сухой песок…

Однако больше всего ребята удивлялись истории с птицей. Дело даже не в том, что я подружился с ней и она спасла меня. Легенды о таких случаях были известны на острове. Но с давних времен этих птиц никто уже не встречал, они стали полусказкой.

– Считается, что они давно вымерли, – объяснил Дуг. – Это древние птицы. Они заселяли наш остров много веков назад.

– А Ящер? – вспомнил я. – Он тоже древнее животное?

Дуг хмуро сказал:

– Ящер вообще не животное. Это… даже не знаю, как объяснить. Тут надо долго рассказывать.

– А ты расскажи! – зашумели ребята. – Расскажи, Дуг!

– Вы же сто раз эту историю слышали…

– А Женька не слышал, – возразил Галь. – Ты расскажи. Мы тоже послушаем.

– Ладно. Только попозже, у костра.


Когда стемнело, большой месяц повис вниз рогами, будто хотел воткнуть их в горизонт. Я опять вспомнил сине-желтый мяч в траве у берега, наше озеро, наш город и дом. И стало тоскливо до слез. Но ребята разожгли на площадке за башней маленький костер и позвали меня.

Я сел в общем кругу.

Отблески огня словно гладили щеки ребят оранжевыми ладошками.

Я знал уже всех, кто сидел у огня. Вместе с Дугом их было одиннадцать. Здесь они оказались в разное время, но истории у них были очень похожие.

Эти ребята бежали из города. От жестокостей, от унылой жизни, от идиотского “равновесия порядка”.

Чаще всего бежали из приютов. Если у кого-то умирали родители, этого ребенка отправляли в казенный “дом воспитания”, а там жизнь была еще горше, чем у обычных школьников. На острове привыкли беречь и ценить свое: свой дом, свою мебель, свою клумбу, своих детей. А в “доме воспитания” ребята становились как бы ничьи. Их кормили и одевали не хуже, чем в семьях, но радости они не видели никакой. Дуг сказал: “Это было как сплошной дождливый вечер…”

Во имя “равновесия порядка” их отучали смеяться и громко разговаривать. Им запрещалось даже громко кричать во время наказания. Но самое главное вот что – им не разрешали дружить! Им говорили: у нас все одинаковы и нельзя кого-то любить больше, чем остальных. Видимо, воспитатели боялись. Ведь если люди дружат, они становятся сильнее, они могут спорить и бороться…

Первым бежал в леса Дуг. Это случилось пять лет назад. В тот день Дуга сильно исхлестали за то, что он украдкой играл с малышами и делал им из бумаги кораблики. Ночью Дуг ушел. Двух малышей он увел с собой.

Ребят не искали. Считалось, что хитрые тропинки сами приведут мальчишек обратно в город. Ну а не приведут – тем хуже для беглецов: значит, они сгинут в лесу без следа. Но Дуг с малышами пробился к морю. В отвесной скале отыскал незаметный проход в разрушенную горную крепость.

В то время Дуг был таким же мальчиком, как я сейчас.

Трое мальчишек стали жить в развалинах. Научились добывать пищу, не бояться темноты и ночного холода, выручать друг друга из беды.

Потом один из малышей погиб. Он проткнул ногу старой рыбьей костью и через два дня умер от горячки.

С Дугом остался только маленький Галь. Они вдвоем – Галь и Дуг – встречали в лесу ребят-беглецов и приводили в крепость.

Дуг вырос. Он сделался настоящим великаном – красивым, огненноволосым, сильным. Он не превратился в солидного розовощекого мужчину, а стал юношей. Единственным юношей на острове Двид. В ближней деревне у него была девушка. Она тоже не старела, потому что любила Дуга.

Все это мне рассказали просто и весело, при Дуге, который смущенно улыбался и веснушчатой пятерней лохматил волосы вертлявому мальчишке по имени Винтик. Винтик жмурился от удовольствия, как избалованный котенок.

Но это было еще до темноты. А сейчас мы сидели у огня.

Справа от меня устроились Уголек и Соти. Уголек то и дело подносил пальцы ко рту, чтобы потрогать засохшую ранку на губе, а Соти каждый раз хлопала его по руке.

