home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 12

— Так, и что у вас двоих на уме?

Эмили Александер, подняв бровь, переводила взгляд с Хонор на мужа и обратно. Она сидела в своём любимом уголке крытого портика Белой Гавани, который был построен для неё Хэмишем многие годы назад, заинтересованно уставившись на них поверх пруда с карпами, поверхность которого была покрыта рябью. Хонор чувствовала её любопытство с лёгким налётом изумления. Губы её расплылись, когда она поняла, как сильно они с Хэмишем должны походить на пару школьников, прогулявших уроки и стоящих перед классным наставником, опустив головы и держа на плечах своих котов, чтобы признаться в своих проделках.

Но желание улыбнутся растаяло, когда Хонор вспомнила, в чем они собирались «признаться», и глубоко вдохнула.

— Эмили, — начал Хэмиш, — нам с Хонор надо кое-что тебе рассказать. Хотелось бы надеяться, что это тебя не расстроит и не причинит боли, но ты в любом случае должна это узнать.

— Боже, как зловеще, — откликнулась с улыбкой та. Однако Эмили Александер до катастрофы была ведущей актрисой Звёздного Королевства. Выражение её лица могло обмануть кого угодно, но Хонор почувствовала в ней внезапный острый всплеск беспокойства, и поняла, что замотала головой — отчаянно — ещё даже не зная, что собирается сказать.

— Нет, Эмили! — воскликнула она. — Не это. — Эмили перевела неожиданно беззащитный взгляд на неё, и Хонор мотнула головой еще отчаяннее. — Мы с Хэмишем оба любим тебя, — в своем голосе она услышала страстный напор, удививший даже её саму. — Ничто не может изменить этого. И ничто происходящее между мной и Хэмишем не может изменить того, как мы относимся к тебе.

Эмили смотрела на неё еще две-три секунды, затем медленно кивнула. Не просто подтверждая заверения Хонор, но принимая их. Как бы она ни была сильна и уверена в себе, но не могла совершенно забыть то, что Хонор в физическом смысле была воплощением того, чем ей уже никогда не стать. Она никак не могла до конца подавить страх того, что излучаемая Хонор аура здоровья на самом деле сможет изменить чувства Хэмиша в отношении неё самой.

— Хонор права, — мягко сказал Хэмиш Эмили, подходя и усаживаясь на украшенную орнаментом каменную скамью возле её кресла жизнеобеспечения. Он потянулся к ней, взял её действующую руку обеими своими и поцеловал в запястье. — Странным образом, — продолжил он, глядя ей в глаза и поглаживая её щеку правой рукой, — ты стала центром жизни для нас обоих. Возможно, мы с ней слишком долго прожили на Грейсоне, но каким-то образом мы втроем стали единым целым, и ни Хонор, ни я не стали бы это менять, даже если бы могли.

Он мгновение помолчал. Эмили закрыла глаза и прижалась щекой к его руке.

— Но, — продолжил он, — мы с ней более чем обеспокоены тем, как ты можешь воспринять новости, которые у нас есть, любимая.

— В таком случае, — сказала она практически с прежней едкостью, — возможно вам обоим стоит перестать пытаться подготовить меня к этому и выложить всё напрямую.

— Ты права, — согласился он. — Если отбросить всё малосущественное, то с медицинскими данными Хонор случился сбой. Мы оба думали, что её контрацептивный имплантант действует. Но это не так.

Эмили уставилась на него. Затем её взгляд метнулся к Хонор, глаза широко раскрылись. Хонор медленно кивнула.

— Я беременна, Эмили, — тихо сказала она. — Мы с Хэмишем никак не думали, что это может случиться. К сожалению случилось. И поэтому мы — все трое, не только Хэмиш и я — должны решить, как мы собираемся поступить.

— Беременна? — повторила Эмили и внезапно поток её эмоций обрушился на Хонор подобно лавине. — Ты беременна!

