Book: Денис Котик и Ржавые Заклинания





Александр Зорич

Сергей Челяев



Денис Котик и Ржавые Заклинания




ИСТОРИЯ НАЧАЛЬНАЯ, В КОТОРОЙ ЕЩЕ НИКТО НЕ ЗНАЕТ, ЧТО ПОРОЮ ПРЯЧЕТСЯ ПОД СНЕГОМ


Не секрет, что в детстве все удивительные истории происходят с кем угодно, но только кроме тебя самого. И если честно, то иногда это даже и к лучшему. Не верите?

Тогда признайтесь откровенно: каждый ли может, положа руку на сердце, твердо сказать, что он всегда готов к любым приключениям?

А если рюкзак в долгом пути вдруг сам собой принимается грузнеть, наливаться свинцовой тяжестью? И мозоли на ногах причиняют столько неприятностей? А уж комары душной летней ночью, те просто невыносимы?

Но когда ты учишься уже в восьмом классе, у тебя есть собственная тайна, верный друг и девочка, которая тебе очень-очень нравится, тогда так приятно помечтать порою. Пусть даже и по дороге в школу! Тем более что до желанных весенних каникул остается самая последняя, а, значит, короткая неделя.

Так или примерно так, наверное, думал Денис Котик, бодро шагая с сумкой через плечо. При этом он сноровисто перепрыгивал бурные ручьи, весело бегущие по улице. Они несли в своих мутных волнах веточки, мелкий мусор и всякий прочий хлам, который всегда и неизменно вылезает из-под снега, когда зима уже окончательно побеждена.

Удивительно, думал Денис, осторожно обходя в переулках последние серые сугробы. Они были до смешного похожи на скисшее ноздреватое тесто. Только сплошь усыпанное грязными и тусклыми кристалликами, точно крупной серой солью.

Зимою снег всегда такой белый, чистый, так радует глаз и сулит столько веселья и забав. И когда он только успевает набраться всей этой грязи, глины, машинной копоти и жирных маслянистых пятен? Словно какое-то Зло теперь вовсю начинает пучиться, выпирать наружу под ярко сияющим мартовским солнцем.

Денис провожал внимательным взглядом деловито спешащие ручейки, и сам представлялся себе могучим витязем и мудрым волшебником.

Да, это именно он сейчас борется с этим таинственным Злом! Вот он побеждает его и вытаскивает из темных и затхлых пещер зимы на солнечный свет. И послушные слову могучего витязя Дениса весенние потоки уносят всю эту грязь и тьму далеко-далеко, подальше и с глаз долой.

Весна отныне победила окончательно и бесповоротно, а значит, и с его, Дениса, помощью!

И оттого солнце все сильнее пригревает; нет-нет, да и пролетит мимо ранняя и отяжелевшая от долгого сна весенняя муха; и птицы громко поют по утрам. А в городе, вдоль улиц видно далеко-далеко. Это потому что в городе поселилось яркое солнце, синее промытое небо, и уже вернулись откуда-то из дальних странствий, словно инопланетные пришельцы, белоснежные облака. Они сейчас были так похожи на огромные хлопья попкорна, застывшие над головой.

Но Денис не забывал при этом и часто поглядывать себе под ноги. Ведь ему приходилось постоянно огибать лужи и ловко увертываться от брызг из-под машин.

Четырехколесные обитатели города по весне тоже разом выехали на улицы. Теперь они радовались свежим мостовым и красовались друг перед другом свежевымытыми стеклами.

Денис отлично разбирался в марках автомобилей, кроме, пожалуй, японских; те в большинстве своем были похожи друг на дружку. Такие одинаково закругленные, обтекаемые и яркие, словно фирменные баскетбольные кроссовки из секции импортной обуви магазина "Спорттовары".

Прямой противоположностью им были длинные американские машины с могучими двигателями и хищным взглядом гигантских фар.

А Денису в последнее время начали нравиться приземистые и покатые европейские модели – всякие "оппели", "рено" и "фольксвагены". На них, наверное, было очень удобно пробираться по улицам в часы неизбежных весенних пробок.

Так, приглядываясь к машинам, перепрыгивая ручейки и размышляя о планах на предстоящую целую неделю лучезарных каникул, Денис дошел до школьного двора. А потом сразу резко свернул вправо.

Первыми у них сегодня были два урока физкультуры. Маленькое футбольное поле их школы стараниями старшеклассников и физрука выглядело уже вполне сносным и пригодным для жарких спортивных баталий.

Денис знал: там, возле полосатых ворот его уже давно поджидает верный Тигра. Разумеется, с кожаным мячом под мышкой.


Конечно же, Денис не знал, да и не мог знать, что примерно в эту же минуту, но только совсем с другой стороны, в их город входил человек, которого никто и никогда здесь не видел прежде.

Одет он был в длинное черное пальто, из-под которого выглядывали видавшие виды джинсы неопределенно-синей расцветки. Обут человек был в старые стоптанные кеды, совсем не по слякотной мартовской погоде.

На голову незнакомец нахлобучил баранью ушанку. Она тоже была основательно потертая, но не побежденная ни временем, ни молью, которая, наверное, одна в целом свете вовсе не боится губительного времени. Вокруг шеи странный человек окрутил рыжий шарф, а из пуговичной петельки возле воротника торчал какой-то засохший несуразный цветок.

Сунув руки в карманы необъятного пальто, более напоминавшего старую шинель времен красной кавалерии Буденного, незнакомец вразвалочку шагал по обочине дороги прямо по лужам. При этом он изредка морщился и что-то глухо бормотал себе под нос.

И странное дело: все машины почему-то объезжали его стороной. Причем даже самые бандитские с виду, из которых постоянно и глухо колотила ватная бочка барабана и гудели одинаково-монотонные басы, как на дискотеке. Все такие машины были, как правило, с тонированными темными стеклами. И все водители бандитских машин, словно сговорившись, больше всего на свете обожали окатывать пешеходов потоками грязной воды из-под колес.

Только троллейбус не стал объезжать странного человека. Водитель сердито просигналил ему, тяжело тормозя возле остановки и заваливая машину на один бок. Салон ее был переполнен. Незнакомец обернулся, кивнул и вскочил в открытые двери. Очевидно, идти ему было еще далеко.

После второй остановки к незнакомцу подошел контролер – высокий и костлявый с виду мужчина. На контролере одинаково болтались и шапка, и куртка, и даже красная замызганная повязка на рукаве. Он требовательно заглянул в глаза незнакомцу.

Тот в свою очередь ответил ему кривой усмешкой, запахнул потуже шарф и бесцеремонно повернулся спиной.

Контролер возмущенно поднял брови, засопел и попытался обойти безбилетника справа или слева. Но при этом он всякий раз снова натыкался на спину ловкого незнакомца. Тогда контролер разозлился и громко потребовал срывающимся от нервной работы голосом:

– Оплатите проезд, гражданин! Нужно обилечиваться в течение одной остановки.

Строптивый незнакомец тут же обернулся к нему и нахально подмигнул.

– Ты чего, дорогуша, слепой? Не видишь разве, что у меня бесплатный проезд? – нагло заявил он на удивление высоким голосом.

После чего ослепительно улыбнулся, обнаружив при этом печальное отсутствие одного переднего зуба.

С минуту контролер смотрел на безбилетника бессмысленными, рыбьими глазами. Затем повел головой, совсем по-лошадиному, точно во сне, и назидательно процедил:

– Пешком тогда надо ходить, пацанва... До школы-то, небось, рукой подать? А проездные билеты что, не для вас писаны-читаны?

Но сам тут же махнул рукой и зашагал в конец салона. Наверное, поскорее "обилечивать" других вошедших пассажиров.

– Мужчина, выходите на следующей? – осведомился женский голос.

Это строгая и чопорная дама со старомодной сумочкой в руках брезгливо коснулась плеча незнакомца-безбилетника.

В тот же миг между лопаток контролера мышью пробежала крупная дрожь.

Он замер на миг, точно сбрасывая с себя наваждение, и медленно обернулся. Взгляд блюстителя троллейбусного порядка вновь уперся в незнакомца и теперь сверлил его двумя сердитыми острыми буравчиками.

– Ты что же это мне? Вы что же это, а? – возмущенно начал он, решительно направляясь к безбилетнику, который минуту назад каким-то хитроумным способом сумел его одурачить.

С виду безбилетнику было лет двадцать пять – тридцать, не меньше. А контролер каким-то непостижимым образом умудрился принять его за первоклассника!!

"Заяц" тут же понял, что его таинственная уловка не прошла. Он стремительно вильнул вбок, уворачиваясь от цепких рук, и стал протискиваться к дверям, благо троллейбус уже подходил к очередной остановке.

Но контролер тоже был не лыком шит! Ловким и испытанным движением баскетболиста НБА, прерывающего частый дриблинг соперника, он перехватил длинную полу пальто безбилетника и сильно дернул на себя.

В тот же миг карман пальто приоткрылся, и ошеломленному взору контролера предстала... вороненая рукоять пистолета!

Ее край столь явно вынырнул из кармана, ее тусклое сияние было столь ужасно, так источало смертельную опасность, что ошеломленный мужчина с повязкой отпрянул и попятился. Однако в результате наш незадачливый контролер тут же уперся спиной в жесткие стальные поручни. А незнакомец быстро сунул руку в карман.

И в это время задние двери салона с треском разъехались перед ним.

Несколько мгновений спустя дерзкий безбилетник уже стоял на тротуаре позади троллейбуса и, подбоченившись, разглядывал его заднее стекло. За стеклом застыл как изваяние потрясенный контролер. Он не сводил с незнакомца напряженного, перепуганного взора.

Незнакомец состроил контролеру обидную гримасу. После чего вынул руки из карманов и вдобавок показал ему "нос". Контролер задохнулся от злости и погрозил из машины "зайцу" худым и костлявым кулаком.

Странный безбилетник принял вызов. Он согласно кивнул, а затем одним рывком выхватил из кармана огромный черный пистолет и решительно нацелился несчастному контролеру прямо в лоб! Тот онемел и разинул от ужаса рот, одновременно крепко зажмурившись.

После чего произошло сразу несколько событий.

Злосчастный контролер попытался спрятаться за спинами. Но нахлынувшая толпа пассажиров, давно поджидавшая на остановке, буквально притиснула его к окну заднего вида. Троллейбус встряхнуло, и он тронулся, одновременно закрывая двери. И в то же мгновение сумасшедший безбилетник нажал спусковой крючок!

От ужаса контролер еще сильнее зажмурился и мысленно попрощался с жизнью, а заодно и своей толстой билетной сумкой.

Из дула пистолета вылетела меткая и тонкая струйка воды. Она действительно, наверное, попала бы нашему незадачливому контролеру в нос или лоб, если бы не толстые и закаленные троллейбусные стекла. Веселый ручеек тут же побежал по стеклу, смывая дорожную пыль и зимнюю грязь.

Машина тем временем двинулась вперед, обходя припаркованные вдоль обочины легковушки. Лишь в заднем стекле троллейбуса застыло побелевшее от страха лицо контролера со смешно расплющенным носом и потрясенными, широко раскрытыми глазами

А странный незнакомец сунул обратно в карман свой водяной пистолет – конечно же, тот был игрушечным! – и зашагал в обратную сторону. Теперь ему было уже недалеко.

Временами наш безбилетник весело подпрыгивал на ходу и весьма довольным тоном бормотал что-то себе под нос. В эти минуты он более всего походил на семилетнего мальчишку, успешно осуществившего давно задуманное хитрое озорство. И, прошу заметить, не попавшегося при этом никому из этих занудных и вечно таких жутко правильных взрослых.


Спустя полчаса странный незнакомец уверенно вошел во двор дома, где жил Денис Котик. Он с ходу миновал нужный подъезд, затем следующий и, наконец, миновал весь дом. Затем незнакомец оглядел окрестности и, очевидно, выбрал себе широкую лавку в конце двора. Прошлепав по грязи, он тут же уселся на нее.

Из кармана незнакомец достал блестящую пачку ментоловых жвачек. Он бросил в рот пару пластинок и приготовился к долгому ожиданию. Весеннее солнце пригревало, лавка была сухая и теплая, и незнакомец слегка задремал.

Так он просидел в ожидании час или даже больше. К тому времени солнце уже скрылось в облаках за крышами соседних домов. Стало ощутимо прохладнее, и незнакомец плотнее укутался в пальто. Шарф тоже пришлось затянуть потуже. При этом незнакомец случайно взглянул на собственную руку и оторопел.

Левая ладонь этого странного человека, казалось, в мгновение ока пожелтела. Ее пальцы покрылись грязновато-желтым налетом. Больше всего это походило на застарелую, рыжую ржавчину.

Другая рука, напротив, была по-прежнему почти чистой. Если, конечно, не считать въевшихся в линии ладони мелких крапинок сажи. Но они-то незнакомцу, очевидно, были вполне привычны.

Незнакомец побледнел, сильно задрожал всем телом, как от простудного озноба, и вполголоса чертыхнулся. А затем вновь услышал внутри себя шепот.

Противный, шепелявый, гнусный шепот, который он никак не ожидал услышать здесь, в мире, куда этому шепоту не должно быть входу. И который он слышал уже трижды за минувшие, такие тревожные и нелегкие для него дни.


И льды, и с-с-снега без-з-з-з-возвратно рас-с-с-с-тают...

Пребудет лишь с-с-с-сталь. Но вода крепче с-с-с-стали!!!


А потом все стихло.

– Проклятье... – пробормотал незнакомец, чувствуя, как бешено стучит у него в висках. – Значит, он способен добраться уже и сюда. И получается, что времени у меня нет совсем. Ни на проверки, ни на доказательства. Чего же мы сидим?

И он задумчиво продекламировал, сосредоточенно подбирая рифму:


Маленький мальчик галок считал

Тихо подкрался к нему самосвал...


Однако тут же осекся, замер на минуту, задумавшись, и тут же решительно махнул рукой. Ему сейчас было вовсе не до стихов!

Затем странный незнакомец вскочил с лавки и торопливо зашагал прочь, далеко выбрасывая коленки. Так он разминал на ходу затекшие ноги.

До школы Дениса было минут десять, если только идти короткой дорогой. Но на длинные пути у незнакомца уже не оставалось времени.




ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. СЛОВА, ПОТЕРЯВШИЕ СМЫСЛ ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ. ЗА ДЕНИСОМ СЛЕДЯТ

Такого с ним еще ни разу не случалось! Ни в этом году, ни в прошлом, ни даже за всю его прошлую жизнь.

Чтобы Кристина Заграйская, самая красивая девочка в их классе, а, может быть, и во всей школе или даже во всем городе – сама подошла к нему на перемене?! Денису казалось, что он спит и видит удивительный сон.

– Мне нужно тебе кое-что сказать.

Она произнесла эти слова так запросто, так естественно, словно каждый день они встречались на переменках и разговаривали, стоя возле подоконника. А у Дениса в эту минуту чуть горло не перехватило. И вдобавок он отчего-то стал ужасно краснеть, прямо на глазах. Только Кристина, кажется, этого вовсе и не замечала...

– Я сегодня на физкультуре на тебя смотрела, – неожиданно заявила Кристина в тот самый миг, когда Денис отчаянно пытался хоть что-нибудь сказать. А после этих слов он вообще застыл, чувствуя, как все лицо пылает до самых кончиков ушей. Но дальше Кристина сказала то, от чего брови Дениса вообще удивленно поползли вверх!

– Между прочим, ты только не думай, что я в тебя влюбилась! Или еще какие-нибудь там другие... глупости, – сразу предупредила она, строго глядя на его опущенную золотую макушку. – Просто я кое-что видела.

Там, за оградой стадиона, был один тип. Странный такой. И он тоже смотрел на тебя. Во все глаза. Вот мне и стало интересно...

Она повела головой, точно птица, отряхнувшая утреннюю росу.

– Вот мне и стало интересно: а чего этот бомж на тебя уставился? А, Желторотик? Я, между прочим, очень наблюдательная. Хотя ты, может быть, об этом и не знаешь. Так вот: тот тип расхаживал вдоль ограды и все время на тебя пялился. Я сразу проследила, на кого он смотрит. Только, конечно, виду не подала.

– Что еще за... тип? – выдавил из себя Денис.

Началом их разговора он был немного обескуражен. А особенно его расстроили словами Кристины насчет "глупостей". Поэтому сейчас Денису не было ровным счетом никакого дела до какого-то там бомжа. Да мало ли кто на кого пялится на улице, честное слово!

– А это тебе, наверное, лучше знать! – лукаво усмехнулась первая красавица восьмого "Б" класса. – Прикид у него – обхохочешься.

Последняя фраза, впрочем, была произнесена вполне серьезным тоном, без тени улыбки.

– Он был в кедах, каком-то жутком пальто с цветочком. Шапка еще у него такая – бывше-кудрявая... И зуба переднего нет – ужас просто!

– Как – нет? – в душе Дениса тихонечко ворохнулось какое-то давнее, глубоко спрятанное воспоминание. – Ты ему что – в рот заглядывала?

– Очень мне надо, – поджала красивые губки Кристина. – Этот тип просто курил постоянно. А потом сильно раскашлялся. Как будто был простужен или... Или он просто не умеет курить толком, вот! Прямо как наши мальчишки, когда собираются тайком на переменке за школой.

– И что? – непонимающе смотрел на нее Денис.

– А вот и то! – торжествующе воскликнула Кристина. Но тут же оглянулась и понизила голос. – Я потому его и увидела, что за мячом побежала к ограде. Он туда укатился. Я мяч поднимаю и слышу – кто-то позади меня жутко кашляет.

Оборачиваюсь – а там этот тип. Нагло так на меня смотрит. А потом еще и подмигнул, паразит... Я на него фыркнула, а он захохотал и в рот сигаретку сунул. Тут-то я и увидела, что у него зуба нет.

А после, когда мы в волейбол играли, я на него все время незаметно посматривала. И он все время за тобой следил. И, между прочим, уже не курил и не смеялся. Я все видела.

– Ерунда какая-то... – смешался Денис. – Мало ли кто теперь по городу шатается. Может, и к школе забрел не случайно. Тут же рынок неподалеку, а там таких бомжей хватает. Видал и похлеще.

– А вот и не ерунда, – Кристина едва удержалась, чтобы не показать этому тугодуму-мальчишке язык. – Этот тип ведь до сих пор возле нашей школы околачивается.

– Правда? – С Дениса мигом слетело прежнее недоверие.

– Угу, – деловито кивнула Кристина. После чего сделала длиннющую паузу, чтобы немного помучить Дениса.

Такая уж у всех девочек привычка – любят они кого-нибудь помучить и поводить за нос. Пусть даже и сами не слишком этого хотят! В крови это у них, что ли?!

Но, видя разгорающийся в глаза Дениса жгучий интерес, первая красавица восьмого "Б" смилостивилась.

– Вообще-то я, конечно, не уверена... – пробормотала Кристина. – Но, по-моему, я видела его из окна, когда мы сейчас на физике сидели. Этот бомж прошел через двор школы и свернул за угол. И он совсем не таился, представляешь! И еще прямо на наше окно посмотрел, паразит. Точно знал, где мы занимаемся!

И тут Денис вдруг вспомнил!


Посреди урока их физичка, Крокодилла Васильевна, а на самом деле – Неонилла, вдруг прервала объяснение нового материала и сделала едкое замечание Кристине.

– Заграйская! – строго сказала Крокодилла, и без того печально известная среди учеников школы №55 решительностью, беспощадностью и крутым нравом. – Вы, конечно, думаете, что с физикой у вас все в порядке!? И поэтому без конца таращитесь в окно. Галок, очевидно, считаете?

Лучше бы вам все-таки обратить свое драгоценное внимание на расчеты, которые мы сейчас производим на доске. Между прочим, со всем вашим классом. А вы при этом где-то отсутствуете. Это же все ради вашего же блага!

" Со вторым законом Ньютона в жизни не пропадешь!" – вспомнилась в тот момент Денису любимая присказка Крокодиллы. И он вновь, в который уже раз украдкой сочувственно покосился на Кристину Заграйскую. Знал бы Денис в ту минуту, из-за кого эта девочка только что схлопотала нагоняй!

– Ну, ладно, – пожала плечиками Кристина, и Денис вздрогнул, тут же вернувшись из воспоминаний к реальности. – Я тебя предупредила, а ты имей в виду. Уж больно странный тип... Приветик! Чао-какао!

И она пошла по коридору, как плывет лодочка – чуть покачиваясь, изящно лавируя между стайками малышни и группками развеселых старшеклассников. Справедливости ради отметим, что многие из встречных мальчишек украдкой косились на Кристину, а некоторые, самые смелые и отчаянные, даже оглядывались ей вслед.

А Денис с сожалением вздохнул, глянул на часы – до конца перемены еще оставалось минуты три – и сорвался с места.

Обогнуть на бегу школу и прочесать взглядом все кусты и заборы было делом одной минуты. Но ни там, ни на стадионе, ни возле стеклянного колпака теплицы никого не было.

Понурив голову и крепко задумавшись, Денис возвратился. И надо сказать, вовремя – на всех четырех этажах уже заливались звонки на урок. Он вошел в класс, сел на свое место и огляделся.

Соседний стул пустовал. У верного друга Тигры сегодня разыгралась весенняя простуда. Тигра сидел дома, у него нескончаемым потоком текло из носа, а в коротких промежутках просветления он кашлял и чихал.

Денис втихомолку ему завидовал: до каникул оставалось всего ничего, а Тигра еще и прихватил к ним лишнюю недельку. Правда, злые языки в классе уже с утра утверждали, что Тигран Аветисов попросту заимствовал несколько надежных приемов из арсенала небезызвестного Петра Притворяхина. Их одноклассник с легкостью мог имитировать редчайшие и экзотические заболевания, совершенно неизвестные всей мировой медицинской науке. А уж тем более – школьному врачу и докторам из их районной поликлиники № 5.

В эту минуту Денис Котик как раз и увидел, что из его любимой общей тетради торчит клочок бумажки, на манер закладки. Тетрадь была "По всему". Туда Денис предпочитал записывать и физику, и литературу, и химию с математикой. И даже английский, грамматику и темы.

Он раскрыл тетрадь и увидел, что это самая настоящая записка. И ее текст сразу показался Денису знакомым. Причем даже не смысл самих слов, а, прежде всего, то, как это было написано.

Корявые и падающие на бок каракули экстренно извещали:


КАК ТОКА СМОЖИШЬ, ПРЕХАДИ НА ВАШ СТАДЕОН!

БУДУ ЖДАТЬ ТИБЯ У АДИНАДЦАТИМИТРОВАЙ АТМЕТКИ.

ФИЗКУЛЬТПРИВЕТ!


А ниже красовалась лаконичная подпись:


САМ ЗНАИШЬ КТО.


Да, так мог написать только один человек в целом свете! И этот человек был Денису Котику очень хорошо знаком. Еще бы!

Денис стремительно обернулся – позади, возле окна Альбертик Подольский поигрывал новеньким мобильным телефоном в фирменном кожаном чехле с наклейками.

– Альбертини, послушай-ка! Кто-нибудь крутился сейчас возле моего стола?

Подольский глянул на него сумрачным взором – в последнее время перед уроком английского у него отчего-то всегда изрядно портилось настроение.

– Ага, – лениво протянул он. – Какой-то шкет заходил, из младших классов. Не то за мелом, не то за тряпкой. Совсем мелкота распустилась – ходить нормально не умеют. Так бежал, что твою тетрадку на ходу спахнул прямо на пол. Глаза у них не на том месте растут.

– И что? – напряженно спросил Денис, не спуская с Подольского пытливых глаз.

– Ну, естественно, я велел ему поднять да отряхнуть. И на место положить. Я ведь добрый – другой бы и по шее навернул такого леща!

– И что? – вновь повторил Денис.

Если это действительно был тот, кого он подозревал, у Альбертини могли возникнуть большие проблемы. И не только в одной области шеи!

– А ничего, – в тон ему ответил Подольский и усмехнулся. – Попробовал бы не поднять!

В следующий миг его усмешка стала кривой и унылой – в кабинет вошла учительница по английскому языку Виола Ивановна. Она была вся словно овеяна туманом звучных цитат из Шекспира и еще, кажется, Роберта Бернса.

– Так что за шкет? Из какого все-таки класса? – прошипел Денис, вконец теряя терпение.

– Судя по его росту – из самого первого, – процедил Подольский и тут же расплылся в равнодушной улыбке. Через секунду он уже монотонно твердил вместе со всем классом английское приветствие:

– Глэд ту си ю, Диа Тиче!

Денис еле успел обернуться к Виоле. Надо ли сомневаться, что весь последующий урок он ерзал от нетерпения и ничего толком не запомнил из объяснений учительницы?!


Тающий снег и минувший яростный футбольный матч сделали-таки свое грязное дело. Все поле, в особенности возле штрафной площадки, превратилось в вязкое серо-коричневое месиво. Оно было все истоптано многочисленными кедами и бутсами, и Денису пришлось огибать его вдоль кустов сирени и боярышника, в глубь которых так часто любил укатываться мяч. За одним из кустов его и ждали.

– Маленький Мальчик! – радостно воскликнул Денис. – Значит, я был прав! Но откуда ты здесь?

– Небось, и сам знаешь, откуда, – буркнул человечек в пальто и кедах, выходя из-под ветвей сирени. С них обильно капало, и баранья ушанка преподавателя Шутилова посада уже намокла. Впрочем, Маленький Мальчик как всегда был в духе, и на его лице незабудкой цвела ироническая, хотя и несколько усталая улыбочка.

– Ну, надо же! Вот здорово! – восхищенно выдохнул Денис и бросился навстречу гостю из Шутилова посада. Однако на этот раз Маленький Мальчик повел себя как-то странно.

– Я бы на твоем месте лучше пока оставался стоять, где стоишь, – нервно предупредил он, криво усмехаясь. – Сначала мне нужно тебя кое о чем спросить.

В первую минуту Денис просто растерялся. Это что же такое получается?! Словно он на миг очутился в каком-нибудь закрученном голливудовском боевике, где герою не верит никто, а в особенности – его коллеги и друзья. Какая же весенняя муха укусила Маленького Мальчика?

– Сейчас я тебе все объясню, – кивнул тот. – Представь, что паренька точь-в-точь как ты, ну, как две капли воды, недавно видели у нас. И на Буяне, и в Лукоморье, и даже в коридоре Лицея. И всякий раз после этого там происходило что-нибудь весьма нехорошее.

– Что происходило? – пролепетал Денис.

– Неприятности, одним словом, – сухо пробормотал Маленький Мальчик. – Оч-ч-чень большие неприятности. Если не сказать еще больше.

После чего его брови медленно поползли вверх.

– А почему же, скажи не милость, тебя не удивляет, что в Архипелаге пакостит кто-то, кто – вылитый ты?

– Не знаю, – пожал плечами Денис. – Да просто... просто этого не может быть! Я никогда не поверю в такую чепуху ни на секундочку, если хочешь знать...

– Вот и я не поверил, – вздохнул Маленький Мальчик. – А если не веришь, всегда надо проверить. На всякий случай.

И он весьма некстати загнусил:


Маленький мальчик в науку не верил.

Маленький пальчик розетку проверил...


– Да погоди ты! – весьма невежливо для ученика оборвал его Денис. – Ты, может быть, хочешь сказать, что кто-то использует шапку-утайку? И выдает себя за меня?

И вдруг в его голове точно кнопочка щелкнула. Включился невидимый магнитофон, и Денис точно наяву вновь услышал их давнишний разговор с Лесей и Максимом. Слово в слово, да так отчетливо, точно они все это сейчас говорили, только за его спиной!

"...Шапки-утайки различной мощности бывают. Правда, они довольно вредные для здоровья, да и секрет их изготовления тщательно оберегается следопытами. Никто кроме волшебников и лицеистов не должен знать о том, что шапки-утайки существуют. Они не делают своего хозяина полностью невидимым, зато, надев шапку-утайку можно, например, выдать себя за другого человека. Только нужно при этом произнести нужное заклинание..."

– Может, и шапку... – неуверенно промямлил Мальчик. Вообще-то неуверенность была ему не очень свойственна.

– А причем здесь я? – искренне изумился Денис. – Кому понадобилось так маскироваться? Ведь ты сейчас хочешь меня спросить, не появлялся ли я на Буяне все это время, верно?

– Потому я и здесь, – кивнул Маленький Мальчик с самым невинным видом.

Но глаза Дениса уже разгорались. Ведь это было Предвкушением Приключения!

– Вот еще глупости! – воскликнул он. – Как я мог попасть туда, пока у нас еще идут уроки? Это же не шутка – взять и очутиться в Лицее, прямо не сходя с этого места. Это же ехать надо, аж до Крыма...

– Именно, – подтвердил Маленький Мальчик, и его взгляд снова стал холодным и напряженным. Настала неприятная пауза, точно между ними только что пробежала черная и злющая кошка.

– Знаешь, – задумчиво сказал Денис. – У меня почему-то такое чувство, будто ты мне сейчас не слишком-то доверяешь.

– Если честно, то да, – вздохнул Маленький Мальчик. – Мне кажется, ты сейчас не очень похож на того, прежнего Дениса, которого все мы знали.

– И ты тоже не похож на себя, между прочим... – протянул, смешавшись, Денис.

– Не похож? – изумился тот. – Как это не похож, когда я собственно и есть Маленький Мальчик?!

"Вот те раз! История опять повторяется", – смекнул Денис. – "В нашу первую встречу он мне говорил то же самое. Только тогда... Тогда я сам, наверное, был другим. Вот в чем дело".


Что ж, проницательности этому преподавателю Лицея было не занимать. Денис и сам знал, что Маленький Мальчик прав.

Со времени зимних каникул и истории с забавным шошарром Тишей и орденом бледных витязей не прошло и трех месяцев. А Денису сейчас казалось, что с тех пор уже минуло чуть ли не три года. И виной тому был, конечно, его последний разговор с родителями.

Денису сейчас казалось, что вся его жизнь разделилась пополам – до и после той долгой и такой трудной для него беседы дома, под бубнящий о чем-то своем телевизор.

Конечно, у Дениса и прежде случались размолвки с мамой и папой. Но для этого всегда были Одна или Несколько Причин. И чаще всего, как ему казалось, дело было в его школьных оценках.

Что ж, отличником Денис никогда и не был, хотя учился, на его взгляд, вполне прилично. Однако он всегда был твердо убежден: невозможно любить одновременно такие разные науки, как математику и географию, физику и английский. И при этом еще отлично разбираться в химических соединениях и помнить назубок все эти противные даты бесчисленных исторических сражений и скучных экономических реформ.

А, значит, совсем необязательно иметь одни пятерки по всем предметам. Потому что иначе придется круглые сутки зубрить бесчисленные учебники и торчать все воскресенья в библиотеке. У него перед глазами были такие примеры и в их классе. Поэтому Денису вовсе не улыбалось отказываться от стольких интересных вещей, которыми наполнена жизнь восьмиклассника не из последних. Да к тому же еще и лицеиста из волшебного Архипелага!

Вот только на этот раз причиной проблем с родителями были не школьные оценки и не другие шалости. Уж они-то всегда – неизбежное следствие жизни каждого мальчишки на свете. А вот сама жизнь и отношение к ней Дениса как раз теперь очень интересовали его родителей. И беспокоили всерьез.

– Это замечательно, что тебе нравится история, – говорил папа, задумчиво барабаня пальцами по столу. – Но даже если ты хочешь связать свою жизнь и профессию с этой, безусловно, очень важной наукой, ты должен понимать элементарные вещи. Например, что история – это отнюдь не цепь сражений и героических подвигов. Она – такая же наука, как и все. У нее свои законы, и к ее изучению нужно так же прикладывать труд, как и к алгебре или физике. Потому что на самом деле история – это сплошная экономика.



– А географию ты, между прочим, и вовсе запустил, – вздыхала мама.

Они с папой были геологами, занимались разведкой каких-то жутко полезных ископаемых, и поэтому большую часть времени проводили в Сибири. Наверное, втайне каждый из них мечтал, что сын пойдет по их стопам, но виду не подавали. Просто, наверное, не хотели давить на Дениса своим родительским авторитетом.

Зато в вопросах воспитания, как теперь казался Дене, они делали это постоянно и с удовольствием. И внутри него сразу начинала подниматься волна раздраженного недовольства и даже смутного протеста. Если бы они только знали, какие чудеса открываются для него в Лицее Волшбы и Чародейства! А его, без пяти минут могучего волшебника и чародея, до сих пор воспитывают как маленького! Да он уже наизусть знает все их доводы и упреки. И сыт ими по горло!

Что толку, что после очередной экспедиции они подарили ему новенький "Пентиум"! Компьютер, конечно, отличный, и диски на нем идут с самыми последними играми. Но при этом они же постоянно его и упрекают, что Денис слишком много времени проводит у экрана монитора. И это вместо того, чтобы заниматься и готовиться к будущим экзаменам. Нет, положительно его родители здорово изменились в последнее время, и, причем, далеко не в лучшую сторону!

Ну, он, конечно, тоже молчать не стал! Уже не маленький, может и сам высказать, что он обо всем этом думает. И высказал.

Что у всех других родители как родители! Живут дома, не торчат в экспедициях большую часть года, ходят со своими детьми в цирк и на лыжах. А по вечерам играют в шахматы и вместе смотрят какое-нибудь хорошее кино по "видику".

Что теперь они даже в их квартире не живут: из экспедиции приезжают прямиком к бабушке. Потому что чего же надолго устраиваться в собственном доме, если уже через две-три недели обратно паковать сумки и рюкзаки. Да они их порой даже и не распаковывают – так и стоят под кроватью, ждут своего часа. И, между прочим, дожидаются очень даже скоро!

Что они даже не заметили, что Денис давным-давно не маленький, а теперь уже и вовсе старшеклассник. И это значит, что у него могут быть свои дела и интересы. В том числе и помимо бесконечных уроков и домашних заданий.

(В этой части своего пламенного и обиженного монолога Денис немного сомневался. Но зато он был твердо уверен, что такие дела и интересы у него должны появиться в самом ближайшем будущем.)

Единственное, что ему и в голову не пришло во время этого напряженного и трудного разговора, полного обидных упреков и взаимных, как ему казалось, обвинений, это его обучение в Лицее.

Казалось бы, у Дениса был могучий и неотразимый аргумент: учеба в ТАКОМ Лицее поважнее любой обычной школы. Но он и не подумал проболтаться о Буяне и своих новых учителях и друзьях родителям. Это было бы все равно, если бы Денис принялся рассказывать про Лицей воробьям на ветке или соседской кошке, вечно спящей на половичке. Они просто не поймут, а значит, не надо и пытаться!

Откуда у него была такая странная, но твердая уверенность, Денис не мог бы и сам себе сказать. Но она жила в нем как собственное имя или домашний адрес. И до сегодняшнего дня, до неожиданной встречи с Маленьким Мальчиком, ничуть не удивляла и не беспокоила.

Одним словом, ни к чему хорошему этот разговор не привел.

Родители молча встали и ушли в свою комнату.

А Денис остался с перепуганной бабушкой, которая тут же принялась поить его чаем, успокаивать и уговаривать. Но он грубо отмахнулся и отправился спать. Ничего не хотелось, и даже сон не шел. Денис провалялся в постели несколько часов и уснул уже под утро.

Наутро все было вроде бы по-прежнему.

Только папа и мама были какие-то тихие и задумчивые. Говорили мало, все больше молчали. А вечером ушли к друзьям на день рождения на два часа раньше, сказавшись, что надо помочь хозяевам с готовкой и праздничными приготовлениями.

Через две недели они вновь уехали в свою геологоразведку, и Денис почему-то впервые воспринял их отъезд с облегчением.

В этом чувстве было что-то неприятное и гаденькое, но Денис так и не понял, что именно. Тем более что попрощались они как обычно тепло, и будущий великий волшебник даже пообещал исправить до каникул географию. Похоже, его родителей это почему-то тоже не слишком-то обрадовало. Хотя, говорят, время все лечит.

И Денис почувствовал, когда за родителями закрылась дверь – они, словно сговорившись, не захотели, чтобы сын с бабушкой на этот раз их провожали – в его душе пролилась и осталась там капля какой-то обидной горечи. Как старое и неприятное воспоминание, с которым теперь придется жить.

И он стал с ним жить. Тем более что до весенних, пусть и коротких, но каникул оставалось уже недолго.


Денис упрямо мотнул головой, прогоняя неприятное воспоминание. В конце концов, папа с мамой сейчас были далеко, в снежной Сибири. А рядом стоял настоящий учитель из Лицея! Пусть хотя бы и только смехаческих наук! Впрочем...

– Все на свете меняются, – уклончиво пробормотал Денис, избегая слишком уж проницательного взгляда гостя. – Что я должен делать?

– Вот теперь узнаю прежнего Дениса, – хохотнул Маленький Мальчик, но глаза его оставались серьезными. – Я-то ведь, собственно, за тобой явился. Сегодня вечером нас ждет одно небольшое дельце. Можно даже сказать, ночью...

– Какое еще дельце? – прищурился Денис.

– Двое моих хороших друзей обещали помочь. Этой ночью они должны изловить того типа, что под твоей личиной шляется и пакостит.

– А велики эти пакости?– деловито осведомился Денис.

Мысленно он уже обдумывал стремительный план, как усыпить бдительность бабушки. Проще всего было сослаться на день рождения – верный Максим в таком случае все поймет и не подведет, ни о чем не спрашивая.

– Хуже некуда, – хмыкнул Мальчик. – Похищены три важных хруля. Уже несколько раз нападали на поданных Царицы крылатых лошадей Госпожи Снежной. И, наконец, из Лицея украдено несколько важных книг. Среди них были очень ценные Рукописи, имей это в виду.

– А что этот тип делает в Закрытке? – нахмурился Денис.

– А кто тебе сказал, что этот враг сейчас – в Закрытке? – в своей излюбленной манере вопросом на вопрос ответил Маленький Мальчик.

– Ну, ты же сам сказал, что сегодня вечером... Может быть, даже ночью...

– Ну да, – шмыгнул носом Мальчик. – Но только не в Закрытке. За Воротами.

– В Архипелаге? – чуть не вскрикнул от изумления Денис.

– Конечно, есть подозрения, что эта тварь могла пробраться и сюда. Так сказать, по некоторым признакам.

Он умолк и почему-то внимательно изучил свою левую ладонь.

– Но, во-первых, никто из Учителей-чародеев не знает, чего же ей надо и что она хочет.

– А это разве не одно и то же? – пожал плечами Денис.

– Если бы... – в сердцах сплюнул Маленький Мальчик и, громко цыкнув, далеко выпустил тоненькую струйку слюны. – Как будто что-то ведет за собой этого злыдня. А он еще и сопротивляется... Представляешь?

Они помолчали.

– Так ты, значит, совсем забыл про заклинание песка? – невинным тоном осведомился Маленький Мальчик и принялся деланно и весьма фальшиво присвистывать какой-то мотивчик. Судя по незатейливости и простоте мелодии, она вполне могла стать суперпопулярной и в Закрытке.

– Какое заклинание? – не понял Денис. – Это ты про вызов Короля-ящерицы?

– Ну да, – похоже, неискренне буркнул Маленький Мальчик, так что это не укрылось даже от Дениса. И совсем уж невпопад заметил:

– Ладно, хоть тут еще все нормально.

Денис укоризненно покачал головой.

– Может, ты все-таки объяснишь мне, что да как? Мы что, сегодня вечером уже будем на Буяне?

– Не совсем, – отвел глаза Мальчик. – Но, в общем, рядом. Твоя задача на сегодняшний вечер – незаметно выбраться из дома. В одиннадцать часов вечера, по-вашему. Только и всего. А потом возвратишься.

И ни о чем не беспокойся: никто твоего отсутствия не заметит. По крайней мере, до утра.

Он вынул из кармана пальто маленькие пластмассовые часики на браслете-ремешке. Часики выглядели совсем как игрушечные. Только стрелки поблескивали, как будто были покрыты фосфоресцирующим составом. Хотя дотемна было еще далеко.

