home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



«Женщина!» — «Мужчина!»

Самым резким возражениям подвергается сейчас невесть откуда появившееся обращение в общественных местах — мужчина, женщина, дама (хотя слово кавалер не употребляется).

В статьях, выступлениях, в спорах подобное обращение называется грубым, пришедшим из первобытного общества (в котором не было еще других признаков различения, кроме полового). Есть и другие «красивые обращения», которые под стать этим: мамаша, тетенька, дяденька, бабуля, дедуля

И справедливая обида: тот, кто кричит в автобусе: «Эй, женщина, пробей билет!» — не просто невежливый человек, но человек, не владеющий культурой речи. Как же так случилось, что сегодня не находится простого и звучного слова, с помощью которого можно было бы непринужденно, приветливо и с достоинством обратиться к незнакомой женщине средних лет? Неужели нельзя придумать такого слова?

Вопрос этот важен настолько же, насколько он и неразрешим. Никто еще не «придумывал» подобных слов, а история прочих, таких же в прошлом грубых, обращений показывает, что вряд ли это и возможно.

Есть одно внутреннее противоречие в смысле самих слов, которое всегда помешает этому. Противоречие между потребностью в самом общем для обращения слове и конкретным употреблением его в каждом отдельном случае, разговоре, состоит в том, что любое слово, какое бы мы ни взяли для этой надобности, наполненное своим внутренним, ему присущим смыслом, сразу же выразит и наше отношение к человеку — приветливое, настороженное, снисходительное, почтительное — всякое, но прежде всего — официальное. Чтобы слово утратило относительность своего значения и стало всеобщим, нужно, чтобы стало оно безличным, утратило свой смысл и, как расхожая монета со стершимся чеканом, стало совершенно другим словом. Вряд ли это случится с такими важными и нужными для языка словами, как женщина или мужчина.

И верно, многие русские слова длинной чередой прошли этот путь, сменяя друг друга: государь, господин, сударь, товарищ, гражданин и прочие, более частные по значению. Каждое из них, включаясь в этот процесс, как бы расслаивает население на социальные или производственные группы, которые не обозначишь обобщенным словом-обращением. Не без оснований, в частности, полагают, что слово товарищ применимо скорее к сильной половине рода человеческого, а вот для женщин… И остается женщина!

Что вызывает сомнения в новом обращении? Только то, что не социальный отпечаток несет на себе обращение женщина! Какой-то другой, назовите его как угодно. Предпочтение же этого слова объясняется, видимо, вот чем.

Слово женщина (как и мужчина — несколько позже) относительно новое, появилось в XVI веке, первоначально было обозначением женщины низкого звания (так и в «Домострое»). В «Сказании о Гришке Отрепьеве» Марину Мнишек именуют высоким словом жена, а ее служанок — женчинами да девками. В словаре конца XVIII века мужчина — житель сельский, то есть мужик. Только в пушкинское время вошли эти слова в литературный язык, но в единственном значении: женщина — лицо, противополагаемое по полу мужчине. Даже современное написание этих слов установилось не так давно, около ста лет назад. До этого писали их как придется, обычно мущина, хотя уже в 1839 году академик А. X. Востоков рекомендовал писать мужчина: так ближе к исходному слову муж, сохраняется образ производного слова и ясно, что мужчина не просто мужик — он муж. Тем не менее даже в наши дни в словаре Ушакова можно было увидеть рядом: мущина и мужчина.

Мужчина и женщина по исходному смыслу — собирательные слова. Обозначали совокупность лиц определенного пола, принадлежность человека к этому полу (примерно того же смысла теперь вульгарные мужики, бабьё). Со временем слова стали нейтральными по стилю, поскольку изменили значение переносом смысла: исходная собирательность оказалась важной в обозначении уважаемого лица.

Переосмысление слов происходило во второй половине XIX века не без влияния литературного языка. «В русском народном лексиконе, — отмечал Н. В. Шелгунов, — нет слова женщина, а есть баба или девка… Вся Россия, сверху донизу, не знала другой женщины, кроме бабы». Положение то же, что и со словами жена и супруга. Эмоции бытового разговора, переосмыслив старинный образ, перетасовали и стилистическое, и смысловое значение русских слов. Уважительность слова женщина для многих и сейчас заметна на фоне других, не таких уж плохих русских слов. Можно догадываться, что человек, который обращается к вам «Мужчина!» или «Женщина!», желает выразить самое высокое свое уважение.

Но как бы ни изменялось отношение к слову женщина (еще в прошлом веке оно казалось вульгарным), его основное значение всегда было связано с различием по полу, потому что и образовано оно было от относительного прилагательного жен-ск-ий; жен-щ-ина.

