home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Делец и делаш

Дело — русское слово, которое всегда употреблялось при обозначении самого необходимого для общества труда. Земледелец занимается делом, кормит мир. И любой человек, который трудится на общую пользу, — действователь, работник, трудник.

Однако труд трудом, дело делом, а не всякий желает трудиться на общую пользу.

Старинный русский корень стал родоначальником многих слов, в которых движение словесного образа происходило с помощью суффикса — невзрачной, кажется, части слова, но необходимой для выражения разных оттенков смысла. В том числе и отрицательного.

В 30-е годы XIX века петербургское общество спорило: деятель или делатель? Слово деятель, только что вошедшее в русскую речь, осмеивалось и порицалось. В. И. Даль навсегда остался при этом мнении и предпочел слово делатель — однако через одно поколение, в 60-е годы, деятель окончательно победил и ушедшего навсегда действователя, и дряхлеющего делателя.

Какой смысл был в замене слов, которые в Академическом словаре 1847 года и стоят-то рядом, и значат почти одно и то же? Действователь — действующий, делатель — делающий, деятель — делающий или производящий что-нибудь. А разница есть, и немалая.

Разница в идеологии. Формой слова, почти не изменяя корня, сумели показать изменения, происходившие в характере человеческой деятельности и действия: действователь — тот, кто действует, делатель — тот, кто делает, деятель — тот, кто трудится, производит, работает надо всем, занимается всем, деятелен.

Поначалу всякий выдающийся чем-то работник — деятель, но ведь дело-то может быть разное, тем же словом можно назвать необязательно трудягу и труженика; сегодня «деятелем» (как бы в кавычках) спокойно мы называем бесполезного для общества гражданина, который в личных интересах деятельно суетится.

Пожалуй, только в конце XIX века деятель стало словом, вызывающим некоторое недоверие. С одной стороны, конечно, выдающийся деятель, но обязательно в сочетании с определением; отдельно деятель — как-то странно. Известный шестидесятник Л. Ф. Пантелеев, вспоминая события 1862 года, писал об одном чиновнике, который «был в Вологде перед тем вице-губернатором, потом деятелем в царстве Польском за время Милютина». Слово это автор дает курсивом, желая обратить внимание читателя на необычность его значения. И мы понимаем: не очень хороший был деятель.

Этим дело не кончилось — объективное представление людей, говорящих по-русски, относительно работника развивалось. И вот как эту линию продолжил разговорный язык, не совсем удовлетворенный ироническим значением слова деятель.

От существительного дело образовались определения: дельный и деловой. Опять вроде бы разница незаметна, но разница тонкая и важная. Дельный — способный к работе, которая и составляет, прямо сказать, сущность человека, толковый работник. Деловой с работою только связан, может быть внешне, иногда и совсем неясно — как именно. «Лучший способ стать дельным человеком — не выходить из круга ясных понятий», — заметил критик М. А. Антонович, который сам чаще употреблял все же слово деловой. Деловой человек у него встречается как бы с неким сомнением, как и у Ф. М. Достоевского, говорящего о «девизе настоящего делового человека».

Двусмысленность делового сказалась и на последующей истории слов. Для всякого русского деловой — занятый делом, но и в воровском жаргоне словечко прижилось: не дельным, а именно деловым называли там способного жулика. С точки зрения смысла — полная противоположность дельному.

Образное представление о деловом концентрируется в имени. На первых порах слов, обозначающих «делового», множество: деловец, деловик и др. Деловец пришел из XVIII века, так называли дельцов известный ученый А. Т. Болотов и его современники. Слово неприятное. О педагоге Д. Ушинском писал его ученик: «Работал чуть не по 20 часов в сутки, труженик; сильный, трезвый ум этого настоящего деловика, очень образованного…» Слово деловик хоть и овеяно положительной эмоцией, но очень неуклюже.

В середине XIX века появился делец — и тоже поначалу как вполне приличное слово. В дневниках цензора А. В. Никитенко делец — деловой, деятельный, энергичный человек, прежде всего капиталист, но не только капиталист. Журналист или правительственный чиновник, деятельно участвовавшие в жизни, также именовались дельцами. Да и вообще официальные лица почитают его вполне приличным обозначением делового человека, например известный нам А. Б., который и сам чиновником был, да притом из важных. Но в обиходной речи людей демократической среды делец с самого начала получило неодобрительный смысл. С осуждением поминают его критик и писатель А. В. Дружинин, петербургские бытописатели; для Вс. Крестовского в его «Петербургских трущобах» дельцы — «мастера» в шулерском доме, тогда как чиновников, «деловых людей», он же постоянно именует делягами. Так, в самом слове делец обнаружилось нечто неприятное, но таково уж свойство русских слов: пристегнули соответствующий суффикс, значит — сразу же зарядили слово новой экспрессией, в данном случае отрицательной. Мерзавец, подлец, стервецделец. Сегодня для нас делец — совершенно неприемлемый тип деятеля, хуже, чем деятель…

Можно проследить, как сто лет назад в обществе возникало представление о дельце. Мемуары описывают не только лиц и события, они выражают и дух своего времени, а дух этот лучше всего заметен в предпочтительности того или иного слова. Мемуарист-аристократ К. Ф. Головин и публицист-демократ Н. В. Шелгунов видят это по-разному.