– Просто переведи часы на пять... нет, лучше все-таки шесть часов назад. К этому времени ты сто раз вернешься домой.

– Точно? – строго спросил Денис. Эта штучка вполне походила на давешние контрамоты, с которыми его обстоятельно познакомил милый и забавный шошарр-непоседа Тиша. Но только, скорее – на игрушечные.

– Спорим? – в свою очередь ответил Маленький Мальчик. – На Что хочешь – То проси?

В его шалых глазах горели веселый и упрямый вызов вперемешку с врожденным озорством. Он вновь стал прежним Маленьким Мальчиком, которого и взрослые, и дети, и даже такое пессимистическое до мозга костей существо как Альбертик Подольский перед уроком английского воспринимали как семилетнего малыша. Такой уж был секрет обаяния этой личности.

Денис засмеялся и протянул руку, чтобы поглубже нахлобучить его дурацкую ушанку. Шапка съехала Мальчику на ухо, и Денис увидел...

Он осекся и молча смотрел на своего гостя. Тот, видимо, заметил перемену в настроении собеседника и тревожно заглядывал ему в глаза, крутя шеей.

– Что, а? – обеспокоенно повторял он. – Чего там у меня?

Денис с усилием сглотнул. Нет, это уже не был семилетний малыш. Или он, Денис, просто научился отныне видеть истинную сущность этого необычного человека.

– У тебя там...

Он указал пальцем.

– У тебя там белые волосы!

– Где? – испугался Маленький Мальчик и быстро напялил ушанку по самые мочки ушей. А потом шмыгнул носом, как обиженный мальчишка, и стянул шапку.

На правом виске Маленького Мальчика серебрилась белая прядь волос. Точно морозцем поутру прибило, а затем выбелило инеем короткий и жесткий пучок травинок.

– Это откуда? – тихо прошептал Денис.

В уголке рта Маленького Мальчика в ту же секунду невесть откуда возникла уже докуренная наполовину папироса. На ее кончике каким-то чудом удерживалась длинная колбаска серого пепла.

– Когда рукописи похитили... Словом, тогда вдогонку кинулся мой друг. Давний товарищ по старым делам. И опытный специалист из Следопытного посада, между прочим. Так вот, он не вернулся.

Денис молчал, во все глаза глядя на Мальчика.

Тот вздохнул и вынул другую сигаретку, разминая ее жесткими желтоватыми пальцами.

– Потом искали другие следопыты. Но все бесследно. Нашли только его рубашку.

– Рубашку?

– Ну, да. Она была вся в крови. И изрезана. Точно тонким лезвием. Или необычайно острыми когтями.

Маленький Мальчик провел пятерней по лицу, оставив на нем грязные маслянистые полосы, точно от сажи или ржавчины.

– Так вот, я намерен найти этого... эту тварь... во что бы то ни стало. Но если у него действительно шапка-утайка, мне нужен ты, Денис. Потому что заклинание, лежащее на шапке, действует и на того, чей образ она использует.

Он на мгновение замялся, пожевал губами, подбирая слова.

– И действует, я тебе скажу... совсем не лучшим образом. Поэтому ты сделаешь все только так, как я тебе велю. А теперь...

Он окончательно размял в пальцах сигаретку и высыпал из нее все зелье рыжей трухой себе под ноги.

– У меня есть еще кое-какие дела в этом городе. Поэтому буду ждать тебя, как условились. И подумай над тем, что я тебе сказал.

Ветер подхватил струйку табачной пыли, не оставив даже запаха. И только пальцы Маленького Мальчика были чуть припорошены желтым. Но над этим не был властен даже шалый мартовский ветер.


В назначенное время, когда, наконец, пробило одиннадцать, Денис перевел стрелки на шесть часов назад. Получилось пять утра. "Файф-о-клок..." – продребезжал него в ухе воображаемый голос "англичанки" Виолы.

Он на цыпочках подошел к двери и осторожно отворил, моля всех святых, чтобы та ненароком не скрипнула.

Любовь Николаевна мирно спала в кресле, уютно закутавшись в полосатый плед – подарок Денисова отца после какой-то слишком уж длительной экспедиции. Телевизор дремотно бормотал что-то себе под нос, изредка освещая комнату мягкими синими сполохами.

Где-то под окнами разворачивалась легковая машина – это соседи с первого этажа, как всегда, завозили товар для своего магазинчика неподалеку.

Денис снял с подлокотника пульт, погасил экран телевизора и замер от неожиданности. Ниже, в нише тумбочки тихо подрагивали белые цифры таймера на "видике". Время там словно замерло на трех минутах шестого. С минуту Денис смотрел на таймер, не веря своим глазам, после чего обвел взором комнату.

В бледном свете ночника он увидел, как в доме постепенно, одни за другими останавливаются часы.

Большие настенные, с давно уже отправившейся на пенсию кукушкой, похожие на теремки Лицея.

Маленький пластмассовый будильник, нежно журчащий по утрам как канарейка.

И даже часы на руке самого Дениса – любимые, с фосфоресцирующей подсветкой стрелок над циферблатом.

С замирающим сердцем Денис прокрался в прихожую, надел ботинки, куртку и выскользнул из квартиры. Впервые в жизни, наверное, он подумал о том, какие все-таки у них в двери мягкие, бесшумные замки.

В подъезде было темно и прохладно. Выйдя во двор и опасливо глянув на свои темные окна, Денис услышал тихий свист. Это Маленький Мальчик выглядывал из-за угла их дома и призывно махал ему.

Тогда Денис поднял воротник, сунул руки в карманы и поспешил за своим необычным гостем.

ИСТОРИЯ ВТОРАЯ. СКВОЗЬ ДВЕРИ ПЕСКА

– Все заклинания посыпались, все подряд... – бормотал себе под нос Маленький Мальчик, покуда они пробирались темными улицами. Четыре ноги дружно шлепали по лужам, хрустя трескучим ночным ледком.

Впрочем, слышал волшебника из Шутилова посада только он сам. С самого начала Маленький Мальчик так рванул вперед, что Денис еле поспевал за ним. И всю дорогу он ломал голову над планами своего удивительного спутника.

– Сколько нам еще идти? И куда? – в конце концов, осторожно поинтересовался Денис. Он уже пару раз основательно хлебнул ботинком из предательских лужиц.

– Тут во дворе, неподалеку, свежий песок привезли. Для детской площадки, – пояснил Маленький Мальчик и резко свернул в соседнюю "коробку". Видимо, с тех пор, как они расстались на школьном стадионе, посланец Буяна досконально осмотрел здесь все окрестности. И теперь безошибочно привел Дениса к большой куче песка, насыпанной подле покосившегося "грибка". Под его защитой от ночного ветра они и уселись на сырой лавке.

Маленький Мальчик тут же подобрал корявую ветку и принялся быстро чертить на песке. У него получался диковинный, замысловатый узор. При этом маленький волшебник неустанно нашептывал тихие слова и неясные фразы. Похоже, что пока не все у него получалось так, как он прежде надеялся.

– Никогда не знал, что песочное заклинание может открыть путь в Архипелаг, на Буян, – с сомнением покачал головой Денис.

– Ошибаешься, – усмехнулся его собеседник. – И это ты знал отлично. И многое другое. Просто по уставу Лицея запрещено держать в памяти все мало-мальски важные заклинания, если ты переходишь в Закрытку. А уж коли запрещено, значит, нельзя, брат.

Денис пристально посмотрел на Мальчика. В его глазах одновременно жило недоверие и рождалось внезапное понимание.

– Это что же получается... – начал он.

Маленький Мальчик тут же рассмеялся с самым довольным видом.

– А как думаешь, почему ты до сих пор еще никому не проговорился о Лицее? Ни родителям, ни своему Тигре, ни даже...

– Что – даже? – побледнел Денис, и вдруг его щеки в мгновение ока вспыхнули.

– Ну... – на мгновение замялся его удивительный товарищ. – Какой-нибудь девочке, к примеру.

– Больно мне надо, – буркнул Денис, чувствуя, что у него пылают даже самые мочки ушей.

– И никто другой тоже не проговорился. Ни Леся, ни Максим. Ни... остальные, те, кто из Закрытки в Лицее учился, – кивнул Маленький Мальчик. После чего сплюнул себе под ноги тоненькой струйкой, которая у него отменно получалась еще и по причине отсутствия переднего зуба.

– Это что же, и тут заклинания? – недоверчиво воззрился на него Денис.

– А как ты думал? – в свою очередь удивился Маленький Мальчик. – Еще не хватало, чтобы воспитанники первого года принялись болтать о Лицее на всю Закрытку! Представляешь, сколько бы народу, интересующегося волшбой, сразу сбежалось к Воротам? Никакой левиафан столько не поднимет...

И он шмыгнул носом, что, видимо, означало шутку, которую и сам ее автор счел не самой удачной. После чего опустился на колени, склонился над песком. Подышал на него и громко, повелительно прошептал:

– Дальний и Далекий, выходите двери открывать!

И удивительное дело – песок сразу зашевелился. В нем понемногу возник маленький вихрь. А потом стало казаться, что изнутри, из песчаной кучи, пытается выбраться на поверхность большущий муравьиный лев. Или юркая, гибкая ящерица. Далее песок забурлил как вода, вскипел нервными волнами, и на нем образовался круг, шириной с локоть. А потом из песка проступила печать.

Влажные песчинки все время норовили осыпаться и поэтому плохо передавали детали печати. Денис отчетливо разобрал пару длинных змей, обвивших основания древесных стволов. А еще окаймленное острыми лучами солнце с человеческим лицом и длинную надпись, идущую по краю печати. В точности как девиз на рыцарском щите.

Подобный рисунок Денис однажды видел на магических Дверях, когда он впервые пересек границы Закрытки. Правда, сейчас слова на песке разобрать было невозможно, лишь отдельные буквы.

– А кто такие эти – Дальний и Далекий? – полюбопытствовал Денис.

– Два стража ворот, – последовал тихий ответ. – Один с той стороны, другой – с этой. Оба следят, чтобы никто не прошел без подорожной.

– А у нас что, есть эта подорожная? – удивился Денис.

Вроде бы ничего у Мальчика в руках и не было. Разве что кроме его неизменной, смятой и погашенной сигаретки.

Маленький Мальчик прикрыл глаза, глубоко вздохнул и проговорил одними губами:

– Я сам и есть подорожная. Самая что ни на есть.

А потом тихо прошептал, как сомнамбула – медленно, раздельно, точно припоминая нужные слова:


Путники ждут у порога мира, закрытого напрочь.

Знающих Слово пропустят двери в иные пределы.

С собой не несем ничего, ни зла, ни беды, ни корысти

Двери откройте нам, слуги. Платою будет вам Слово.


У Дениса возникло тревожное чувство. Словно прежде он играл в какую-то веселую и беззаботную игру – в Буян, в Лицей, с учебой в его посадах. А теперь вдруг игра стала оборачиваться какой-то новой, прежде неизвестной ему стороной. Там таилась опасность, оттуда веяло холодом, туда ему, честно говоря, не очень хотелось. Неужели прежде его все оберегали? И его, и Максима, и Лесю?..

Маленький Мальчик зачерпнул и поднес к губам полную горсть песка. После чего быстро высыпал ее в загодя расстеленный платок и сноровисто завязал его пиратскими узлами. Наверное, в том миг он что-то сказал еще, быть может, это и было то самое, таинственное Слово. Но уже в следующее мгновение Денис с ужасом почувствовал, что погружается в песок, стремительно и неуклонно.

Ему захотелось кричать, выпростать ноги из этого песчаного болота, которое засасывало его все глубже и вот уже достигло колен. Затем – пояса, груди, плеч. И ему стало по-настоящему страшно.


Если бы кто-то в эту ночь оказался поблизости, то он увидел бы совсем иную картину. Вокруг двух маленьких фигурок образовалась глубокая воронка, песок закручивался по ее краям как от смерча. А они опускались все ниже, укрытые охранительной силой древнего заклинания. Тут, в Закрытке, оно еще действовало, и это внушало Маленькому Мальчику надежду – впервые за многие-многие последние дни.

Минута-другая – и на детской площадке уже никого не было. Даже ночные кошки притихли. Они прекратили свои яростные мартовские песни и щурились со всех крыш на призрачное желтое сияние, исходившее от песка. А спустя некоторое время исчезло и оно.


– У меня весь рот забит песком! – скривился Денис, яростно отплевываясь. – И глаза, и нос тоже...

Он крепко зажмурился и стал отчаянно вытряхивать песок из волос, куртки, перчаток и даже ботинок. И как я не догадался капюшон накинуть, недовольно выговаривал он сам себе, морщась от скрипа на зубах твердых песчинок.

– Зато быстро и безопасно, – назидательно сказал Маленький Мальчик. – На, вот, хлебни и лицо ополосни.

Он протянул Денису круглую зеленую фляжку, какие бывают у военных, когда они понарошку воюют в поле на учениях. Тот живо отвертел крышку-колпачок и опасливо принюхался – от Маленьких Мальчиков всегда можно ожидать чего угодно! Особенно какого-нибудь шутливого подвоха.

Вода оказалась очень чистой, наверное, ключевой. Только почему-то очень холодной, у Дениса аж зубы заломило.

– Тут неподалеку родники. Там еще вкуснее, – кратко заметил Мальчик. Способность угадывать мысли собеседника он не утратил и здесь. Денис протер глаза, высморкался и с любопытством стал осматриваться. А взглянуть тут было на что.

Вокруг тянулись мглистые горы, над ними остро вздымались острые зубчатые скалы. А еще выше тускло, словно со дна озерца, мерцали ночные звезды.

Под ногами тянулись каменные россыпи. Чья могучая рука расколола окружающие утесы на тысячи кремней и осколков, невозможно было и представить. И все же Дениса уже с самых первых минут пребывания в этих краях не покидало чувство уверенности в том, что у былых камнепадов были, несомненно, рукотворные причины.

– Интересно, причем здесь родники, – пробормотал Денис, оглядывая гористые окрестности. – Я что-то не помню, чтобы ты сходил и зачерпнул, где-нибудь во-о-он там, воды...

И он указал налево. Туда, где огромные обломки скал, поросшие чем-то темным навроде мха, теснились в низине. Однако Маленький Мальчик озабоченно глядел совсем в другую сторону – туда, где справа, среди горных отрогов змеилась узкая дорога. Она исчезала меж двух пологих хребтов.

– Странно, что нас до сих пор не встречают... – пробурчал маленький волшебник. И прибавил уже другим тоном:

– Что до тебя, Денис, так ты четверть часа сидел тут на камне, ни жив, ни мертв. И то правда – ты ж все-таки не местный житель. К Песчаным Дорогам давняя привычка требуется. А пока ты оклемался, я сходил за водой, зачерпнул из одного ключа. О-о-чень полезная в нем водица, скажу я тебе...

Он еще некоторое время озадаченно разглядывал горную тропу, по которой только волкам да баранам сподручно бегать. А затем решительно встал.

– Ладно, чего там... Коли не встречают, пойдем навстречу сами.

После чего упрямо мотнул головой и прошепелявил:


– Маленький мальчик пошел на свиданье

Поезд вдали изменил расписанье...


Но в последнее время наш маленький волшебник почему-то перестал договаривать до конца свои страшилки, в которых главным героем неизменно оказывался только он сам. Вот и теперь он только призывно махнул рукой, мол, пошли, чего рассиживать-то?

Денис кивнул и с готовностью вскочил. Прохладный ночной ветерок здорово холодил лоб, но сейчас это только бодрило.

– Даже и не представлял себе, что придется очутиться в Архипелаге так скоро... У меня вообще на каникулы были совсем другие планы.

– Подчас нужно возвращаться вовремя туда, где ты бывал прежде. Это, знаешь ли, иногда бывает очень поучительно...

Поучительно?! Денис смотрел на Маленького Мальчика во все глаза, с растущим удивлением.

Тот сейчас совсем не был похож на прежнего весельчака и озорного сорванца. Только в глазах шутника как прежде то и дело поблескивали искорки очередного озорства. Сколько же ему все-таки лет?

– И внимательнее смотри под ноги, – предупредил его Маленький Мальчик. – Тут впереди ущелья начинаются, так самое большое в свое время не зря прозвали Змеиным.

Денис послушно потупил взор. Но под ногами были только редкие пучки травы и сплошные камни, острые и сыпучие. Точно и вправду кто-то большой, но глупый в беспорядке навалил их тут. И при этом даже не удосужился разровнять хоть какую-нибудь дорогу для прохода.

– Там, за ущельем, лежит Княжество Волчье. Вернее, Брошенные Земли. А мы с тобой идем пока еще в пределах Лошадиного Царства. В его самых дальних окраинах.

– А кто же бросил эти земли? Сами волки, что ли? – спросил Денис, морщась и потирая ушибленную лодыжку. Камни попадались крупные, и они то и дело норовили осыпаться вниз. При этом – непременно задев ноги острыми сколами крепких граней.

– Волки, – кивнул его спутник. – Они уже давно не любят Черный Город. А, между прочим, туда от Змеиного Ущелья по волчьим меркам – только хвостом махнуть. Правда, их соседи, крылатые лошади считают, что город до сих пор просто кишит волками. А когда-то, в прежние времена там была столица самого Князя Нелюды.

– Того самого? – Денис невольно поежился.

– Ага, – кивнул Маленький Мальчик. – У него даже имя происходит от слова "нелюдь". Ну, давай, надо поторапливаться.

И он быстрее зашагал по камням, обходя большие серые валуны, которые начали попадаться все чаще.

– Мы разве не пойдем по дороге? – удивился Денис. Ему не слишком-то улыбалось брести по камням, рискуя каждую минуту подвернуть ногу или пораниться.

– Нет, – ответил его спутник, не оборачиваясь. – Мост через Ущелье сгорел еще прошлой весной. Помнишь историю с царицей Снежной?

Денис кивнул, старательно поспешая следом.

– Его сожгли волки-отступники, изменившие своему князю Дитеру фон Борзофф. И он сгорел. Представляешь?

Маленький Мальчик обернулся и даже присвистнул. Точно сам подивился столь странному обстоятельству.

– А что в том странного? – не понял Денис.

Еле приметная тропинка, терявшаяся средь камней, тем временем стала круто забирать вниз – потянулись первые ущелья. Где-то там, впереди, казалось, доносилось тихое журчание невидимой горной речушки. Судя по звуку, течение у нее было – будь здоров!

– Да ничего, – пожал плечами Маленький Мальчик. – Если только ты не знаешь, что на все Пограничные мосты волшебники с Буяна наложили охранительные заклятья. Еще в незапамятные времена, между прочим. И я тебе скажу точно: никакой волчьей магии не осилить таких заклятий. И уж тем более – разбойникам Зуба. Эти только рвать да грызть горазды. Кружева их уму неподвластны.

– Какие кружева? – осведомился Денис.

Он осторожно спускался с каменной кручи на дно ущелья, стараясь не упускать из виду спину попутчика. От камней поднимался сырой туман, будто здесь, в теснинах, еще совсем недавно ночевали облака. Туман быстро сгущался, поэтому можно было уверенно видеть перед собой лишь метра на три-четыре. А дальше спутников вполне могли поджидать предательская яма или острогрудый утес.

– Магические, какие ж еще, – усмехнулся Маленький Мальчик. – Этому в Лицее учат только на последнем курсе. Да и то, ближе к выпускному вечеру. А до него надо еще многих наук набраться. И терпения.

– Вот как... – разочарованно протянул Денис. – А Берендей нам обещал...

– Вряд ли, – безапелляционно заверил Маленький Мальчик. – Сами заклинания – еще куда ни шло. А вот сплетать заклятья и образы, это, брат, здорово поднатореть надо. Даже мне под силу только самые простенькие. Вышиваю, так сказать, крестиком – и баста! Больше не получается.

– А хочется? – с легкой завистью даже к таким умениям выпалил Денис.

– Не знаю... – буркнул Маленький Мальчик и вдруг зло сплюнул. – Давай все-таки поторапливаться будем, а то что-то нас и впрямь никто не встречает. А это мне чертовски не нравится.


Старую хижину пограничной стражи они увидели часа через два. К тому времени Денису уже казалось, будто он окончательно стер себе все ноги вместе с подошвами ботинок об острые камни. Поэтому он вздохнул с огромным облегчением и первым направился к маленькому домику. Тот был искусно укрыт меж деревьев, что окаймляли со всех сторон высокий утес.

Однако спутник тут же остановил Дениса, крепко ухватив за плечо.

Деня даже поморщился – пальцы у Маленького Мальчика были, как оказалось, прямо-таки железные.

– Постой-ка, – прошептал озорной волшебник. – Поскольку опять не встретили нас хозяева, то и на рожон лезть нечего. Не то рискуем нарваться!

– А кто там? – испуганно прошипел Денис, точно кот, неожиданно повстречавший заклятого усатого соперника на узкой ночной крыше.

– Про самострелы хрулей не слыхал? – усмехнулся Маленький Мальчик. – То-то! Между прочим, не советую с ними встречаться, коли хруль в страшном гневе. Мигом глаза лишишься...

"Да, время веселых прогулок явно прошло. Похоже, отныне мне предстоит все открывать в Архипелаге по-новому", – подумал Денис. – "Или же я прежде просто видел лишь то, что хотел, или что мне показывали".

Меньше всего он мог бы сейчас представить себе разъяренного хруля. Этого забавного и пухлого очаровашку?

– Да и дверь пограничной избушки почему-то приоткрыта, – озабоченно проговорил Маленький Мальчик. – А это не есть хорошо. Особенно по ночному делу.

"Не есть хорошо" – так всегда изъяснялся школьный учитель информатики Дениса, милейший дядька Игорь Петрович. Правда, информатику в восьмых классах еще не преподавали. Зато он по совместительству был еще и учителем по физике и заменял во время болезни Неониллу-Крокодиллу. Просто Денису было приятно осознавать, что скоро они начнут изучать компьютеры, всякие там машинные языки и прочие технические премудрости.

С физикой у Дениса пока было ни шатко, ни валко, и ему частенько приходилось слышать это самое "не есть хорошо" из уст Игоря Петровича. Тем более забавно, что так говорит и Маленький Мальчик – необыкновенный человек из волшебного мира!

– Пожалуй, я подберусь поближе и загляну в окно. А ты останешься на страховке, – по некотором размышлении велел Денису необыкновенный человек из волшебного мира. – Если что – беги со всех ног.

Да учти: не на выручку, а подальше отсюда, – прибавил он со значением. – Позади лежит страна Крылатых лошадей. Они наши друзья, и любой враг еще десять раз подумает, прежде чем забираться в их владения.

И он побежал к избушке, пригибаясь к земле и ловко перепрыгивая тяжелые валуны. А Денис пошарил глазами в полутьме в поисках толстой палки или на худой конец острого камня. Но, как на грех, вокруг были одни плоские голыши, прямо как на морском пляже.

Маленький Мальчик обогнул избушку и осторожно заглянул в маленькое окошко. Для этого ему пришлось отвести ветви – окошко было почти полностью укрыто в раскидистой черемухе. "Скоро тут, наверное, по ночам пахнуть будет..." – ни с того, ни с сего подумалось Денису.

Он отлично понимал, почему его спутник не пошел в избушку с главного входа. "В открытую дверь не ломятся" – так бы сказал папа Дениса. А они, папа и Маленький Мальчик, как ни странно, иногда в чем-то были очень схожи. Может быть, тем, что всегда поначалу размышляли, а уж потом всегда действовали решительно и без оглядки?

Несколько мгновений Маленький Мальчик молча вглядывался внутрь избушки. Приоткрытая дверь приюта пограничной стражи тихо поскрипывала на ветру. Звезды над головой разом посерели, подернулись туманной дымкой. Тучи чернильными кляксами наползли на небосвод, как злые агрессоры, и Денис поежился, одолеваемый недобрым предчувствием.

Наконец Маленький Мальчик отодвинулся от окна и, уже не таясь, направился к дверям. Он легко распахнул их и призывно свистнул Денису. Ох, и невеселый же это был свист!

В избушке, прямо напротив раскрытых дверей, распластался на заляпанном кровью полу огромный волк. Денис от неожиданности замер в дверном проеме, и его руки непроизвольно уперлись в косяк, точно ища защиты у холодного сырого дерева.

Оскаленная волчья пасть еще хранила следы розовой слюны. Глаза зверя были открыты, и их остекленевшие белки равнодушно светлели тусклыми и влажными каплями мутных хрусталей.

На лобастой серой голове зияла глубокая и длинная рана, рассекавшая ее, точно от удара тяжелого клинка. Широкая волчья грудь была разворочена страшным ударом чего-то горящего. Шерсть по краям жуткой раны была сильно опалена.

Точно зверь отважно бросился вперед и, взвившись в прыжке, на лету наткнулся на разящий удар молнии или огненного копья. Об этом говорило положение мощного, длинного тела. Оно преграждало вход в избушку, скорее всего. Именно тому, неизвестному, остановить которого этот могучий хищник оказался не в силах. Длинные и толстые лапы поверженного волка были вытянуты в сторону дверей. Волки и собаки не способны втягивать когти, и те тоже были опалены и обуглены неизвестным огнем.

Изнутри в дверях избушки и косяке торчали три маленькие оперенные стрелки. Их наконечники плотно увязли в мокрой древесине. Повсюду вокруг стрел на двери поблескивали крупные влажные капли. Денису вдруг захотелось обмакнуть палец в одну из этих капель и облизнуть, пробуя на вкус. Его даже передернуло от странного, чуждого ему желания. Точно кто-то неведомый неудержимо подстегивал его, подзадоривал: попробуй и ощути сам, какова на вкус ржавчина! Ибо эти капли были брызгами рыжей, ржавой воды или масла.

Маленький Мальчик издал тихое восклицание. В глубине комнаты, привалившись спиной к окну, в которое только что заглядывал спутник Дениса, неподвижно сидел хруль. У него была испуганная, искаженная страхом и болью мордочка со сморщенным носом-пятачком. А когтистые ручки все еще крепко сжимали миниатюрный самострел наподобие средневекового двойного арбалета. Самострел был направлен в сторону от двери.

Первая пара выпущенных хрулем стрел, очевидно, не нашла своей цели, третья угодила в косяк. Четвертая же, последняя стрелка, так и осталась в самостреле, на боевом взводе хитроумного механизма. Увы, но неизвестный убийца хруля оказался быстрее. Серый кафтанчик несчастного существа был весь испещрен обугленными дырами. Очевидно, на хруля внезапно обрушился целый дождь смертельных огненных игл, которым он не сумел противостоять, и погиб.

Но было тут и другое. Быть может, еще большее, самое поразительное обстоятельство, поскольку оно сильнее всего и бросалось в глаза. Все стены избушки, от пола до потолка, были увиты рыжим, паутинным мхом. Они точно поросли им, как покрываются илом на дне реки старые, замшелые коряги. Странный мох подобно тончайшей медной стружке тихо позванивал на сквозняке, тянувшемся из открытых дверей. То была ржавчина, куда ни кинь взгляд.

Лишь двери избушки оказались неподвластны этому наваждению, за исключением множества рыжих капель вокруг стрел. Наверное, двери были сработаны из какой-то особенной породы дерева. Невесть каким образом, но они все-таки устояли против разрушительной силы смертельного заклятья.

ИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ. МАГИЯ УЩЕЛИЙ И СЕКРЕТЫ БАБУШЕК

– Двери пограничных избушек всегда защищали древние наговоры, – после долгой паузы произнес Маленький Мальчик.

Они вынесли из дома мертвые тела волка и хруля. Маленький Мальчик накрыл их кусками старой рогожи, которую отыскал в избушке. Денис тихо дрожал и старался не смотреть в ту сторону. Однако глаза сами собой, раз за разом обращались в сторону бесформенных серых свертков в кустах сирени.

– Волшебные формулы и слова были предназначены против существ, которые могли входить только в двери домов, – добавил Мальчик, точно размышляя вслух. – Когда-то, в незапамятные времена, Архипелаг подвергся вторжению этих существ. Меня тогда еще на свете и в помине не было.

– Значит, все-таки есть заклинания, которые могут противостоять этой... ржавчине? – Денис произнес их, и сам усомнился собственным словам.

– Видимо, да, – кивнул Маленький Мальчик. – Только никто не знает, какую магию уже успел подчинить себе беглый чародей. В ваш мир он пока еще тоже не сумел проникнуть. Значит, заклятья ворот и песка ему пока еще не по зубам.

– Скажи, – тихо спросил Денис. – Кто они... были?

И кивнул на кусты возле покосившегося горного домика. На самой верхней ветке сирени покачивалась какая-то мелкая пичуга. Временами она принималась горестно насвистывать, и тогда из-за утесов ей откликались другие птицы.

– Разве это теперь хоть что-то изменит? – горько сказал маленький волшебник. Денис опустил голову.

Пернатые просыпаются рано, и Маленький Мальчик украдкой взглянул на часы и вздохнул.

– Пора уже тебе. Слушай меня внимательно и запоминай. Завтра жду тебя здесь, так же как и сегодня. В Закрытке уже светает. Сейчас тебе придется запомнить несколько слов. Крепко запомнить, учти.

И предупреждая следующий вопрос Дениса, он вынул из кармана узелок. Самый обычный носовой платок в клеточку. Из тех, которые всегда очень трудно содержать в чистоте. И этот платок, конечно же, не был исключением тоже.

– Подставляй карман.

Ничего не понимающий Денис послушно оттопырил край куртки, и его спутник тут же высыпал ему в карман горсть песку из узелка.

– Тот самый... – удовлетворенно пробормотал он и для верности встряхнул карман. – А теперь слушай дальше и хорошенько мотай на ус.


Когда Маленький Мальчик закончил, он заставил Дениса дважды повторить его краткие инструкции. Но и после этого не успокоился, а принялся задавать вопросы, как поступить в том или ином случае. И лишь когда убедился, что Денис знает, что делать в том или ином случае, волшебник удовлетворенно откинулся на широкий валун, служивший ему своеобразным сидением.

– Теперь отправляйся. Старайся держаться ближе к речному руслу. Там ты всегда найдешь и воду, и песок.

И он прикрыл глаза, надвинул баранью ушанку на самые глаза и скрестил руки с самым умиротворенным видом.

Денис растерянно оглянулся. Похоже, его спутник вовсе не собирался его провожать. Что ж, ведь он действительно уже не маленький!

Именно поэтому Денис все-таки шагнул к валуну и решительно приподнял ушанку за непослушное "ухо". Правый глаз Маленького Мальчика внимательно смотрел на него из-под насупленной брови.

– Что? – спросил Мальчик. – Чего-нибудь забыл?

Денис молча покачал головой. А потом вновь обернулся на два рогожных свертка в кустах.

– Ты мне так и не сказал, кто они были.

– Разве? – поморщился его спутник.

– Угу, – кивнул Денис, чувствуя, как страх, злость, раздражение и минувшее потрясение от увиденного в избушке овладевают им и заставляют кулаки судорожно сжиматься.

– Так должен бы и сам догадаться, – неподвижными губами проговорил волшебник. – Они были друзья. Настоящие и верные. Запомни это и ступай. Тебе нужно поторапливаться.

И он вновь закрыл глаза. Впрочем, Денис знал: времени на отдых у его спутника совсем в обрез. Тот теперь не отступится, пока не отомстит.


Обогнув каменные кряжи утеса, возле которого прилепился пограничный домик, где разыгралась кровавая драма, Денис стал спускаться еще ниже. Впереди лежало самое дно ущелья. Пока он ковылял, чьи-то длинные и невидимые в тумане тела несколько раз прошелестели по камням мимо, всякий раз заставляя мальчика в страхе вскакивать на ближайшие валуны.

Мало-помалу Денис стал различать тихий плеск воды. Это текла река, и здесь она была совсем неторопливая по сравнению с ее прочими горными подругами и собратьями. Даже не верилось, что это она когда-то разбросала по берегам большие укатанные камни и белеющие как кости стволы плавника.

Казалось, что время здесь остановилось, опустилось на дно ущелья и лишь изредка колыхалось над медленно текущими водами. Впечатление вязкости и дремоты усиливал и туман, застилающий поверхность реки молочной дымкой. Кругом было сыро, промозгло, и Денис шагал, то и дело поеживаясь. Вдобавок и куртка почему-то совсем перестала греть. Сунув руку в карман, он сразу понял причину, отчего похолодел уже внутренне.

Его левый карман, в котором был магический песок для заклинаний из узелка Маленького Мальчика, сейчас был холоден как снег. Песок почему-то сильно тянул карман книзу, и Денис решил, что это верный знак. А значит – пора.

Он подошел к самой кромке воды и присел на корточки. Речная вода была просто как лед. У Дениса даже заломило пальцы, когда он зачерпнул со дна бурый песок вперемешку с мелкими камешками. В соответствии с инструкциями Маленького Мальчика он выложил речной песок на камень. После чего, морщась, ополоснул покрасневшие от холода пальцы, вытер их о полу куртки и высыпал на влажную лепешку щепоть сухого песка из Закрытки.

Теперь следовало смочить образовавшуюся смесь водой. Этот новый песок должен был помнить и Змеиное Ущелье с рекой – место, куда Денис должен вернуться завтрашней ночью уже самостоятельно, и тот двор в Закрытом мире, откуда они с Маленьким Мальчиком сегодня отважно шагнули в объятия Песчаного заклинания. Наш герой обернулся к реке, уже заранее содрогаясь при мысли о ледяной воде, и замер от неожиданности.

На другом берегу, ощерившись и медленно покачивая хвостом, стоял здоровущий волк. Его прямой как палка хвост медленно покачивался из стороны в сторону. Внешность хищника была приметная: у него было разорвано одно ухо, и оттого он имел особенно бывалый, разбойничий вид опытного бойца.

Волк злобно смотрел на Дениса, и в горле зверя тихо клокотала сдерживаемая ярость.

"Если он из шайки Зуба, у меня еще есть какая-то надежда" – отчего-то подумалось мальчику. Точно кто-то другой на миг вторгся в его мысли и теперь размышлял – холодно, отстраненно, логично. А от этой логики Денису стало страшнее вдвойне.

"Если только он из числа друзей Маленького Мальчика, я пропал. Он ведь даже не захочет говорить со мной" – решил Денис. И не смог унять во всем теле предательскую дрожь.

"В Архипелаге пакостит кто-то – вылитый ты..." – вихрем пронеслись в его мозгу слова озорного волшебника. А это сейчас не предвещало для него, Дениса, ничего хорошего. Для всех он – враг, коварный и жестокий, который во имя своих целей не остановился даже перед двойным убийством.

Волк тем временем весь подобрался, его шерсть на загривке поднялась дыбом. По всему было видно, что вода его не остановит.

"Он знает, что случилось в пограничной избушке", – понял Денис. – "Иначе, спрашивается, зачем ему нападать на меня? Выходит, он знает, и кто убил того волка вместе с хрулем?!"

Но времени для рассуждений у Дениса уже не оставалось. Матерый волк глухо заворчал и ступил в воду. Теперь зверя от мальчика отделяли сего каких-нибудь семь-восемь метров. А речка вдобавок, как назло, была слишком мелководной, чтобы остановить разъяренного хищника.

Денис попытался закричать, позвать на помощь. Может быть, Маленький Мальчик еще способен услышать?! Но горло перехватило, и из него выдавило только невнятный сип. Глаза Дениса расширились от страха, и он вновь попытался закричать. Вновь повторился сип. Денис закашлялся. А потом из его рта вырвалось громкое низкое шипение!

Волк мгновенно остановился на полушаге, приподняв переднюю лапу. Течение доходило ему до брюха, и Денису показалось, что он слышит запах мокрой звериной шерсти. Волчьи глаза светились желтыми огоньками, и он тихо рычал, высоко и хищно задирая уголки губ. Зверь не двигался, но при этом он не спускал с мальчика злобных глаз.

Денис вновь набрал побольше воздуха, но вместо крика у него опять вырвалось продолжительное шипение!

Зверь заскулил, припал к воде и попятился. А Денис, повинуясь безотчетному желанию, встал во весь рост и с угрожающим видом двинулся к воде. Мгновение, другое – и волк сорвался с места и с глухим, протяжным воплем уже мчался обратно, на берег, к спасительным валунам. Он с плеском выскочил из воды и в несколько скачков исчез в глубине ущелья.

А Денис остался один – напуганный, растерянный, изумленный. И только в горле мальчика медленно унималось возмущенное и гневное клокотание.

Потом вернулся и голос. Он тут же заполнил собой все сознание мальчика, все его существо.

"Заклинание, лежащее на шапке, действует и на того, чей образ она использует. И действует, я тебе скажу... совсем не лучшим образом".

Где-то неподалеку тревожно прошелестело среди камней. Денис вскинул голову на звук и закашлялся. Его мысли тут же пришли в движение, точно им тоже была нужна некая встряска.

Это же Змеиное Ущелье! Тут полно змей, и очевидно так здесь было всегда. И зашипел он на волка не просто так. Выходит, он каким-то образом настроился на змеиную магию! И в какой-то миг овладел ею. Вот это да!

Денис даже присвистнул от изумления. А волк-то ведь понял его. Потому и сбежал. Вот интересненько бы знать, что он этому волку сейчас сказал, по-змеиному-то...

Он наклонился и зачерпнул из реки. Холода воды он совсем не ощутил. Точно вместе с уходящей змеиной магией в нем еще жила свойственная этому скользкому народу нечувствительность к температуре и презрение к опасности.

Вода с тихим плеском впиталась в песок, подсыхавший на валуне. Денис опустился рядом и закрыл глаза. Сначала его губы беззвучно проговорили заученные слова. Потом повторили их для верности. Понемногу подкралась, накатила усталость, пришло безразличие ко всему. Хотелось лишь одного – чтобы эта ночь поскорее кончилась.

Плечи мальчика тихо вздрагивали, в глазах защипали едкие слезы, а во рту появился привкус какого-то кислого металла. Тут же налетел ветер, взъерошил волосы, поднял полы куртки. Черное небо надвинулось ниже, над головой закружили предутренние звезды, все быстрее и быстрее. А потом пришли безразличие и бесчувствие.


Как он очутился в соседнем дворе, на детской площадке, как пришел в себя и добрался до дома, Денис совсем не помнил.

В квартире все было тихо, даже когда он в прихожей нечаянно скинул ботинок, упавший на пол, как показалось Денису, с артиллерийским грохотом взорвавшегося снаряда.

Бабушка Любовь Николаевна по-прежнему спала в кресле, поджав под себя ноги в мягких домашних шлепанцах и сладко посапывая во сне. Денис поправил на ней плед, виновато вздохнул и прокрался в свою комнату. Больше всего ему сейчас хотелось лечь и вытянуть усталые, натруженные ноги. Кое-где на них вздулись мозоли, хотя весенняя обувь Дениса была отлично разношена еще с прошлого года.

Он осторожно перевел вперед время на хронометре Маленького Мальчика и вслед за тем услышал тихий щелчок. Это на будильнике выскочила кнопка звонка и встала в "боевую готовность" – на семь часов. Все циферблаты и часовые табло в квартире, словно сговорившись, показывали пять часов. Время точно сдвинулось с точки замерзания, оттаяло и потекло дальше, как ни в чем не бывало.

Потом Денис торопливо разделся и нырнул в постель, думая, что заснет еще на лету – такая на него навалилась усталость. Но еще минут десять он лежал с открытыми глазами. А перед ним кружились картинки минувшей ночи – горы, ущелье, река.

Они походили на мерцающие галактики, только плоские и совсем круглые, как старинные граммофонные пластинки. Их вращение баюкало, усыпляло, вымывало из памяти горечь и страх. Так вода вымывает песок и мусор из каменного русла горного ручья, делая его гладким, отполированным как желоб водосточной трубы. И по этому чистому, освобожденному руслу памяти Дениса прозрачной водой заструились тихие, медленные сны.


– Дениска, ну, я не знаю! Сколько можно говорить тебе, чтобы ты не разбрасывал обувь, где попало...