Слева уселся очень худой, лопоухий и остроносый мальчишка по прозвищу Шип. А с ним – две его сестренки: семилетняя Стрелка и совсем крошечная, лет пяти, Точка. Вместе с девочками сел еще один малыш – косолапый, похожий на медвежонка Лук.

Напротив меня, по ту сторону огня, примостились на больших камнях Галь и Тун – самые старшие ребята.

Недалеко от них сидел Дуг, и к нему с двух сторон прильнули двое мальчишек: Винтик и еще один – темноволосый, молчаливый, неулыбчивый. У него были такие глубокие и печальные глаза, что даже костер в них не отражался. Этот мальчик один из всех был в аккуратной, нерваной одежде и даже в матерчатых башмаках.

Мальчик вздрагивал, хотя вечер был теплый, да и костер грел ощутимо.

– Зябнешь, Малыш? – озабоченно спросил Дуг. – Сбегай, возьми накидку.

Мальчик послушно встал и пошел к башне.

– Малыш, прихвати котелок с водой, будем чай кипятить, – сказал ему вслед Галь.

Мальчик, не оглядываясь, кивнул.

– А почему его зовут Малыш? – спросил я. – Он же не самый маленький.

Мальчик был старше многих, такой же, как я.

– Привыкли, – объяснил Дуг. – Мы его в начале этого лета в лесу подобрали, и был он совсем беспомощный, почти голый, еле дышал и ничего не умел. Не знал, кто он и откуда, и даже говорить сначала не мог. Пришлось возиться с ним, как с малышом… Имени своего он не помнит, вот и прозвали так…

– Наверно, он в Заколдованном лесу побывал! – догадался я.

– Наверно, – согласился Дуг. – А ты откуда знаешь про Заколдованный лес?

– Отшельник рассказал… – Я вспомнил Отшельника, и взяла меня запоздалая досада: – Тоже мне лесной житель! Не мог как следует дорогу объяснить. Я из-за него прямо в капкан угодил!

Я услышал, как Тун и Галь сердито хмыкнули. А Дуг печально усмехнулся. И сказал:

– Он все объяснил, как было задумано. Нарочно…

– Как нарочно? – изумился и не поверил я. – Зачем?

– Потому что все они заодно. Неужели ты не понял? Это все было подстроено.

– Что подстроено?

– Да все, – горько сказал Дуг. – Вся эта история с подземным ходом. Он выводит к Северному лесу, а там такие тропинки, что все равно вернешься к городу. Если, конечно, не знаешь дороги. А ты же не знал…

– Выходит, что и Ктор – предатель?

– Выходит, – сумрачно согласился Дуг.

Не хотелось мне в это верить.

– Они же могли просто отвести меня на площадь и… все. А зачем надо было такую историю устраивать?

– Для убедительности, – объяснил Дуг. – Чтобы люди видели: беги не беги, а от возмездия никуда не денешься, если что-то задумал против Ящера… Все было рассчитано.

“А ведь в самом деле: все было готово, они меня ждали”, – наконец сообразил я.

Мне вспомнился розовый помост, и сделалось зябко, как на осеннем ветру. Я передернул лопатками, подвинулся к огню и тихо спросил:

– Дуг… Они в самом деле убили бы меня?

– Да, – сказал Дуг и стал шевелить горящие ветки. – Они бы это сделали… Чтобы потом долгое время никто не надеялся на “юных рыцарей”… Чтобы вообще не вспоминали эту легенду.

“Юный рыцарь”… Как я улепетывал от Ящера!

Чтобы подавить стыд, я пробормотал:

– А откуда она взялась, эта легенда?

– Скоро узнаешь, – пообещал Дуг. – Только дождемся Малыша.

Малыш, закутанный в дерюгу, принес котелок с водой.

Дуг устроил котелок над огнем, встряхнулся и живо сказал:

– Ну, слушайте… Хоть вы и знаете наизусть эту историю, но ради нашего нового друга я расскажу еще раз…

Все затихли, только Уголек, словно торопя рассказчика, прошептал:

– В давние-давние времена жил на острове Двид веселый и храбрый народ.

– Да, – согласился Дуг. – Именно так…

И вот что он рассказал.


Крылья | Дети синего фламинго | Как родился Ящер