У Головина рядом: «Были, правда, и встарь деловитые люди» — хозяева в деревне, каждый мечтал «о биржевой спекуляции и воображал себя дельцом»; а вот и по поводу провинциалов: «Узнал я кое-кого из местных так называемых деятелей» — и это «были не только деловые люди, но прямо „дельцы“ в тесном смысле слова, смотревшие на городское благоустройство с точки зрения своего личного благосостояния». Дельный — деловитый — деловой — деятель и делец, да еще «в самом узком значении слова», — все тут есть, но хорошо видно, что делец лишь тот, кто «около» настоящего дела. Понятие о настоящем деле тоже постоянно меняется, так что многие мемуаристы на рубеже XIX—XX веков в ранг «дельцов» возводят последовательно бюрократов, затем финансистов и после всего политиканов.

А вот свидетельство Шелгунова из 80-х годов: «Люди дела, то есть теперешние деятели — дельцы». Значение еще положительное: в демократической среде уважают деловых людей. С осуждением говорится о других: «наши деловики» — о финансисте, банкире, аферисте, дельце, потому что все они, «собственно, дельцы практики, но с особенным умственным оттенком», «практические дельцы» (такие, кого мы сегодня называем практиками). Пока связано было слово с корнем дело, оно сохраняло и положительный смысл: люди дела, люди практики — нужные люди. Но жизнь вторгалась в суть деловых отношений, и истинное, высокое дело отходило на задний план. Человек оставался «при деле», ничего не делая.

Потом появился деляга. Поначалу слово обозначало вполне приличного человека, если, конечно, оно не стояло в кавычках. В словаре Ушакова (1935) это слово хотя и описано как разговорное, да еще и фамильярное, но смысл его — деловой человек, хороший работник. Хороший работник!

А сегодня? Словарь Ожегова: «Деляга (просторен. неодобрит.) — человек узко деловой, озабоченный главным образом непосредственной, ближайшей выгодой»; «Делец — человек, который ловко ведет свои дела, не стесняясь в средствах для достижения своекорыстных целей». Тут, но крайней мере, все ясно: деятель — делец — деляга обозначают разных лиц, уклоняющихся от общественно полезного труда, и язык сам, переносным значением слов своих, поворачивая эти слова так и эдак, пробуя их с разными суффиксами и определениями, обнажает в самом именовании «творческую суть» подобных лиц.

Были и другие слова того же корня, и так уж сложилась его судьба, что каждое новое приращение суффикса повергало его все ниже на шкале нравственных оценок. В 1910 году писатель П. Д. Боборыкин в своих мемуарах неоднократно говорит, например, о слове делячество: «отвращения ко всему, что отзывается «делячеством», сделками, исканием денег…», «высмеивание культа моды, шика и делячества», — и каждый раз выделяет слово, как новое, как непривычное. И оно действительно новое; в более ранних частях дневника, еще из XIX века, он пишет иначе: делеческая игра или даже трипотаж — из французского tripotage (темные делишки, махинации). Вот вам источник — французская буржуазия подарила нашей отечественной и слово, которое сразу получило отрицательную оценку: делечество из трипотажа.

Кажется, все? Но нет. В газете «Правда» в статье Д. Гранина встречаем еще одно подобное слово — все с тем же корнем, но в современной звуковой упаковке. О людях с сомнительной репутацией писатель говорит: «всякого рода „делаши“, спекулянты». Как точно и образно схвачен коренной смысл «деяний», не подвластных уголовному кодексу! Тоже вроде от глагола делать, но вместе с тем не делать в смысле править дело, творить, созидать, а делать в уклончивом своекорыстном и жаргонном — «Сделаем! Бу-сделано!» Даже чистое делать мещанин понимает в проекции сделки — сделать. Заглянем для верности в последнее издание словаря Ожегова: нет там слова делаш. Значит, оно еще даже не вульгарное, а тем более не просторечное, оно — жаргон, специальное слово «своих», посвященных. Кто-то совсем рядом по старинке делает добро, а рядом не делают, а — сделают. Делаши!


Неуловимые нити образа | Гордый наш язык… | Беседовать, говорить, общаться