Укоризненный голос из прихожей был таким домашним и родным, что даже вставать не хотелось. К тому же два часа сна после такой ночи – этого было, конечно, маловато! Тем не менее, Денис с трудом, но все-таки вылез из кровати. Он выглядел сейчас как сонный медведь из берлоги по весне – очумелый, всклокоченный и жутко голодный.

Любовь Николаевна чутким, тренированным ухом образцовой бабушки сразу услыхала, что внук уже встал.

– Умывайся! Чисти зубы! Завтрак на столе.

Судя по шелесту веника и тихому бормотанию, бабушка прибиралась в прихожей. Денис сейчас и представить себе не мог, что там могло твориться после его тайных ночных уходов и приходов. Да и все события минувшей ночи казались ему сейчас такими далекими, совсем нереальными. Поэтому он первым делом заглянул за дверь пожелать бабушке доброго утра и заодно осмотреться в прихожей.

– Представляешь, Деня?! Вчера я, оказывается, так и заснула перед телевизором! – всплеснула руками Любовь Николаевна. – Что ж ты меня не разбудил-то?

– Да я думал, ты просто задремала, – развел руками Денис, с ходу выпалив первое, что пришло ему в голову. – Эти сериалы сейчас круглые сутки идут, только успевай каналы переключать.

– И то верно, – согласилась бабушка. – Молодец, что ты хоть телевизор выключил. А то так и горел бы всю ночь. А с этими цветными телевизорами и до пожара недалеко, не приведи Господь. А я-то, видать, уж и впрямь старею... – вздохнула она, не переставая орудовать веником. Весь пол был изрядно заляпан засохшей грязью и глиной – следами ночного визита Дениса.

– Еще чего скажешь! – нарочито бодрым тоном воскликнул Денис и неуклюже обнял бабушку. – Какая еще старость, а?! Ты же у нас до сих пор спортсменка, комсомолка и первая красавица. Ясно?

– Ясно-то ясно, – улыбнулась Любовь Николаевна. – Только все-то ты врешь, внучек. Какая я теперь спортсменка, скажи на милость? Один спорт и есть, что веником махать.

И, очевидно, чтобы сменить тему, приводящую ее в смущение, строго взглянула на внука поверх очков.

– А ты где же это, друг ситный, так ботинки извозил? Весь пол в прихожей в песке да глине!

– Да мы... мы там с Тигрой... – замялся Денис. Но бабушка неожиданно сама пришла ему на помощь.

– Ладно-ладно, знаю уж вас как облупленных. Небось опять с этим Аветисовым задумали на каникулы какое-нибудь жульство? Вот и лазаете, где ни попадя!

– Ничего мы не задумали, – обиженно надул губы Денис, еле удержавшись от того, чтобы не вздохнуть со счастливым облегчением. – Знаешь, какая на улице грязища? Все тает, лужи сплошные...

– Вот именно. Все тает... – вздохнула бабушка и как-то странно поглядела на внука. – Самая весна теперь начинается. И ветер дует как шальной.

И прибавила как бы ненароком:

– А тебе, между прочим, вчера весь день звонили.

– И кто же? – равнодушно спросил Денис.

По сравнению с событиями минувшей ночи никакой звонок не имел значения, хотя бы даже ему звонили из...

– Какая-то барышня, – невинным тоном произнесла Любовь Николаевна и равнодушно пожала плечами. Точно девочки и в прежние времена постоянно звонили ее внуку по сто раз на дню.

– Что еще за барышня? – подозрительно осведомился Денис. В отличие от бабушки он, наверное, не слишком-то верил ни в эту самую весну, ни в связанные с ней маленькие случайности. В том числе и неожиданные телефонные звонки.

– Так ведь она же не представилась, – вздохнула Любовь Николаевна. – Спросила только тебя и тут же бросила трубку. И так раз десять за день, между прочим.

Последнюю фразу Любовь Николаевна добавила, слегка кривя против истины. Потому что три раза – это все-таки не десять.

Но если принять во внимание, что неизвестная девочка звонила сама и так настойчиво доискивалась ее внука, а также некоторые интонации в ее голосе, то Любовь Николаевна сочла вполне возможным взять на душу этот маленький грех. К тому же бабушка она была еще вовсе не такая старая, как некоторые, и прекрасно помнила себя девочкой-школьницей. Когда еще сама училась в восьмом классе. И тоже, представьте себе, в "Б"!

– И ты мне ничего не сказала? – в голосе Дениса было столько горечи и искреннего разочарования, что Любовь Николаевна еле сдержала в уголках рта ласковую и все понимающую улыбку.

– Ну, ты вчера вечером пришел так поздно, что у меня как-то и из головы вылетело, – развела она руками.

И это тоже была маленькая святая ложь, потому что звонившая неизвестная девочка напоследок взяла с Любови Николаевны по телефону клятвенное обещание не говорить, что она звонила. Это торжественное обещание бабушка Дениса и сдержала честно, аж до самого утра следующего дня.

А новый день, как известно – это всегда новые песни. И к тому же очень многие секреты и тайны, особенно у девочек, вовсе не желают таковыми оставаться долгое время. А бабушка в девичьих секретах неплохо разбиралась еще с тех пор, когда сама училась в восьмом классе "Б".

– Когда только у нас будет телефон с определителем! – в сердцах воскликнул Денис. И поскорее отправился чистить зубы.

Удивительное дело: сейчас он почти совсем не помнил о своих ночных приключениях. И о том, что он спал каких-то два часа. Вместо восьми часов, положенных ему по Конституции, как частенько подшучивал над ним отец. А эта бабушка никогда и ничего не понимает!


Бабушка же, которая никогда и ничего не понимает, проводила его ласковым взглядом и со вздохом вновь взялась за совок. Где же это он умудрился набрать столько грязи на ботинках? Вечно они с Тиграном шляются где-нибудь, и почему-то всегда выбирают, где погрязнее да пожиже. Да и от куртки его пахнет сегодня как-то странно.

Любовь Николаевна принюхалась, но только покачала головой. Более всего запах, исходящий от висящей на вешалке куртки, сейчас походил на соленый аромат яростного морского ветра. А откуда, спрашивается, в их городе взяться морю?

Разве что ветер принес откуда-то издалека, с южных побережий, терпкие йодистые запахи далеких гор и холодной пены. А Денис в последнее время становится таким, что всегда выбирает почему-то сильный ветер на любом своем пути. Уж бабушка-то разбирается в людях. А вот хорошо это или плохо – кому же знать?

"И кто бы это мог мне звонить? Что еще за таинственная незнакомка объявилась?" – озадаченно думал Денис. Он надраивал зубы щеткой и пастой так, что их блеска, наверное, сейчас испугался бы и давешний волк. Без всяких там прочих магических штучек вроде шипа змеиного.

Но ничего путного ему на ум не шло, и Денис вышел завтракать свежий, умытый, хотя и со слегка гудящей головой. Сказывалась бессонная ночь, потому что два жалких часа после таких приключений – это уже совсем не в счет.

Словно в качестве иллюстрации ко всем его предыдущим размышлениям надсадно зазвенел телефон. Это бабушка повернула колесико громкости на аппарате до отказа, потому что Любовь Николаевна много времени проводила в кухне. А оттуда ей не было слышно телефонных звонков. Ведь могли позвонить и родители из экспедиции, а от них всего можно ожидать.

Денис бросился к телефону. Как оказалось, звонил Тигра.

– Ты где это вчера весь вечер пропадал? – сразу увлеченно затараторил он с кавказским темпераментом. Тигра сейчас едва не захлебывался от распиравших его новостей и даже не хотел слушать оправданий старого друга.

– Так ты же вроде как болеешь? – удивился Денис.

– Как болел, так и выздоровел, – оптимистично сообщила телефонная трубка. – Слушай меня внимательно, сейчас все поймешь. Во-первых, ты не забыл, что сегодня мы играем в футбол с восьмым "А"? Сразу после уроков?

– Не-а, – протянул Денис. – Только я, по-моему, сегодня в неважной форме.

– Да ладно, на литературе выспишься, – в привычной ему манере пошутил Тигран. – А во-вторых, вечером мне звонил наш аналитик Уткин. Оказывается, вчера после уроков он относил наш классный журнал в учительскую. И краем уха – ну, ты же знаешь, какие у нашего Уткина уши! – слыхал, что все три последних дня до каникул у нас не будет контрольных. И даже к доске никого вызывать не будут. Прикинь!

– Это почему еще? – недоверчиво протянул Денис.

– А помнишь, осенью в школе был карантин пять дней? Когда вирусным гриппом все болели?

– Ну?

– Так вот, на педсовете решили "ликвидировать вынужденные пропуски и отставание в академической программе", – выпалил Тигра явно со слов зануды Уткина. – По всем учебным дисциплинам. Чуешь, что это означает?

– Понимаешь, у меня с утра чего-то с нюхом плохо, – признался Денис, морщась от легких покалываний в тяжелой, точно налитой свинцом голове. – Выкладывай уж...

– Эх ты, соня! Это как раз и значит, что спрашивать домашние задания не станут. А будут объяснять кучу нового материала. Чтобы догнать программу из-за того карантина.

– Здорово! – оживился Денис.

– А я что говорю? – просиял Тигран на другом конце провода. Денис живо представил его восторженную физиономию. – Поэтому я и решил с простудой пока завязать. Еще пригодится потом, в следующей четверти. А сейчас в школе будет полная лафа. Можно расслабиться. А ведь впереди еще и каникулы!

– Значит, бывает и на нашей улице праздник, – солидно сказал Денис. – А эта информация точная?

– Точнее не бывает, – заверил его Тигра. – Уткин долго стоял в дверях, все слушал, как в учительской говорили. И потому у него этот... как его...

– Дискретно-аналитический ум, – подсказал Денис, тоже цитируя Уткина, главного ментора и задаваку в их восьмом "Б".

– Точно, – подхватил Тигра. – Вот он все проанализировал и вчера вечером всем в классе раззвонил под большим секретом. А до тебя, видать, не добрался?

– Нет, мне только какая-то девочка звонила, – сам не зная, почему выпалил Денис.

– Хочешь, с ходу угадаю – кто? – в голосе Тигры тут же проявились победные нотки.

– Да я и сам не пойму, – с досадой ответил Денис, но тут же оживился. – А откуда ты можешь знать?

– Я, брат, все на свете знаю, – похвастался Тигра. – И могу спорить, что это на сто процентов звонила Даша Ким. Или даже...

– Кто – или? – напряженно пробормотал Денис, чувствуя, что его уши ни с того, ни с сего начинают теплеть.

– Кристина. Заграйская, – авторитетно заявил Тигра.

– Ну, это ты кончай. Брось болтать чепуху, – Денис окончательно покраснел. А уши у него так и пылали. – С чего бы ей.. им... сюда звонить?

– А вот и не чепуха, – заговорщицки зашептал в трубку верный друг. – Просто ты, видимо, еще ничегошеньки не знаешь. Держись за стул. У Кристины послезавтра день рождения.

– Ну... А я-то тут при чем? – буркнул Денис.

– При том, что тебя, наверное, собираются пригласить. Между прочим, там будут не все. А только избранные.

– И что? – тупо переспросил Денис.

– И тебя тоже приглашают, – голос Тиграна даже сбился на возбужденный свистящий шепот. – Поэтому и звонили. Это, скорее всего, была Даша – ее самая близкая подруга. Кристине, наверное, самой неудобно мальчикам звонить.

– Вряд ли, Тигра, – пожал плечами Денис. – Заграйская меня еще никогда на день варенья не приглашала. Все больше Желторотиком обзывает.

И он даже шмыгнул носом от давней незабытой обиды.

– Времена меняются, – философски заключил Тигра, и Денис даже вздрогнул – так похожа это фраза была на слова его бабушки. – В общем, давай в школе поговорим. И не забудь спортивную форму и кроссовки – футбол ведь. Ух, и покажем мы этим "ашникам"!

И он торопливо бросил трубку. Денис устремил взгляд на часы, ахнул и стремглав помчался одеваться. При этом он на ходу прихлебывал сладкий чай и закусывал бутербродом.

Через пять минут Денис Котик уже мчался по улицам в школу, скача через лужи как заправская африканская антилопа гну. Или даже целое стадо антилоп, судя по тому, как вокруг шарахались прохожие от брызг, весело летевших из-под Денисовых ботинок.

ИСТОРИЯ ЧЕТВЕРТАЯ. ДЕНЬ ЗАГАДОК

Весь следующий день в школе Денис клевал носом как коршун. На его счастье, информация Уткина плюс его дискретно-аналитический ум и на этот раз не подкачали.

На уроках к доске действительно никого не вызывали. Не было ни контрольных, ни надоевших самостоятельных работ, которые в их восьмом "Б" называли не иначе как ДДЛ: "Достаньте Двойные Листочки!". Учителя торопливо и оттого немного сбивчиво объясняли новый материал, после чего, как правило, давали задание изучить некоторые параграфы самостоятельно.

За это время Денису удалось с грехом пополам навести относительный порядок в своих растрепанных мыслях.

Итак, сегодня вечером они с Маленьким Мальчиком, отправляются, по всей видимости, в Черный город. Именно там, по мнению Маленького Мальчика, должен был скрыться злой чародей, который уже успешно избежал расставленной для него ловушки и жестоко расправился со всеми преследователями.

Тут, безусловно, было о чем поразмыслить.

При одном воспоминании о сцене в пограничной избушке нашему герою сразу становилось не по себе. Денис и прежде видел смерть. Но это всегда было не так близко, не так страшно и очень буднично.

Одно дело – боевики, в которых Арнольд Шварценеггер на пару с Сильвестром Сталлоне крошат врагов пачками из всех видов оружия. В том числе и с помощью ручных ракетометов.

Не боялся Денис и ужастиков, Ну, разве лишь чуть-чуть, самую малость. Если только тягостное ожидание Кого-То Ну Очень Страшного становилось уж слишком гнетущим. А несчастная героиня в который раз пробегала по бесчисленным скрипучим лестницам своего многоэтажного дома и наконец натыкалась на запертую дверь.

В этом случае даже и восьмикласснику не было зазорным на несколько мгновений опустить взор, краешком глаза все-таки подглядывая за событиями на экране – при этом ведь уже не так страшно!

Чаще всего как раз хрупкие молодые девушки и становились жертвами кровавых киноманьяков, а вовсе не крепкие мускулистые мужчины с ручными ракетометами. Маньяки ведь тоже были не дураки!

И Денису всегда казалось, что если уж у этой героини такой огромный дом в несколько этажей, где запросто можно и заблудиться постороннему, то неужели у нее не хватило денег, чтобы нанять одного или двух охранников? В конце концов, у милиции зарплата невысокая, и разве кто-нибудь из них не откажется подработать? Пусть даже и в сверхурочное время?

Но совсем другое дело – то, что Денис увидел в избушке.

Странно, но и хруля, и даже волка он теперь воспринимал совсем не как зверей или просто – говорящих существ. И погибший хруль – со свиноподобным, заросшим серой шерсткой лицом, развесистыми ушами как у тушканчика, похожий на рукокрылого нетопыря; и убитый таинственным огнем волк казались ему чем-то близкими. Их смерть печалила и заставляла думать. При этом хотелось что-то непременно сделать и одновременно – побыть какое-то время одному, наедине со своими мыслями и болью.

Денис сжимал кулаки и глотал невыплаканную слезу. За это кто-то должен ответить, думал он. А после изумленно озирался вокруг.

Учитель что-то чертил на доске, объяснял, подчеркивал, а у Дениса перед глазами было совсем другое. Бледная, перепуганная мордочка хруля и длинное тело волка, вытянувшегося в последнем прыжке, который так и не достиг цели.

Верный Тигра очень скоро заметил, что Денис сегодня непривычно задумчив и все больше отмалчивается. Но в таких случаях друзья не лезут в душу, считал Тигран Аветисов, больше всего на свете мечтавший стать настоящим мужчиной и надежным другом. А иначе и не бывает у настоящих мужчин, думал он, украдкой поглядывая на Дениса и шумно вздыхая.

– У тебя ничего не стряслось, Аветисов? – вяло поинтересовалась Диета, она же Фаланга, она же – историчка Александра Филипповна Македонская. – Ты сегодня походишь на императора Наполеона Бонапарта после отречения – та же недетская скорбь в глазах.

Голос у Диеты звонкий и визгливый. Поэтому кто ее не знает, может подумать, что она на всех кричит. Но у нее просто такая манера изъясняться, а объясняет она очень здорово и интересно. К тому же сегодня она не занималась излюбленным делом – не спрашивала домашнее задание и вечные даты; и оттого у нее, наверное, и настроение было слегка испорчено. Тигран благоразумно решил не усугублять положения, отвечая какой-нибудь обиженной колкостью, и просто пожал плечами.

– Просто настроение такое, не знаю.

– Да что с вами сегодня? – удивилась Диета. – Твой сосед Котик о чем-то все время мечтает, глядя в туманную даль. Заграйская и Ким весь урок увлеченно шепчутся и думают, что я не вижу. И тем более – не слышу! Профессор экономических наук Подольский уже четверть час загибает пальцы. Очевидно, подсчитывает какие-то барыши или дивиденды. Галушко облизывается, Мышкис откровенно спит во время моих объяснений сложнейшего материала и думает, что за очками мне не видно его закрытых глаз. Что с вами, хотела бы я знать?

– Да все очень просто, Дие... тьфу... Александра Филипповна! – как всегда в таких случая вовремя подал голос с задней парты обладатель аналитического ума Уткин. – Просто весна, а за зиму в организме заканчиваются все витамины. От этого слабость, упадок сил, и постоянно хочется спать.

– А также мечтать, шептаться, считать на пальцах и облизываться? – ехидно заключила историчка. – Ну да, конечно. Вот только почему все это необходимо проделывать на уроке истории? Вы, очевидно, думаете, что экзамены придуманы не для вас?

И она с достоинством повернулась к карте и вновь увлеченно заскользила по ней длиннющей указкой с опасно тяжелой рукоятью.


На перемене после первого урока Денис безуспешно ловил глазами Дашу Ким. Но она не отходила от Кристины, и они продолжали что-то горячо обсуждать.

– Наверное, прикидывают, кого еще пригласить на день рождения к Заграйским, – доверительно шепнул Тигран.

– Или наоборот – кого отсеять, – одними губами прошептал Денис, не сводя глаз с девочек. – Слушай, Тигра! А, может, ты просто подойдешь и спросишь Дашку – насчет меня?

– Ну... – замялся Тигран. – Лучше подождем, когда они разойдутся.

Разлучить двух подруг удалось только с помощью специальной отвлекающей операции в школьном буфете с участием двух стульев, журнала мод (Тигра одолжил его у знакомой из параллельного класса) и бутылки "пепси-колы".

Несмотря на устроенный Тиграном пристрастный допрос, Даша Ким категорически отрицала, что она хоть раз звонила "этому несчастному Желторотику". Пусть бы даже и по просьбе подруги.

Однако на вопрос ребром насчет того, кто же все-таки вчера звонил Денису, Даша тут же замялась и слегка смутилась. После чего заявила, что ничего не знает, а тем более, будет ли приглашен на день рождения ее лучшей подруги еще и этот Же... Да и вообще, с какой это стати?

– Что-то она скрывает, – убежденно нашептывал Тигра Денису на ушко весь следующий урок. – Засмущалась, закраснелась, толком ничего сказать не могла. Чего-то тут нечисто, помяни мое слово. Мне интуиция подсказывает, а она у меня о-го-го какая!

"Кто же тогда мне все-таки звонила?" – размышлял Денис, пропуская мимо ушей половину формул и механизмы реакций химических соединений. "Кроме Леси Кобзариной почему-то никто не идет в голову. А ее как на грех уже третий день нет в школе".

– Да она гриппует, – сосед по парте, Леха Тюленько сказал это Денису с явной завистью. – Леська еще мне два дня назад звонила, просила все хорошенько записывать, конспектировать, чтобы потом ей переписать. Температура у нее высокая.

"Так-так", – продолжал размышлять наш юный детектив. – "Гриппует, значит! А ведь Леся Кобзарина – одна из лучших учениц Травоведно-Зверознатного лицея. И как лечить разные болезни без всяких там химических таблеток, а уж тем более грипп предупредить, наверное, знает почище многих взрослых докторов.

Надо это будет сегодня же прояснить".

То, что ему могла позвонить сама именинница и пригласить в гости, Денису и в голову не могло прийти. Не того полета он птица, чтобы сама Кристина... Вот если бы он был каким-нибудь Подольским, у которого всегда денег много и личный шофер! Или на худой конец всезнайкой Уткиным!

И тут он крепко задумался.

Как же так? Ведь он, Денис Котик – ученик самого настоящего, удивительного и секретного Лицея волшебства и магии! Один из немногих в целой стране, в их городе, а уж в школе-то – тем более. И вдруг почему-то завидует своим одноклассникам, которые пока не видели в жизни и сотой части тех чудес и захватывающих приключений, которые выпали на его долю только за последние полгода! От этих мыслей Денису даже захотелось взглянуть на себя в зеркало.

Выбрав минутку, когда в фойе школы никого не было, он подошел к огромному зеркалу, что висело возле раздевалки, и быстро оглядел себя с ног до головы.

Ну, что, подумал он. Вроде не урод и не слабачок. Роста вполне нормального, выше среднего. Немного скромный, слегка мечтательный с виду, ну так ведь это не порок! Зато ведь не хам и не дурак!

Пусть не писаный красавец, но для мужчины, говорят, это и не главное – главное, чтобы умным был. Правда, на этот счет у Дениса пока еще не было полной уверенности, но, в конце концов, в такой Лицей дураков ведь не берут, верно?

И он даже подмигнул себе, весело тряхнув рыжими кудрями.

В следующее мгновение Денис застыл перед зеркалом с разинутым ртом. Со стены на него смотрело совсем другое отражение.

Это был человек лет сорока, в темных развевающихся одеждах, с резным посохом в руке. Волосы у человека были до плеч. Когда-то они, наверное, были черными, но теперь стали наполовину седыми. Так густо пробивались снежные пряди сквозь его шевелюру. Но самое поразительное, что у этого человека было лицо такое же, как у... Дениса.

Или, если уж быть совсем точным, таким оно, наверное, могло бы стать лет через двадцать пять – тридцать. И это лицо усмехалось!

Несколько тягучих, бесконечных секунд ошеломленный мальчик не мог оторвать испуганных глаз от своего кошмарного отражения. Затем черты странного человека стали расплываться, таять. А из-под них, как из воды, со дна стали проступать черты лица самого Дениса.

Это было так страшно и так поразительно, что Денис точно заледенел возле зеркального стекла. Он вновь и вновь отчаянно вглядывался в свое, уже теперешнее отражение расширенными от ужаса глазами. Точно боялся, что стоит ему отойти, и тот, далекий, страшный, седой вновь выглянет из-под его обличья и усмехнется вслед.

Мимо него веселой стайкой пробежали старшеклассницы и, не сговариваясь, прыснули дружным и веселым смехом.

Денис провел рукой по лбу, избавляясь от наваждения. И в самом деле, наверное, вид мальчика, который крутится перед зеркалом вот уже пять минут и никак не может оторваться, мог показаться смешным и забавным кому угодно. И уж тем более – острым на язычок и глазок Светке и Жаннке, девчонкам из восьмого "А". А это были, как назло, именно они!

Хорошо хоть, что не его одноклассницы, с досадой подумал Денис и только теперь перевел дух. А иначе бы в родном классе ему совсем бы житья не стало от вечных девчачьих смешков и ехидных подначек.


Денис, разумеется, не видел, как из соседнего коридора, там, где были учительская, канцелярия и кабинет Розы Марленовны, директора школы, осторожно выглянула одна девочка. В отличие от Светки и Жаннки она совсем не смеялась, даже не улыбалась.

Девочка отлично видела всю сцену у зеркала, правда, за исключением самого главного – жуткого отражения Дениса. Из коридора ей можно было видеть только мальчика, застывшего перед зеркалом. Но то, как Денис смотрел на свое отражение, девочку очень удивило. И насторожило.

Она была очень наблюдательной и проницательной девочкой, хотя, быть может, не все об этом и догадывались. И она сразу поняла: у этого мальчишки есть какая-то тайна. И она каким-то образом связана с зеркалом. Этим или каким-нибудь другим. А, значит, все дело может быть именно в стекле и том, что там отражается.

Когда прозвенел звонок, Денис даже вздрогнул от неожиданности, мгновенно сбрасывая с себя последние остатки забытья. Ему смертельно захотелось ополоснуть лицо, смыть с себя следы этого наваждения. И он заторопился к умывальнику. Денис чувствовал эти следы на лбу и щеках, как только что высохшие горькие слезы.

После этого девочка осторожно попятилась вглубь коридора и медленно пошла вдоль дверей кабинетов. Она знала, что позади нее осталась учительская, и их преподавательница математики никак не сможет опередить ее незамеченной.

Что же так удивило Дениса в зеркале, думала девочка. Она не обращала никакого внимания на восхищенные взгляды пробегавших мимо мальчишек. Они ей уже порядком надоели, да и сейчас ее мысли были заняты совсем другим, гораздо более интересным и странным. Тайна, загадка, секрет – вот что притягивало ее во всей этой истории, случайно увиденной из коридора.

Получается, что она была права, еще тогда, в предпоследний день весны, когда на вечеринке в честь окончания уроков у этого глупого и самодовольного Подольского сама – это же надо! – пригласила его на белый танец. А он, дурак такой, даже этого не оценил! И весь танец смотрел куда-то в сторону и с ней даже совсем не разговаривал. Так только, пару ничего не значащих фраз.

Конечно, он здорово стеснялся, иначе и быть не могло. Теперь она это понимала. А тогда – ух, как она разозлилась на этого мальчишку! Несчастного мечтателя, который в мыслях вечно парит где-то в облаках. Даже когда его сама приглашает на белый танец Такая Девочка!

Нет, в этом мальчике определенно была какая-то тайна. Она это поняла еще вчера, хотя, конечно же, не подала виду. Эти мальчишки вообще всегда такие скрытные, что можно все испортить одним словом или взглядом. Теперь же она непременно докопается до истины. Она узнает все, она откроет его секрет. А у этого мальчика определенно был свой собственный Секрет. Как и у нее самой.

И она пошла дальше, к их классному кабинету, поскольку за спиной уже стучали каблуки математички.

Девочка, у которой тоже был свой Секрет.

Самая несчастная девочка в классе, и в школе, и в городе.

А, может быть, даже и в целом свете.


Футбольный матч Денис отстоял в воротах, можно сказать, неплохо. Всего два гола влетело в сетку его ворот, да и то виноват он был лишь в одном. Вторым был одиннадцатиметровый удар, а пенальти обязан забивать каждый футболист, восемь голов из десяти.

Матч вызвал немалый интерес. На школьном стадиончике собрались оба восьмых класса-соперника плюс полно сочувствующих из седьмых и шестых. И даже кое-кто из старшеклассников почтил товарищеский футбольный матч своим благосклонным вниманием. А еще – добрая половина всех преподавателей физкультуры.

Болели шумно и весело, а громче всех визжали и смеялись, конечно же, Светка с Жаннкой. Особенно когда Денису забили самый обидный вратарю гол между ног, "сквозь клин". Тогда он здорово растянулся в отчаянном и рискованном шпагате, пытаясь выбить мяч у нападающего "ашника" Генки Соколова. Но тот выждал эффектную паузу и хладнокровно направил мяч прямо у Дениса под ногами. Светка и Жаннка от хохота аж зашлись в истерике. Они немедленно принялись громко скандировать обидные кричалки, размахивая руками и зажатыми в них одинаково-огромными "чупа-чупсами". А свои болельщики сразу приуныли.

Зато потом поутихли все, когда Денис в кошачьем прыжке вытащил несильный, но прицельный удар Генки "почти что в самую девятку". И еще не раз он спасал всю команду, в которой защита была никуда не годной. Поскольку все время норовила убежать в нападение и забить гол.

В итоге свисток застал обе команды при боевой ничьей 2:2. И сам счет свидетельствовал о том, какая упорная и бескомпромиссная борьба шла на футбольном поле все два тайма по двадцать минут. Дениса, чумазого, всего перепачкавшегося в жидкой глиняной каше у ворот в штрафной площадке, поздравляли все. Словно он вообще "отстоял на ноль".

Он напряженно улыбался, но Денису сейчас было немного не по себе. Всю игру он нет-нет, да и чувствовал на себе чей-то внимательный, пристальный взгляд. Когда игра откатывалась к чужим воротам, он тут же украдкой оглядывал все скамейки стадиончика. Но народу там сидело полным-полно, много было малознакомых ребят, из других классов. И Денис вновь сосредотачивался на мяче, ощущая этот буравящий его взгляд в буквальном смысле спиной, где-то между лопаток.

Да и позже, уже в раздевалке и душе, он никак не мог избавиться от этого странного ощущения. Хотя, странное дело, этот взгляд его ничуть не тревожил, может быть, даже наоборот. Но до конца в своих чувствах он так и не смог разобраться.

Вечером Денису предстоял трудный путь в одиночку к Змеиному ущелью. Поэтому он наскоро попрощался с Тигрой, сославшись на усталость и кучу домашних дел, которые будто бы сегодня возложила на него неумолимая бабушка.

Конечно же, это было абсолютной неправдой, и верный Тигра все отлично понял. Но, разумеется, ничего не сказал и только проводил друга озабоченным, внимательным взором. Впрочем, у него сегодня и у самого было полно дел. В том числе и репетиция в школьном ансамбле, где он играл на электрогитаре и пел.

Это способствовало его немалой популярности в восьмых классах и не только. Потому и с приглашением на день рождения Кристины Заграйской у него проблем не было – он был зван туда еще неделю назад, в числе первых счастливчиков из числа мальчишек их класса. А, может, и всей школы.


Вернувшись домой, Денис, прежде всего, принялся названивать Лесе Кобзариной. Но ему никто не ответил, что, вообще-то говоря, было странным. Разве может человек болеть простудой не дома, а где-нибудь еще? С таким гриппом в больницу не кладут. Может, у Кобзариных просто телефон подключается к электрической розетке, а свет отключили? И поэтому он молчит, и никто не может к ним дозвониться?

Вполне может быть, согласился он. И в ту же секунду в голову Денису пришла одна очень неплохая идейка. Она могла очень помочь ему вечером, когда нужно будет впервые испробовать заклинание песка самостоятельно.

Он слегка поежился при одной лишь мысли о предстоящем испытании, но вовремя взял себя в руки. Налил себе горячего чаю, подвинул ближе миску с румяными, еще горячими пирожками с яблоками – у Любови Николаевны были золотые руки – и принялся размышлять. Понемногу его идея насчет отключения света превратилась в стройный, хитроумный, а самое главное – очень даже простой план.

И Денис с энтузиазмом стал ждать скорого вечера.


На этот раз он вовсе не хотел, чтобы Любовь Николаевна вновь коротала ночь в кресле, укрывшись пледом. Денис и по себе знал, что это очень трудно и неудобно, поскольку отлично помнил, как они с родителями однажды провели целую ночь в аэропорту из-за нелетной погоды. Значит, надо было позаботиться о бабушкином сне заранее.

И поскольку ее любимый сериал – Любовь Николаевна принципиально смотрела только отечественные телефильмы и презирала латиноамериканские "мыльные оперы" – и не думал завершаться, план у Дениса созрел быстро. Оставалось только загодя привести его в исполнение.

Время "Ч" было им назначено на семь вечера.

Именно в этот час Денис вышел из дома с самым заговорщицким видом, подхватив с собой пакеты для мусора. Дело в том, что Любовь Николаевна, насмотревшись современных фильмов и преисполнившись обычаев их богатых и счастливых персонажей, в один прекрасный день отнесла на помойку мусор вместе с помойным ведром. Там его и оставила. А взамен она накупила черных полиэтиленовых пакетов. И теперь каждый выходящий из дома, а это всегда был Денис, обязан был всякий раз захватить с собой хоть один такой пакет, набитый пахучими объедками и всяким мусором.

Вернувшись в подъезд, Денис выждал, когда на их лестничной клетке никого не оказалось. После этого он решительно открыл дверку щита электроэнергии. Денис Котик к своему восьмому классу уже отлично знал, где счетчик их квартиры. Спутать его было с соседями было трудно, несмотря на полустертый номер квартиры. На нем были самые маленькие цифры показаний, потому что бабушка всегда экономила электроэнергию и следила, чтобы свет никогда не горел зря в пустых комнатах.

Денис протянул руку и легонько крутнул пальцами.

Такие штуки они с Тигрой проделывали еще в младших классах от нечего делать. Тогда им казалось очень веселым и прикольным наблюдать, как обеспокоенные жильцы тут же вылезали из своих квартир. Они сразу принимались нервничать и озабоченно переговариваться друг с другом, отчего это вдруг погас свет.

Только повзрослев, Денис понял, сколько неприятностей приносили людям их, казалось бы, невинные шалости. А окончательно он в этом убедился, когда в их собственной квартире отключили электричество именно в тот момент, когда Денис только-только перешел в компьютерной игре уровень, который не поддавался ему долгих две недели. Правда, тогда свет отключили по всему району из-за какой-то аварии. Но в результате Денису пришлось просидеть в полутьме часа четыре. И за это время ему было о чем подумать и что уяснить для себя окончательно и теперь уже навсегда.

Так или иначе, а теперь пришло время воспользоваться прошлым опытом. Пусть и озорным, но для благого дела, как считал Денис. И в следующую секунду в их квартире погас свет.

Любовь Николаевна немного посетовала, что теперь, наверное, под вопросом просмотр очередной серии ее любимого сериала. И тут же приготовила на всякий случай свечи и стала собирать на стол – пораньше садиться чаевничать.

Денис, несмотря на очевидные неудобства, тем не менее, очень любил такие вечера, когда они сидели при свечах.

Обычно в таких случаях бабушка тут же принималась вспоминать свое детство. Как они дружили с девчонками всем двором, играли в свои немудреные, зато дружные игры, стояли в очереди за хлебными карточками. Конечно, влюблялись, ссорились и мирились. Отчаянно завидовали друг дружке из-за мелочей, и в то же время готовы были поделиться последним.

И Денис, слушая тихий, теплый бабушкин голос, такой домашний и уютный, как чашка горячего чая в зимнюю ночь, поневоле увлекался, расспрашивал, поддакивал. И часто, слушая рассказы Любови Николаевны, сам воображал себя играющим в футбол в старом дворе латаным-перелатаным мячом. Провожающим до дома девочку из соседнего двора под мстительными взглядами чужих пацанов. Стоящим у окна, спросонок ничего не понимающим. А вокруг из всех домов, в четыре часа седого майского утра выбегают люди на городскую площадь, и все счастливы, все ликуют и кричат: "По-бе-да-а-а!!!"

И с каждым разом Денис слушал бабушкины рассказы все внимательнее, с всевозрастающим, пристальным интересом. А после всегда бывал непривычно тих и задумчив.

Но сегодня все было иначе.

Чем ближе к ночи, тем больше Денис тревожился и о Маленьком Мальчике, в одиночку преследующем чародея, и о том, как будет самостоятельно вызывать магию песка, чтобы вовремя подоспеть на выручку своему спутнику.

Поэтому за чаем Денис очень скоро сослался на усталость и отправился в свою комнату. Любовь Николаевна несколько раз заглядывала к нему, даже предложила померить температуру. Но температура у внука была нормальная, и она успокоилась. А потом и сама улеглась пораньше, сетуя, как там без нее сегодня обойдутся герои сериала в самый ответственный момент.

Когда в доме нет света, все в нем течет по-другому. Даже, наверное, и само время. Поэтому в десять вечера Любовь Николаевна уже крепко спала. Денис же тихо поднялся, повторил вчерашнюю процедуру с часами – на этот раз он поставил на час позже – и уже на пороге прихожей огляделся.

В квартире было темно и тихо, если не считать шелеста часов и мерного дыхания бабушки. Денис ощутил легкий укол совести, оттого что ему опять приходилось обманывать. Но иного выхода у него сейчас не было. И он осторожно закрыл входную дверь, в который раз порадовавшись, что у них замки с мягким ходом.


Двор с детской площадкой, ставшей теперь уже до боли знакомым, был погружен во тьму. На этот раз небо было затянуто тучами, очень похожими на те, что они видели над пограничной избушкой. Ночные облака быстро и деловито ползли над домами, точно подчиняясь какому-то властному призыву с востока.

Денис настороженно огляделся. Убедившись, что во дворе он один, если не считать жавшуюся к подворотне лопоухую бродячую собачонку, мальчик достал из кармана маленькую щепотку песка. Этот песок уже побывал за пределами Закрытки и должен был, по законам мира Архипелага, хранить о нем память. На это, прежде всего, и рассчитывал Маленький Мальчик, отправляя Дениса одного в столь необычное и, конечно же, весьма опасное путешествие.

Место перехода Денис помнил. Там песок был особенно рыхлый, точно несколько раз перекопанный и просеянный. Может быть, в глубине он даже был теплым, как думалось сейчас Денису. Он высыпал свой песок в то место, где в прошлый раз проявилась Печать, и отчаянно волнуясь, сбивчивым голосом прошептал:

– Дальний и Далекий, выходите двери открывать!

Однако ничего не произошло. Песок был недвижен.

Отчаяние тут же выглянуло из-за угла и мягко сжало сердце мальчика когтистой лапой. Денис собрался с духом и повторил магическую фразу приглашения, стараясь, чтобы все слова выговаривались четко и раздельно.

На сей раз у него получилось. В песочнице, как и вчера, закрутился очень маленький вихрь, похожий на смерч из лабораторных опытов на картинке школьного учебника. Затем песок забурлил, все вокруг пошло мелкой рябью. И потом сквозь песок, как со дна мутного болота, проступила печать.

Две длинных змеи, что обвили стволы могучих деревьев. Лучи и солнце с человеческим лицом. Непонятная надпись по краю печати.

Денис просиял и быстро пробормотал как скороговорку:


Путники ждут у порога мира, закрытого напрочь.

Знающих Слово пропустят двери в иные пределы.

С собой не несем ничего, ни зла, ни беды, ни корысти

Двери откройте нам, слуги. Платою будет вам Слово.


"Слова-то я не знаю!"


Денис в ужасе похолодел, но тут же услышал в голове давние слова своего спутника:

"Слова сказать не могу – оно в этом песке растворено. Песок и будет тебе пропуском. Не растеряй".

И тут же песок стал быстро расступаться под ногами, точно Денис съезжал с насыпного склона куда-то вниз. На этот раз он даже не успел испугаться, зато предусмотрительно поскорее накинул на голову капюшон и закрыл глаза.

ИСТОРИЯ ПЯТАЯ. КНЯЖЕСКАЯ ДИПЛОМАТИЯ

Больше всего Денис боялся, что окажется на том же самом месте, откуда переместился в Закрытку. От давешней встречи с волком ему до сих пор было не по себе.

Иногда Денису казалось, что в горло к нему заползла длинная тонкая змея и шипит на всякого, кто осмелится причинить вред ее хозяину. Наверное, так действовала давняя магия Ущелья, власть над которой Денис обрел столь неожиданно для себя. Не знал он, и куда она девалась потом, в Закрытке. Наверное, законы магии в мире обычных людей утрачивали свою силу. Зато в Архипелаге можно было ждать любых неожиданностей.

Маленький Мальчик оказался прав. Он не случайно разделил песок поровну. Сила памяти, которую умножило заклинание, властно притянула к себе вторую половину песочной горсти, взятой из обычной песочницы на детской площадке самого непримечательного микрорайона!

Да так, что Денис буквально налетел на Маленького Мальчика в тот миг, когда учитель из Шутилова посада доставал свою очередную сигаретку. Они оба упали навзничь и покатились под откос высокого песчаного берега. Хорошо еще, что опять же песок смягчил падение.

– Как ты, живой? – судорожно хватая воздух ртом, выдавил из себя Маленький Мальчик. Денис только беззвучно кивнул – от стремительного и жесткого удара у него перехватило дыхание.