— Да. — Хонор подошла к Эмили и села на корточки перед ней. Нимиц и Саманта мягко, умиротворяюще заурчали. Хонор хотела сказать что-то ещё, но остановилась, заставив себя выждать, пока Эмили справится с разбродом в своих чувствах.

— Боже мой, — сказала через мгновение Эмили. — Беременна, — она покачала головой. — Почему-то такой вариант мне в голову не приходил, — её голос дрогнул, а действующая рука сжала левую ладонь Хэмиша, в то время как она резко сморгнула. — Какой… какой у тебя срок?

— Только несколько недель, — спокойно произнесла Хонор. — И я реципиент пролонга третьего поколения, так что беременность продлится почти одиннадцать месяцев. Точнее продлилась бы, если бы у меня была возможность выносить ребенка обычным образом.

— О, Боже. — Эмили выдернула руку у Хэмиша и потянулась к Хонор. — О, нет. — она помотала головой, глаза застлали слёзы. — Хонор, если с тобой что-нибудь случится сейчас!..

— Хотелось бы мне сказать, что ничего случится не может, — нежно сказала Хонор, взяв руку Эмили и прижав её к щеке. Неразбериха эмоций первоначальной реакции Эмили слилась в одну, преобладающую. Озабоченность. Не озабоченность последствиями беременности для неё, или даже для всех них троих, но озабоченность безопасностью Хонор, усиленную и подкреплённую фактом её беременности.

— Хотелось бы мне сказать, что ничего случится не может, — повторила Хонор, — но не могу, поскольку это не так. Множество людей еще пострадают или погибнут, прежде чем война завершиться, Эмили. И множество детей будут рождены людьми из-за страха того, что может случится с ними самими или их любимыми. И всё это накладывается на нашу с Хэмишем озабоченность тем, как ты воспримешь это.

Последняя фраза прозвучала вопросом и Эмили мотнула головой.

— Я не знаю как я это восприняла, — сказала она с искренностью отдавшейся в Хонор почти физической болью. — Хотелось бы мне сказать, что всё что я испытываю — это радость за тебя и за Хэмиша. Но я всего лишь человек, — её нижняя губа слегка вздрогнула. — Знание, что ты можешь дать Хэмишу интимную близость, на которую я не способна, само по себе временами причиняет достаточно боли, Хонор. Я не виню за это тебя; я не виню за это Хэмиша. Я даже больше не виню так уж сильно за это Бога. Но это причиняет мне боль и я бы солгала, сказав тебе, что это не так.

По щеке Хонор скатилась слеза, когда она ощутила решимость Эмили быть абсолютно откровенной, не только перед ней или Хэмишем, но перед самой собой. Возможно, быть впервые абсолютно откровенной перед самой собой.

— Вот смотрю я на тебя, Хонор, — сказала она; её зелёные глаза поблёскивали, — и вспоминаю. Вспоминаю, каково это было иметь пару здоровых ног. Стоять самостоятельно. Двигаться. Ощущать что-то — хоть что-нибудь — ниже уровня плеч. Самостоятельно дышать.

Эмили перевела взгляд вдаль и сделала глубокий, судорожный вдох.

— Хэмиш рассказывал тебе когда-нибудь, насколько серьёзны были мои травмы, Хонор? — спросила она.

— Мы говорили об этом… немного, — ответила Хонор со странным спокойствием, платя откровенностью за откровенность, и потянулась вытереть большим пальцем слезу со щеки Эмили. — Не в подробностях.

— В катастрофе мне раздробило не только позвоночник, — продолжила Эмили, по-прежнему глядя мимо Хонор. — Врачи исправили что смогли, но большую часть травм исцелить не представлялось возможным. Да и смысла в этом не было, поскольку я не чувствую ничего ниже уровня плеч, кроме правой руки — вообще ничего, Хонор — вот уже шестьдесят стандартных лет. Ничего.

Она вновь взглянула на Хонор.