На протяжении всего XIX века слова эти оставались под подозрением как грубые, простонародные, неудобные в разговоре. Знаменитое: «Ах, мущина, ты уморил меня!..» — известно чуть ли не два века, оставаясь в лексиконе женщин известного рода. «Мужчина!.. мужчинка!..» — это их клич на вечерних улицах Петербурга XIX века. Писатели тонко это чувствовали. Чтобы не сказать мужчина, А. В. Дружинин в 1847 году употребляет в повести слово мужик — все-таки проще.

И. И. Панаев рассказывал, что Дружинин «дамами почему-то называл женщин». Такова позиция представителя «чистого искусства» в русской литературе. Напротив, Н. С. Лесков слово дама предлагал заменить коренным русским словом женщина и гордился своей смелостью. Пошлая, нахальная, вздорная, глупая — вот определения, которые сопровождают это слово в бытовых повестях и рассказах XIX века. Сегодня подобные экспрессивные выражения сопрягаются чаще со словом баба.

Случилось, однако, так, что именно слово женщина за последние полвека, в большей мере, чем мужчина, стало словом, освобожденным от старых предрассудков и социальных ограничений. На его значении сказался тот самый процесс эмансипации, который мы признаем важным социальным завоеванием нашего общества. Это слово включило в себя и значения слов, упраздненных временем: сударыня, мадам, госпожа. Вбирая в себя социальные признаки, свойственные упраздненным словам, заменяя их в обиходе, слово переводит признак пола как бы на второй план, — особенно в эмоциональной женской речи. Отсюда и женщина как обращение, подчас подчеркнуто нейтральное на фоне других слов.

Возникает и различие, с помощью разных слов выражают свое отношение, например, работники сферы обслуживания. Почти одновременно в ателье закройщица произнесет: «Женщина, куда вы лезете?» — и тут же: «У дамы нет подкладки», — в отношении к разным лицам.

Правда, после утраты слов господин и госпожа слова мужчина и женщина больше других оказались подготовленными к замещению старых слов; и сами по себе в своем значении они родились недавно. На юге страны это вошло в широкий обиход, между прочим, и потому, что украинское слово жинко, жиночко может быть переведено только словом женщина. Однако в украинском языке это звательная форма слова, которая и сама по себе является обращением. В русском же языке звательной формы нет уже несколько веков, так что русский перевод живой украинской формы звучит весьма искусственно для слова женщина.

Вообще попытки найти «общее для всех» слово-обращение обречены на провал. Нельзя безнаказанно использовать одно и то же слово общего пользования при обращении к конкретному человеку в самых разных обстоятельствах. В природе русского человека — различать каждого, к кому обращаешься, со всяким вести разговор наособицу. Русский язык потому и противится возникновению любых «общих» слов, что ему при его богатстве легко найти разнообразные формы включения в разговор: пожалуйста, простите, позвольте — здесь соблюдена необходимая мера почтительности и вместе с тем — безличности. От нас самих всегда зависит выбрать форму обращения — и в этом свобода пользования языком.

Многие убеждены, что в других языках искомое «общее слово» имеется, и в качестве примера даже указывают польское пан или английское мистер. Это мнение не совсем правильно, потому что в любом языке слова-обращения имеют и другое назначение, также используются с добавлением имени — для того, чтобы переключить разговор с официального уровня на неформальный. В любом языке эти «общие слова» в частном разговоре также сопротивляются налету официальности.

Вспомним и историю заимствованных слов-обращений, таких, как мадам или мадемуазель: уж на что они были «всеобщими», но именно в этом смысле они и получили со временем неодобрительный оттенок, в вульгарном произношении 1920-х годов превратились в медам да мамзель. Чем шире значение слова, тем безразличнее оно по своим социальным характеристикам, тем обиднее становится со временем, потому что безликость и безразличие обижает современного человека больше, чем вульгарное слово.

Такова точка зрения лингвиста, знакомого с историей всех этих слов и с тем положением, которое сложилось в русском языке. Что же касается общественного мнения, оно может в будущем это мнение опровергнуть, создав столь необходимое общее слово-обращение. Но ни женщина, ни мужчина не будут такими словами, это ясно. Слишком много образов в них, эмоций, переживаний, в том числе и личных. Вот как в романе Ю. Семенова «Аукцион»:

— Мужчина! — окликнул Степанова на аэровокзале молоденький милиционер. — Вы что, не видите, здесь хода нет!

Степанов даже зажмурился от ярости, вспомнил Галину Ивановну (врача. — В. К.): «Только стрессов избегайте…» А это что же такое, когда вместо товарищ или, допустим, гражданин человек в форме обращается к тебе мужчина?!

— Я вам не мужчина, — ответил Степанов, понимая, что остановить себя уже не сможет.

— А кто же вы? — удивился милиционер. — Не женщина ведь…!


«Который час?» | Гордый наш язык… | «Ребята!»