– Много песка сыпешь, – поучительно заметил волшебник. – Чем больше песка, тем круче сила притяжения. Это все равно как бомба. Да и волшебные средства не мешает маленько поэкономить. Так что мотай на ус, в следующий раз.

– Ладно, – хрипло пообещал Денис и ошеломленно огляделся. – А где это мы?


Здесь было часов восемь или девять вечера, но ни луны, ни звезд еще не появилось. Над головою Дениса распростерлось по-зимнему белое небо, несмотря на траву под ногами и жухлые листья редких кустарников, укреплявших берег цепкими, длинными корнями.

– Неужто не видишь? – усмехнулся Маленький Мальчик. – Что ж, добро пожаловать в Черные пригороды, ваше лицейское сиятельство!

И он шутовски склонился перед мальчиком, подметая рукою песок возле денисовых ног в невообразимом пируэте реверанса.

– Но это же... лес?! – развел руками Денис и неуверенно улыбнулся.

Вокруг, куда ни кинь взгляд, стояла сплошная стена темных, насупленных деревьев.

– Так ведь и Черный – не город, – усмехнулся его спутник. – Там теперь больше развалин и руин, чем улиц и домов. И то, с каждым годом туда все ближе подбирается Лес. Леса, знаешь ли, не дружат с городами. И постоянно выискивают друг в друге слабину.

– Ты что же это – без меня дошел уже почти до Города? – спросил Денис, с восхищением глядя на него. – И совсем не спал?

– Почему же? – подмигнул ему Маленький Мальчик. – Тут же время течет не так, как у вас в Закрытке. Я в пути уже два дня, и если бы не спал, совсем бы ноги протянул.

– А почему мы именно здесь? – полюбопытствовал Денис, тщетно вглядываясь в сумрак, царящий меж древесных стволов.

– Тут кончается горная река, – пояснил озорной волшебник. – Я несколько раз терял ее русло, спрямляя дорогу. И вот здесь ее последний изгиб.

Они взобрались на косогор, поросший жестким бобриком трав. Маленький Мальчик указал Денису на широкую ленту воды, круто уходящую под их ногами куда-то влево, в сторону светлых горных теснин. Там клубился туман, в котором совсем терялась журчащая, говорливая река.

– В тех краях небезопасно. Встречаются всякие чуды, которые избрали для себя глухомань и болота. Там уже заканчиваются горы и начинаются Старые леса. Ночью я бы туда не сунулся.

Маленький Мальчик сосредоточенно почесал в затылке.

– Сырой лес, что перед нами – это последний оплот Старых лесов. Досюда чуды дошли в старые времена, когда вознамерились захватить горные равнины.

– Вот как? А зачем? – удивился Денис.

– Расскажу как-нибудь в другой раз, – покачал головой Маленький Мальчик. – Это долгая история, причем не из самых приятных.

– По-моему, нам сейчас тоже предстоит прогулочка не из самых приятных, – нахмурился Денис, с неодобрением поглядывая на череду деревьев, крепких, высоких и раскидистых. – Тут, наверное, и тропинок-то нет...

– Река, даже такая горная, всегда несет с собой песок, – поучительно сказал озорной волшебник. – А здесь она к тому же еще берег размыла. Поэтому я и решил поджидать тебя здесь.

Видишь, песок-то из Закрытого мира притянуло заклинанием как раз сюда. Так я и рассчитывал. Нужно было только смешать немного старого песка, из Закрытки, с местным. Чем больше песка, тем сильнее притяжение заклинания. А в Сыром лесу нужного песка еще поискать. Поэтому я и жду тебя тут, уже третий час, между прочим.

И он с довольным видом похлопал себя по карману. Там, как помнил Денис, лежал узелок с оставшимся песком, что был пропитан волшебной силой заклинания.

– Наше счастье, что песок не берет ржавчина, – ухмыльнулся Маленький Мальчик. – Или пока еще не берет.

Он шмыгнул носом и кивнул в сторону деревьев.

– Ну, что стоим? В путь!

Оба спутника легко сбежали с речного обрыва и спустя несколько минут окончательно углубились в лес.


Денис оказался прав: тропинок в лесу нигде не было видно.

Ветви повсюду склонялись почти до земли, и это действительно было очень похоже на насупленные брови рассерженных людей. Уже в первые мгновения под пологом Сырого леса Денис понял, отчего ему так показалось. Все здесь – и листья, и ветви, и кроны над головой, и трава под ногами – было обильно напитано влагой. Будто совсем недавно в лесу прошли сильные, затяжные дожди. Вода словно загустела, в точности как кисель, и лениво капала сверху, с поражающей Дениса точностью прямо за шиворот.

Наверное, так бывает в экваториальном климате, думал он, перебирая свои, прямо скажем, не блестящие познания в географии. Вот только на экваторе тепло, даже слишком. А тут царила сырая, холодная стынь. Денис поминутно ежился, чувствуя, что куртка понемногу набухает влагой. Против такой сплошной сырости был бессилен даже водоотталкивающий материал его одежды.

Поначалу путники еще видели выглядывающие из травы редкие камни былых троп. Но дальше за ними тянулись широкие полосы кустов более яркой, почти ядовитой зелени по сравнению с бурыми красками окружающих деревьев и зарослями боярышника и бересклета. Видимо, любая дорожка зарастала тут очень быстро, благо воды растениям хватало, и повсюду царила тень.

Зато прямо перед ними тянулась узкая просека поваленных лип и березок.

Маленький Мальчик сразу остановился возле начала просеки и некоторое время изучал кору стволов, направление сломанных ветвей и вывороченные из земли корни. При этом он насвистывал и недовольно морщился, точно у него разболелся зуб или привязался популярный эстрадный шлягер. А, скорее всего – то и другое одновременно.

– Здесь он шел, – наконец заключил Маленький Мальчик, что-то про себя прикидывая. – Уже и не таится, злыдень проклятый...

– Этот тот, кого мы ищем? – робко спросил Денис.

– Ну да, – зло бросил некогда озорной волшебник.

После гибели в пограничной избушке его друзей, хруля и волка, Маленький Мальчик заметно осунулся, стал угрюмее. Теперь волшебник из Лицея уже не цитировал своих прежних прибауток и страшилок о себе любимом.

– А как это... все? – Денис растерянно обвел рукой просеку.

– Белый огонь, – вздохнул волшебник. – Прозрачное пламя, которое не жжет, но валит с ног.

– Как ударная волна? – прищурился Денис.

– Навроде того, – согласился Маленький Мальчик. – Направленного действия. Значит, он уже умеет и это.

– А что он еще... умеет? – тихо спросил Денис, присаживаясь на поваленный ствол белоствольной березы. – И что мы будем делать, когда его... нагоним?

– Судя по всему, две книги точно у него, – сообщил волшебник. – И он постоянно учится. Справляется по тексту.

Он жестом указал Денису, мол, давай, поднимайся, нечего тут рассиживаться.

– Когда нагоним, тогда и думать будем, – пообещал Маленький Мальчик. – Здесь УГАММ-2 точно не поможет.

УГАММ-2 – так назывался усовершенствованный гранатомет-автомат Маленького Мальчика модели номер два. И стрелял он не гранатами, а пирожными; правда, начиненными едкими веществами – горчицей, аджикой, соусом чили и луком с чесноком. С его помощью друзьям из Лицея удалось справиться с Князем Нелюдой. Правда, потом он все-таки ускользнул, но здесь уже не было вины Маленького Мальчика и его чудо-оружия.

Сейчас же все выходило по-другому.

Вспоминая бой с Князем, Денису казалось, что перед ним открыли большую книжку. В ней были яркие, завлекательные картинки во всю страницу и короткие подписи под ними. Теперь же все стало по-взрослому, и картинки перед ним открывались все больше черно-белые. Они походили, скорее на заковыристые шарады из толстой старой книжки "Твое свободное время".

Оттуда Денису, как он ни старался, пока не удалось решить ни одной. Разве что в самом начале, совсем детские задачки. Хотя в предисловии книги и было написано: "для среднего и старшего школьного возраста". Интересно только, с какого момента заканчивается средний и начинается старший возраст. И причем здесь школа?

Все стало по-другому.

Раньше, в своих приключениях в мире Архипелага, Денис никогда еще так остро не ощущал смертельной опасности. Даже когда они с Лесей и Максимом изучали магические секреты для начинающих чародеев, уменьшались ростом или сражались с ужасными песьеголовцами. Так сидишь в кинозале, и сколь бы ни казалось страшно происходящее на экране, знаешь, что в любой миг можешь уйти, спрятаться или, во всяком случае, опустить глаза. А теперь...

"Может быть, все это время я как раз и сидел в кино? На детском сеансе?" – вдруг подумал он. – "А теперь наконец-то попал на взрослый? Но как это может быть? Неужели я настолько повзрослел всего за три месяца?"


Они шагали вдоль просеки, оставленной беглым чародеем. У Дениса холодок пробегал по спине при мысли о том, какой же силой должен был обладать тот, кто шел здесь всего три или четыре дня назад. А, может, даже и раньше. Он понимал, что проникнуть в помыслы такого могучего соперника очень трудно. И потому целиком сосредоточился на дороге, тем более что по Сырому лесу передвигаться было не так уж и легко.

Очень часто им попадались скрытые ямы-ловушки, канавы, засыпанные палой листвой и просто овраги. Они разрезали лес частой сеткой, и лес мысленно представлялся Денису, как с птичьего полета, или морщинистым лицом древнего старика, или ладонью какого-нибудь мужественного землекопа или другого человека, который в жизни много занимается тяжелым физическим трудом.

В лесу быстро темнело, и скоро стало черным-черно, хоть глаза выколи. Маленький Мальчик зажег карманный фонарик, который достал откуда-то из недр своего безразмерного пальто. И тут же, как по команде, над лесом взошла луна, и ее бледное, мертвенное сияние стало просачиваться сквозь кроны и ветви. Вокруг лунного круга все чаще поблескивали звезды, похожие на россыпи крупной соли.

На пути Дениса и Маленького Мальчика все чаще стали попадаться прогалины и полянки. На смену елям пришли сосны, и, несмотря на ночную тьму, стало ощутимо светлее. Дорога казалась вполне сносной, пока впереди они не услышали тоскливый волчий вой. Волк был где-то близко.

Маленький Мальчик резко остановился и стал прислушиваться. Как оказалось, не напрасно: позади них послышался такой же вой, но уже гораздо ближе. Потом – слева и справа. Их явно брали в кольцо, и Денис, памятуя свою последнюю встречу с серым хищником, задрожал всем телом. От встречи с волками он теперь не ждал ничего хорошего.

– Стой смирно и не двигайся, что бы ни случилось, – прошипел Маленький Мальчик. – Я отлично знаком с этим народом и неплохо нахожу с ними общий язык. Даже если это зловредная шайка Зуба. Но упаси тебя Боже бежать! Перед таким соблазном ни один уважающий себя волк не устоит.

Денис хотел стать спиною к спине своего спутника. Так поступают все знакомые ему герои боевиков, когда опасность близка. Но Маленький Мальчик тут же сгреб его за плечи и удерживал перед собой, закрывая тыл собственной спиной. Денис, который был ростом вполне выше среднего, вдруг почувствовал затылком дыхание спутника. Маленький Мальчик явственно стал выше. И это была далеко не единственная загадка, которую таил в себе этот удивительный и очень симпатичный человечек.

– Эй! Ты опять вырос... – только и успел прошептать Денис. И в это мгновение на поляну вышел волк.

Тут уж все надежды Дениса рухнули разом, как подмытый водой пласт речного песка. Волк был тот самый, с разорванным ухом. И он яростно сопел и ощетинивался.

Маленький Мальчик смерил противника холодным, даже надменным взором. Один волк им пока не был страшен. Но вслед за ним из кустов стали выходить и другие, и через несколько минут оба наших героя были окружены превосходящими силами врага. Впрочем, врага ли?

Затем волки дружно взвыли и расступились. И Денис увидел одно из самых удивительных и забавных зрелищ, когда-либо виденных им. Такого не было даже в любимой им программе "В мире животных".

Его взору явилась маленькая расписная двухколесная коляска, запряженная парой крупных лобастых самцов в красных расшитых попонках. В ней на мягких пузатых подушках возлежал пепельный волк. Он был уже стар и поминутно кутался в теплый плащ, опять же красного цвета.

Денис догадывался, почему волки любят именно этот цвет. Хотя он прежде читал, что в прошлом на серых разбойников охотились как раз с помощью флажков цвета красного кумача. И прежде волки красный цвет очень не любили и здорово боялись его. Но, видимо, времена и страхи периодически меняются не только у людей.

В облике волчьего патриарха было немало и забавных для человека деталей. На голове старого зверя красовалась маленькая алая шапочка с загнутыми полями. Поскольку при волчьих ушах поля, как известно, ни к чему.

Прежде чем заговорить, волк несколько раз зевнул. Даже при лунном свете стали видны вставные золотые зубы, в том числе и боковые клыки. Они, видимо, были еще новенькими, потому что уж слишком сильно сверкали. И в довершение ко всему остальному на старом волке красовались очки. Разумеется, тоже золотые.

Зверь подслеповато смотрел поверх стекол на двоих людей. Дужки очков были, увы, слабоваты. Поэтому очки поминутно и свободно съезжали далеко на волчий нос, благо тот был длинен и покат. Из-за этого пепельный вынужден был часто поправлять их на переносице. Отчего этот волк делался уморительно схожим с учительницей Дениса по английскому языку Виолой Ивановной. Эта еще вполне молодая школьная дама тоже никогда не расставалась со своими красивыми очками в тонкой позолоченной оправе.

Деня даже ясно представил себе, что вот сейчас старый волк откашляется и доверительно сообщит всем на чистом оксфордском:

– When I marry, mine dear, I by all means... (Когда я выйду замуж, мои дорогие, я непременно...)

Но что этот зверь сделает непременно, когда выйдет замуж, друзьям так и суждено было узнать. Старый волк откашлялся и поднял лапу. Все остальные волки из его свиты немедленно склонились перед пепельным старцем.

В тот же миг Денис почувствовал, как железные пальцы Маленького Мальчика больно ухватили его за шею и клонят вниз. Пришлось склониться, тем более что перед ними предстал сам Дитер фон Борзофф, его сиятельство Князь Волчий. О нем многие слышали, но мало кто видел воочию, особенно в последние годы.

Признаться. Денис тоже никак не ожидал увидеть его здесь, в глухом лесу, вдали от главной княжеской резиденции, на поляне, залитой холодным светом луны.

– Мы приветствуем Князя Дитера, – негромко, но с достоинством произнес Маленький Мальчик.

Вот так и должен говорить волшебник из Лицея! Денис, поначалу порывавшийся тоже добавить что-нибудь в высшей степени почтительное, тут же прикусил язык. Поистине, краткость – сестра таланта, особенно когда говоришь с волками.

– Мы также рады видеть чародея с Буяна, – без тени приязни пробурчал волк и состроил довольно-таки кислую мину. Денис, который всю свою сознательную жизнь мечтал о немецкой овчарке Эрике, слышал, что у собак весьма выразительная мимика. Но волки могли бы дать им сто очков вперед по части выражения царственных эмоций. Этот князь решительно никого не стеснялся, и все тут!

– Что привело вас сюда, в мои владения?

Фон Борзофф своим уточнением откровенно намекал, что делать им здесь нечего! А кое-кто из его хвостатой свиты даже откровенно облизнулся.

Надо сказать, что все волки тут были как на подбор – крупные, высокие в холке, с мощной грудью и острыми клыками. Самым матерым был, конечно, тот, с разорванным ухом. Он злобно смотрел на Дениса, и при этом его глаза горели темным, жестоким огнем.

– Наш путь пролегает через Змеиное ущелье и Черный город, – ответил маленький волшебник. – Дело в том, что мы сейчас преследуем коварного и очень опасного врага. Нашего общего врага, – добавил он со значением.

– Вот как? – задумчиво зевнул фон Борзофф. – И кто же этот, с позволения сказать, общий враг?

– Чародей, – не вдаваясь в подробности, сухо сказал Маленький Мальчик. – Он похитил важные вещи, которые принадлежат Лицею и больше никому.

– А при чем здесь мы? Нам нет дела до ваших пропаж, чародей с Буяна, – сердито пролаял старый князь. – Волкам хватает своих забот.

– Но не в этом случае, – покачал головой маленький волшебник. – В твоих владениях, князь, он уже убил двоих. Один из них – твой поданный. И мой друг.

– Я знаю, – с достоинством наклонил голову предводитель волков. – Вульф был из лучших. Правда, слишком много якшался с чужаками. Оттого и голову потерял.

– Если бы не уважаемый Вульф, волки-призраки уже давно заполонили бы княжество Волчье, – с горечью сказал Маленький Мальчик. – И ты бы окончательно потерял Черный Город. Вульф бдительно охранял твои владения вместе с горсткой таких же, как он, героев-храбрецов.

– А к чему нам такой худой мир? – сверкнул желтым глазом фон Борзофф. – Город не принадлежит никому. Теперь там уже правят бал чародеи и хрули. А моих волков подстерегают странные болезни, которые выползают из городских подвалов. Уж лучше худая ссора.

– Добавь к этому шайку Зуба, на которую ты окончательно махнул хвостом, – жестко прибавил Маленький Мальчик. – В самом деле, ведь гораздо лучше оставить без заслуженного наказания десятерых, чем незаслуженно покарать одного! Помнишь эти слова? Не их ли ты говорил мне при нашей последней встрече?

Так вот, эта песня мне отлично знакома! И мне очень печально, что я слышу ее из уст самого князя Дитера фон Борзоффа!

В голосе маленького волшебника отчетливо прорезались металлические нотки.

– Из-за таких вот настроений и подымают голову разбойники по всему Архипелагу, вроде Зуба. Оттого и творится повсюду невесть что!

А волчьи маги, которых ты выгнал из своей резиденции? Да еще и натравил на них свой народ?! Будто они – причина всех твоих бед...

Маленький волшебник горестно покачал головой и сделал жест, точно отстранялся от князя и всех сказанных им слов. Денис смотрел на своего спутника во все глаза. О, это был великий артист!

– Но ведь это даже не смешно, князь Дитер. Напротив, это очень печалит всех, в том числе и на Буяне.

– И это говоришь мне ты? Тот человек, который слеп и глух к бедам волчьего народа? – возмущенно указал на него острым когтем Князь Волчий. – Тот, который сам якшается с убийцами и коварными лгунами?

– Твои слова для меня темны, – вновь покачал головой маленький волшебник.

– А это – кто??? – завизжал князь Дитер. Его острый коготь теперь уже указывал на... Дениса!


– Он мой ученик, – побледнел Маленький Мальчик. – И за него может поручиться сам Берендей.

– Вы все там, на своем Буяне – жалкие слепцы! Вместе с вашим Берендеем, – прорычал пепельный волк. – Вот он с тобой, злой лиходей, убивший твоих и моих друзей. И теперь он даже не таится! Какая неслыханная наглость!

Денис чуть не задохнулся от возмущения, но тут же все понял. Проклятая шапка-утайка! Вот в чем все дело!

– Хват! Расскажи нам, что ты видел, – велел волчий князь.

Тут же вперед выступил давешний денисов знакомец, Рваное Ухо. Он почтительно припал к земле перед своим властителем, после чего ожег Дениса взором, полным лютой ненависти.

– Этот человек вышел из пограничного дома, за которым ты приказал мне следить, твое сиятельство, – начал он хриплым, простуженным голосом, по примеру князя указывая когтем на мальчика.

"Не будешь по ледяной воде бегать без штанов!" – мстительно подумал Денис, который все еще никак не мог прийти в себя от такой неслыханной напраслины и несправедливости.

– Все случилось третьего дня, когда солнце клонилось к закату.

– Только тебя я там что-то не видел, – пробурчал себе под нос Маленький Мальчик.

– У него с собой был дорожный мешок, – продолжал Хват Рваное Ухо. – И еще он нес посох. А теперь посоха у него нет.

Волк ощерился и обернулся к своим товарищам, точно призывая их в свидетели. Все волки важно закивали, завиляли хвостами в знак согласия.

– Потом он ушел. А я заглянул в человечий дом. Там были Вульф и тот хруль. С которым он якшался все последнее время. Оба мертвые.

Волки дружно заворчали, и князь возмущенно взрыкнул вместе с ними.

– Кровь была еще свежая. И еще в человечьем доме противно пахло дымом. У Хвата даже нос заболел. И он долго чихал и кашлял.

– Что ты сделал дальше? – сурово спросил князь Дитер.

– Я отправился по его следу, – сказал Хват, глядя на Дениса с мрачной решимостью. – Это было легко. Он шел не таясь. Как видите, он и сейчас не таится.

– Да, да, – закивали волки. – Это все истинная правда.

– Мне было очень жаль Вульфа. Хоть мы и не были с ним верными когтями, – заметил Хват. – Но потом этот чародей застал меня врасплох. Он вышел из-за камня как тень. А потом ударил невидимой силой.

– Какой силой, Хват? – уточнил фон Борзофф.

– Той же, что сломила все эти деревья в лесу, – заверил волк. – И больше я ничего не помню.

– Что же случилось потом?

"Я знаю, что было потом", – подумал Денис. – "Случилась большая, обидная ошибка. Но волки этого не знают. И сам Хват в том числе".

– Когда я пришел в себя, то увидел этого чародея снова. Он стоял возле реки в Змеином ущелье. Наверное, пить захотел после всего, что он сделал с Вульфом и этим его хрулем. Я хотел напасть на него, но он обратился змеей. Это гнусное колдовство, призываю в свидетели всех волков, твое сиятельство. Он приказал мне уходить. И я...

Рваное Ухо задохнулся от ненависти.

– И я не смог ему противиться. Все волки знают, что такое – Змеиная магия. Ей противостоять невозможно. Она сильнее тебя.

Дитер фон Борзофф сверкнул золочеными очками, так что они едва не свалились с его морды.

– Что ты нам на это ответишь, Волшебник с Буяна?


Маленький Мальчик обвел медленным взглядом кольцо волков, изготовившихся к любой неожиданности. А потом сделал то, чего Денис от него никак не ожидал.

Озорной волшебник уселся на пенек, расшнуровал один кед и принялся тщательно вытряхивать его. К слову сказать, оттуда наземь высыпалось немало песка и старой сосновой хвои. Аккуратно выбив кед о пенек, Маленький Мальчик поставил его рядом для просушки и спокойно принялся за другой.

Надо заметить, что обувь человека, который долго путешествует по камням, глине, песку и влажной траве, да при этом еще и частенько попадает в лужи, редко остается такой уж свежей. Это ясно всякому, а уж тем более – лесному волку с его невероятно развитым обонянием и верхним чутьем. Поэтому впереди стоящие волки тут же попятились назад. К тому же некоторые при этом морщились и даже зажимали лапами носы против всех правил придворного этикета.

Пока маленький волшебник приводил в порядок свой гардероб, волки терпеливо ждали вместе со своим князем. И Денис, растерянно стоящий один на один против волчьей стаи, тут же припомнил золотое правило в футболе, да и вообще в любом игровом спорте. Хочешь оправиться от удара – потяни время и сбей темп!

Волки уже начали нетерпеливо покашливать и чесаться, а их предводитель принялся ерзать в своей коляске, когда Маленький Мальчик наконец заговорил.

– По-моему, наша дружеская беседа стала больше напоминать суд и обвинения, ваше сиятельство. Вы с этим согласны?

Дитер фон Борзофф машинально кивнул. А волшебник удовлетворенно хмыкнул.

– И вы обеспокоены, что мой спутник напоминает вам, пусть и очень отдаленно, злого чародея, творящего бесчинства повсюду? В том числе и в ваших сиятельных владениях, так?

– Так, – недовольно буркнул князь. Лишь один только Хват возмущенно взвыл и яростно зашептал на уши соседним волкам:

– Что значит – очень отдаленно? Как это понимать? Мальчишка и есть злой чародей, убийца Вульфа!

Маленький Мальчик, конечно же, услышал Хвата, но никак не отреагировал. Он по-прежнему в упор смотрел на князя Дитера.

– Разумеется, вы бы хотели знать только правду. Все и наверняка. Не так ли, князь?

Пепельный волк был порядком разозлен, но вовсе не настолько, чтобы не признавать очевидную правоту своего собеседника. И он важно кивнул, незаметно поправив при этом лапой очки:

– Да, разумеется. Мы хотим знать правду. Все и наверняка.

– В чем же дело? – развел руками Маленький Мальчик. – Мы все тоже желаем того же.

Случайно или нет у него вышло в рифму, но волкам понравилось. Они вообще очень любили на досуге орать всякие боевые кричалки и распевать короткие считалки. Поэтому теперь волки дружно загалдели, на все лады повторяя:

– Они все тоже желают того же! И мы все тоже желаем того же! Вот здорово!

Князь Дитер, совершенно сбитый с толку, растерянно окинул взором свиту. Но его встретил только горящий злобой взгляд Рваного Уха.

– Поэтому мы и идем в Черный город, – сказал маленький волшебник. – Город, населенный, между прочим, призраками твоего же народа, князь Дитер. А наше положение усугубляется еще и тем, что убийца использует обличье моего спутника.

– Это что же, правда? – против желания пролаял волчий князь.

– Истинная. Именно из-за волшебства шапки-утайки, которую использует этот вор и убийца, многие достойные люди и волки в Архипелаге принимают за него самого Дениса. Самым искренним образом.

И маленький волшебник пристально глянул на Дитера. После чего – на Хвата Рваное Ухо.

– Я открою вам и другой секрет. Одновременно со мною и моим учеником Денисом хитроумного чародея, возжелавшего единоличной власти над магией волшебного мира, преследует мой давний друг. Это опытный следопыт из Лицея. По своему опыту и знаниям он сравним с волшебником самого высокого ранга. Скоро он будет здесь, если уже не прошел через ваши владения, князь.

Все мы хотим одного: вернуть украденные чародеем из библиотеки Лицея тайные книги. Об их сути я умолчу, скажу лишь, что это – Очень Важные Книги. С их помощью можно утверждать свою магию и разрушать чужую власть. Например, законных монархов. Подумай: разве ты этого хочешь, о, князь?

Дитер энергично замотал мордой, так что очки запрыгали на ней как живые.

– Поэтому я скажу лишь одно. Видишь ли ты у моего спутника посох, твое сиятельство?

В ответ Дитер фон Борзофф немедленно направил свои окуляры на Дениса и пристально оглядел его с ног до головы. После чего почесал за ухом и покачал головой.

– А твой слуга, почтенный Хват, видел чародея с посохом. А у Дениса его нет. Что же это значит?

– Что? – машинально повторил князь. Все волки вытянули шеи, затаив дыхание.

– Только одно, светлейший князь. Ни один уважающий себя маг или чародей не отправится в путь без посоха. Без него он не сможет закрепить ни одно заклинание. Это все равно, как если бы я вышел на охоту с патронами, а ружье захватить забыл. Какой же Денис – чародей, если у него еще и посоха нет?

При этих резонных словах пепельный волк откинулся на подушках и задумался. Волки тем временем хранили почтительное молчание. Слышно было, лишь как Хват Рваное Ухо в бессильной злобе скрипит огромными зубищами.

Наконец князь жестом подозвал к себе маленького волшебника и шепнул ему на ухо:

– Скажи мне, чародей с Буяна. А эта... волшебная шапка, она может принять и мое обличье?

– Передать досконально все ваше величие и мудрость ей, безусловно, будет нелегко, – дипломатично понизил голос Маленький Мальчик. – Но внешнее обличье будет абсолютно таким же – родная мать не отличит.

– Своей матери я не помню, – тихо огрызнулся монарх. – Но ведь это... эта шапка, она действительно таит в себе страшные опасности?

– Вплоть до государственного переворота, – авторитетно подтвердил Маленький Мальчик и для верности сделал страшные глаза. После чего доверительно склонился к острому монаршему уху, из которого торчали жесткие седые волосы. – Оно разве вам надо, твое сиятельство?

Князя в ответ даже передернуло – до того ему была омерзительна даже сама мысль о всяком перевороте.

– Я тоже не сторонник революций, – заговорщицки подмигнул старому хитрецу волшебник-озорник. – Может, заключим сделку?

– Согласен, – кивнул князь. – А о чем?

– Мы обещаем изловить этого чародея-вора. Отобрать у него шапку-утайку. И впредь никогда не подносить ее к границам вашего княжества за тысячу волчьих скачков.

– Лучше – за две, – нервно сказал князь и тут же поправился. – Или – даже за пять.

– По рукам, – подмигнул ему Маленький Мальчик. – В свою очередь, нам нужна ваша охранная грамота до Черного города. А при необходимости – и в пределах всего Княжества Волчьего. А также – один провожатый, из числа твоих поданных. Одного, думаю, хватит. Но при одном условии: выберу его я сам лично.

– Согласен, – кивнул старый волк. – Теперь отойди подальше – я сам объявлю свою волю своему народу.

– Изволь, – ответил Маленький Мальчик, пряча довольную улыбку.

Шагая к Денису, стоявшему ни жив, ни мертв в ожидании решения его участи, озорник, тем не менее, довольно сварливо бормотал себе под нос:

– "Я", "сам", "свою", "своему"... Ох, уж мне эти монархи! Гонору выше крыши... В общем, долой самодержавие.


После того, как Дитер фон Борзофф объявил серому народу свое "и только свое решение", волки разом успокоились и заулыбались. Многие улеглись тут же на поляне отдохнуть. Иные разбрелись по лесу в ожидании сигнала сбора. Кто-то шутливо играл, боролся друг с другом, а другие весело орали боевые кричалки.


Ты бежишь, но что в том толку?

Не спастись тебе от волка.

Потому что каждый волк

В марафоне знает толк!


Денис с преогромным удовольствием умылся в ручье неподалеку. Потому что уж очень хотелось ему сейчас смыть и с тела, и с души груз переживаний. Все-таки они с товарищем только что избегли смертельной опасности!

Он подошел к Мальчику, которому только что взбрело в голову устроить срочную ревизию собственных карманов, и уселся рядом на пенек. Возле кед маленького волшебника стремительно росла груда Очень Полезных и Важных Вещей. В основании груды лежали портсигар, водяной пистолет и блокнот для сочинения и записи новых страшилок про себя любимого.

– А почему ты сразу не начал с шапки-утайки? – спросил Денис. – Ведь эти волки так распалились! Я боялся, что они сейчас бросятся на меня и растерзают.

– Вот чудак-человек! – покачал головой волшебник. – Ты же сам говоришь: они распалились как огонь. По-твоему, было бы лучше, если бы весь свой жар они разом выплеснули на нас?

– Нет, – осторожно ответил Денис. – Совсем не лучше.

– Вот и я так думаю, – кивнул Маленький Мальчик. – Когда человек очень зол, лучше всего дать ему выплеснуть эмоции в слова, а не в дела. Особенно если этот человек – сущий волк.

Денис засмеялся.

– Чего смеешься? – озадаченно спросил Мальчик.

– Смешно ты сказал – человек-волк! Разве такие бывают?

– Еще как бывают, – подтвердил его спутник. – Поэтому я и хотел, чтобы они наорались досыта. Особенно князь. А когда противник проорется, он после этого сразу начинает чувствовать свою пустоту – жар-то уже весь вышел. И ему становится не по себе. И он сразу... как это сказать... опоминается, вот.

– Я понял, – шепнул Денис маленькому волшебнику. – Самое главное – это было заставить этого князя с тобой согласиться. А когда с тобой несколько раз соглашается даже заклятый враг, после этого ему будет уже не так-то легко вонзить в тебя коготь.

– Молодец, ты все отлично понял, – похвалил его Маленький Мальчик. – Именно этого я и добивался.

– Ага, – кивнул Денис, косясь на волков. – Но только я не могу взять в толк другое. Как тебе все это удалось проделать и повернуть в нужную сторону?

– Ха! – самодовольно прищелкнул языком маленький волшебник. И оттого вновь стал на мгновение прежним Маленьким Мальчиком – озорником и любителем всяких веселых каверз. – А ты не заметил, как я с ними говорил?

– Нет, – улыбнулся Денис. – А как?

– Чудак-человек! Я ж разговаривал с ними как с людьми! Вот в чем секрет, – покровительственным тоном произнес Маленький Мальчик. Но затем тут же весело расхохотался, предусмотрительно отгородившись ладонью от поляны. Чтобы волки не приняли этого смеха на свой счет.

– Не забывай, что это все-таки звери. Одним словом, животные, пусть и говорящие. Волк ведь – та же собака, только с большим самомнением. О-о-очень большим.

И он известным жестом всех заядлых рыбаков показал руками огромные размеры волчьего самомнения.

– А любая собака всегда будет очень удивлена и здорово польщена, если с нею начать говорить по-человечески. Этого они от нас, людей, хотят больше всего. И за это готовы на все.

– Точно? – засмеялся Денис, уже вовсе не таясь.

Конечно, спиной он все время чувствовал мстительный, злобный взгляд Хвата. Но теперь ему было на него плевать с самой высокой колокольни.

– А ты думал? – подмигнул маленький волшебник. – Биологию надо в школе учить! Это же, братец, чистый Дарвин! Естественный отбор, понимаешь! Одним словом, век живи – век учись. Обалдевай знаниями, так сказать, но иногда умей применять свои знания и на практике.

А теперь давай-ка сговариваться о встрече на завтра. Песок-то еще не весь рассыпал, а, чародей?

И он легонько отвесил Денису шутливый подзатыльник.

Денис улыбнулся и замотал головой. У него на душе сейчас было так легко и спокойно, что он вообще не думал ни о треволнениях дня минувшего, ни об опасностях очередного возвращения домой. Ему начинало казаться, что к такому бешеному ритму и ненормальному образу жизни он уже понемногу начинает привыкать.

ИСТОРИЯ ШЕСТАЯ. СТАРЫЕ ЗАГАДКИ БЕЗ ОТВЕТОВ В КОНЦЕ

Ты всю ночь отважно борешься с происками злой магии и коварными волшебниками? Причем не во сне, а наяву? Что ж, тогда поутру в школе, рано или поздно ты обязательно почувствуешь себя не в своей тарелке.

Лучше всего, конечно, получать образование в отрыве от опасной волшбы и чародейства. Совмещать эти два важных занятия обычно мало кому удается. Потому что еще неизвестно, какое из них труднее.

Такое ваше состояние обычно очень трудно скрыть от окружающих, особенно если вы им не безразличны.

Поэтому Тигра как самый преданный и внимательный друг на свете твердо решил выяснить, что же происходит с Денисом. И не откладывать с этим в долгий ящик. А это значит – сразу после первого урока.

– Слушай, – твердо заявил он, усевшись рядом с другом на широком подоконнике первого этажа. – По-моему, в последнее время с тобой явно творится что-то неладное. Выглядишь ты как призрак отца Гамлета, не лучше.

"Эй, Папашка, появляйся, перед сыном открывайся!" – гнусаво процитировал он фразу из давней юмористической сценки, лишь отдаленно напоминавшей Шекспира. Но Денис только рукой махнул. И при этом зевнул так широко, как это умеют делать только ленивые коты, хорошенько пригревшись на жарком солнышке.

– Друг, видишь ли, встревожен! Просто места себе не находит! А он еще и зевает! Хоть бы хны! – возмущенно воскликнул Тигра. – Ты как хочешь, Денис, а у меня есть три предположения насчет тебя. Ровно три.

– Ну, валяй, – лениво предложил Денис.

На самом деле он действительно страшно устал. Все тело здорово ныло и настоятельно требовало сна. А в глазах поселилась не видимая никому смертельная тоска и обескураженность. Сейчас от всех вопросов и загадок у Дениса просто голова шла кругом. Хотя, если подумать, причем здесь Тигра?

Он-то разве виноват, что кто-то раз за разом предательски подставляет Дениса? А он даже и предположить не может, откуда ветер дует? Хотя источник этого ветерка точно где-то рядом. Денис его буквально носом чуял.

– Версия один, – со вкусом начал Тигра, удобно откинувшись на скрипнувшую при этом оконную раму. – У тебя какие-то неприятности дома. Так?

Он сделал эффектную паузу, но Денис никак не отреагировал. И Тигра продолжил загибать пальцы.

– Ладно. Версия два. Ты заболел. Или еще только собираешься болеть.

– Чепуха, – махнул рукой его друг. – Ни то и ни другое. Дома все нормально, температура – тоже. Так что плохой из тебя детектив, Тигрыч, – заключил он.

– Погоди-погоди, – сообщил Тигран, чуть ли не потирая руки от удовольствия. – Теперь версия номер три. Самая главная.

– Какая же? – Денис по-прежнему смотрел на друга с ленивым любопытством.

– Ты просто влюбился! Вот! – заявил Тигра с плохо скрываемым торжеством.

Вот теперь он ожидал всего что угодно – возмущения, оскорбления, протеста, может быть, даже подзатыльника. Одним словом, всего – кроме равнодушия. Лицо же Дениса было бесстрастным.

– Ты влюбился, – упрямо повторил Тигра, но уже без прежней уверенности.

– И что? – тихо спросил Денис.

И вот тогда у Тигры отвалилась челюсть. Прямо как в кино.

– Слу-у-ушай... А кто она, а? Нет, честно?

– Я тебе скажу, – меланхолично пробормотал Денис, – а ты опять раззвонишь. Как в прошлом году, помнишь?

– Да ладно тебе... – протянул Тигра, покраснев всего лишь чуточку. – Кто старое помянет, тому не хватит жвачки! Я же серьезно.

– И я серьезно, – пожал плечами Денис. – Только я пока и сам не знаю. Считай, что это – моя большая и страшная тайна. Идет?

– Издеваешься? – обиженно надул губы Тигра. Но тут же вновь оживился:

– Слу-у-ушай... А это, случаем, не та девочка, что тебе названивает по телефону? Ты, часом, от меня ничего не скрываешь?

– Разве от тебя что-то может укрыться? – улыбнулся Денис и похлопал друга по плечу. – Я ж тебе говорю: сам пока не знаю. Узнаю – скажу.

Тигра хотел ответить, но торжествующий звонок на географию прервал его дружеский допрос. А после географии Денис почувствовал, что у него буквально раскалывается голова.

Весь третий урок он крепился, но потом не выдержал – глаза слипались, несмотря ни на какие ухищрения. В висках упорно стучало, в животе беспокойно бурчало, а во рту появился противный привкус кислого железа. Денис предупредил Тигру, что его версия номер два, видимо, подтвердилась, и он точно заболел. После чего наш герой поскорее отправился в школьный медпункт и в учительскую, разыскивать свою классную руководительницу.

Видимо, вид у Дениса действительно был неважнецкий. Медсестра дала ему таблеток от головной боли – а что еще может дать врач больному, у которого нет температуры? – и пообещала сама предупредить их "классную". Денис проглотил таблетки, вышел из школьного двора и осмотрелся.

Светило теплое солнце, но домой идти почему-то не хотелось. Он сразу представил расспросы обеспокоенной бабушки, которые непременно выльются в поглощение гигантских доз горячего молока с медом и малиной. А это значило лишь одно: выскользнуть вечером из дома становилось задачей практически нереальной!

Поразмыслив, Денис решил просто побродить немного по городу. А к обеду он заявится домой, как ни в чем не бывало. В конце концов, он ведь никакой не прогульщик – медсестра выписала ему "железное" освобождение до завтра. А на свежем воздухе, глядишь, и голова пройдет.

Ноги, однако, сами привели его в знакомый двор, куда он приходил уже две ночи подряд. Денис еще издали заприметил знакомую лавочку. На ней он теперь всегда сидел на рассвете, приходя в себя после возвращения из Архипелага. Лавочка была сухой и теплой от солнца, набиравшего силу с каждым днем. Денис уселся, с удовольствием вытянул усталые ноги и успел подумать только о том, как здесь все, оказывается, по-другому, если смотреть при дневном свете. И тут же задремал.