— Я не могу жить без этого кресла. Даже дышать самостоятельно не могу. И вот ты. Такая здоровая. И такая красивая, хотя сомневаюсь, что ты сама это осознаёшь. Всё, чем я была, ты есть. О, Боже, Хонор, временами меня это так возмущает. И это так больно.

Эмили на мгновение остановилась, моргнула и улыбнулась дрожащими губами.

— Но ты — не я. Ты совершенно другая. На самом деле восхитительно другая. Когда я впервые поняла — когда вы впервые мне сказали — что вы с Хэмишем чувствуете в отношении друг друга, мне было трудно. Я понимала — как минимум умом — что в этом нет вашей вины и видела, как ужасно вы мучаете себя, чтобы только не причинить боли мне. Из-за этого и из-за политических последствий, если бы мир поверил кампании Оппозиции, я приняла решение — решение разума — принять то, что невозможно изменить и постараться свести последствия к минимуму.

Только позже, когда я как следует узнала тебя, я поняла душой, что ты на самом деле стала частью Хэмиша, а значит и частью меня. Но это всё равно не делает тебя мною. И боль, которую я все ещё временами чувствую, когда вижу тебя возле Хэмиша, хотя там должна была бы стоять я, или представляю тебя в его постели, где следовало бы лежать мне, совершенно не важна по сравнению с тем, кто ты есть и что значишь для Хэмиша… и для меня.

А теперь это. — она покачала головой. — Сейчас, хотели того или нет, вы сделали ещё один шаг. Сделали ещё кое-что, что я должна была бы сделать сама. Ребёнка, Хонор, — она снова моргнула. — У тебя будет ребёнок, ребёнок Хэмиша. И это больно, ужасно больно… и так замечательно.

В Эмили струилось свечение радости, подобное солнечному свету, пробивающемуся в просветы между грозовыми облаками. Это не было счастьем — пока не было. Для счастья было слишком много боли и остатков возмущения, беспричинного и иррационального. Но радость была, и Хонор чувствовала, что эта радость может стать счастьем.

— Мы с Хэмишем обсуждали это, — сказала Хонор твёрдо встретив её взгляд. — Мы оба хотим ребенка. Но более того мы хотим избежать причинять тебе боль или расстройство. Среди тех благотворительных учреждений, за которыми с Грейсона за меня осуществляет попечение Уиллард, есть как минимум три детских дома и два филиала агентств по усыновлению. Один на Грейсоне и один здесь, в Звёздном Королевстве. Мы можем отдать этого ребёнка на усыновление, Эмили. И сможем гарантировать, что у неё — или у него — будут любящие и заботливые родители.

— Нет, не можете. — отозвалась Эмили. — В смысле не можете отдать ребёнка. Я знаю, что вы сможете найти любящих родителей. Но я не могу просить, чтобы ты отдала своего ребёнка. А если что-нибудь случится с тобой, я не смогу просить Хэмиша расстаться с единственной частицей тебя, которая у него — у нас — останется.

— То есть, — Хонор помедлила, переводя дыхание. — То есть ты хочешь, чтобы мы сохранили ребёнка?

— Конечно да! — взглянула на неё Эмили. — Не хочу сказать, что не испытываю самых разных чувств, поскольку это не так. Уж ты-то знаешь. Но это пройдёт, а если и нет, то как я могу требовать от тебя расстаться с ребёнком только чтобы пощадить мои чувства?

Хонор закрыла глаза, крепче прижимая к щеке руку Эмили и, к её удивлению, та хихикнула.

— Конечно, — продолжила Эмили; её голос и свечение эмоций были ближе к норме, — теперь, справившись с первым удивлением, я вижу приближение некоторых проблем. Уж не надеетесь ли вы двое, что я помогу вам их разрешить… опять?

— Честно говоря, — сказала Хонор, поднимая голову и немного неуверенно улыбаясь Эмили, — именно на это мы и надеялись.


* * * | Любой ценой | * * *