home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 3

Собор Протектора походил на гигантскую ожившую шкатулку с драгоценностями.

Хонор сидела в Приделе Непосвященных слева от нефа, непосредственно около алтаря собора. Она, её родители, брат и сестра, а также Джеймс МакГиннес, Нимиц и Уиллард Нефстайлер, все в зеленых цветах лена Харрингтон, сидели на первой скамье придела вместе с мантикорским и андерманским послами и консулами других членов Мантикорского Альянса. Два ряда скамей позади них были заполнены офицерами в форме Гвардии Протектора: Альфредо Ю, Уорнер Кэслет, Синтия Гонсальвес, Гарриет Бенсон-Десуи и её муж Анри, Сьюзен Филипс и множество других, бежавших вместе с Хонор с тюремной планеты Аид. Их форма и иномирянская форменная одежда дипломатов, прибывших более чем из десятка различных миров, резко выделялись, однако каждый из них также носил и грейсонские траурные тёмно-фиолетовые повязки или вуали.

Этот мазок темноты связывал весь собор подобно единой нити скорби, ещё более выделяясь на роскошных, официальных грейсонских одеждах и Хонор ощущала его отзвуки во вздымающихся вокруг неё эмоциях. Эмоциональная аура Церкви Освобожденного Человечества всегда была бездонным источником обновления и веры, которым она могла сопереживать благодаря своей эмоциональной связи с Нимицем. Но сегодня по всему грандиозному собору текли волны печали.

Сверкающие потоки яркого, окрасившегося в разные цвета солнечного света лились вниз через огромные витражи восточной стены и еще больше света вливалось сквозь гигантский витраж в крыше над алтарем собора. Хонор ощутила печаль, струящуюся от насыщенных, безмолвных полос света и плывущих под негромкую органную музыку облачков благовоний. Печаль принимала различные формы и оттенки, начиная от скорби людей, близко знакомых с Говардом Клинкскейлсом, до чувств людей знавших его только по имени, однако она также была смешана и с ощущением празднества. С возвышенной верой в то, что человек, кончину которого они пришли оплакивать и жизнь которого они пришли прославлять, прошел Испытание жизни с триумфом.

Она не отрываясь глядела на гроб, покрытый планетарным флагом Грейсона и флагом лена Харрингтон. Серебряный жезл, символ службы Клинкскейлса в качестве регента Харрингтон, и вложенный в ножны меч, который он носил в качестве командующего Планетарной Безопасностью до Реставрации Мэйхью, лежали, скрещенные, на флагах, мерцая в потоках света. «Столько лет службы, — подумала Хонор. — Такая способность к росту и изменению. Такая способность давать и такая доброта, скрытые за маской неприветливости и скаредности, которую он так усердно поддерживал. Такая огромная утрата».

Звуки органа взметнулись и застыли и тихое движение обежало собор, когда старомодные механически замки щелкнули и древние резные двери тяжеловесно растворились. На мгновение воцарилась полная тишина, затем орган пробудился волной величественной мощи и многоголосье хора Собора Протектора взорвалось взлетающим песнопением.

Хор Собора повсеместно считался наилучшим хором всей планеты. Для мира, так серьёзно относящегося к своей священной музыке, это значило очень много, однако когда его прославленные голоса взлетели в гимне не скорби, но торжества, хор наглядно продемонстрировал, что по праву заслужил свою репутацию. Поток музыки и хорошо поставленных голосов вливался в душу Хонор величественной волной, которая, казалось, и концентрировала и усиливала вздымающийся вокруг неё ураган чувств, когда процессия двинулась из нефа мимо распятий и курильниц. Духовенство и прислужники блистали богатыми тканями и вышивками. Преподобный Иеремия Салливан, великолепный в расшитых и усеянных драгоценными камнями одеяниях, подобающих его высокому сану, шествовал в центре процессии, тёмно-фиолетовый траурный орарь охватывал его шею подобно провалу темноты.

Процессия неспешно и величественно двигалась сквозь вихрь музыки и солнечного света в величии пылающей ауры веры, которую Хонор желала всем им почувствовать столь же ясно, как чувствовала она. В моменты подобные этому — совсем не похожие на более тихое и самосозерцательное богослужение той церкви, к которой принадлежала она сама — она чувствовала себя ближе всего к сердцу и душе Грейсона. Люди её второй родины были далеки от совершенства, но глубинная мощь их тысячелетней веры давала им силу и цельность, с которыми могли равняться очень немногие из прочих миров.

Процессия достигла алтаря и её участники рассеялись с торжественной точностью прекрасно вышколенной команды. Преподобный Салливан неподвижно стоял перед высоким алтарем, пристально вглядываясь в увитый траурными лентами крест, пока прислужники и помогающие ему священники растекались вокруг него к своим местам. Он стоял так, пока гимн не закончился и звуки органа опять не погасли в тишине, а затем обернулся к переполненному собору, вознес в благословении руки и возвысил голос.

— И Господь его обратился к нему, — произнес он в тишине собора, — Ты был честным и преданным слугой; ты был предан свыше всякой меры и Я возвеличу тебя свыше всякой меры, войди же на радость Господу твоему.

Он ещё постоял, воздев руки, затем опустил их и пристально обозрел переполненные скамьи собора.

— Братья и сёстры, — произнес он спокойно, и всё же ясно слышимым в великолепной акустике собора голосом, — мы собрались сегодня перед лицом Испытующего, Заступника и Утешителя чтобы восславить жизнь Говарда Самсона Джонатана Клинкскейлса, возлюбленного супруга Бетани, Ребекки и Констанции, отца Говарда, Джессики, Марджори, Джона, Анджелы, Барбары и Марианны, служителя Меча, регента лена Харрингтон и всегда и везде преданного слуги Господа нашего. Я прошу вас сейчас присоединиться ко мне в молитве, не для того, чтобы оплакать его кончину, но чтобы отпраздновать победоносное завершение Большого Испытания его жизни, поскольку сегодня он воистину воссоединится в радости с Господом своим.


Глава 2 | Любой ценой | * * *