Когда Денис открыл глаза, во двор въезжал большущий грузовик с мебелью. Его грохот и лязг и разбудил мальчика. Денис поскорее глянул на часы и присвистнул – прошло, оказывается, два с половиной часа.

Ему прежде никогда не приходилось так крепко дремать на улице, просто так, сидя на лавке. И вообще. Самый последний его рекорд дневного сна составлял пол-урока химии. Денис встал, разминая затекшие ноги, и с удивлением обнаружил, что сейчас чувствует себя гораздо лучше. Голова не болела, живот успокоился, и было такое чувство, словно он хорошо выспался после обеда. То ли причиной тому было ласковое весеннее солнце, согревавшее мальчика своими лучами. То ли просто организм справился сам, потому что наконец-то отдохнул.

Уже уходя, Денис бросил взгляд на знакомую кучу песка на детской площадке, в двух шагах от него. Чистый сухой песок весело искрился под солнцем многочисленными крупицами речного кварца. И Денису показалось, что песчинки подмигивают ему. Они словно говорили: мы все-все знаем, но никому не скажем! До встречи ночью – тогда здесь будет все иначе. И мы, песчинки, будем другими тоже!

Денис улыбнулся и кивнул песчинкам как старым друзьям. Спустя несколько минут он уже был дома.

А там Дениса как раз ожидала самая Большая и Неожиданная Новость. Любовь Николаевна собирала большой кожаный чемодан, который давно уже пылился в ее спальне на антресолях.


Если в семье третью дочь называют Любочкой, будьте уверены: почти наверняка у нее уже есть старшие сестры, которых зовут Веруня и Наденька. Потому что потом они очень скоро подрастут, и их буду звать очень красиво: Вера, Надежда, Любовь. И бабушка Дениса, Любовь Николаевна, была ярким подтверждением этой нашей красивой семейной традиции.

В их семье она как раз и была третьей, самой младшей дочерью.

Самая старшая, Вера Николаевна жила в городе Отрадное, в восьми часах езды поездом.

Средняя сестра, Надежда Николаевна, или как сестры прозвали ее еще с детства на французский лад – Надин, жила аж в Канаде. Там она оказалась оттого, что была замужем за украинцем. Украинцев в Канаде хоть пруд пруди – когда-то это была чуть ли не четвертая по численности группа населения после французов, англичан и итальянцев. Денис о Канаде знал по редким письмам этой бабушки в пересказе Любови Николаевны и по трансляциям хоккейных матчей заокеанской НХЛ. Да еще, пожалуй, по романам Фенимора Купера, в героев которого увлеченно играл в детстве вместе с неразлучным Тигрой.

И вот теперь старшая бабушка Вера Николаевна срочно вызывала свою сестру Любовь к себе в Отрадное. Потому что уже три дня как у нее гостила их средняя сестра, Надежда!

Из Канады в Отрадное больно-то не наездишься. Поэтому, по словам Веры, нужно было обязательно ловить шанс повидаться с заокеанской сестрой. Сама она приехать сюда не могла, потому что в Отрадном у нее были еще какие-то дела со своей родней. Известно, какие дела могут быть у нашей родни с богатенькой канадской родственницей, ехидно заметила при этом Любовь Николаевна, собирая Денису обедать. Небось, деньги из нее тянуть хотят, вот что! А у нашей Надежды муж-то и вовсе никакой не бизнесмен, а отставной дипломат. А на старости лет пописывает экономические статейки в местной городской газете.

– Ну, по нашим меркам в Америке и уборщик – миллионер, – убежденно заявил Денис, яростно дуя на горячий борщ.

– Это почему ж? – поджала губы бабушка.

– Да они же там все зарплату в долларах получают, – проявил свою недюжинную осведомленность внук. – Причем – каждую неделю, в специальных конвертах. Я бы, между прочим, тоже хотел зарплату в долларах получать. И каждый день.

– Вырастешь – получишь, – неуверенно пробормотала Любовь Николаевна, не очень-то сведущая в биржевых делах и нынешних котировках валют. – А теперь давай думать, что с тобой будем делать.

Горячее желание обрадованного Дениса пожить одному – все же давно приготовлено в холодильнике, а разогреть я уж как-нибудь сумею! – Любовь Николаевна отмела сразу как поспешное и политически незрелое.

– Спалишь еще мне всю квартиру, – строго сказал она. – А другой у меня нет.

Ее собственное предложение поручить Дениса заботам соседки, сердобольной и дотошной до въедливости старушки Клавы-Яги, отверг в свою очередь уже сам внук.

– Вот еще, что я – маленький, что ли? Да она мне шагу ступить не даст, твоя Клава-Яга! Замучит своими бесконечными заботами до смерти!

Любовь Николаевна, которой и самой отчасти докучал беспокойный нрав гипертрофированно-заботливой соседки, немного поразмыслив, с Денисом согласилась.

– Ну, что ж, – вздохнула она. – Видать, делать нечего. Остается последний вариант.

– Сдать меня в зоопарк? – с любопытством промолвил Денис и расплылся в мечтательной улыбке. – К диким аби-ззя-нам?

– Бери выше! – пообещала Любовь Николаевна. – К тебе приедет баба-Вера.

– Ух ты! – воскликнул Денис, весьма неумело имитируя радость и энтузиазм. – А как она это сделает?

– Обыкновенно, – Любовь Николаевна вновь поджала губы в иронической улыбке. – Поездом!

– Так у вас же там тусовка? На троих?!

Денис разом побледнел, чувствуя, что его безоблачные перспективы остаться в доме одному на четыре-пять дней стремительно тают. А, значит, и возрастают сложности с его ночными путешествиями.

– Они за три дня уже наобщались досыта, – сообщила бабушка. – Веруня сама предложила сюда приехать, за тобой походить, каши тебе поварить. А я пока съезжу, с Надеждой повидаюсь. Действительно, давно уж нам пора вместе посидеть, чайку погонять.

– Это что ж у вас получается – рокировка? Как в шахматах? Ты – туда, она – сюда? – с затаенной горечью произнес Денис. Перспектива сидеть все каникулы с бабушкой Верой, которую он еще очень мало знал и видел очень давно, ему совершенно не улыбалась. И чего ради она сюда припрется?

– Хочет и тебя повидать, а то совсем забыла, – точно услышав мысли внука, прибавила Любовь Николаевна. – А коли она с тобой будет, то и мне спокойнее. Если надо, Веруня у нас кремень! За ней любой ребенок как за каменной стеной. В общем, решено. Сейчас ей позвоню, пусть выезжает.

– А ты когда же? – встрепенулся Денис.

– А я сегодня вечером, – сообщила она. – У меня уже и билет куплен.

– Ага, значит, вы все уже решили, без меня? – возмущенно воскликнул Денис.

Ну, все – не все, а делать-то что-то надо было! – строго сказала бабушка. – У тебя все равно послезавтра каникулы начнутся. А уж одну-то ночь без меня как-нибудь переночуешь, верно?

И она лукаво глянула на внука.

– Ага, – кивнул тот. – Конечно, переночую.

Но тут же поднял обеспокоенные глаза на бабушку.

– А она, эта баба-Вера... она хоть добрая? Я ж ее только в первом классе видел. И теперь уже совсем не помню.

– Очень добрая, – уверенно сказала Любовь Николаевна. – Вылитая я!

Печальный вздох был ей ответом. А потом зазвонил телефон.


– Ну, что, сестренка, надумали там, аль как?

Голос у бабы-Веры был громок и басовит, это было понятно даже из телефонной трубки. И совсем не внушало Денису оптимизма.

– Да вроде как есть консенсус, – вставила Любовь Николаевна свое любимое словечко из телевизора.

Дело в том, что помимо российских телесериалов она старалась не пропускать ни одной информационно-аналитической передачи. А уж их-то в наше последнее, сплошное телевизионное, время развелось как клопов в старой кухне – видимо-невидимо. Еще Любовь Николаевна обожала такие мудреные слова как "легитимность" и "электорат". Она частенько употребляла их в адрес соседей по лестничной площадке и нерадивой администрации их родного ЖЭУ.

– Вот и славно, – пробасила трубка. – Тогда и я собираюсь. К утру буду. Так что выезжай без сомнений. Надька тут тебя уже заждалась. Все время спрашивает. Уж прямо места себе не находит.

– Привет ей передавай, – смягчилась Любовь Николаевна. – Я уже и гостинцев захватила.

– Гостинцы – это хорошо, – одобрили в трубке. – Дай-ка мне внучка на секунду.

– Тебя, – сообщила Любовь Николаевна, протягивая трубку Денису. Он взял ее в руку осторожно, как берут за голову мертвую змею неизвестной породы.

– Ну, ты как там, Денисушка?! – голос у бабушки был трубный и зычный, как духовой инструмент у футбольных болельщиков на большом стадионе.

– Отлично, – пролепетал Денис, чувствуя, как у него во рту все пересыхает.

– Вот и славно. Сегодня переночуй, а завтра утречком я и заявлюсь. Ты в школу к которому часу идешь?

– К восьми тридцати.

– Ну, ежели поезд чуток поторопить, успею, – как-то странно сказала баба-Вера на том конце провода.

"Интересно бы знать, как это у нее получится – поторопить целый поезд? Вместе с электровозом?" – рассеянно подумал Денис.

– А уж коли не успею, знать, не судьба. Оставь тогда ключ соседям, – велела бабушка из Отрадного.

– Хорошо, – пообещал Денис. – Но только как же они вам ключ отдадут? Они же вас не знают и никогда не видели?

– Не беспокойся, – заверила его трубка. – Мне отдадут. Даже и не сомневайся. Ну, привет, внучок!

"Привет, Карлсон!" – чуть не ответил машинально Денис. Но там трубку уже положили.

Ему почему-то совсем не понравилось, как баба-Вера сказала "мне отдадут". И как она при этом недвусмысленно и твердо нажала на первое слово. И он принялся вспоминать, какая же она – баба-Вера.

Но в памяти всплывало только что-то большое, теплое и шумное. Какое-то огромное пятно вместо человека. И тогда Денис решил обратиться к бабушке. Любовь Николаевна тем временем с остервенением запихивала гостинцы в чемодан, и без того уже раздувшийся как пузо бегемота.

– А баба-Вера – она какая? Большая?

– Ну, не так чтобы очень, – неопределенно проговорила Любовь Николаевна, знаком призывая внука посильнее нажать на замок. – В общем, сам увидишь.

И. видя, что Денис после разговора с ее Веруней пребывает в изрядном замешательстве, ласково прибавила, смахнув со лба трудовой пот:

– Да ты не переживай, наша баба-Вера – золото. Просто у нее голос такой...

И чтобы сменить эту не слишком-то удобную для нее тему, Любовь Николаевна отвернулась к раскрытому платяному шкафу и как бы невзначай сообщила:

– А тебе опять давешняя барышня названивала. Несколько раз спрашивала. По имени.

– Когда?

В последнее время на телефон у Дениса утвердилась опасно быстрая реакция организма – он разом вспыхнул и зарделся. Но не маковым цветом, а, скорее, как вареный рак.

– Ну, когда... – озадаченно переспросила Любовь Николаевна, мысленно подсчитывая время. – Да почитай после третьего урока. Или четвертого, наверное. Я сказала, что ты в школе.

– А она? – выпалил Денис.

– Да ничего, – пожала плечами бабушка. – Только мне показалось, она как-то хмыкнула или фыркнула. Точно все равно как не поверила.

И еще более невинным тоном Любовь Николаевна прибавила:

– А у тебя как дела сегодня в школе-то? Не спрашивали?

– Я ж тебе уже десять раз говорил, бабушка, – железным тоном процедил сквозь зубы Денис. – У нас три дня подряд объясняют новый материал. Чтобы нагнать все упущенное за четверть.

– Вон оно как, – покачала головой Любовь Николаевна. – Правильно, а то вечно вы отстаете. Вот мы, бывало, учились...

– А она хоть представилась на этот раз? Та... которая звонила? – поскорее перебил поток ее воспоминаний Денис.

– Да вроде нет, – ответила Любовь Николаевна. – А ты что – ее не знаешь?

– Ты в следующий раз скажи ей: культурные и воспитанные люди сначала представляются, – зло процедил Денис и поскорее отправился к себе в комнату. Ему было о чем поразмыслить.

Любовь Николаевна проводила его долгим взглядом и понимающе вздохнула. Растет внучек, что поделаешь! И принялась перебирать в платяном шкафу "плечики", на которых висели ее наряды.

Каждое платье или костюм она поначалу окидывала придирчивым и скептическим взором, после чего этот вариант тут же и браковала. Перед заокеанской сестрицей Любови Николаевне вовсе не хотелось ударить в грязь лицом.


"Если эта девочка звонила мне после третьего или даже четвертого урока, значит, она не учится в нашей школе", – размышлял Денис, чувствуя себя частным детективом-любителем. – "У нас уже второй день как поснимали во всем здании все старые телефонные аппараты. Их будут менять на другие, те, что с телефонными картами.

В учительскую она бы вряд ли пошла, чтобы позвонить мне. К тому же – несколько раз. Школьнице постоянно звонить оттуда просто не разрешат учителя. В канцелярии – то же самое. А больше в школе нигде свободных служебных телефонов нет. Ближайший телефон-автомат – через улицу. И он постоянно сломан, или у него вообще нет трубки.

Выходит, круг замкнулся. Она – не из нашей школы".

Детектив Котик поудобнее улегся на своем диванчике и изучал трещинку на потолке, усиленно размышляя дедуктивным методом, как настоящий Шерлок Холмс. И, надо сказать, пока у него получалось очень прилично!

Стоп, сказал он себе! Ведь это может быть и тот, кого сегодня не было в школе по каким-нибудь уважительным причинам. Вернее, та! Звонит-то ему всякий раз именно девочка! И, скорее всего, одна и та же. Денис почему-то был в этом абсолютно уверен.

За другие классы из его параллели он вряд ли может сказать. А в их восьмом "Б" в школу не ходит только Леся Кобзарина. Она третий день болеет, если верить ее соседу по парте, этому рохле Тюленько. У нее грипп, а, значит, именно она и могла звонить мне из дому. К тому же Леся – одна из лучших учениц Лицея, и просто так она мне названивать не станет. Что там у них еще приключилось?

Но телефон Лесиной квартиры по-прежнему не отвечал. Это тоже было странным: разве ее, больную, могли куда-нибудь увезти? Разве что в больницу?

Надо будет еще позвонить к ним попозже, сказал себе Денис. И обязательно ее разыскать. Тогда, быть может, все и прояснится.

Хорошо в том же самом учебнике математики, подумал он, чувствуя, как после сытного обеда по закону Архимеда веки вновь тяжелеют, а глаза начинают слипаться.

Сколько бы там ни было задачек, в конце всегда есть ответы. Или можно купить в магазине специальный "Решебник" специально для твоего класса. Там вообще все расписано, как решать и какой ответ будет правильный.

У него же по-прежнему не было ответов на целую кучу вопросов и задач. Начиная от магических загадок чародеев и заканчивая таинственной незнакомкой, чьи телефонные звонки интригуют его уже второй день. А тут еще неизвестная бабушка едет, у которой, судя по всему, весьма крутой нрав.

Денис тут же вспомнил, что сегодня останется дома один. А, значит, спокойно может отправиться в мир Архипелага, без всяких надоевших ухищрений.

Честно говоря, ему уже порядком надоело обманывать бабушку, которая ни в чем не виновата. Но ведь если бы Денис рассказал ей все начистоту, Любовь Николаевна вряд ли бы ему поверила. Или сказала бы, что все это – дело взрослых, а он еще маленький. Как будто бы не помнит, что когда-то сама была такой же!

Так за смутными рассуждениями о загадках и превратностях собственной жизни под строгим надзором старшего поколения Денис незаметно уснул. Все-таки этим делом заниматься гораздо приятнее в собственно мягкой и теплой постели. А вовсе не на холодном и сыром ветру, сидя на жесткой скамейке, да еще и в чужом дворе.


Вечером его разбудила Любовь Николаевна, и они вместе попили чаю. К чаю были горячие и пышные оладушки с абрикосовым вареньем, горячо любимым Денисом с раннего детства. А потом они поехали на трамвае до вокзала.

Вокзал был не так уж и далеко, всего с десяток остановок. Но у бабушки набился большой чемодан из мягкой кожи. Не столько тяжелый, сколько пузатый, и оттого очень неудобный для переноски. Поэтому решили исключить метро и троллейбус – трамвайная остановка была сразу за домом.

Стоя на перроне, Денис выслушал целую порцию бабушкиных наставлений по дому и хозяйству. Точно ему предстояло переночевать не всего одну ночь, а, по крайней мере, дюжину.

Любовь Николаевна поцеловала его в нос, сунула в кулак прибереженную денежку на мелкие расходы и скрылась в вагоне. Потом они еще долго перемигивались и кивали друг другу через вагонное стекло, а Любовь Николаевна беззвучно кричала ему какие-то позабытые важные инструкции. Денис, разумеется, ничего не слышал, но на всякий случай постоянно кивал и улыбался, как будто все понимает и поступит непременно так, как ему сейчас велено.

Наконец поезд тронулся, заиграл вокзальный марш, и бабушка уехала в далекое Отрадное. Там ей предстояло нелегкое путешествие с большим и пузатым чемоданом по ночным улицам своего детства. Правда, ее обещали встретить. И все оттого, что Любовь Николаевна специально выбрала такой рейс, чтобы Денису не пришлось слишком уж поздно возвращаться домой. Если бы она только знала, где ему предстоит вновь очутиться нынешней ночью!

ИСТОРИЯ СЕДЬМАЯ. БЕГЛЫЙ ВОЛШЕБНИК ОБНАРУЖИВАЕТ СЕБЯ

"Что ж, рухнувший мост не остановит преследование. Но он может надолго его задержать. И это должны понять в первую очередь сами преследователи".

Он криво усмехнулся, и вслед за тем в кронах деревьев зашумел ветер.

Крупная капля дождя упала на страницу. Вран вздрогнул и с трудом разлепил набрякшие веки.

На плотном жестком листе старинной белой бумаги, испещренной разнообразными буквами, фигурками и значками, медленно расплывалась водяная клякса. Самая чистая и прозрачная вода, угодив на такую страницу, непременно изменит своей былой чистоте, приобретя новый цвет. И каждый раз – разный, в зависимости от страницы и того, что на ней изображено.

Это верный отличительный признак всякой магической книги, и Вран это хорошо знал. За много лет до того мгновения, когда он впервые коснулся этой книги. Как будто вода мгновенно напитывается магией волшебных формул и странных рисунков и чертежей, едва лишь соприкасаясь с волшебством. Пусть и всего лишь только с его отражениями на бумаге.

Он осторожно стер влагу с книжного листа. И поскорее захлопнул книгу, накинув оба стальных замка на переплет, между обложками. Несмотря на все разрушительные заклинания, уже почерпнутые из этих страниц новым хозяином книги, замки были чисты и холодны. Невероятно, но всеразрушающая Ржавчина оказалась перед ними бессильной. Об этом стоило подумать, но только позже, в свой час.

"Они такие твердые, ее обложки, точно сработаны из дерева", – подумал Вран, повторяя про себя заклинание. "Еще более древние книги, чем эта, зачастую имели обложки из кипариса или легкого кедра. Не случайно тогда повелось говорить о прочитавшем всю книгу – "от доски до доски". Но ведь древние – вовсе не значит "верные".

Ноги Врана гудели, отчаянно саднила ушибленная лодыжка, горели сбитые пятки. Но он решил не прибегать к помощи лечебных формул, поскольку за все долгие годы молчания и притворств Вран прочно уяснил золотое правило начинающего мага. Оно гласило: никогда не используй магию для бренных нужд своего тела. В самом крайнем случае уж лучше врачуй дух. Дух потом исправит все.

К тому же Врану было просто жалко расходовать магическую силу заклинаний этой удивительной книги на какие-то там несчастные ссадины и мозоли. Волшебник, который вознамерился обрести власть над всей магией этого мира, не должен обращать внимание на телесные недуги. И эта умеренность и даже скупость Врана в расходовании чужого волшебства начинала приносить свои плоды. Он уже сумел поставить с ног на голову весь Архипелаг, и то ли еще будет.

В том, что магия этой книги была ему чужой, Вран убедился еще три дня назад.


Он до сих пор помнил то состояние ужаса и собственного бессилия, когда ему не удалось укротить невидимый огонь по собственному желанию. Сила огня с легкостью выжгла в лесу длинную широкую просеку и унялась, лишь когда полностью иссякла. Так Врану почудилось, хотя в те минуты вряд ли можно было доверять собственным ощущениям.

У него страшно кружилась голова, а тело казалось легким и пустым до жути. Тогда Вран еще долго стоял у гряды поваленных деревьев, покачиваясь на ватных, бесчувственных ногах. Он почти физически чувствовал, как все его тело яростно звенит. Будто тонкая металлическая фольга на бешеном ветру, поднятом невидимым огнем.

Лишь спустя три часа, когда он вышел на окраины Сырого леса, Вран попытался вновь вызвать свое оружие. И у него ничего не получилось.

Невидимый огонь так и не появился вновь, несмотря на все новые и новые отчаянные попытки вызвать его заклинанием. Лишь сердце Врана колотилось как безумное, так и норовя выскочить из груди.

В отчаянии он зарычал, грянулся наземь и бешено царапал землю, вырывая ногтями пучки чахлых лесных злаков. Потом приступ этой внезапной ярости утих. Вран вновь пришел в себя и первым делом испуганно ощупал содержимое дорожного мешка. Обе книги были на месте.

Именно тогда беглый чародей Вран окончательно понял: несмотря на то, что обе книги в его руках, у него пока нет власти над ними. Он всего лишь использует заключенную в них мудрость. Но сколько это будет продолжаться, не знает никто. И, значит, надо спешить.

Подземелья Черного Города неотвратимо влекли его. Он видел во сне их тайные ходы, скрытые от посторонних глаз мастерские и стекловарни. А своим сновидениям Вран уже давно привык доверять как никому из людей. В темных и стремительных снах Врана было заключено его будущее. Нужно было только суметь разгадать их причудливый и покуда еще необъяснимый шифр.

Вран положил ладони на холодную обложку и мысленно проговорил нужное заклинание. Затем вызвал в памяти образ моста – крепкого дощатого настила с высокими поручнями, перекинутого через пропасть и стянутого для верности длинными стальными скобами. И только потом Вран произнес уже вслух, медленно, тщательно подбирая и выговаривая слова. Точно нанизывая их на невидимые магические нити:


Как вода в песок уходит,

Как роса уходит к солнцу,

Пусть стекают заклинанья,

Испаряются заклятья.


Пусть сейчас же потеряют

Единительную силу

Их железные доспехи.

Как сказал я – так и будет!"


После чего он с любопытством уставился на деревянный мост, ожидая явления разъединяющей магии. Сколько раз уже Вран наблюдал ее действие! Но сам таинственный процесс внутреннего разрушения по-прежнему притягивал его как магнит, будоража, интригуя и приводя в счастливое, лихорадочное возбуждение.

Сначала увлажнились железные скобы.

Затем – длинные гвозди, которыми были сбиты длинные мостки.

Местами темные влажные пятна проступили даже на скалах. Очевидно, где-то там, на самой поверхности залегала железная руда. Крупные прозрачные капли очень скоро выступили на скобах и широких шляпках гвоздей. Понемногу закапало со стальной проволоки, стягивающей поручни. Металл зашипел, стал истончаться и покрываться густой рыжей бахромой.

Затем задышали доски и закачались поручни. Дрогнули опоры, намертво вбитые в скалы по обе стороны пропасти. Сила магии шевельнула всю конструкцию, потом еще и еще, все сильнее и решительнее.

Мост вздыбился и на несколько смертоносных мгновений завис в воздухе. Он страшно выгнулся над бездной надломленной огромной дугой. Вдоль досок торопливо побежали быстрые и неотвратимые трещины. И все это время, несмотря на рвущиеся опоры и ломающиеся ржавые скобы, над мостом стояла страшная, пронзительная тишина. Даже ветер стих над пропастью, и деревья беззвучно застыли, растерянно раскинув беспомощные ветви.

Вран забросил за плечо дорожную котомку с книгами и немудрящими съестными припасами. Рухнувший мост не остановит преследование, но он может надолго его задержать. И лучше всего, если это поймут в первую очередь сами преследователи беглеца.

Усмехнувшись собственным мыслям, Вран обошел несколько огромных валунов и стал спускаться. Впереди лежали необозримые поля с жухлой, поникшей травой. Местами на траве лежали вросшие в землю все те же серые валуны – в этих горах прежде нередки были опасные камнепады.

Когда мост беззвучно рухнул за его спиной, и его обломки загрохотали на дне ущелья, Вран даже не обернулся.


Когда он уже углубился в самое сердце Осенних полей, Вран вновь надел шапку-утайку. Мало кто знал, что ею могла служить любая шапка, если наложить на нее соответствующее заклятие. В одной из магических книг Вран его все-таки отыскал.

Здесь чародей мог встретить рыскающих волков или даже могучего жеребца-разведчика из Царства крылатых лошадей. По договору с Князем Волчьим крылатые кони теперь смело заходили в пределы владений Дитера фон Борзоффа. Они несли воздушный дозор на случай появления мага-отступника. И это было Врану только на руку.

В соответствии с его замыслом, на первых стадиях плана Вран не должен был таиться. Напротив, его врагам предстояло хорошенечко свыкнуться с новым обликом беглого чародея. Этот мальчишка из Закрытки еще не знает, какие неприятные сюрпризы поджидают его с каждым новым днем. А коли так, Вран рано или поздно сумеет связать по рукам и ногам своего самого могущественного противника, выманив его на свет.

Того, о котором этот никчемный мальчишка, к счастью, даже и не подозревает. Иначе он бы уже давно обратился к нему за помощью. Или может, все-таки – к ней?

Этого Вран не знал, все еще не знал. Но он узнает. Обязательно узнает. Такого могучего и опасного врага нужно сначала выманить на открытое пространство. А уж там Вран с его знаниями и вновь обретенной силой будет непобедим.

Значит, пока ему еще нужен этот маскарад. Вран чувствовал: его след уже взял крупный зверь. С зубами и когтями. И теперь дело за малым: приготовить для него верную приманку и крепкую сеть.


Первого дозорного жеребца Вран увидел, когда солнце клонилось к закату.

В осенних полях, где царил вечный октябрь, сумерки были ярко-красными. Они загодя предвещали извечные холодные ветра, которые тут были привычны. В багровом отсвете сумерек крылатый силуэт пронесся над Враном с тихим шипеньем черных перьев. Но чародей уже заранее укрылся в тени огромного валуна.

Камень, невесть как оказавшийся здесь, так далеко от горной страны, надежно спрятал Врана. А когда вороной конь проплыл над ним, чародей вышел из-за камня. Он поднялся во весь рост, не таясь, и призывно, издевательски свистнул.

Жеребец обернулся на лету и грациозно спланировал наземь. Только четыре легких облачка пыли поднялись из травы под его мощными копытами. Ноздри коня раздувались от волнения и гнева. Он буравил взглядом маленькую фигурку в поле, но не двигался с места.

Напротив него стоял мальчик. Ему было лет четырнадцать-пятнадцать, рыжая голова в отблесках заходящего солнца отливала золотой медью. Это был именно тот мальчик, которого было велено разыскивать всем дозорным лошадям в пределах их царства и сопредельного Княжества Волчьего.

Жеребец был строго предупрежден о том, что этот маленький чародей на самом деле очень опасен и уже убил нескольких своих преследователей. Он был умен, этот жеребец, и по праву гордился своим древним и славным родом, который издавна отличался выдержкой и осторожностью.

В руках мальчишки был посох.

Конь знал, что в людских народах на простые сучковатые палки опираются только старики. Значит, это было оружие. Маги и чародеи используют заклятья и специальные слова, которые молниеносно направляют в противника с помощью именно таких вот, с виду ничем не примечательных посохов. И крылатый конь сейчас не спускал глаз с магического предмета в руке чародея.

Мальчик с рыжими волосами неторопливо шагал по холодным травам навстречу жеребцу.

"Не смотри ему в глаза!" – мысленно шепнул себе жеребец. – "Они ловят твой взгляд, притягивают его своим волшебством и овладевают тобой. Не смотри!"

Но мальчишка был уже так близко. Вид у него был такой мирный и даже трогательный, что жеребец не выдержал и взглянул на врага. И тотчас увидел: губы мальчишки шевелились. Он произносил боевое заклинание.

В тот же миг жеребец почувствовал, как трава вспыхнула под его ногами колдовским зеленым пламенем. Он заржал от боли и страха. Но трава уже стремительно оплела копыта гибкой ржавой проволокой и удерживала коня на месте. А маленький чародей был уже совсем рядом!

Жеребец рванулся изо всех лошадиных сил, и острое, доселе неведомое чувство пронзило его ноги. Подковы на копытах, искусно выкованные мастерами-ювелирами из Гуляй-Сарая, белокаменной столицы Халифата Хрульского, предмет гордости и залог жизненной удачи жеребца – эти подковы вдруг зашевелились! Из них, точно диковинные стальные черви, лезли гвозди. И в то же время сами подковы сгибались, трескались, ломались.

Жеребец задрожал всем телом и взмахнул крыльями.

Несколько томительных мгновений две мощи боролись друг с другом. Наконец жеребец все-таки оторвался от земли и тяжело поднялся ввысь. Его тело вновь обрело силы, оно отчаянно рвалось вперед, дабы скорее избегнуть этого зла, природы которого жеребец не знал и даже не мог себе представить. С лихорадочным ржанием он взмыл ввысь и поплыл в сторону леса. А лес чернел спасительной стеной высоких деревьев уже совсем неподалеку.

"Только не оглядывайся!" – шептал он себе, задыхаясь от ветра. Внезапно навстречу ему поднялся жестокий вихрь. Он яростно дул жеребцу в морду, ломал крылья, сбивал с пути.

Чародей в обличье мальчика усмехнулся, выждал еще несколько мгновений, чтобы дать жеребцу насладиться свободой и спасением. А потом расчетливо поднял посох и нацелил его в спину летящему крылатому телу.

Ураган налетел на лошадь сзади, заплел ноги, ударил в спину. Невыносимая тяжесть навалилась на беглеца. И он стал падать, судорожно распластав крылья, пытаясь планировать, чтобы замедлить падение. Но земля была так близко!


Вран подошел к упавшей лошади и долго смотрел на нее, сощурившись и покачивая головой. Животное лежало на боку с подвернутыми, сломанными ногами. Его бока бурно вздымались, а крылья тихо подрагивали.

Конь был жив, но сильно покалечил ноги. Дела его были плохи. Вран вновь, как и давеча в избушке пограничной стражи, испытал странную смесь горечи и удовлетворения.

Ему были симпатичны эти волшебные животные, и он вовсе не желал крылатому жеребцу зла. Но Вран всегда был выше каких-то мелких личных симпатий, когда этого не требовало дело.

А дело Врана требовало его всего, без остатка. Оно давно поглотило мага и подчинило себе собственного хозяина. Вран полностью слился со своей мечтой, как стрела – с тетивой натянутого лука в руках опытного стрелка. И сейчас он стремительно летел к цели, и ничто не могло его остановить.

Зато многое могло сейчас сыграть ему неплохую службу. Как этот конь, например.

Он подошел к жеребцу. И конь в тщетной попытке защититься оскалился в ответ, показав крупные желтые зубы. Вран презрительно расхохотался и ткнул его разом вспотевший круп острым наконечником посоха.

– Мышь угрожает кошке, а?

И он вновь рассмеялся, рассыпав смешки как старые медные монеты.

– Я даже не стану спрашивать, для чего ты выслеживал меня, Крылатый. Мне это и так доподлинно известно. Только сдается мне, ты ввязался в скверное дело, взяв на себя такое ответственное задание. Теперь ты не то, что лететь – не сумеешь сделать и шага. Боюсь, долго ты не протянешь.

Конь молча смотрел на чародея, и в его влажных темных глазах морозно стыли страдание и тоска.

– Следовало бы наказать тебя сейчас за дерзость, – маг задумчиво пожевал губами. – Хотя бы в назидание твоей правительнице. Чтобы впредь не проявляла ненужной прыти. Как ты считаешь, а?

И мальчик заглянул в глаза поверженному им только что жеребцу.

Конь сморгнул выступившую предательскую слезу. И внезапно силуэт чародея на его глазах, в один миг вырос чуть ли не вдвое, стал шире, крепче. Точно маленький волшебник в мгновение ока повзрослел лет на двадцать, а то и тридцать. На фоне заката, по-осеннему зардевшегося над горизонтом полей, фигура мага теперь казалась жеребцу большой, прямо-таки огромной. Она закрывала собой весь мир, и конь это понял.

Ему только что было явлено истинное. Это порой бывает у Крылатых лошадей, в минуты опасности или сильных переживаний. Точно Великий Табунщик, Создатель всех лошадей изредка открывает своим порождениям глаза на мир и истинную сущность вещей и событий.

Это великая опасность, думал жеребец, мучаясь не столько от боли в сломанных ногах, сколько от сознания собственной немощи и неисполненного долга. Он чувствовал в этом человеке присутствие дикой, необузданной силы и еще какую-то двойственность, маску, обман. От этого жеребцу было еще страшнее, хотя он никогда не был робкого десятка. Иначе ему бы никогда не поручили столь важное и ответственное задание.

Но теперь он не мог предупредить Царицу, что преступный чародей уже пересек Осенние поля. А это значит, что дорога на Черный Город перед ним свободна.

Конь с горечью понимал сейчас, что злого мага ни в коем случае нельзя пропустить в Черный Город. Но откуда пришло это знание и что оно значит на самом деле, жеребец не знал. Не знал он и того, какую участь уготовил ему хитрый и коварный враг.

– Что ж, пожалуй, я не стану усугублять твоих страданий. Я просто оставлю тебя здесь, – решил, наконец, чародей и усмехнулся тонкой, иезуитской улыбкой. – Отдыхай, набирайся сил. Можешь даже пощипать травки. Докуда дотянется твоя глупая морда.

Он наклонился, сорвал пук сухой, пожелтевшей травы и с издевательским поклоном бросил его коню на живот. Жеребец не шевельнулся, лишь с тоской смотрел на врага.

– Впрочем, думаю, твое уединение не продлится долго, – засмеялся злой мальчишка и подмигнул жеребцу. – Это ведь волчьи владения, если мне память не изменяет. А договоры заключают между собой только властители, короли и князья. Но уж никак не их поданные. Поданные обычно хотят только одного – есть. Рвать, душить и жрать. И им плевать на договоры. Так-то, мой неловкий друг.

Маг шутовски развел руками и тут же описал протянутой ладонью дугу вокруг поверженной лошади. А затем бросил три коротких слова и обернулся.


Слева темнели Горные леса. По правую руку простирались бесконечные поля Октября и Ноября. А впереди лежал тракт – некогда наезженная дорога в направлении Черного Города. Теперь от тракта остался лишь древний булыжник.

Но Врану было достаточно и этой дороги. Он был неприхотлив и непривередлив, этому его научили долгие годы службы следопытом.

Туда, в Черный Город неудержимо влекло Врана его сердце. Только оно давно уже отсутствовало в его груди. Покинуло его сущность и душу. Сердце волшебника Врана отныне поселилось в его заплечном дорожном мешке. Оно покоилось меж страниц одной волшебной книги, которая теперь принадлежала Врану и только ему. А больше – никому в целом свете.

В мешке лежала и вторая книга, похищенная Враном в Лицее. Но он все еще никак не мог разглядеть в ней ни слова. Она была пуста – толстый том чистых белых страниц. Всякий раз, когда Вран раскрывал эту книгу, она не желала ему открываться и по-прежнему таила неизвестность.

Вран всячески гнал от себя мысль о том, что он боится этой второй книги. Боится – и в то же время безумно жаждет однажды постичь ее. Шестое чувство упорно подсказывало ему: эта, вторая книга, похищенная им, может оказаться гораздо важнее первой. Именно поэтому она и защищена от посторонних глаз и чаяний неизвестным заклятьем. Для этого он и разыгрывал всю эту игру с мальчишкой. Он знал: на отчаянный зов котенка непременно придет могучая тигрица.

Беглый чародей запахнулся в плащ, покрепче сжал посох и зашагал в сторону тракта. На поверженного жеребца он даже не оглянулся. Отныне тот его больше не интересовал.


Жеребец смежил усталые веки и приготовился к смерти. Он знал, что в этих краях частенько рыщут волки. Они найдут его, прежде чем придет помощь от обеспокоенной Царицы государства крылатых лошадей. И, скорее всего, это буду волки из шайки Зуба, рассеять которую все еще не под силу князю Дитеру.

Не скоро, но усталость, боль и страх все же победили. И жеребец забылся в тревожном болезненном сне.

Но даже в забытьи он от души надеялся, что смерть настигнет его во сне и не будет такой страшной и обидной.


Крылатый разведчик, наверное, очень удивился бы, узнав, что беглый чародей вовсе и не собирался его убивать. Более того, дуга охранительного заклятия, наведенного им на поверженного коня, не пропустила бы в круг ни одного волка.

И что еще более странно: она была хорошо видна сверху, потому что ярко светилась как раскаленная петля. Охранную линию должен был легко заметить первый же крылатый конь, высланный на помощь незадачливому и несчастному жеребцу. Как будто беглый чародей специально позаботился об этом.

Что ж, у всякого действия всегда есть не только явные, но и тайные пружины.

Вран действительно хотел, чтобы крылатые кони поскорее нашли своего соплеменника живым и еще способным говорить. Вести из царства крылатых лошадей распространялись со скоростью попутного ветра. Чародею же было на руку, чтобы его враги знали точно: Вран идет в Черный Город! Среди них был один, из самых могущественных, но его истинную силу Вран пока только предполагал.

Тот покуда еще не вступал в бой и никак себя не обнаруживал. Но такая весть должна была его выманить. Как выманивают из берлоги спящего медведя. Или дикого лесного кота, укрывшегося на чересчур высоком дереве.

Врану уже порядком надоело обличье этого проклятого мальчишки. Оставалось уже недолго. Дикий кот попадет в ловушку. А платой за выход оттуда ему будет ключ ко второй книге. И тогда Вран окончательно станет непобедим.

Что же касается его нынешних преследователей, шута из Лицея и настоящего мальчишки, то они и были главной приманкой для дикого кота. Рано или поздно тот не устоит и отправится на выручку.

Значит, теперь нужно приготовить этой парочке такой сюрприз, чтобы спящему коту приснился по-настоящему дурной и оч-ч-чень вещий сон.

ИСТОРИЯ ВОСЬМАЯ, В КОТОРОЙ ГОРИТ ХОЛОДНОЕ ПЛАМЯ И ОТКРЫВАЕТСЯ ТАЙНА "ВОЛЧНОСТИ" ИХ ПРОВОЖАТОГО

Едва Денис и Маленький Мальчик вступили в пределы Осенних полей, как им очень скоро повстречалась длинная тележка. Она напоминала орудийный лафет, только с высокими бортами, оббитыми мягким плюшем. В тележку была запряжена пара крылатых лошадей, что уже само по себе было удивительным. А впереди бежала пара волков с высунутыми языками, зорко оглядывая окрестности.

Они были рады сделать привал, и раненый жеребец, лежавший в повозке, в нескольких словах рассказал о встрече с беглым чародеем. Высланные на разведку крылатые кони очень скоро обнаружили светящийся круг, в котором лежал их раненый соплеменник. Царица немедленно отправила за разведчиком повозку, и теперь ее сопровождал вдобавок и эскорт волков с охранной грамотой князя.

Выслушав раненого жеребца и немного отдохнув, Денис и Маленький Мальчик тепло распрощались с лошадьми и пожелали скорейшего выздоровления. Им было очень жалко крылатого коня, и оба понимали: выздоровление займет немало времени.

Только редкие хрульские мази и специальные эликсиры и притирания способны помочь заживлению сломанной ноги жителя крылатого царства. И к тому же лошадь, единожды сломавшая ногу, даже излечившись, никогда этого уже не забывает. Она навсегда становится осторожной и пугливой перед многими препятствиями, которые раньше преодолевала играючи.

– У меня такое чувство, что этот злыдень просто издевается, – в сердцах сказал Денис. У него перед глазами все еще стояла морда жеребца, искаженная страданиями и страхом. – Ведь он фактически просигнализировал нам: вот он я, ни от кого не таюсь! Иду себе в Черный Город, и никто меня не остановит. Хотите – попробуйте!

– Может быть, и нам, – кивнул Маленький Мальчик, вглядываясь в необозримые горизонты бурых полей. – А, может, и кому-то другому.

– Это кому же? – усомнился Денис.

– Ошибается всегда тот, кто считает только себя героем. Пусть даже и анекдота, – подмигнул Маленький Мальчик. – Ведь даже я сам не знаю, кто сочинил про меня некоторые страшилки. А тот, конечно же, мог и не знать, что я существую на самом деле. Значит...

– Что – значит? – нахмурился Денис.

– Значит, он сочинял страшилку не про меня лично. А про какого-нибудь другого маленького мальчика. Может быть, даже лично известного ему. И только ему. Уразумел?

– Ага, – кивнул Денис, на самом деле соображая весьма туго. – Что же это тогда получается?

– Чародеи очень любят плести тенета и кружева всяких интриг. Прямо как пауки, – сказал Маленький Мальчик. – Как правило, они делают это против тех, кого опасаются. Поэтому если мы будем достаточно заносчивы, то можем считать, что это он нам оказывает такую честь, открывая свое ме-сто-на-хож-де-ни-е.

Маленький волшебник даже потряс головой, точно стряхивал с губ столь длинное слово, повисшее на них как шелуха от семечек.

– Если же мы все-таки проявим скромность, то можем предположить кое-что совсем другое. А именно: что за чародеем идет по следу кто-то еще. И он это тоже знает.

– Потому и бросает ему вызов, – продолжил Денис и оживился. – Но ведь ты сам говоришь, что его преследует по пятам твой друг, из следопытов?

– Говорил, – согласился Маленький Мальчик, но тут же помрачнел. – Вот только мне в последнее время что-то совсем не попадаются его следы.

– Так на то он и следопыт, – на этот раз уже поучительно заметил Денис. – Чтобы не оставлять за собой следов. Они же такие... осторожные. И опытные.

Перед мысленным взором Дениса тут же пронеслась длинная череда следопытов, известных ему из книг. От Кожаного Чулка и Чингачгука до толкиновского Арагорна-Бродяжника.

– Все так, – улыбнулся его спутник. – Но сам посуди: зачем следопыту заметать свои следы, если он идет по чужому следу. Ему-то ведь таиться ни от кого не надо, верно?

– Пожалуй, – согласился Денис. – И что тогда получается?

– А вот этого я и сам не знаю. И пока не пойму, – пожал плечами Маленький Мальчик. – Что ж, поживем – увидим.

Они поднялись с теплого, нагретого за день камня, которых хватало в этих полях, и зашагали дальше по жухлым травам.

Над ними пролетела мелкая пичужка, тревожно посвистывая. Где-то далеко впереди в траве порскнул заяц и во все лопатки стал улепетывать в сторону далекой лесной полосы, тянувшейся по левую руку.

– Ты мне так до сих пор и не сказал, кто нас будет провожать из числа подданных Князя Дитера, – напомнил Денис. – И какое все-таки у этого волчьего князя забавное имя – прямо как у эстрадной звезды.

– Это какой еще? – подозрительно осведомился Маленький Мальчик. Иногда он проявлял глубочайшее невежество, особенно если речь шла о делах в Закрытке. А тем более – в столь важной для каждого подростка сфере жизни как музыкальная эстрада.

– Ну, как же? – улыбнулся Денис. – В 90-е годы был такой популярный немецкий дуэт "Модерн токинг". Или голландский, уже не помню. Так вот, они были настоящими поп-идолами, королями евродиско. Один из его участников как раз носил такое же имя – Дитер. Дитер Болен. А второй – Томас Андерс. Они и сейчас еще поют, и мои родители их до сих пор любят.

При упоминании о родителях Денис сразу погрустнел. Но Маленький Мальчик этого не заметил. Он покровительственно похлопал Дениса по плечу.

– Молодец, верно примечаешь. Наш Князь Дитер уже давно и серьезно болен. Ленью, глупостью и чванством. А еще – жуткой подозрительностью ко всем чужакам, у кого не серый хвост и не зубастая морда. Чему мы с тобой недавно и были свидетелями. Это – настоящая волчья болезнь. И, по-моему, уже неизлечимая, если говорить о Князе Дитере.

Денис чуть не рассмеялся. Ему хотелось тут же поправить маленького волшебника, объяснить ему ошибку, но он почему-то раздумал.

Денису теперь вдруг показалось, что все эти песни, пластинки, уличные танцы и модные прикиды, о которых болтали без умолку многие его сверстники и одноклассники, особенно девчонки, на самом деле – такая неважная, совсем незначительная часть жизни. Тем более, по сравнению с тем, что происходит с ним сейчас.

И вся эта эстрада, этот бред раскованных диджеев из радиоприемников, бухание барабанов из проезжающих машин с тонированными стеклами, пустой треп ведущих Эм-Ти-Ви, похожий на лихие скороговорки на уровне "бай-бай-прикол-отпад", на самом деле – просто ширма. Трескучая занавеска, которой можно очень легко и просто отгородиться от окружающего мира.

Но этот мир, неважно с волшебством или без, все равно гораздо шире, сложнее и интереснее экрана телевизора или наушников, пусть даже и самой любимой FM-радиостанции. И Князь Дитер в этом мире Архипелага сейчас для Дениса гораздо важнее, нежели новый хит или даже целый альбом его звездного тезки из Закрытого мира.

Как знать, размышлял на ходу Денис, может, потому здешние обитатели и прозвали наш мир "Закрыткой", что мы постоянно отгораживаемся от всего действительно важного и интересного? Закрываемся от него своими бесконечными заботами, повседневными делами и пустой трепотней. И при этом сами не замечаем, как растут эти стены, за которыми может быть совсем иная, интересная жизнь, полная приключений и открытий.

Так показалось Денису. Но, как это с ним часто в последнее время случалось, вслух он сказал совсем другое. А не то, о чем только что думалось.

– Так как насчет провожатого?

– Весть ему уже послана, – уклончиво ответил маленький волшебник. – Думаю, он уже в пути и непременно объявится в нужный момент.

– Понимаю, – саркастически покачал головой Денис. – Тайна личности, значит...

Он уже отлично знал: если его упрямый спутник намерен о чем-то молчать, из него ничего не выжмешь и не вытянешь, даже клещами.

– Ну, с учетом того, что провожатый – волк, скорее, назовем это "тайна волчности", – хмыкнул Маленький Мальчик. – Думаю, что скоро ты его увидишь воочию.

И не вдаваясь в дальнейшие подробности, он приложил ладонь к глазам наподобие козырька. После чего волшебник из Лицея придирчивым взглядом занудной старой покупательницы оглядел окрестности. Кругом, по обе стороны их пути тянулись травы. А между тем, где-то впереди, уже очень скоро должен был показаться старый тракт.

Денис тоже последовал его примеру.

– Хорошо все-таки идти в поле, – мечтательно протянул он, с любопытством вглядываясь в затуманенную линию горизонта. – Далеко видно, все как на ладони.

– Ага, – согласился Маленький Мальчик и зло сплюнул под ноги. – И ты сам тоже – как на блюдечке с голубой каемочкой. Хочешь – из лука бей, хочешь – из гранатомета жахни.

– Какой-то ты сегодня хмурый, – рассмеялся Денис. – А зато ко мне завтра бабушка приезжает, из Отрадного.

– Чего это ей вдруг понадобилось к вам приезжать? – сухо бросил Маленький Мальчик без особого интереса. – И куда же денется твоя прежняя бабка? Две родных бабушки на одного внука – это, знаешь ли, уже многовато. Это просто оружие массового поражения, вот как!

Маленький Мальчик очень часто так шутил – без тени улыбки, как-то совсем уж серьезно, хмуро и озадаченно. И в таких случаях всегда трудно было понять, шутит ли он сейчас или все говорит на полном серьезе.

– Никуда она не денется, – рассмеялся Денис. – Она просто поехала с сестрой повидаться, из Канады. А Вера Николаевна, старшая сестра, вместо нее на недельку приедет. За мной, приглядывать, значит.

Ему нравилось просто так шагать по мягкой траве. Беззаботно болтать просто так, ни о чем, и вдыхать полной грудью горьковатый, чуть пряный запах увядающей травы.


Денис уже давно и с немалым удивлением заметил, что в Закрытке ему всегда интересно мечтать о магии и волшебстве Архипелага и Лицея. А вот здесь, в мире, подвластном волшебству, ему почему-то наоборот приятно думать о доме. О бабушке, о родителях, о верном Тигре. И, конечно, о Кристине.

Легкое облачко грусти тут же набежало на его мысли, как на синее летнее небо. Но тут же растаяло и исчезло, оставив лишь в памяти легкий и светлый след.

– А она у тебя по материнской или по отцовской линии, эта бабка? – деловито спросил Маленький Мальчик. Как будто он вознамерился сейчас заполнять анкету и решил начать по порядку, с самой первой страницы!

– По отцовской, – немного удивился Денис и покосился на своего спутника. – Они сестры дедушки, то есть папиного папы, Павла Николаевича. А почему это тебя вдруг заинтересовало?

– Да так... – неопределенно пожал плечами Маленький Мальчик. – О чем-то же надо говорить, пока идешь. Глядишь, и дорога веселее.

– Ну, если только так... – протянул Денис.

– А она прежде за тобой приглядывала? – вновь спросил Маленький Мальчик. Он на ходу сорвал травинку и сейчас меланхолически жевал ее длинный стебель.

– Нет, я ее последний раз видел в первом классе. И тогда не очень запомнил, – ответил Денис и внимательно посмотрел на маленького волшебника. – Ты мне, смотрю, прямо форменный допрос учинил, с анкетными данными. Все беспокоишься о своем друге, следопыте?

– И о нем тоже, – не сразу ответил Маленький Мальчик. – Но меня, знаешь ли, всегда очень интересуют всякие перемены. Пусть даже они происходят и не со мной.

– Я тоже люблю переменки. Особенно большую, – пошутил Денис.

Но Маленький Мальчик, похоже, его просто не понял. И дальше они шли уже молча.

Оба спутника внимательно посматривали по сторонам. Но вокруг тянулась одна и та же однообразная картина – волны мягких бурых трав. Однако чем ближе они подходили к тракту, тем трава становилась реже, и под ногой уже начинал поскрипывать серый безжизненный песок.


– Непохоже, чтобы тут и прежде было слишком оживленное движение, – озадаченно пробормотал Денис, оглядывая запыленные камни. Они торчали из тела древнего тракта как старые кости ребер.

– Чудак-человек, – ухмыльнулся Маленький Мальчик. – По своей воле в Черный Город не ходит никто уже много лет. Добрым людям и другим существам там делать нечего. Только еще беду накличешь на свою голову.

И точно в подтверждение его слов где-то сбоку тревожно закричала ночная птица. Уже порядком стемнело, а они еще только стояли в самом начале тракта.

Маленький Мальчик безапелляционно заявил, что этот путь не в пример лучше, чем пробираться сквозь скалы и туннель. С тех пор там много чего изменилось, добавил он. И по тону лицейского волшебника Денис понял, что навряд ли имеется в виду что-то хорошее.

– Когда-то тракт тянулся отсюда через все горы, – пояснил маленький волшебник. – Осенних полей не было и в помине. Здесь теперь – только его остатки. Конец былой Великой дороги.

– Откуда же взялись эти поля? – Денис обернулся на буро-зеленое море. Оно уже полностью погрузилось во тьму, и лишь кое-где над поверхностью трав, как по волнам, пробегали странные зеленоватые огоньки.

– Когда-нибудь расскажу, в более приятной обстановке, – пообещал Маленький Мальчик. – Например, в Лицее. Это, знаешь ли, не самая веселая история...

Денис пожал плечами, кивнул, и они вступили на тракт. Он сворачивал вправо от далеких темных лесов, туда, где тянулись мрачные и суровые предгорья.

Тракт удивлял сразу, уже с первых минут ходьбы по его камням. Они были замерзшие, даже заиндевелые, на камне повсюду лежала сухая хрусткая пыль. Но по краям старой дороги тут и там зеленели кусты. Их ветви склонялись под тяжестью листвы, из которой нет-нет, да и выглядывали ранние весенние цветочки.

Кусты были очень похожи на шиповник. Но Денис уже давно привык определять по этому колючему растению верхнюю границу лета. Дикая роза зацветала как раз в начале июня, когда по всем народным приметам начиналось истинное, а не календарное лето. Так было всегда, какая бы погода ни стояла при этом.

Но здесь, в Архипелаге, тоже стояла весна, даже еще более ранняя, нежели в Закрытке. Вода в горной реке у Змеиного ущелья была ледяной, с пузырящейся пеной и мокрыми ошметками снега, смытого с гор. Получается, что на тракт весна пришла быстрее? Однако его древние камни все еще сопротивлялись теплу, в отличие от напоенной солнцем земли, окружавшей старую дорогу по обе стороны? Это казалось мальчику очень странным.

Перегородившее тракт дерево они заприметили еще издали.

Прежде нашим друзьям не встречалось вдоль дороги ни лип, ни вязов. Рощи тянулись дальше. Наверное, тот, кому вздумалось срубить или повалить это дерево, прежде очень долго шагал по тракту. И очень обрадовался, завидев первый попавшийся тополь, годный для его непонятных и глупых забав. Ствол этого дерева легко мог оседлать взрослый человек, и его ноги при этом еле касались бы земли. Густые и корявые сучья уже оделись мелкой листвой и образовывали на дороге подобие шалаша.

Предусмотрительно остановившись на почтительном расстоянии, оба путника сделали два совершенно разных вывода.

Денис подумал, что молодые листья тополя почему-то совсем не пахнут. Хотя с виду им никак не больше недели.

А его спутник пришел к выводу, что это упавшее дерево – идеальное место для засады. И, кстати, он быстро чувствовал совсем иной запах, нежели отсутствующие ароматы клейкой тополиной листвы.

– Песьеголовцы! – прошипел Маленький Мальчик, не двигаясь, однако, с места. – Чтоб им пусто было! Скорее всего, они нас уже давно приметили... И поджидают теперь.

Денис испуганно оглянулся.

Вдоль дороги лишь кое-где торчали редкие кусты. А позади он увидел три неясные, но очень высокие фигуры. Откуда они взялись за спиной, на безлюдном и голом тракте, невозможно было и представить. Точно возникли из воздуха.

Так что путь к отступлению был закрыт. И Денис краем глаза покосился на спутника.

– Тех, что сзади, пока не бойся, – шепотом предупредил его Маленький Мальчик. – У них лицом к лицу врага только самые смелые встречают. Остальные, кто потрусливее, нападают лишь потом. И всегда только сзади, в спину.

Это сообщение почему-то совсем не ободрило Дениса, даже напротив. Он поежился и тут же почувствовал в своей руке пальцы маленького волшебника. Они оставили ему маленькую невесомую трубочку из бумаги. Денис тут же молча и крепко ее сжал, пытаясь определить полутьме на ощупь, что это такое.

– Сильно не жми! – шикнул на него Маленький Мальчик. – Без руки останешься!

Будь Денис обычным учеником восьмого "Б" класса, он бы немедленно бросил этот таинственный предмет, точно змею или паука. Но в Лицее на Буяне их не зря обучали многим очень важным правилам.

Всегда доверять словам товарища, а в опасной ситуации никогда не делать резких движений.

Все нужно совершать по возможности плавно, медленно, не спеша.

Так Денис и поступил, не сводя глаз с Маленького Мальчика, который делал то же самое, ободрительно ухмыляясь своему юному другу.

Сначала они увидели глаза. Желтые, зеленые и красные глаза, горевшие огоньками среди ветвей поваленного дерева.

Денис сразу вспомнил, как, увидев впервые глаза песьеголовцев, сразу отметил их совершенно не собачьи, вертикально поставленные зрачки-черточки. Ярче всех мерцали во тьме бледно-зеленые глаза матерого песьеголовца. Это явно был их предводитель.


Песьеголовцы, одни из самых ужасных и злобных существ, населяющих миры, подвластные волшебству, были гибридами человека и собаки. Ростом под два метра, кряжистые, с могучей мускулатурой. Они, как правило, не носили никакой верхней одежды, зато обожали всяческие кольца и перстни, ожерелья из громадных зубов и ошейники из грубо выделанной кожи. Обычно этот воинственный гардероб песьеголовца дополняли кожаные пояса, громадные сапоги на грубой подошве и набедренные повязки.

Всякому оружию они предпочитали крепкие толстые дубинки, поскольку нрава были свирепого и всем видам боя предпочитали рукопашную. Однако у многих собаколюдей к поясам были приторочены и длинные зазубренные кинжалы, только без ножен.

В свое время еще волшебник Берендей рассказывал Денису про "отрицательный колдовской заряд" кинжалов, которыми пользуются песьеголовцы. Злая магия этого оружия опасна только для нормальных людей и животных. А для песьеголовцев этот заряд совершенно безвреден. Поскольку сами они, куда ни посмотреть, были существами со всех сторон отрицательными.

Денис отлично помнил свои ощущения после того, как ему пришлось подержать в руке оружие песьеголовца Едалы. И не просто подержать, а со всего маху проткнуть им заднюю лапищу самого хозяина кинжала. Такое было трудно забыть! Неприятны были даже сами воспоминания о сильном головокружении и тошнотворной, щемящей слабости, которая потом очень быстро распространилась по всему телу.

Только Берендей Кузьмич, как самый опытный чаровник, нашел простое, но самое эффективное средство против отрицательного заряда кинжала песьеголовца. Тогда он тщательно обмотал больную правую руку Дениса тонкими полосками бересты. Эта кора предварительно была густо напитана специальными целительскими заклинаниями. Не прошло и двух часов, как мальчик почувствовал прилив свежих сил, и очень скоро все неприятные ощущения улетучились.


Эти пусть и неприятные, но очень яркие воспоминания сослужили сейчас Денису неплохую службу.

Во-первых, он вспомнил, что уже победил одного песьеголовца в бою. А, значит, лиха беда начало.

Во-вторых, он теперь знал, что их колдовских кинжалов нужно опасаться едва ли не больше тяжелых дубинок, кривых когтей и огромных зубов этих нелюдей.

А в-третьих, и это было самое главное, Денис вспомнил о собственном оружии.

Он сунул руку за пазуху и нащупал на внутренней стороне подкладки укромный продолговатый карман. Там у Дениса хранилась очень важная вещица из Архипелага, которая всегда напоминала ему о Лицее Чародейства и Волшебства. То был настоящий боевой кортик в ножнах – прямой, изящный клинок, длиной в две ладони.


По уставу Лицея носить всякое оружие лицеистам было строжайшим образом запрещено. За исключением особого на то разрешения. Как правило, это касалось только преподавателей и старших учеников Следопытного посада.

Но для Дениса прошлым летом было сделано исключение. Ведь не случайно на клинке его оружия красовалась гордая надпись, сделанная по приказу самого Берендея: "Денису Котику за храбрость"! Даже сами слова "Котик" и "кортик" были очень созвучны, порою с гордостью думал мальчик.

Кортик Денису специально сделали из трофейного кинжала песьеголовцев. Поскольку с давних пор у славян считалось, что оружие побежденного врага может приносить счастье и боевую удачу. Тогда великий чаровник Берендей Кузьмич приказал лучшим кузнецам-волшебникам из Мастерового посада перековать клинок. После чего под руководством самого чаровника мастера изъяли из металла отрицательный колдовской заряд и переделали бывший кинжал в кортик.

Разумеется, о том, чтобы обратиться к Любови Николаевне с просьбой сшить ему внутренний карман для самого настоящего кортика, не могло быть и речи. Поэтому Денис после некоторых размышлений распорол длинный матерчатый футляр для линеек и авторучек. Тот хранился в личной тумбочке еще с первого класса.

Как смог, Денис пришил его на подкладку. По счастливой случайности, ткани оказались почти одного цвета, и баба-Люба при стирке еще ни разу не заметила потайного продолговатого кармана на внутренней стороне куртки. Конечно же, в это время именной кортик Дениса хранился в укромном местечке, за шкафом. Собственно говоря, он всегда там и лежал.

Дело в том, что Берендей Кузьмич в свое время взял с Дениса строгое обещание не таскать с собой боевое оружие зря. Брать кортик с собой разрешалось только в самые опасные приключения. Интересно, что сказали бы об этом Денисовы папа с мамой?!


Теперь Денис освободил клапан на "липучке" и осторожно вынул кортик. В левой руке он по-прежнему сжимал непонятную бумажную трубочку. На ощупь она больше всего напоминала, наверное, старую мятую сигаретку.

Зубами Денис сдернул ножны. Лезвие кортика сразу же тускло блеснуло в темноте. "Отблеск опасности..." – подумал Денис. В ту же минуту он вспомнил, что до сих пор совсем ничего не знает о новых свойствах кортика, которые мастера из Лицея, по словам чаровника Берендея Кузьмича, "совсем немножко изменили".

Позади послышались шаги.

Песьеголовцы приближались, и одновременно через поваленный ствол перелезли еще трое. Они глухо ворчали. Уши бестий были плотно прижаты, а шерсть на загривках встала дыбом. Все это Денис увидел в тот миг, когда Маленький Мальчик протянул к своим врагам раскрытую ладонь.

Она резко вспыхнула синеватым холодным огнем, очень похожим на неоновый свет ночных реклам с витрин и крыш магазинов. При мысли, что в его собственной ладони, возможно, лежит такой же факел, и он тоже не знает его свойств, Денис даже зажмурился. Инстинктивно он выставил вперед кортик, и в ночи послышался сухой треск.

По стальному лезвию пробежали белые искры и сорвались с острия, рассыпаясь сверкающим снопом. Спереди и позади обоих служителей магии Лицея раздался яростный рык вперемешку с проклятиями. Это песьеголовцы признали железо своего бывшего кинжала. Очевидно, у них был какой-то особенный нюх на всякую злобу, пусть даже и бывшую.

– Я бы на вашем месте поостерегся, – негромко сказал Маленький Мальчик, обращаясь к врагу. – Ваши загривки могут вам еще пригодиться. Что толку от паленой шерсти?!

И точно в подтверждение его слов холодный огонь полыхнул в руке волшебника из Шутилова посада. При виде магического пламени замерли даже собаколюди, не говоря уже о Денисе.

– Вам должен быть знаком Берендеев огонь... – отчетливо произнес хозяин огня, не сводя глаз с ошеломленных врагов.

У Дениса тут же появилось неотвязное ощущение, что у его спутника глаза есть и на затылке. И он сейчас гипнотизирует взглядом косматых трусов, подбирающихся к ним позади.

– Даже сам хозяин остерегается его использовать без особой нужды, – предупредил маленький волшебник. – Поскольку опасается за последствия. Впрочем, если пожелаете, я с удовольствием испробую его на ваших шкурах.

И он неожиданно махнул рукой в сторону поваленного дерева.

Денис всегда считал, что лучше попытаться договориться с противником, чем нападать без предупреждения. Еще когда он листал книгу о восточных единоборствах, которую однажды взял у Тигры на ночь, Денис обнаружил там интересную фразу.

Учение о боевых искусствах утверждало, что всегда разумнее предупредить бой, нежели его даже выиграть. Тем самым ты окажешься сильнее психологически и выиграешь бой без возможных потерь и угрозы здоровью и жизни. Но видимо, у веселого преподавателя Шутилова посада были свои представления о психологии песьеголовцев. А в собаках и волках он явно разбирался.

Холодные искры пробежали по стволу тополя, лизнули его влажную кору, зашипели и растаяли. Но тут же, то здесь, то там на стволе и ветвях показались и заплясали крохотные язычки пламени. Они тут же принялись расти и набирать силу. Уже спустя пару минут ветви этой коварной засады занялись жарким, яростным огнем.

Песьеголовцы с ревом отскочили от гудящего пламени, но тут же с ревом кинулись прямо на волшебников. Надо отдать должное противникам, они были тоже не робкого десятка!

– Сожми его и выстави перед собой – пламя тебя защитит... – прошипел Денису маленький волшебник. – И повернись назад, будешь защищать нам спины!

В мгновение ока Денис проделал все, что требовал Маленький Мальчик. И, как оказалось, очень вовремя! На него уже бросился здоровенный детина с дубиной наперевес. Оскалу его пасти позавидовал бы любой стоматолог! А двое других песьеголовцев неслись следом.

Берендеев огонь вырвался из руки ошеломленного Дениса холодной волной. Пламенем плеснуло собакочеловеку прямо в ревущую морду. Тот отшатнулся и отчаянно затряс крупной, тяжелой башкой, точно ослеп и оглох одновременно.

Чтобы закрепить успех, Денис махнул рукой, подражая своему спутнику. В точности как какая-нибудь сказочная Василиса Прекрасная после царского банкета, вытрясая дома из рукавов целый стол закусок и сладостей.

Но трескучие искры уже и без того пришлись не по вкусу собаколюдям. Набегавших песьеголовцов осыпало ими с ног до головы. Обожженные холодным пламенем, точно льдом, головорезы отчаянно взвыли и замахали когтями, безуспешно норовя стряхнуть с себя капли волшебного огня.


Маленький Мальчик также успешно отбил первый натиск. Но сейчас ему приходилось труднее. Вожак песьеголовцев выхватил кинжал и ловко отбил очередную порцию магического пламени, запущенную ему прямо в морду. К тому же у маленького волшебника что-то не заладилось с волшебным огнем. Опасный дар Берендея стал тускнеть и терять холод прямо на глазах.

Виной тому на самом деле была злая магия, тот самый "отрицательный заряд" песьеголовцев. Он скрадывал волшебство Берендея, лишал огонь прежней силы.

Тогда Маленький Мальчик неожиданно выхватил из кармана какую-то дудку, очень несерьезную на вид, и что было сил, дунул. Раздался заунывный вой. А на другом конце дудки надулся огромный дурашливый пузырь, навроде мыльного. Это было так странно и неожиданно, что даже вожак песьеголовцев опустил кинжал и стал подозрительно разглядывать непонятный пузырь. При этом он озадаченно, совсем по-собачьи поворачивал морду то вправо, то влево.

Пузырь надулся до внушительных размеров и, не выдержав, лопнул с оглушительным треском. Вожак вздрогнул, и в это мгновение позади него послышался ответный вой, а затем – еще и еще.

– Остановитесь, псоглавы! – раздался над трактом громкий укоризненный голос. В нем явственно слышались нотки сдерживаемой ярости. – У меня для вас важная новость!

На холме, что возвышался неподалеку от старой дороги, застыл четвероногий силуэт. Это был огромный волк. Скорее всего, он пришел издалека, и что удивительно – со стороны Черных пригородов.

– Что еще за собака тут разлаялась? – прорычал предводитель песьеголовцев. – Уноси-ка свой хвост, пока цел!

И его подручные грубо расхохотались, оскалив зубы.

Волк в ответ также оскалился, обнажив здоровенные и безупречные клыки.

– Для тебя, собачья башка – Ваша Светлость, барон, – рявкнул он и коротко взрыкнул: – Рутгер! Руперт!

В тот же миг рядом с ним как из-под земли возникли еще два волка, почти таких же статей и роста. Эта троица смотрелась очень внушительно, и песьеголовцы притихли. Они почуяли, что на сцене появилась третья сила, которая собирается вмешаться в их бой и перетянуть чашку весов в нежелательную сторону.

– Имею сомнительную честь уведомить вас, псоглавы, что являюсь послом Князя Волчьего, его сиятельства Дитера фон Борзофф, – провозгласил волк. – Засим извещаю, что не далее, как сегодняшним вечером Князь Дитер заключил договор с вашим Магистром. О дружбе и несъедении. Вот грамотка. Копия, разумеется.

Он небрежно швырнул ее на тракт.

Двое песьеголовцев стремглав бросились к свитку и с подобострастием поднесли ее вожаку. Тот немедля сорвал шнуры с печати и углубился в чтение. А с этим делом у него, по всей видимости, были серьезные нелады.

Песьеголовец читал медленно, чуть ли не по складам. С трудом шевеля мясистыми губами и то и дело вздымая от удивления кустистые брови. Наконец он оторвал глаза от грамоты и в глубочайшем изумлении воззрился на товарищей по ночному разбою.

– Ничего не понимаю! Волк не врет... Это ж надо, а?! Они что там, наверху, все с ума посходили?

– Скорее, напротив – взялись за ум, – заметил волк. При свете горящего дерева можно было заметить, что окрас его шерсти был такой же, как у его сюзерена Дитера – пепельный. Только с благородным голубоватым отливом. Как у истинного волчьего аристократа!

– Так это же... – изумился Денис, и его рот сам собой стал раскрываться от удивления и радости.

– Наш провожатый, – с лукавой гордостью пояснил Маленький Мальчик. – Как раз о нем ты меня давеча спрашивал. Именно его я и попросил у Князя Волчьего. Как тебе мой выбор?

И он весело подмигнул мальчику.

– Лучше и быть не может! – воскликнул Денис. И, шаркнув ногой, помахал перед собой перчаткой. Словно кавалер при дворе в полном соответствии с королевским этикетом.

Ответ не замедлил ждать.

– Приветствую вас в пределах Черного Города, владении князя Дитера, – церемонно объявил Густав фон Лютич и сошел с холма. Его спутники, Рутгер и Руперт, почтительно последовали за ним.

Это был именно он – старый знакомый, благородный волк, всегда умевший держать язык за зубами, которыми при случае работал отменно!

И его пасть тут же растянулась в хищной ухмылке. Что поделать – волки именно так всегда и улыбаются. Даже когда они пребывают вроде бы в самых добрых чувствах!

ИСТОРИЯ ДЕВЯТАЯ, В КОТОРОЙ ДЕНИС НЕ ХОЧЕТ ВЕРИТЬ ТОМУ, ЧТО ВСЕ ОБРАЗУЕТСЯ

– К сожалению, ничем порадовать пока не могу, – вздохнул Густав фон Лютич, когда они все вместе поднялись на холм.

Внизу, на тракте верные рыцари-вассалы Рутгер и Руперт увещевали взволнованных песьеголовцев, то и дело порыкивая на них для порядка. Будучи особами, сопровождающими высокого господина посла, они являлись персонами дипломатическими. А, следовательно, неприкосновенными. Что, впрочем, не мешало им самим изредка покусывать собаколюдей за икры и бока.

Как известно, даже легкий укус собачьих или волчьих зубов весьма болезнен и очень-очень долго не заживает. Поэтому песьеголовцы опасливо сбились в кучу и злобно сверкали глазами, покуда волки объясняли их вожаку суть новых политических реформ.

Эти головорезы песьеголовцы боялись своего Магистра пуще смерти. Поэтому их вожак, впечатленный грамоткой, нахмурившись, слушал Рутгера, не перебивая. Руперт изредка вставлял замечания и дополнения, очень дельные и краткие. А барон Густав фон Лютич тем временем поведал Маленькому Мальчику и Денису о последних новостях из Черного Города. Они не обещали ничего хорошего и даже напротив – тревожили и обессиливали сердце.



– Мы собирались перехватить вора-чародея на самых подступах к Черному Городу, – поведал Густав фон Лютич. – Выследить его и отомстить. Нас предупредили птицы, поданные князя Волчьего, о гибели твоих друзей. Наших друзей, – тут же поправился волк. – Доблестный Вульф в свое время был моим учителем по части политики и разведки. Он всегда считал, что это – две стороны одного когтя. Правда, я не успел в должной мере постичь его науку и мудрость. Теперь-то уж и вовсе не судьба.

Благородный барон опустил голову и вздохнул. А потом недобро сверкнул глазами.

– Как злодей просочился мимо Рутгера и Руперта – ума не приложу... Ведь они – лучшие стражи во всем княжестве Волчьем!

Мы ждали его три дня, но так и не разнюхали ни следа. Зато потом он подкинул нам труп ворона.


Черные вороны традиционно выполняли в Княжестве Волчьем обязанности почтальонов в случае, если нужно было передать срочное и важное известие кому-либо из числа поданных князя фон Борзофф.

К ноге мертвой птицы было привязано послание князя Дитера барону Густаву. В нем содержалось краткое предупреждение о скорой встрече с вором-чародеем и идущими по следу двум волшебникам из Лицея – Маленьким и еще меньше.

На каком языке писали волки, есть ли вообще у них что-то наподобие письменности, или они объясняются при помощи специальных тайных знаков – этого Денис и представить себе не мог. Чародей же перехватил пернатого посланца, умертвил его и подкинул прямо к ногам таившихся в засаде волков, словно издеваясь над ними.

– Подумать только, он бросил нам вызов! – прорычал фон Лютич. – Это форменное оскорбление! И оно нанесено лично мне, благородному барону Густаву!

– Сдается мне, что этот вызов адресован кое-кому, кто обладает гораздо большим могуществом, – пробормотал себе под нос Маленький Мальчик, так что расслышать его смог бы только Денис. – Похлеще, чем у всех нас, вместе взятых.

Барон Густав, проявив выдержку и аристократизм, взял себя в лапы, но все еще не мог окончательно успокоиться – все время глухо сопел и взрыкивал.

– Не переживай, старый друг, – вслух произнес Маленький Мальчик. – Этот чародей уже сумел одолеть двух славных бойцов. А такое мало кому под силу.

– Враг прошел мимо нас как тень. Как прозрачный воздух, – глухо проворчал серый вояка. – Объясните мне, если я чего-то не понимаю! Если взрослый опытный волк не может учуять проходящего от него в трех шагах – как это называется, я вас спрашиваю? Кто проходит мимо него в этом случае? Как это вообще может быть?

– Это волшебство, друг мой Лютич, – сказал Маленький Мальчик. Его глаза были сухи и горячечно блестели при свете догорающей засады.

– И вдобавок у него есть тайные магические книги, – заметил Денис. В ответ он был удостоен благодарного взгляда разволновавшегося волчьего барона.

– Он ведь мог задушить нас как слепых щенят, – пробурчал фон Лютич. – Разве можно такое проделывать с бароном крови?

– Разумеется, нет. Никому и никогда. Это возмутительно. Мы уверены, что барон фон Лютич никому не позволит творить такое с ним, – кивнул Маленький Мальчик. – Мы верим, что он непременно отомстит за учителя Вульфа и за свою поруганную гордость.

– Именно, – важно кивнул волк Густав. – Лучше и не скажешь, мой добрый друг. Мы немедленно идем в Черный Город вместе. Его заставы уже недалеко. А пока я дам необходимые указания своим вассалам и приструню этих собаколюдей.

И он решительно направился в самую гущу песьеголовцев, брезгливо отводя их мускулистые, узловатые ноги и длинные дубинки могучим плечом.


– Ну, надо же, – бросил в сердцах Денис. – Тут такая крутая каша заварилась, а у меня голова занята совсем другим.

– Чем же это, например? – поинтересовался Маленький Мальчик.

– Разве ты это поймешь, здесь, в Архипелаге? – махнул рукой Денис, силясь скрыть подступающее к горлу отчаяние. – Хорошо вам тут: сражайся, борись, ищи и находи! А мне-то еще нужно теперь срочно придумывать причину для бабушки, которую я и не помню толком. Чтобы она отпустила меня на целую неделю каникул. Понимаешь? Я-то ведь вижу – без меня вам тут никак не справиться.

– Правильно видишь, – похвалил его маленький волшебник.

– И как, интересно, я теперь смогу уехать из дома на целую неделю? – мрачно пробурчал Денис. – Во-первых, я не могу это сделать без спросу. Да тут еще и баба Люба уехала к сестре. Ее я мог бы еще попытаться как-нибудь уболтать. Она ведь сама меня прошлым летом уговаривала поехать на два месяца в "Лукоморье"! В детский спортивно-оздоровительно-познавательный лагерь! – выпалил он без запинки.

И тут же горестно шмыгнул носом, как бы говоря: чего тут рассуждать, дело это совсем гиблое.

– Я и до сих пор еще толком не знаю, чего это Любовь Николаевна так загорелась тогда этим "Лукоморьем"...

Маленький Мальчик улыбнулся и потрепал Дениса по плечу.

– Много будешь знать – скоро состаришься. А чего сильно хочешь – непременно когда-нибудь откроешь. Так-то, брат...

– Ну, да, – покачал головой Денис. – Но ведь это только "во-первых". А еще есть большое "во-вторых".

На смену бабе-Любе приезжает баба-Вера! Завтра к утру уже обещалась быть.

– Поня-а-атно, – протянул Маленький Мальчик и ухмыльнулся. – Но ты вот что, приятель. Утро вечера всегда мудренее. Я думаю, и это образуется. Ясно?

Денис поднял глаза, полные удивления, но озорной волшебник быстро приложил палец к его губам и прошептал:

– Тс-с-с... Ничего не говори. Просто поверь. Лады? И возвращайся спокойно домой. Завтра мы будем тебя ждать в конце тракта, возле городской заставы. Песок поможет.

– Ну, лады... Немного песка у меня еще осталось, – недоверчиво пробурчал Денис. – А только все равно я в чудеса не верю. И особенно – в нашей Закрытке.


Как и всегда, Денис опять не сумел почувствовать тот миг, когда он выбрался из песочного плена. Непонятным было и то, что песка потом уже не было нигде. Ни в одежде, ни в ботинках, ни на лице, ни тем более – в волосах. А уж там-то песок непременно должен был оставаться! Ведь Денис всякий раз при действии заклинательного перехода погружался в песок до самой макушки капюшона, точно нырял в воду "с головкой". А песок – такая вредная штука, что непременно просочится в любую щелочку и прореху! Об этом стоило подумать на досуге.

Здорово утешало Дениса то, что на этот раз он возвращался домой не таясь. Любовь Николаевна, небось, уже подъезжала к Отрадному и теперь собирала в вагоне свои вещи, готовясь на выход.

Дверной замок мягко повернулся, точно уже привык к ночным отлучкам своего юного и беспокойного хозяина.

В полудремоте Денис забрался под горячий душ, долго мылил голову, шею и руки. От ладоней слабо пахло дымком, словно он просидел полчаса у костра во дворе их дома. Как он вытирался и плелся в свою комнату, Денис уже не помнил. Все, как и в прошлые ночи.

Однако едва Денис смежил веки, как пришел сон. А с ним тут же явилась целая толпа посетителей.

Возмущенные песьеголовцы и неразлучные Рутгер с Рупертом в алых мантиях послов.

Маленький Мальчик, почему-то в виде мыльного пузыря.

А за ним мама с папой, вооруженные огромными кайлами и тяжелыми геологическими молотками.

И еще ни с того ни с сего – Даша Ким.

Она увлеченно собирала из деталей стального конструктора высокую и стройную фигурку человека, то и дело посматривая на Дениса. "Это теперь буду я!" – строго сказала она ничего не понимающему Денису. – "Ведь я – будущая модель! Модель самой лучшей девочки на свете. И самой красивой. Гораздо красивее, чем твоя Кристина. В сто раз, или даже в тысячу!"

Потом Даша неожиданно показала Денису язык, а стальная фигурка в ее руках – две длиннющих ноги, две руки и голова, увенчанная короной – вдруг стала стремительно желтеть, ржаветь и рассыпаться в ее пальцах рыжей мягкой трухой. Даша смотрела на нее и загадочно улыбалась.

Денис оторопел, хотел крикнуть, предупредить девочку об опасности. Но горло у него перехватило, разом пересохло, и Денис лишь беззвучно разевал рот. Точь-в-точь как плотвичка на песке, впервые пойманная им на Востряковском водохранилище, где они отдыхали всей семьей шесть лет назад.

А потом все заслонила какая-то женщина. Она закрыла от Дениса весь сон, точно задернула занавеску, и ласково, но непреклонно произнесла низким звучным голосом:

– Ну, все, хватит, совсем заморят тебя эти чуды! Утро вечера мудренее. Так что давай-ка ты спать.

И прибавила уже ласковее:

– Котик-котик, мяконький животик...

И Денис тут же уснул, как будто во второй раз. Больше он уже не видел никаких снов до самого утра.

Поутру же сны всегда самые приятные. И с кровати его сорвал только утренний звонок в дверь, требовательный и настойчивый. Как у уборщицы, что мыла полы в их подъезде и раз в месяц приходила в каждую квартиру за своей зарплатой.

Просыпаться Денису совсем не хотелось, ну, ни капельки! Но ранний гость ждать тоже не желал. И все сны Дениса тут же разбежались, как испуганные рыбки возле берега реки. Эта тихая и дремотная речка, текущая невесть куда, в последнее время отчего-то снилась Денису все чаще и чаще.

ИСТОРИЯ ДЕСЯТАЯ, В КОТОРОЙ ПРОИСХОДИТ СОБЫТИЕ, КОТОРОГО НИКТО НЕ ЖДАЛ, И ЛЬЮТСЯ ВИРШИ ВАРФОЛОМЕЯ ВДОХНОВЕННОГО

Как и следовало ожидать, звонила приехавшая бабушка. Вера Николаевна объявилась поутру, ровно в девять часов.

Сегодня в школе № 55 был День здоровья. Все желающие и нежелающие тоже сдавали разные спортивные нормы, бегали кроссы и благоустраивали территорию школьного стадиона.

Денис наряду с некоторыми другими футболистами в знак поощрения был освобожден их физруком от всех этих увеселительных мероприятий. Для этого ребятам пришлось дать торжественную клятву встать под знамена футбольной сборной школы по первому зову учителя физкультуры. Самому Денису это обещание далось легче легкого, и он не испытывал никаких зазрений совести – в девятых классах были еще два вратаря, и гораздо посильнее его. А сидеть на скамейке запасных большого ума не надо.

Поэтому звонок бабушкиной сестры сорвал Дениса с кровати, когда он досматривал последний сон. А последний – как известно, самый сладкий. Там было много всего хорошего, и оно начисто смыло прошлые воспоминания о ночных кошмарах. Поэтому бабе-Вере пришлось названивать в квартиру не одну минуту. Странно, но к соседям за ключом она и не подумала обращаться. Точно знала наверняка: туточки ее внучек, дома храпит!

Дверь открылась, и Денис на миг оторопел.

Роста Вера Николаевна была не то чтобы гренадерского, но в танке бы точно не уместилась. Даже в двухэтажном!

Лицо ее было круглое как луна, руки – как у молотобойца, а ноги крепко попирали бетонный пол подъезда № 2. Возле ног стоял огромный клетчатый баул, способный вместить, наверное, половину вообще всего гардероба Любови Николаевны. А тот не помещался даже в ее платяной шкаф с двумя отделениями и высотой до потолка.

Но самое удивительное заключалось в том, что у Веры Николаевны были... усы! Верхняя губа утренней гости была покрыта хоть и редкими, но длинными и жесткими с виду волосками. О таких усах Денис в своем восьмом классе покуда и мечтать не мог!

– Ну, что, внучек, встречай гостей! – пробасила Вера Николаевна. И, не дожидаясь ответа, она прошагала мимо оторопевшего Дениса в квартиру.

Половицы в прихожей под ее ногами жалобно скрипнули. А новая бабушка уже водрузила на круглый обеденный стол пузатый баул и тяжело опустилась на стул.

Стул тоже жалобно закричал под богатырской бабкой, но поднатужился и все-таки выдержал ее вес и могучий напор.

Гостья перевела дух и оглянулась на Дениса, который застыл в растерянности посреди комнаты. Давненько он, оказывается, не видел родной бабы-Веры!

– Чего стоим? – поинтересовалась она, разглядывая внука одним глазом. Другим Вера Николаевна по-хозяйски уже оглядывала убранство квартиры, при этом громко цокая языком, видимо, в знак удовлетворения. Как все это у нее получалось одновременно, Денис никак не мог взять в толк.

– Давай-ка, Денисушка, не стой столбом! Организуй мне с дороги чайку! Только живо: одна нога там, другая здесь.

Он ошалело кивнул и сорвался с места.

Поначалу в кухне все падало у него из рук. Даже спички, и те умудрились рассыпаться по всему полу. Но понемногу Денис пришел в себя, и дело стало спориться. Электрический чайник кипятится быстро. А спички он попросту смел веником в кучу, дав себе твердое слово как-нибудь потом, как будет время, разложить их в коробок. Может быть...

Между тем гостья из Отрадного тоже времени зря не теряла.

Стол был густо уставлен блюдцами и тарелками из гостиного серванта, где Любовь Николаевна обычно держала столовый сервиз и хрустальные фужеры. На них возвышались горками пирожки самых разных форм и размеров, кулебяки с яблоками и мясом, плоский лимонный пирог и толстый желтый сметанник. Стол в комнате мигом превратился в филиал какого-нибудь магазина кулинарии, который решил организовать прямо здесь свою выездную торговлю всякой выпечкой.

Денис только диву давался, глядя на этот рог изобилия.

– Готов чаек? Молодца, – похвалила баба-Вера. – Давай к столу, завтракать будем. Жаль, пироги простыли, ну, да молодому аппетиту ничто не помеха.

И они уселись завтракать.

Уже через полчаса Денис убедился, что баба-Вера – просто мировая бабка, которая все понимает и ни о чем зря не спрашивает. Зато на всякий серьезный жизненный случай у нее всегда имеется свое особое мнение.

И о том, почему он в такой ранний час не в школе, Вера Николаевна спросила лишь напоследок. Когда Денис уже пулей относил чашки и прочую посуду в раковину мойки.

– Когда же тебя ждать сегодня, молодец? – деловито поинтересовалась бабушка Вера.

– К обеду или чуть-чуть попозже, – пообещал Денис. И тут же помрачнел.

Все его хорошее настроение с утра как ветром сдуло. Ведь сегодня вечером он был зван на день рождения Кристины!

Еще два дня назад о большем в жизни он не мог и мечтать. Даже, наверное, если бы ему пообещали диплом об окончании Лицея волшбы и чародейства с отличием и без выпускных экзаменов!

Но сейчас он знал, что в доме Заграйских сегодня вечером ему не бывать.


Через четверть часа Денис уныло шагал по улице, бросая по сторонам сумрачные взгляды несчастного человека.

Его не радовал ни свободный от занятий день, ни ласковое, уже почти апрельское солнце. Ноги между тем сами несли его в школу.

Денису сейчас казалось, что среди друзей его сердечная боль не будет столь острой и обидной. И почему жизнь так несправедлива к нему?

На стадионе он долго бродил мимо трибун, усеянных галдящими болельщиками из всех классов вперемешку. Параллель восьмых намеревалась через час затеять потешный футбольный матч: девочки против мальчиков. Мальчики должны были играть строго попарно, со связанными ногами, так что смотрелось это действо очень прикольно. Как в каком-нибудь старом советском мультфильме.

Денису несколько раз призывно свистели, но он даже не поднял головы. Зато сразу заметил отсутствие на стадионе Кристины Заграйской. А также ее неразлучной подружки Даши Ким и еще нескольких девочек и ребят. "Небось, к сегодняшнему вечеру готовятся", – думал Денис, тоскливо поглядывая на шумных болельщиков и разрумяненных физруков. "Ну, почему мне всегда так катастрофически не везет? То густо, а то пусто!"

Где-то невообразимо далеко от его школы, дома и города Маленький Мальчик пробирался к Черному Городу. Столько опасностей подстерегало его, и самая главная – неизвестность.

В последнее время маленький волшебник редко шутил, все больше хмурился и совсем забросил декламировать свои любимые страшилки. Видимо, страхов и опасностей ему хватало и в жизни. Денис вспомнил нависшую над ним оскаленную пасть песьеголовца – смрадную, слюнявую, красную – и зябко передернул плечами. Хорошенькую же перспективу он выбирает себе нынешним вечером! И главное – сам, добровольно! Это же надо!


Признаем, однако, что именно тут Денис все-таки немного грешил против истины.

Еще во время его летних приключений, когда они в поисках похищенной Царицы крылатых лошадей тайком пробирались на паром со звучным и немного ироничным названием "Калиф Грошыкы-Мои", ему впервые пришла на ум абсолютно новая для него и неожиданная в своей простоте мысль.

Дело в том, что сразу после его первой драматичной схватки с песьеголовцами он начал на удивление быстро осваиваться с тем, что он, Денис Котик, как раз и должен быть тем смелым и самоотверженным парнем, который всегда идет впереди навстречу опасности.

Объяснение этому он нашел сразу и столь же неожиданно просто!

“В самом деле, если разобраться: ведь должен же, в самом деле, кто-то всегда идти впереди?– рассуждал он. – "В таком случае, почему этот кто-то – не я?"

А уже осенью Денис писал сочинение по литературе на свободную тему "Моя будущая профессия". Он перерыл кучу поэтических сборников в поисках достойного эпиграфа к своему будущему творению. И среди разных строчек, хороших и не слишком, ему врезалось в память одно четверостишие, турецкого поэта Назыма Хикмета:


Если я гореть не буду,

Если ты гореть не будешь,

Если мы гореть не будем –

Кто же здесь рассеет тьму?


В биографии Хикмета было сказано, что поэт написал эти строки в то время, когда томился в тюрьме, куда его посадили за честные и свободолюбивые стихи.

Тогда Денису показалось, что эти строки, пожалуй, очень здорово подходят именно к нему нынешнему. А ведь совсем недавно, еще летом, он был мальчиком, который только грезил и воображал себе что-то несбыточное. Но при этом очень редко делал хоть один шаг к тому, чтобы его мечты начали сбываться.

Даже ни одной книжки по служебному собаководству не прочел! А ведь при этом он всегда горячо мечтал о немецкой овчарке Эрике, которая будет носить домой в зубах его сумку...

Теперь он другой. Теперь от него многое зависит, пусть и не в этом мире. И разве можно бросить на весы благополучие волшебного мира и какой-то там день рождения какой-то там девочки?

Он пытался убедить себя в этом и не мог.

Денис давно уже прошел весь стадион и сейчас брел вдоль высокого каменного забора городского парка. Рядом трамвай заворачивал на стрелке, и вагоновожатая громко трезвонила зазевавшемуся подростку.

Денис шарахнулся в сторону и вдруг обнаружил, что ноги сами несут его в сторону дома, где жила Кристина. Он резко остановился и оторопел.

"Ведь это – весна. Уже весна", – подумал он. – "Я, наверное, сейчас не сумел бы сказать и придумать больше, чем это простое, но такое долгожданное слово – Весна!

У меня над головой синее-пресинее небо, каким оно никогда не было прежде. И земля тоже становится какая-то... цветная. Все вокруг меня куда-то бегут, спешат домой или на работу...

А я будто наяву – тону в отражении этого неба, как это теперь бывает со мной по ночам, в песках заклинаний. И я так желаю этой весны! И этот парк, эти звуки трамвая так знакомы мне и все-таки так странно новы и непривычны теперь. Неужели для того, чтобы чего-то очень сильно захотеть, надо обязательно сначала отказаться от этого? Надо же, а ведь я никогда об этом не думал всерьез.

Мне кажется, я что-то сегодня потеряю. Так, значит, самая настоящая потеря – это та, которую выбираешь сам?

Вот сейчас пройдет этот трамвай. Скрипнет стрелка рельсов, и я повернусь и пойду домой. От самого дома, где живет она. Как герой какой-нибудь книжки, в которой его убивают на самой последней странице. И почему его никто не спрашивает, хочет он этого или – вовсе нет?


Денис поднял голову.

Там, среди одинаковых с виду девятиэтажек, возвышался тот заветный дом, в котором жила она. Он отлично знал ее окно, потому что за минувшие два месяца зимы много раз бродил тут в окрестностях по вечерам, изредка поглядывая на желтые, светящиеся прямоугольники. Иногда он даже пытался представлять себе, что происходит за этими окнами, о чем там говорят, что смотрят по телевизору.

Сегодня, уже очень скоро, там будут веселиться, пить лимонад, кока-колу и есть всякие вкусные вещи. А потом – танцевать. Ведь прошлым летом она сама пригласила его на танец. А он, осел и остолоп несчастный, повел себя как самый последний тюфяк!

Тут Денис явственно представил себя тюфяком – старым, полосатым, продавленным матрасом, из многочисленных дыр которого торчат старые пружины и еще почему-то – пучки соломы.

Он невесело ухмыльнулся. Бросил последний взгляд в сторону дома, где жила Кристина.

И поплелся обратно. Опустив голову и мрачно размышляя о судьбе волшебника в Закрытом мире, полной невзгод и всяческих несправедливостей.

– Молодой человек! – неожиданно окликнул его негромкий, но весьма ироничный, даже лукавый голос. Странно: он был очень ему знаком. Но Денис никак не мог его угадать!

Он обернулся и от неожиданности остолбенел. Уж этого-то человека он никак не ожидал тут увидеть.

Вера Николаевна! Бабушка с усами!


Она была в длинном сером плаще. Совсем не в том, что был на ней поутру.

Через плечо у нее висела миниатюрная кожаная сумочка, с виду очень старомодная – не на молнии, а с перекидным замком, или как раньше называли, саквояжным. В руке баба-Вера крепко сжимала длинный нескладной зонтик-"штык". Она опиралась на свой зонтик, как на трость. И при этом улыбалась Денису открыто и жизнерадостно.

– А я вот тут прогуливалась неподалеку. Ведь в вашем городе мне редко доводилось бывать в последнее время. Так что поброжу, думаю, вспомню молодость. А тут ты идешь. Как все-таки тесны города нашего детства!

Она поправила выбившуюся из-под платка прядь волос и приглашающе кивнула.

– Так что, пойдем ужинать? Небось, проголодаться успел, за целый-то день?


"Ну, надо же, как некстати!" – с досадой подумал Денис. – "Вот уж и действительно: если случаются неприятности, то всегда идут косяком, одна за другой".

А вслух он произнес скучным, капризным голосом:

– Да сыт я, ничего не хочу. У меня еще дело есть.

– Что ж за дело? – осведомилась Вера Николаевна.

– Да так... – замялся Денис.

Ему сейчас почему-то не приходило в голову ни одного предлога, чтобы расстаться здесь и теперь с этой новой бабушкой, так неудачно свалившейся ему на голову прямо посередь улицы. – Мне... ну... в общем, мне еще надо зайти... к одному приятелю.

– Это правильно, – кивнула Вера Николаевна. – Только сначала зайди домой, перекуси, переоденься.

– Да не хочу я! – чуть не выкрикнул Денис. Так что баба-Вера удивленно вскинула на него зеленые глаза.

Он только теперь разглядел как следует их цвет: зеленый, резкий, как у кошки. И характер у Веры Николаевны, видать, тоже царапучий; даром что она пока во всем с ним соглашается. Уж больно гладко стелет его дальняя родственница!

– Мне нужно срочно зайти, понимаете? – ядовито-нарочито выговорил Денис чуть ли не по складам. Он тут же почувствовал, как в нем вскипает давешнее отчаяние и злость. Кажется, он готов был сейчас испепелить ее одним взглядом!

И Денис как-то совсем забыл, что бабушка-то была вовсе не при чем!


– Я уже давно взрослый, и у меня могут быть свои дела!

– Могут, – развела руками Вера Николаевна. – Кто бы спорил?

– И разве я не имею права решать их, когда мне удобно?

– Вполне, – опять согласилась бабушка.

Если бы она возражала, наверное, Денису было бы от этого легче. Но ее сплошные согласия только выбивали у него почву из-под ног. А маленькие невидимые чертики досады и раздражения уже весело дергали Дениса за ниточки во все стороны!

– И вообще я не знаю, Вера Николаевна, куда вы сюда столько пирогов навезли?! – ни с того ни с сего ляпнул он, уже совсем не зная, что же еще обидного ей сказать. – Кто это все будет есть?

– Как это – кто? – изумилась бабушка. – Да ты же, внучек, и будешь их кушать. Еще и мало покажется...

– Ну, уж нет, – замотал головой Денис, со страхом представив себе такую катастрофическую мучную перспективу. – В жизни не поверю!

– Не доверяешь – проверяй! – назидательно сказала она, и ее зеленые глаза чуть блеснули. – Да и твой приятель, знаешь, как их любит? Разочек видела. За уши не оттащишь. Особенно с капустой. А еще с яйцом и зеленым луком. Уж я-то его знаю!

И она улыбнулась, отчего из краешков ее глаз тут же стайками побежали озорные и добрые морщинки.

– А откуда... вы знаете? – опешил Денис, вытаращив глаза. – И про какого приятеля вы говорите, баб-Вер?

– Известно какого, – усмехнулась Вера Николаевна.

И вдруг громко продекламировала, лукаво улыбаясь и заговорщицки подмигивая внуку:


Маленький Мальчик любил пирожки.

Он уплетал их за обе щеки

Если б не заворот толстых кишок –

Он бы последний доел пирожок!


– Что... что вы сказали? – пролепетал Денис. – Это же... это же... Вы все... знаете?

Ответом ему было загадочное сияние улыбающихся, лучистых кошачьих глаз.


– Вот что бывает, когда становишься иваном-не-помнящим-родства, – назидательно выговаривала Вера Николаевна, аккуратно подливая Денису чая с мятой, душицей и зверобоем. Да вдобавок еще и с вареньем из крыжовника. "Царское", – пояснила она допрежь. – "Сама, помнится, из каждой ягодки шпилькой зернышки собственноручно выбирала!"

– Что бы тебе в свое время поинтересоваться, откуда род твой происходит?! – усмехалась она, непрерывно подкладывая внуку пирожки порумяней и погорячее. И вот ведь что удивительно: откуда только взялся аппетит?!

Денис за обе щеки, прямо как герой бабушкиной страшилки, уплетал пирожки с рыбой, яблочные расстегаи, ломти мясной кулебяки. А на краю стола, в двух полотняных мешочках, были упакованы и переложены мягкими салфетками пирожки с капустой, яйцом и зеленым луком!

– Фамилия наша и род – исключительно древние! – рассказывала Вера Николаевна, опершись локтем о стол и уперев ладонью щеку. – Наши предки-славяне были отменными стрелками из луков и поклонялись диким лесным котам. Оч-чень хищным, между прочим, – добавила она, подмигивая Денису зеленым глазищем. – Обычные-то кошки появились на Руси нескоро. Чуть ли не в средние века. А дикие коты и их ближайшие родственницы – рыси у нас водились издавна. Вот эти-то коты и покровительствовали нашему роду. Предки называли их ласково – котиками и котофеями. А враги – котярами, зубастыми да клыкастыми!

Она подмигнула внуку, мол, знай наших!

– Поэтому ты – Котик. И твои папа с мамой, и бабушки, и дедушки – все Котики. И тем гордимся. Знаешь, что писал об этой славной фамилии еще в девятнадцатом веке наш фамильный поэт? Тоже, между прочим, из Котиков – Варфоломей Вдохновенный?

Вера Николаевна встала, протянула руку на пушкинский манер и, закатив глаза, стала завывать, как это модно декламировать у всех больших поэтов:


– О, Котик дерзостный, задумал ты ретиво

Все мироздание пронзить аки рапирой

Одной лишь силой мысли-волшебства...

Я вдохновлен игрою естества!


Денис улыбнулся и отхлебнул огромный глоток чая с травами, заваренными по фирменному рецепту Веры Николаевны. Бабушка одобрительно потрепала его по плечу и тоже подлила себе горячего, ароматного напитка.

– Ничего нет на свете случайного, – поджала она губы. – Или почти ничего. Люба, она от волшбы далекая. Она, братец ты мой, совсем по другой части.

– Это по какой же? – озорно подбоченился Денис.

– Придет время – узнаешь, – авторитетно заявила баба-Вера. – Но что не до чародейства ей, это уж точно. Да и самая она младшенькая среди нас. Мы ее всегда между собой берегли.

– А баба-Надя? – с интересом взглянул на нее внук.

– Та, конечно, способности имеет, – солидно крякнула Вера Николаевна. – Она ж средняя сестра, иначе и быть не могло. Но отошла она от наших дел, давно уже. В другую сторонку жизнь нашей Наденьки завернула.

Вера Николаевна вздохнула, точно припомнила что-то невеселое. Но тут же упрямо тряхнула головой, поправила волосы.

– Думаю, все равно скучает она, в этой своей Канаде заморской. И то сказать – до волшебства ли там? Жизнь у них тихая, сытая да размеренная. А от такой жизни, внучек, всякая волшебная жилка иссякает, точно вода из крана. Капает себе помаленьку, да все без толку: ни каши не сварить, ни напиться из нее разом! Потому я к тебе и собралася – кто ж еще надоумит такого гарного хлопца?!

И они оба засмеялись. Правда, Денис – больше из вежливости. Его сейчас сильнее всего занимало другое.

– Так что же это получается: ты, баба-Вера – и есть Котик? Тот, что настоящий, из древних воителей-покровителей? – с жаром спросил он.

– Вот еще выдумал, – пробурчала она. – Какая ж я тебе "древняя"? Мне ж только-только под семьдесят! А у нашего рода жизнь дли-и-и-нная...

И она ни с того ни с сего быстро смахнула непрошеную слезу.

– Просто старшая сестра в роду всегда наперво наследует способности и силу, – пояснила она. – И тебя, видать, это коснулось.

– Это как? – не понял мальчик.

– А ты думал, в Лицей волшбы и чародейства просто так берут, с улицы? И всех подряд? – лукаво улыбнулась бабушка. – Мы ж за тобой давно наблюдаем. И я, живя в Отрадном, всегда следила, за каждым твоим шагом.

– В каком смысле? – нахмурился Денис. Но не удержался и здорово покраснел.

– Эка заалел – точно красна девица! – усмехнулась Вера Николаевна. – Чистый маков цвет! Разумеется, никто за тобой не подглядывал. Да это никому и не нужно. А вот оценки годовые, интересы, способности, друзья – все это было важно.

– Для чего важно? – улыбнулся мальчик.

– Для будущего лицеиста, – пояснила баба-Вера.

– А Леся, Максим? – протянул Денис.

– У каждого из них – своя судьба, – заверила его бабушка. – Но будь уверен: и твои друзья в Лицее – люди далеко не случайные. Суждено им было попасть туда – вот и попали. Но ты при случае лучше об этом Берендея спроси. Он большой дока по части всяких причин и следствий. Хотя, по всему видать, повстречаешь ты его нескоро...

– Ты и это знаешь? – поразился Денис.

– Я все знаю, – разом посерьезнела Вера Николаевна. – Потому и прибыла снарядить тебя в дорогу. И кое-какие советы преподать.

– Постой-постой, – засомневался Денис. – Что же выходит: всю эту историю с приездом нашей канадской бабушки ты сама и придумала? Чтобы мне помочь? И бабу-Любу из дома удалить? Так что ли?

– Почему ж? – тонко усмехнулась Вера Николаевна. – Наденька приехала в Отрадное по-настоящему. И повстречаться им с Любашей давно уже надобно, без всяких оказий. Уж, почитай, сколько лет не виделись. Я лишь чуточку подстегнула события.

И ты заруби себе на носу, дорогой внучек! Лучше всегда использовать уже готовую ситуацию, чем изобретать велосипед. Или ковер-самолет, если тебе так больше нравится...

– Невероятно, – прошептал Денис, глядя на бабушку с затаенным восторгом. – Вот это, по-моему, настоящее чудо!

– Между прочим, чудес в Закрытом мире, увы, как правило, не бывает, – улыбнулась Вера Николаевна. Точно подслушала вчерашние слова внука. – А если уж иногда и случаются, то за ними всегда стоит дли-и-инная предыстория. Уж поверь старой волшебнице!

– И вовсе не старой! – весело закричал Денис. – Ты, баб-Вер, самая молодая бабушка на целом свете! Бабушка-Котик – вот ты кто!

– Ну, уж в таком случае не котик – Кошка, – поправила его Вера Николаевна. При этом ее зеленые глаза неожиданно блеснули, даже при ярком свете кухонной люстры. – Хитрая и ловкая. С когтями и зубами. И кое-кто очень скоро об этом узнает.

И она недобро прищурилась, точно высматривая добычу. Так что у Дениса разом пробежал по спине холодок.

Но это уже был холодок восторга и решимости.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. СЛОВА НА БУМАГЕ ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ. ВСЕГДА БУДЬ ОСМОТРИТЕЛЕН, ДАЖЕ ЕСЛИ НАЗАД НЕТ ДОРОГИ

– И ты что же, в самом деле был уверен, что можешь дышать с головой в песке? – усмехнулась Вера Николаевна. – На это ни одно заклинание не способно. Или почти ни одно... Иначе бы все на Буяне давным-давно по морскому дну разгуливали, как Садко. Да на дельфинах катались с ветерком! Эка тебе задурил голову наш озорник...

– Это какой еще озорник? – спросил Денис, уже заранее понимая, что речь идет о Маленьком Мальчике.

– Сам знаешь, – поджала губы бабушка. Но затем тут же сверкнула кошачьим глазом и подозрительно оборотилась к внуку. – А ты чего это меня пытаешь? Небось, догадываешься, что приятеля твово не всегда так звали? Уж, почитай, годков тридцать как молодится он. И не от хорошей жизни...

– Вер-Николавна! – захныкал Денис, бессовестно ластясь к старой волшебнице. – Расс-ка-жи-и-и, а? Я ведь и сам чувствую, что никакой он не маленький! У него, вон, даже седина в висках...

– Что ты, что ты, внучек! – замахала на него бабка в притворном страхе. – Нешто я могу величать его без его собственного согласия? Истинные имена хранят в секрете и просто так на ветер не пускают. Это – большая тайна. Прямо-таки огромная.

И с этими словами Вера Николаевна запихнула в рюкзак длинную целлулоидную коробку с яблочным пирогом.

– Это что же, выходит, и у меня есть тайное имя? – с замиранием сердца спросил Денис, предвкушая великое открытие.

– А как же? – буднично отозвалась бабушка, уперев руки в крутые бока. – Почемучка, торопыга и ветродуй. Вот и весь сказ про тебя.

– Почему это? – надул губы Денис. Последнее слово ему, признаться, больше всего не понравилось. Хотя оно-то как раз и было менее всего обидным.

– Да потому что норовишь узнать то, чему срок еще не пришел, – пояснила бабка. – Да и кричишь больно, на всю кухню.

– А у нас тут звукоизоляция классная, – пробурчал мальчик.

– Угу, – хмыкнула отрадненская бабушка. – Да только форточки настежь.

– Ты что же, думаешь, что все так прямо стоят под нашими окнами и подслушивают? – изумился Денис. От потомственной волшебницы рода Котиков он никак не ожидал такой трусости.

– Не трусости, а осторожности. И предусмотрительности, – строго поправила его бабка, так что Денис даже вздрогнул. Вера Николаевна только что безошибочно прочла его мысли.

"Вот это высший класс! Эх, в Лицее нас такому пока не учили..." – подумал он.

– Рано еще, – проворчала Вера Николаевна себе под нос и тут же решительно прервала урок показательной телепатии. – Никогда не болтай лишнего, если не уверен, что тебя не подслушивают. Ну и что, что только форточка?! За форточкой, знаешь ли, много чего летает.

– Чего это? – не понял Денис.

– Например, ветер, – сказала Вера Николаевна и тут же заметно посерьезнела. – Ветер много где летает, в разные уши дует. Если хочешь мой совет, никогда и ничего не доверяй ветру. Особенно – чужие тайны. Да и про свои помалкивай.

– Я-а-сно, – приуныл Денис, поняв, что сегодня ему не суждено раскрыть тайну Маленького Мальчика с кавалерийского наскока. Но она у него есть, это точно! А ведь он, Денис, великий следопыт, только что был от разгадки в каких-то двух шагах!

– Ну, вот и хорошо, коли ясно, – подытожила Вера Николаевна. – Ну, а теперь слушай меня и мотай на ус.

По словам Веры Николаевны получалось, что двери песчаного заклинания действовали совсем по-другому, нежели казалось Денису прежде. Он-то думал, что они пропускали его сквозь песок каким-то необъяснимым для него, магическим образом. Бабушка же утверждала совсем другое.

Песчаные двери были чем-то вроде дверей снов. Заклинание песка погружало Дениса то ли в сон, то ли в транс, и в этом состоянии он проникал из Закрытки в мир Архипелага. Это было больше всего сходно со сном, только очень-очень реальным. Но все-таки сном.

С той лишь разницей, что в нем Денис продолжал бодрствовать.

Поразмыслив, он согласился, что, действительно, слишком легко и быстро отвлекался днем от событий ночи. Так, поначалу проснувшись, отлично помнишь только что увиденный утренний сон во всех мельчайших подробностях и деталях.

Но понемногу, через час или два, воспоминания тают и остаются лишь легким и уже неясным ощущением другого мира. И еще – горечи оттого, что этот сон нельзя вернуть снова. Правда, такой горечи в последние дни в жизни Дениса уже и не было. Потому что каждую ночь песчаное заклинание даровало ему сон-явь, как называла его баба-Вера.

– Никто от тебя и не требовал покуда геройств и подвигов. Слава Богу, ты уже немало отчудил за последний год.

И она ласково потрепала Дениса по плечу.

– Требовалось лишь узнать, кто похитил волшебные книги. И зачем он скрылся под твоим обличьем.

– Да... – все еще обижаясь, промычал Денис. – И в результате, что мы узнали? Ноль без палочки, вот что.

– А добавь палочку – получишь сразу десятку, – ответила Вера Николаевна и как-то странно усмехнулась. – Надо только суметь ее добавить, эту палочку-выручалочку.

Денис удивленно поднял голову. Но бабушка из Отрадного уже вновь принялась за сборы. И это понятно: не далее как через три часа ее внука ожидало опаснейшее путешествие. И старшая волшебница из древнего рода Котиков должна была предусмотреть любые подвохи судьбы и случайности на его дороге.


– Я так до сих пор и не понял, как я выберусь из Закрытки... То есть, из нашего мира, – с жаром начал Денис и тут же поправился, с любопытством взирая на бабушку. Разумеется, он никак не ожидал в ее лице встретить всемогущую и великую волшебницу, способную вывести его из города даже и без помощи песчаного заклинания.

– На самом деле из нашего Закрытого мира ведут много путей, – пояснила Вера Николаевна и поморщилась. Видимо, на память ей пришло воспоминание из числа не самых приятных.

Эх, порасспросить бы ее хорошенько про жизнь волшебниц, мечтательно зажмурился Денис. Тем более, таких, что вынуждены скрывать свои знания в Закрытом мире! И почему только все самое интересное в жизни открывается неожиданно? А то и вовсе – просто случайно?!

Вот уже добрых полчаса они шагали, минуя поля и лесопосадки – сплошные гряды деревьев, дубов и вязов. Маршрутный автобус привез их на край города, после чего Вера Николаевна повела его по каким-то своим, ей одной известным приметам. И не удивительно, ведь детство всех трех сестер прошло здесь, и она помнила здешнюю округу цепко и в мельчайших подробностях. Несколько раз она указывала внуку на то или иное дерево или рощу, что сохранились спустя столько лет.

Правда, некоторые деревья были не такие уж и старые. Из чего Денис сделал осторожный вывод, что, возможно, баба-Вера бывала здесь в последний раз и не так давно. Лет двадцать или даже десять назад. Но спрашивать об этом он почему-то поостерегся.

Дорога привела их в неприметную дубраву, окруженную со всех сторон зарослями высокого орешника. На окраине дубравы рос огромный кряжистый дуб. Под его раскидистой кроной можно было устроить целый ресторан под открытым небом. Правда, в сравнении с отменными бабушкиными пирогами мак-дональдовские чизбургеры и слоеные пирожки с вишневым вареньем не выдерживали никакой конкуренции. Ну, разве что картофель-фри, жареный по-деревенски. Да и то – лишь большая порция, и чтоб с абрикосовым соусом!

Старая волшебница приблизилась к дереву вплотную, положила ладони на влажную, морщинистую кору и замерла. Ее глаза были полуприкрыты, лицо строго и торжественно. Казалось, баба-Вера встретилась со старым другом и теперь обняла бы его, если бы не исполинский обхват массивного ствола.

Губы волшебницы шевельнулись, и Денис невольно вздрогнул. Словно в ответ Вере Николаевне по ветвям и кроне дерева пробежал сильный ветер. Дуб зашумел, заволновался, и где-то в глубине рощицы громко и тревожно закричала какая-то неведомая мальчику лесная птица.

Затем все стихло, и Вера Николаевна протянула руку, указывая Денису дорогу. Там, впереди, была маленькая полянка. А в центре росли три сосны. Их присутствие было так странно среди молодых дубков, а ветви шумели так похоже на шепот человека, что Денис слегка оторопел.

Ему, привыкшему к самым удивительным чудесам в Архипелаге и на Буяне, в Лицее, было не по себе при виде каких-то там обычных сосен, пусть даже и выросших там, где не следовало? Неужели волшебные пути начинаются так обыденно?

– Что, удивился? – улыбнулась Вера Николаевна, видя оторопь внука. – Это и есть воротца из Закрытки. Через них тебе и шагать надо.

– Как это – шагать? – засомневался Денис. – А там, за ними, что-нибудь будет?

– Узнаешь, чай, – кивнула она. – Коли в трех соснах не заплутаешь.

И они глянули друг на друга и весело рассмеялись.

Потом присели на широченный пень, что возвышался неподалеку. Как объяснила бабушка, он остался от прежнего дерева-хранителя Ворот.

– Попадешь куда нужно, – наставляла Вера Николаевна Дениса. – Я государю-дубу шепнула, он направит тебя.

– Значит, он и есть этот... хранитель? – пробормотал Денис, с уважением поглядывая на стража дубравы.

– Точно так, – кивнула бабушка. – Я у него сейчас разрешения спрашивала. Все равно как пропуск, по-вашему, молодому...Вон, кстати, погляди, смена ему какая подрастает.

И она указала на молодой дубок, что тихо покачивался возле старого. Ветер хоть и угас, но иногда снова оживал, налетал шальными порывами. Словно где-то на реках еще запаздывал ледоход. Такой ветер так и прозывают в народе – "ледокольным".

– Ну, все что надо, я тебе сказала, – подытожила Вера Николаевна. – Теперь посидим немного, на дорожку...

– А говорят, это все – пустые приметы... – развел руками Денис, неловко улыбнувшись.

– Приметам шибко-то верить не обязательно, согласна. Но принимать их во внимание, пожалуй, стоит, – заметила Вера Николаевна. Так что Денис поначалу и не понял толком – все-таки за приметы его бабушка или же категорически против. – Они ведь тоже не на пустом месте примечены.

Наверное, все-таки – "за", решил он. Просто все бабушки любят повоспитывать, хлебом их не корми. Даром, что порой они – самые настоящие волшебницы!

– Мне мама, например, всегда говорит: никогда не оглядывайся на полпути, – заявил Денис, деловито проверяя крепость лямок и узлов рюкзака.

– Это верно, – поддержала бабушка. – Но в начале пути всегда будь осмотрителен, даже если назад уже и дороги нет!

– Как это? – не понял Денис.

– Ну, к примеру, сгорела за тобою дорожка, – буркнула Вера Николаевна, явно не собиравшаяся глубоко вдаваться в эту тему. – Или обвалилась, как неверный бережок. Все равно: глянь назад да серьезно все оцени – может, дальше еще хуже будет.

– И что тогда?

– Я бы в таком случае поискала, пожалуй, окольный путь, – с сомнением, точно не веря самой себе, произнесла Вера Николаевна. – Но и в таком случае всегда надобно подумать крепко.

Затем она встала с пня и решительно тряхнула головой.

– Ладно, чего уж там. Тут пока я за тебя думаю. Готов, полагаю?

Денис неопределенно пожал плечами. Уж больно странным казался ему путь из Закрытки, к началу которого привела его удивительная бабушка из Отрадного.

– Павлуша тебя встретит, – сухо сказала старая волшебница.

– Какой Павлуша? – покосился Денис.

– Известно какой, – проворчала Вера Николаевна. – Мальчонка наш. Он же все в маленьких ходит, и по сю пору. Одно слово, мальчик-с пальчик.

"Павлик – пальчик..." – моментально сложил в голове два слова Денис и только головой покачал. Вот оно что! Значит, у Маленького Мальчика и впрямь простое людское имя есть, как у всех! А почему бы, собственно, и нет?

– Приглядывать за тобой буду... – послышался за спиной тихий шепот.

Но было ли это прощальным напоминанием старой волшебницы, или помощь обещал исполинский дуб-государь, узнать Денису было уже не суждено.

Едва он вступил меж двух сосен, как сильный ветер-суховей захлестнул его, сбил дыхание и понес куда-то далеко-далеко, повинуясь древнему и мудрому волшебству чародейских ворот. Где-то впереди Дениса Котика ждали заставы Черного Города, а за ними – верный друг-наставник и коварный враг. И все это было окутано тайной. Впрочем, к ним-то мальчик уже давно привык.

В последнее время он только и делал, что пытался разгадывать загадки. Но ответы на них лежали далеко впереди, в самом конце пути, который Денис смело и решительно выбрал этим тихим весенним вечером. Его ждали, в его помощи нуждались, и это было самым главным.

ИСТОРИЯ ВТОРАЯ. НИЧЕГО НЕ ДОВЕРЯЙ ВЕТРУ

Старую нищенку Вран приметил еще издалека, на углу бывшего квартала Искусных Стеклодувов, возле переулка Милостивых Ростовщиков. Вокруг громоздились кучи мусора и застарелого сора, поскольку нового сора в Черном городе отродясь не бывало. Только пыль с тракта, разносимая неутомимым суховеем, да песок, который хрустел на зубах всякого, кто отважился бы забрести сюда по лихому делу.

Маленькая старушонка в старом платье и темном платке, с серыми мышиными волосами и чумазым изможденным лицом деловито копалась в развалинах. Очевидно, она искала там какие-нибудь объедки, и если так, то ее попытки были тщетны. В руинах бывших домов водились крысы. Они давно подчистили на городских улицах все мало-мальски съестное и не очень пригодное в пищу, даже на крысиный непритязательный, всеядный вкус.

Временами старушка принималась тихо бормотать себе что-то под нос. Поравнявшись с ней, Вран понял, что это так она пела – ворча, кривясь и шепелявя.

В любом случае, присутствие живого существа в этой разрушенной части города было странным. А Вран был очень подозрителен во всем, что касалось живых существ, предпочитая никому из них не доверять безоговорочно. Поэтому он указал на нищенку заостренным наконечником посоха и усмехнулся:

– Ты что же это тут, баушка, грибы собираешь, что ли?

С минуту нищенка равнодушно смотрела на Врана, а затем неожиданно и сладко зевнула.

– А тебе что за дело, паренек?

(Вран еще на подступах к городским заставам набросил на себя обличье мальчишки Котика.)

– Тоже что ли – гры-ы-бник?

И она мелко рассмеялась, отчего тут же затряслась всем своим тщедушным тельцем.

– Грибник, а то как же... – усмехнулся Вран, невольно подстраиваясь под тон нищенки. – На этих пустошах да развалинах такие делянки порой найдешь – закачаешься!

Он представил себя со стороны, с детским лицом и с лукошком в руке. После чего едва не прыснул со смеху.

– Нет, паренек, шалишь, – пробормотала сметливая старуха. – Ты ж идешь как бык, никакой дороги не разбираешь. По грибы так не ходят.

– Где ты тут дорогу узрела, старая? – засмеялся Вран, деловито изучая нищенку. Несмотря на развалины прежних людских жилищ, присутствие тут живого человека было столь же странным и нелепым, как если бы из руин на Врана вдруг выскочил размалеванный клоун в колпаке и белоснежном балахоне с бубенчиками. Живому человеку делать тут было нечего.

– А я много чего вижу, – прошамкала та. – И прошлое, и нынешнее, и путь-дорогу укажу, коли заплатишь.

– А на что мне твоя дорога, старая, коль сама говоришь – их я не разбираю?! – расхохотался Вран.

– Потому я и послана, чтоб сказать про то же, – заодно улыбнулась нищенка.

– Кому сказать? Про что? – нахмурился Вран. – Ну-ка, выкладывай, старая ведьма...

– Не такая уж я и старая, – тут же строго возразила нищенка. – А тебе велено сказать вот чего!

И она протянула к нему руку.


Ты должен вернуть то, что взял незаслуженно. Потом добровольно предаться в руки судей и понести то наказание, которое заслужил. И, коли тебе повезет, после еще три десятка лет будешь отслуживать за то, что содеял. Верой, правдой и животом своим.


– Так ты – посланка? – сощурился Вран. Он силился разглядеть под внешностью этой замызганной нищенки какую-нибудь другую, более серьезную сущность. И не мог этого сделать, наверное, потому что искать было нечего.

– Какая из меня посланка? – ухмыльнулась нищенка. – Сорока я. Простая, белобокая. Трещу, что велено. О чем – не ведаю. Тебе уж лучше знать.

Она плотнее запахнулась в платок, поскольку на улицу вновь прилетел легкий и шальной ветер. Врану на миг показалось, что этот ветерок вырвался из складок ее убогого рваного одеяния.

– Кем же велено?

– Откуда мне знать-то? – простодушно ответила нищенка. – Во сне приснилось, оттого и запомнила крепко. Мои-то сны не чета вашим, молодым...

" Что ж, такое вполне может быть у волшебников Буяна", – подумал чародей. – "В конце концов, так ведь даже проще – внушить во сне приказ, ничем не рискуя. Проверить-то исполнение всегда можно!"

Он покачал головой.

– Что тебе еще велели?

– Не велели – предупредили, – пожала она худыми плечиками. – Передать тебе эту трескотню слово в слово и спросить ответ. Так будет ответ?

– И, конечно, спросят тебя опять-таки во сне? – не спросил, а, скорее, констатировал Вран.

Ответом ему была кривая ухмылка нищенки.

– Что ж, ладно. Быть по-твоему, – кивнул Вран. – Передай своим ночным хозяевам вот что.

Он выпростал руку из плаща и сложил пальцы в кукиш. А потом поднес его к самому носу нищенки.

– Вот это они получат. Шиш с маслом. Так и скажи.

Та даже не отшатнулась. Спокойно и уныло старушка смотрела на Врана, точно этот обидный жест ни в коей мере не предназначался ей самой. И ведь так оно и было!

– И кстати, не советую тебе больше попадаться на моем пути, – свистяще прошептал Вран. – Не люблю, знаешь ли, дурных вестей. Я ведь и сам горевестник хоть куда. Так-то, старая!

И он зашагал вперед, не оглядываясь, уверенно покачивая посохом и обходя мертвые лужи с желтоватой, затхлой водой.

– Мяу-мяу, – беззвучно прошептала ему вслед нищенка, морща нос, как кошка, собирающаяся чихнуть. – А вот и ошибаешься, чародей. Твоя выйдет промашка. Никогда и ничего не доверяй ветру. И не бросай на него слов.

В тот же миг она бросилась наземь, прямо на кучи щебня. Полы ее рваного черного одеяния громко захлопали на резко усилившемся ветру, как крылья.

Спустя минуту на этом же месте сидела худенькая серая кошка с жалобными глазами. Она аккуратно полизала лапку, умильно потерла ею запыленную мордочку. А затем неслышно шмыгнула в подвал под развалинами соседнего дома. Похоже, она совсем не опасалась местных крыс, хотя здешние хвостатые разбойницы достигали внушительных, прямо-таки ужасающих размеров.


В это же время на другом конце света, в Закрытом мире две девочки стояли на остановке троллейбуса. "Рогатые" машины приходили одна за другой, но девочки оставляли их без внимания. Они вообще никуда не собирались ехать, потому что каждую ждал собственный путь.

Они тихо разговаривали, изредка посматривая друг на друга и уворачиваясь от веселых брызг, летевших из-под колес несущихся мимо лихих иномарок.

Обычные девочки в обычном городе. Но если бы кто-то услышал, о чем они говорят, он бы немедленно усомнился в кажущейся обыденности и простоте этой сцены.

– А как ты меня нашла? – недоверчиво говорила одна.

– Кто ищет, тот всегда найдет, – нехотя отвечала другая.

– Честно говоря, меня это очень удивило.

– А я уже устала удивляться. Вам удивляться, между прочим.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивала одна.

– Тебя и Дениса. Ну, может, еще кого-нибудь. Я не знаю.

– Вот еще глупости... Не понимаю, о чем ты.

– Как сказать, подруга... как сказать.

– А ты мне не подруга. Мы ведь с тобой не дружим. Странно ты говоришь...

– Да это я просто так, к слову.

– Знаешь, мне не нравится этот наш разговор. Говори, чего звала, или я пойду.

Одна из девочек на миг задумалась. Другая ждала, поджав губы и нетерпеливо переступая ботиками по мокрому асфальту.

Наконец первая решилась. Она протянула маленький конвертик, сложенный пополам.

– У меня большая просьба, – быстро проговорила она, отводя глаза. – Передай это Денису.

– Что это? – удивилась девочка, резко отстраняясь от конвертика, как от змеи.

– Ничего страшного, – пожала та плечами. – Просто... записка.

– Неподписана, да еще и почерк изменен? – усмехнулась девочка.

– Ты что, сквозь конверт видишь? – вздрогнула ее собеседница.

– Просто пытаюсь догадаться, – объяснила девочка. – Вот только причем здесь я? Тоже мне, почтальона нашла. Сказала бы лучше своей супер-пупер-модели!

– Притом! – перебила ее другая. – Я его на день рождения пригласила.

– А он?

– А он не придет, – зло прошептала девочка.

– Не придет? На день рождения? – протянула ее названная почтальонша. – К тебе?

– Представь себе... – огрызнулась именинница. – Но он должен прийти.

– Почему? – ее собеседница вдруг тут же успокоилась и пожала плечами, с виду – совсем равнодушно.

– Должен, – твердо сказал та. – Просто должен, и точка.

И тихо всхлипнула. Однако тут же взяла себя в руки.

– Я же вижу – у вас что-то есть. У тебя, у Дениса. Весь этот год вы уже какие-то другие. Как после лета пришли в школу...

– Ничего у нас нет, – тихо сказала девочка. – Ничего. Ты ошибаешься.

– Ага, – кивнула именинница. – Как же... Запомни, у меня есть глаза и голова на плечах. Я не то, что все эти наши... курицы! Вечно смотрят тебе в рот, трещат без конца, а того, что вокруг творится, на два метра не видят.

– Это ж твои подружки! – девочка иронически скосила на нее блестящие глаза.

На самом же деле она была очень встревожена, но изо всех сил старалась этого не показывать. Тем более, в присутствии непосвященной в тайну Лицея.

Именинница только рукой махнула.

– Не об этом разговор. Я тебя просто прошу: передай ему эту записку. Тебя он послушает, я знаю.

– Почему это? – прищурилась девочка.

– Я не могу объяснить, – покачала та головой. – Я просто знаю, и все. Чувствую.

– Ладно, – пожала та плечами и взяла конвертик. – Мне-то что? Передам, хоть мне к нему и не по пути.

– А вот это ты врешь! – гневно сверкнула глазами девочка. – Не смей мне врать! Думаешь, мне так легко было обратиться с такой просьбой к тебе? Ведь вы...

Она осеклась, потом опустила голову и побрела прочь.

Вторая девочка провожала ее взглядом, покуда симпатичная фигурка в модной блестящей куртке не скрылась за углом перекрестка. Затем девочка внимательно оглядела конверт.

Он был без адреса и каких-нибудь других пометок. Только в углу было аккуратно выведено


Денису Котику. Лично!!!


Слово "лично" было жирно подчеркнуто, и после него стояло аж три восклицательных знака.

Обратная сторона конверта была тщательно заклеена суперклеем, и в местах соединения были аккуратные и красноречивые метки, сделанные шариковой ручкой. На случай, если кому-нибудь придет в голову открыть конверт раньше адресата.

Девочка криво усмехнулась, а потом ненадолго задумалась.

Вокруг спешили прохожие, проносились машины, а она все стояла под навесом троллейбусной остановки, опустив глаза. Неожиданно рядом притормозило маршрутное такси, из тех покладистых и юрких микроавтобусиков, что всегда останавливают "по требованию". Девочка бегло глянула на номер и бросилась к машине.

Она вышла из автобуса через четверть часа. Огляделась, вспоминая знакомые приметы, и зашагала туда, где светлели прямоугольники окон старенькой девятиэтажки. Именно в этом доме и жил небезызвестный ей Денис Котик. Правда, у него дома она еще не бывала.

Войдя в подъезд, девочка поначалу хотела просто бросить конвертик в почтовый ящик и уйти. Но уже на ходу передумала и стала пешком подниматься по лестницам. На лестничной клетке позвонила и стала спокойно ждать. Время было уже позднее, и Денис должен был сидеть дома, это сто процентов!

Очень скоро за дверьми квартиры послышались шаги. Однако никто не стал спрашивать "кто там?". Не уловила девочка и движения у дверного глазка. А на такие вещи у нее всегда было особенное чутье. Хотя она толком и не знала, откуда оно и зачем ей дано.

Дверь открылась.

Девочка подняла глаза, ожидая увидеть такую знакомую рыжую физиономию Дениса. Или на худой конец кого-нибудь из его родителей.

Но из дверного проема в лицо ей неожиданно сверкнуло рыжее пламя с серыми завитками! В нем лишь с большим трудом можно было распознать очертания высокой человеческой фигуры. И, что поразительно, оно совсем не обжигало!

В страхе девочка отшатнулась. А удивительное пламя как-то странно, совсем по-будничному вздохнуло, затем посерело, поблекло и словно бы нехотя уползло вглубь комнаты. Оттуда тотчас послышался громкий и почему-то немного сердитый, но вполне людской голос.

– Ну, что ты там стоишь? Заходи скорей, а то всю квартиру мне просквозишь.

После чего голос проворчал что-то, уже совсем невнятное и сварливое.

Девочка по характеру была смелая, спокойная и рассудительная. А потому первым впечатлениям привыкла сразу не очень-то доверять. Поэтому она глубоко вздохнула, как перед прыжком в воду, на цыпочках переступила порог и осторожно заглянула в квартиру.

Там, у стеклянных дверей стояла высокая пожилая женщина. Черты ее лица были неразличимы в сумерках прихожей. И никакого пламени или другого огня!

– Ты ведь Леся будешь, верно? – подбоченилась женщина, уперев руки в крутые бока.

Девочка робко кивнула. Она осторожно оглянулась по стенам в поисках какого-нибудь очередного подвоха. Но, по крайней мере, в прихожей, они были одни.

– Не бойся, никто тебя здесь не тронет, – сказала женщина уже чуть ласковее. – Посуди сама: я же не знала, что у тебя сорочий глаз?!

– А как это – сорочий? – пролепетала девочка, совсем сбитая с толку.

– У тех тоже глаз наметан на всякие блестящие вещи, – строго пояснила женщина. – Только они еще языком много треплются, балаболки. Просто совсем удержу на этих сорок нет. А так ведь можно и важное, правильное слово на ветер нечаянно упустить. Согласна? Вот то-то же!

ИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ. КОМПАНИЯ НА ВСЕ СЛУЧАИ ЖИЗНИ

Дуб-государь не зря многие годы служил управителем потайных ворот Веры Николаевны. Не успел Денис толком прийти в себя, едва отдышался от сурового ветра, норовившего перехватить горло, как он уже стоял на твердой земле.

В общем-то, земли под его ногами было маловато. Все больше – старые камни, скреплявшие тракт подобно древним пожелтевшим костям. Впереди возвышался столб, очевидно, сработанный из того же камня, каким мостили дорогу. Он был увенчан большим масляным фонарем, который цедил свет в четверть силы. Судя по всему, в этом городе заведовать хозяйством по большому счету уже было некому. Тем более казалось странным, что этот фонарь у заставы хоть как-то освещал окрестности.

А возле столба Дениса поджидала необычная компания. Она была весьма разношерстной, в самом прямом смысле этого слова, и потому достойной отдельного описания.

На каменной скамье под фонарем сидел Маленький Мальчик и сосредоточенно ковырял и без того выщербленный край перочинным ножиком.

В ногах маленького волшебника улегся волчий барон Густав фон Лютич. Изредка он позевывал, широко разевая пасть и далеко высовывая алый язык.

По бокам серого аристократа почтительно возвышались верные Рутгер и Руперт.

А возле столба, по-хозяйски уперев лапки в бока, стоял неизвестный Денису хруль. Он нервничал, кривился и поминутно морщил нос в крайней степени раздражения, благо его забавная мордочка обладала невероятной мимикой и выразительностью.

Все остальные члены компании сохраняли спокойствие.

– Ты и есть Денис-чародей? – хмуро спросил хруль, когда Денис поравнялся с ним.

– Какой он чародей... – лениво отозвался Маленький Мальчик, поигрывая ножичком. Судя по оттопыренности карманов его безразмерного пальто, у маленького волшебника там покоилось еще немало всякой всячины на черный день. – Настоящие чародеи никогда не опаздывают. Он... он просто волшебник. Обыкновенный, каких полно, уважаемый Мщу-За-Всех!

– Вот как? – заметил хруль. – Ну, ладно, Денис-волшебник, давай тогда знакомиться поскорее. А то уже и в путь пора. Хотя, собственно, нас уже и так представил вожак отряда.

– Никогда не слыхал у хрулей таких странных имен, – пробормотал Денис, пропуская мимо ушей подначку преподавателя Лицея. Он осторожно и почтительно пожал лапку существа, более всего похожего на сухопутного нетопыря. Ответом ему были дружеские поклоны волков и согласный кивок маленького волшебника.

– Ничего удивительно, – ответил хруль, энергично потрясая руку мальчика. – Вообще-то в мире моих сородичей меня зовут звучным именем Свер-Ло...

– Это уж точно, – пробурчал Маленький Мальчик, явно имея свои причины неодобрительно произносить столь "звучное" имя. Волки вновь согласно закивали, хитро улыбаясь ощеренными зубастыми пастями.

– Но в связи с высокой миссией, которую накладывают на меня известные и в высшей мере печальные обстоятельства... – выспренне начал Хруль. – В общем, я избрал себе специальное, боевое имя. Оно заимствовано прямиком из классики, дабы постоянно напоминало мне о наших высоких целях и поддерживало чистое пламя благородной мести злодею.

Это объяснение показалось Денису в высшей степени странным. Особенно в той его части, где речь шла о высоких целях и чистом пламени благородной мести.

– Свер -... тьфу ты, Мщу-За-Всех – дальний родственник храброго хруля, погибшего вместе с Вульфом, – торопливо пояснил Денису Маленький Мальчик. – Дальний и единственный.

– Гм, – пробормотал Денис, соглашаясь, но все еще не очень понимая хруля.

– У народа хрулей чрезвычайно развит обычай кровной мести, – добавил Маленький Мальчик. – А раз он единственный родственник бедного Чис-Ло, моего погибшего друга, то получается, что ему и мстить. В общем, Денис, наш отряд неожиданно прибавился еще на одного человека. Вернее, хруля.

Все это маленький волшебник сказал, не слезая со своего каменного сидения. Болтая ногами в запыленных кедах, он продолжал ковырять ножичком скамью, так что скрип и лязг стоял – никаким нервам не выдержать!


– Ну, дождались – теперь можно и отправляться? – вопросительно воззрился хруль на Маленького Мальчика.

– Можно. Но прежде нам придется разделиться, – сообщил тот, покосившись на фон Лютича. – Наш барон считает, что волкам все-таки сподручнее в Городе своей стаей промышлять. Хоть я этого и не слишком одобряю...

– Одни мы не привлечем лишнего внимания, клянусь Доброй Охотой, – солидно заверил барон. – Взглянуть со стороны – волки как волки.

При этих словах Рутгер и Руперт иронически переглянулись, но промолчали, как и следовало уважающим себя слугам.

– Кроме того, я всегда буду поддерживать с вами связь через слуг, – пообещал фон Лютич.

– Поня-атно... – протянул Маленький Мальчик. – В таком случае поинтересуюсь: может быть, и коллега-хруль желает в Черном Городе действовать в одиночку?

– Чего это ради? – поежился хруль, нервно почесываясь при этом. – Я вовсе не против коллективных действий. А поодиночке нас быстро изловят и уничтожат.

"Вот тебе и мститель!" – Денис посмотрел на хруля с плохо скрытым негодованием. – "Да он просто трус!!"

– Тогда решено, – вздохнул Маленький Мальчик. – Волки уходят в разведку на окраины, а мы обследуем ближайшие мастерские и стекловарни.

– Не очень-то лезьте на рожон! – пожелал на прощание фон Лютич. После чего три серые тени плавно скользнули по улице и исчезли за ближайшим поворотом.

– И вам того же, – буркнул Маленький Мальчик.

Он явно был чем-то озабочен и не скрывал этого.

Перед ними лежал Черный Город – огромный, погруженный в сумерки, лишь кое-где разорванные желтоватым светом влачащих жалкое существование фонарей. Кто все-таки ухаживал за ними в этом царстве развалин, чья рука подливала в лампы масло – можно было только безуспешно догадываться.

– В таком случае впереди пусть идет хруль, – сухо заявил Маленький Мальчик. – Денис будет прикрывать нам спину. С песьеголовцами у него это неплохо получилось.

– А почему это я впереди? – тут же захныкал хруль. – Я очень давно бывал тут. Да и тогда в Черном Городе все было по-другому.

– Зато летучие мыши отлично видят во тьме, – пояснил маленький волшебник. – К тому же приказы командиров не обсуждают. Ясно?

– Ясно, – понурился хруль. Глазки его потерянно бегали по всей мордочке как два шарика. Точно они катались на бильярдном столе. "Вот ведь навязался храбрец на наши головы..." – сокрушенно подумал Денис.

– Ну, тогда и закончим обсуждения, – отрезал Маленький Мальчик. – Пока совсем не стемнело – пошли. Наша цель – человек в дорожной одежде. Обличьем может походить на Дениса. Имей это в виду, уважаемый Мщу-За-Всех, прежде чем спускать стрелу. Но, скорее всего, у злодея вид взрослого человека. И вот что еще.

Маленький волшебник помял в пальцах очередную сигарету, но раскуривать ее не стал. Похоже было, что он вообще собирается бросить курить, и теперь достает сигареты уже только по былой привычке.

– В городе нам может встретиться другой человек. Высокий, с проседью, лет сорока с небольшим. Вооружен, хотя оружие носит под плащом. Если его увидите, лучше сразу бросайтесь наземь. Он стреляет из лука мгновенно. А разбираться, кто да откуда, он будет уже потом.

Это – следопыт из Лицея. Он, как и мы преследует похитителя волшебных книг. Следопыт знает об этом чародее больше нас всех, вместе взятых. Особенно о его искусстве маскировки.

Он и сам большой мастер заметать следы. Сколько мы уже идем, но мне еще ни разу не встретилось ни одного следа охотника из Лицея. А ведь он гонится за чародеем от самого Буяна! Поэтому постараемся держаться по возможности рядом. Одиночная фигура всегда вызывает у стрелка больше подозрений.

– Почему? – наивно спросил хруль

– Потому что даже если похититель сумел прочитать украденные книги, вряд ли он постиг искусство раздваиваться. А нас и вовсе трое.

– Ага, – кивнул Мщу-За-Всех. – А, может, подождем до утра?

– Нет, – отрезал Маленький Мальчик. – И так уже время потеряно. Пошли.

И он зашагал, огибая кучи мусора и строительного хлама. За ним поднялся Денис. А замыкал шествие против всех установок начальства хруль. Он быстро семенил короткими ножками, но при этом все время норовил укрыться за спиной Дениса. Так они и вошли в Черный Город.


Если кто-нибудь из вас хоть раз пытался взять в компаньоны хруля, да еще и собирающегося мстить могущественному чародею, тот обязательно подтвердит: в этом случае легкой жизни не жди!

Первый раз хруль запнулся за корягу, торчащую из земли на добрый метр, так что не заметить ее в еще ранних сумерках было просто невозможно. Он растянулся на земле, выронив и самострел, и кинжал, которые все время разведки крепко сжимал в морщинистых лапках.

Волшебник из Лицея ограничился на первый раз устным замечанием – маленький хруль, падая, ухитрился наделать столько шума, что ему позавидовала бы целая стая галок. Мщу-За-Всех покорно выслушал наставления, согласно кивая и часто-часто моргая. Однако уже через несколько минут он угодил в глубокую яму, которая неожиданно разверзлась прямо под его ногами. На этот раз спасение хруля отняло немало времени.

Нельзя сказать, чтобы хруль так уж постоянно притягивал к себе неприятности. Но край ямы дважды осыпался под его лапками, и он всякий раз шмякался вниз, в кучу всякого хлама и сухих прошлогодних листьев. При этом хруль жалостливо причитал и хныкал, что уж совсем не вязалось с избранной им ролью грозного и мужественного мстителя.

Когда его извлекли из ямы с помощью веревки – Маленький Мальчик имел при себе, похоже, целый арсенал спасательных средств, – незадачливый Мщу-За-Всех пристроился перед Денисом, в центре, и наотрез отказался возглавить их маленький отряд.

Что ж, когда нет должного внимания, не спасет даже самое острое зрение. Поэтому Маленький Мальчик махнул на хруля рукой и предоставил ему семенить позади себя. Изредка за спиной преподавателя Шутилова посада слышались охи, вздохи и напряженное сопение. Но теперь хруль хотя бы не отставал. Причины такой его расторопности были просты. Это Денис постоянно подталкивал его в спину.

Кроме того, в Городе заметно стемнело. И мохнатый мститель отчаянно трусил каждой тени на улице или шороха за углом. Денис только диву давался, как такой трусохвостик сам вызвался отомстить убийце его родственника и отправился в погоню. Улучив момент, когда хруль замешкался позади, Денис не преминул спросить об этом Маленького Мальчика.

– Не спеши делать выводы, – сквозь зубы ответил волшебник. – Ты еще не достаточно хорошо знаешь хрулей. И наш почтенный Свер-Ло не так прост, как кажется. Боюсь, что нам еще выпадет случай убедиться в его доблести.

Наконец Маленький Мальчик остановился. Через дорогу в двух десятках метров, вздымались высокие стены. Фонарей поблизости не было, но в зияющих провалах окон там и тут посверкивали какие-то таинственные лучистые огоньки. Больше всего они напоминали светлячков. Правда, светящиеся насекомые не могли испускать такой острый, игольчатый свет.

Видимо, мысль о летающих огоньках пришла в голову и Маленькому Мальчику. Он подбоченился и долго разглядывал оконные проемы. А потом тихо, одними губами пробормотал:


Вдруг откуда ни возьмись маленький комарик.

А под глазом у него – маленький фонарик!


И тут же звучно шлепнул себя по щеке.

– Надо же: еще только апрель на носу, а уже мерещится всякая пакость.

Затем кивнул на темные стены и поморщился.

– Главная Стекловарня. Вот здесь, наверняка, найдется немало интересненького.

– Здесь? – Денис поежился при виде угрюмых стен. Над крышей здания по темно-серому, мглистому небу ползли чернильные облака.

– Угу!

– А откуда ты знаешь?

Это уже хруль выглядывал из-за спины Дениса, с мрачным любопытством обозревая подступы к Стекловарне.

– Смотреть надо внимательнее! – назидательно пояснил маленький волшебник. – Я вот, между прочим, уже разглядел над дверьми вывеску.

И он подхватил полы своего длиннющего пальто и перепрыгнул глубокую лужу, преграждавшую им путь к мастерским.

Денис пожал плечами и скакнул вслед не хуже заправского австралийского кенгуру.

А практичный и коротконогий хруль страдальчески поморщился и отправился в обход. При этом он отчаянно спешил: перспектива остаться одному на темной улице, у входа в мрачные двери, ему вовсе не улыбалась.


Едва только наша компания скрылась в подъезде центрального входа, как из-за угла здания Стекловарни вышла маленькая серая кошка. Возле лестницы она остановилась, улеглась под кустом чахлого чертополоха, чудом выросшего среди асфальта и камней, и принялась тщательно, сосредоточенно вылизываться. Пыли вокруг хватало с избытком, а кошки – весьма чистоплотные животные. И вдобавок эта кошка никуда вовсе не спешила. К тому же она боялась стекол, в особенности разбитых и острых осколков. И ей был неприятен исходивший от них запах магии.


– Да это же зеркала!

Денис попятился в замешательстве. Пол под ногами был усыпан хрустящими льдинками зеркальных осколков. Кое-где стекло было безжалостно раздавлено в крошку. И от каждого кусочка, от каждого осколочка исходили слабые лучики света.

– Не побоялся кто-то плохой приметы... – проворчал Маленький Мальчик. – Видишь, как злобствовал! Все зеркала переколотил...

– А зачем это... все?

Хруль растерянно обвел лапкой своды мастерских. Сколько же понадобилось зеркал, чтобы покрыть их битым стеклом обширные бетонные полы?

– Видать, злился, что не нашел чего-то.

Маленький волшебник по-хозяйски огляделся, примечая мельчайшие подробности этой фантастической картины из зеркального крошева.

– Или же наоборот – следы заметал, – немного погодя, прибавил он. Затем быстро подошел к огромному верстаку, грубо сколоченному из толстых дубовых брусьев, и наклонился. С минуту Маленький Мальчик сосредоточенно изучал пол, после чего выпрямился и просиял.

– Да, видать, не все замел-то, злыдень!

За широкими полозьями, скреплявшими опоры верстака, был отчетливо виден след. Мужской сапог наступил здесь не так уж и давно – легко, мягко, точно человек двигался тут на чутких, осторожных цыпочках.

Маленький Мальчик расплылся в широчайшей улыбке и счастливо вздохнул.

– Ну, счастливы будем. Нашелся все-таки мой следопыт. Висит на следу у чародея мертвой хваткой. Значит, и нам отныне полегче будет, с таким-то союзником.

Он сунул руки в карманы своего кавалерийского пальто и удовлетворенно кивнул.

– Пошли отсюда. Тут мне теперь все ясно.


– По всему видать, искал здесь злыдень одно стекло. Зеркало ему понадобилось особое.

– А зачем ему зеркало? – удивился простодушный хруль.

– Ты все-таки не забывай, благородный хруль, чьи владения топчешь, – пояснил Маленький Мальчик.

Они шагали по старому булыжнику мостовой в самом центре Черного Города. Тут, на площади, когда-то был разбит фонтан. Но воды в нем не было давненько. Только скульптурная группа в центре фонтана каким-то чудом сохранилась: полустая волков, взметнувшихся в прыжке за улетающим в небо оленем. И у оленя, и тем более у волков были такие зверские глаза и морды! Денис даже невольно порадовался тому, что у скульптурных изображений были по большей части отбиты носы и уши.

Хруль опасливо оглянулся. Но площадь была пуста. Лишь звезды равнодушно взирали из-за чернильных облаков на троих путников.

– Черный Город – столица Князя Нелюды, забыл что ли? – напомнил хрулю Денис. – Этот чародей искал какое-то зеркало, принадлежавшее князю. А если учесть, что при нем были волшебные книги, похищенные в Лицее...

– Значит, жди от этих стекол неприятностей, – подытожил Маленький Мальчик. – А пока мы дождались дорогих гостей.

Две длинные серые тени приближались к ним со стороны Дальних Кварталов.

Это были Рутгер и Руперт. Они наклонили морды в знак приветствия и коротко тявкнули по очереди, словно представляясь.

– Что нового, господа? – осведомился маленький волшебник.

– Он был здесь, – начал Рутгер. – Ходил в заброшенных мастерских. Носил стекла. Потом бил их.

– На мелкие кусочки, – добавил Руперт. – Сильно злился.

– Не повстречался ли вам человек, идущий по следу чародея? – спросил Маленький Мальчик. – Мы видели его след в Стекловарне.

– Мы тоже видели след, – кивнули волки. – Чужой человек. Мы его не знаем. Он идет где-то впереди нас. Чужой человек все время опережает фон Лютича.

– Я это предвидел, – важно кивнул Маленький Мальчик. – От души надеюсь, что мы успеем прийти ему на помощь, когда он повстречается с убийцей вашего сородича.

Он наклонил голову в знак почтения и разделенной скорби. Хруль тихо шмыгнул носом

Денис тоже вздохнул. И в эту минуту он увидел, как за каменным бортом фонтана метнулась в сторону маленькая тень.

Ночью, как известно, все кошки серы. Поэтому их легко спутать с любым другим зверьком. Тем не менее, Денису почудилась именно кошка – тонкая, гибкая, словно свернутая в клубок пружина. Спрашивается, чего ради ей разгуливать в этом мрачном, пустынном месте? Денис за время пути уже заметил в руинах несколько крыс таких размеров, что перед ними, пожалуй, спасовала бы и собака. Кто же вспугнул эту кошку и выгнал ее на центральную площадь?

Он подался назад и незаметно скользнул вдоль каменного борта. Волки тихо разговаривали с Маленьким Мальчиком, хруль сочувственно им поддакивал, и Денису показалось невежливым мешать их беседе. Поэтому он тихонечко, стараясь не шуметь и не выдавать себя, стал красться в сторону от своих спутников, вслед за убежавшим зверьком. Обогнув широкую дугу ощеренных острыми сколами разбитых витражей и выщербленной мозаики, Денис осторожно выглянул из-за широкого каменного выступа.

Напротив, метрах в трех, возле высокого мраморного постамента памятника невесть кому, сидела кошка. Она была неподвижна как изваяние, глаза животного были прикрыты. Здесь, посреди пустого города, разрушенного и неустроенного, этот зверек показался Денису таким милым, уютным и пушистым, что он без всякой задней мысли подошел к ней и протянул руку погладить.

Никто никогда не может с абсолютной точностью определить, действительно ли кошка сейчас спит, или только искусно притворяется. Едва рука мальчика приблизилась к облезлым ушкам, кошка приоткрыла один глаз. И он блеснул зеленым огнем.

В тот же миг десятки невидимых раскаленных иголочек вонзились в ладонь юного волшебника. Боль была резкая, хотя и не смертельная. Денис вздрогнул и мгновенно отдернул руку. Кошка же открыла пасть и сладко зевнула, одновременно потягиваясь всем телом. И вновь прикрыла глаз.

"Она видит меня каким-то другим, внутренним зрением!" – поразился Денис, потирая уколотую руку. – "Эге, да тут с любой тварью держи ухо востро!"

Позади, возле фонтана послышался какой-то глухой шум и звуки возни. Мальчик встрепенулся и повернул голову на звуки. Внезапно кошка фыркнула и громко зашипела.

"Этой-то что еще надо!" – в сердцах подумал Денис и попятился. Кошка зашипела еще громче.

Мальчик остановился.

Угрожающее шипение прекратилось.

Что за фокусы?

Денис вновь стал пятиться назад. Шипение усилилось. Но едва он останавливался, кошка умолкала. Тогда Денис сделал фальшиво-благостное лицо и прошептал:

– Кис-кис-кис...

Кошка посмотрела на него с нескрываемым презрением. Оно настолько читалось на ее подвижной мордочке, что Денису даже стало не по себе. Он вновь шагнул вперед. И кошка заурчала.

Так продолжалось с минуту. Всякий раз, когда Денис пятился назад, кошка принималась угрожающе шипеть. Мало того: теперь она выгибала спину и вызывающе точила когти о постамент полуразрушенного памятника. Но как только Денис делал шаг в ее сторону, кошка немедленно успокаивалась и довольно мурлыкала, всячески выражая согласие.

"Похоже, она не хочет меня отпускать обратно..." – почесал в затылке Денис. – "Спрашивается, почему?"

Он теперь больше не двигался, и кошка спокойно сидела напротив, не шевелясь и не издавая ни звука. Однако память о давешних волшебных иголках еще жила в руке мальчика – ладонь покалывало вновь всякий раз, когда кошка принималась шипеть.

Внезапно кошка насторожилась. Ее шерсть взъерошилась, спина изогнулась, и животное беззвучно открыло пасть, оскаливая острые зубки. Потом – еще и еще. А вслед за тем серый зверек юркнул за постамент и призывно мяукнул.

Это можно было расценить только как приглашение.

Повинуясь скорее безотчетному инстинкту, нежели здравому смыслу, Денис подбежал к постаменту и спрятался за его широким основанием. И тут же позади раздался жуткий вой.


На каменное полукружье фонтана из тьмы вскочил огромный волк. Обличьем он был точь-в-точь Руперт, но только чуть ли не вдвое крупнее и массивнее. Он медленно повел головой, оглядывая окрестности фонтана. А затем величаво двинулся вокруг парапета, громко принюхиваясь и злобно ворча.

Крупные капли холодного пота выступили у мальчика на лбу. Он вжался в камень постамента, еле удерживаясь, чтобы не крикнуть друзьям, не позвать на помощь. Где же они? Что с ними? И почему они не видят этого чудовищного волка?

Лже-Руперт поравнялся с полуразрушенным постаментом. Огромная круглая луна осветила площадь, и Денис с ужасом увидел, что по черной волчьей шерсти изредка пробегают клочки багрового и седого огня.

Волк тряхнул головой, и тут же изменил внешность! Теперь он был Рутгером, только вдвое больше.

В памяти Дениса всколыхнулись все страшные истории, которые он слышал о Черном Городе еще в Лицее. Отрывочные слова и полунамеки, которые делал и сам Маленький Мальчик. Именно об этих существах говорил преподаватель из Шутилова посада Князю Дитеру, когда упрекал его в том, что Черный Город отдан во власть... Во власть...

" Да это же волки-оборотни!" – с замирающим сердцем прошептал Денис. – "Порождения Тьмы, которым никто не может противостоять..."

Чудовищный волк обернулся и пристально посмотрел на постамент, за которым прятался мальчик. Его зрачки сузились, точно собирались пронзить насквозь старинный мрамор. Он злобно зарычал, и вдруг...

Из-под ног Дениса нежданно-негаданно выскочила кошка!

Она в ужасе заметалась вокруг фонтана и тут же с душераздирающим мяуканьем бросилась со всех ног через площадь. Ответом ей стал слаженный и тоскливый вой множества волчьих глоток. Денис помертвел.

Площадь, похоже, была окружена волками-оборотнями. Кошмарные создания наводнили ее, и, значит, его друзья сейчас в страшной беде. Если только они еще живы!

О себе Денис в эту минуту даже не подумал. Волка на парапете фонтана уже не было. Скорее всего, он умчался за несчастной кошкой.

Волки снова дружно взвыли. Луна еще ярче осветила призрачную площадь. И в эту минуту Денис увидел в темном углу парапета, обрамлявшего фонтан, круглое отверстие. Должно быть, с помощью него вниз, под каменную чашу проникал когда-то водопроводчик, чтобы починить насосы или устранить другие неисправности. Сейчас для мальчика это был путь к спасению, пусть, быть может, и ненадолго. Денис знал, что у волков прекрасное чутье.

Он крепко стиснул зубы, чтобы не закричать от страха, мысленно досчитал до пяти и бросился к отверстию. К счастью, его еще не завалило окончательно, и Денис сумел протиснуться внутрь до пояса. Затем ноги мальчика, не встретив препятствия, скользнули куда-то вниз. Денис в отчаянии взмахнул руками, чтобы ухватиться хоть за что-нибудь. И полетел в кромешную пустоту.

ИСТОРИЯ ЧЕТВЕРТАЯ. СТЁКЛА И ЗЕРКАЛА

Шестью часами ранее описываемых событий Вран остановился напротив огромного мрачноватого здания. Его высокие серые стены точно вырастали из такой же тоскливой, невразумительной окраски мостовой. Вокруг стен, зияющих дырами подъездов, она была обложена квадратными плитами, которые, в большинстве своем, вздыбились и торчали из земли обломанными краями. Словно кто-то, обладающий безумной силой, однажды ухватился за эти стены и в яростной злобе потащил все здание наверх, как огромный бесформенный гриб.

Но некие силы, конечно же, тайные и волшебные, удержали главный корпус Стекловарни, уцепившись за него корнями невидимой могучей грибницы.

"Что ж, вполне может случиться, что так оно все и было", – рассеянно промыслил Вран, отыскивая взором подземный ход.

В главном корпусе Стекловарни надземные этажи были пусты. Построенное по приказу Князя Нелюды для его таинственных, никому не ведомых черных замыслов, это здание так и не успели заполнить хитроумными механизмами, мастерскими, широченными чанами для варящейся массы и огромными мехами для раздувания пламени. Зато всего этого хватало в избытке внизу, на подземных этажах Стекловарни.

"Так никто и не узнал, для чего князю однажды понадобилось столько стекла..." – думал чародей, осторожно ступая по бетонным полам первого этажа. Вокруг громоздились строительные леса и стропила, брошенное и разбитое оборудование, длинные стеклодувные трубки, какое-то тряпье и куски дырявого картона. Все это покрывал толстый слой многолетней пыли, точно пушистый серый снег.

"Получается, что Нелюда бросил свою идею со стеклами еще давно. В какой-то миг он что-то понял, в чем ошибался или что не учел".

Вран еще раз оглядел кучи хлама и строительного мусора.

"И так велико было его отчаяние, что он просто ушел отсюда. И уже никогда не возвращался. И увел отсюда всех работников. Но вот только – всех ли?"

Он поправил на плече котомку с книгами, засветил рукоять посоха и стал медленно спускаться. Перед ним открывалась лестница, которая очень скоро стала круто забирать вниз и вбок. Там лежали подземные мастерские, самое сердце Стекловарни. Именно там Вран и собирался отыскать то, что помогло бы ему открыть немало секретов волшебных книг. Во всяком случае, он очень на это надеялся.


Несколькими минутами позже на верхней ступени лестницы бесшумно появился маленький серый силуэт. Это была худенькая кошка с осторожной походкой и жалобными глазами. Она немного постояла, глядя вслед удаляющемуся волшебнику. А затем мягко упала на бок и вытянула все тело, шаловливо потягиваясь. Она явно не спешила спускаться вниз. А, может, просто не хотела показываться волшебнику на глаза.


Несмотря на царившую в подземелье тьму, Вран уверенно пробирался меж огромных чанов и ящиков, безошибочно выбирая нужные коридоры и галереи. Он спускался все ниже, и для этого ему пришлось миновать не один цех и мастерскую.

Раскрытые склады, полные упакованных стекол, и запыленные верстаки красноречиво свидетельствовали о том, что на подземных этажах опасались появляться даже мародеры и разбойники-волки. А ведь когда-то стекло из Черного Города славилось во всем Архипелаге, поскольку имело немало свойств, которых не могли получить мастера-стекольщики ни в Халифате Хрульском, ни в гордых северных княжествах, ни даже у ифритов и джиннов далекого Юга.

Наконец Вран достиг самого нижнего этажа.

Мысленно он прикинул, какая толща земли и камня нависает сейчас над ним, и криво усмехнулся.

Глубина всегда хранит секреты лучше высоты, что бы там ни говорили волшебные книги, которые изредка и по чистой случайности попадали в руки беглого чародея прежде. Былые мудрецы в своей наивности утверждали, что лучше всего сокрыто именно то, что на виду. Но Вран считал это лишь уловкой для начинающих, поскольку за долгие годы утайки собственного лица он приучился весьма успешно отгадывать чужие тайны. Любой секрет можно открыть, считал Вран. Но чем глубже и основательнее спрячешь, тем больше времени уйдет на поиски и открытия, срывание магических покровов и тайных заклятий.

Он остановился посередь широкого бетонного прямоугольника. Некогда это был прочный пол Последней Мастерской, но теперь он изрядно покорежился и растрескался. Здесь беглый чародей вновь огляделся.

Кое-где из бетона пробивались чахлые бурые кустики. Это сказывалась близость земли. А траву чародей видел потому, что от одной из стен в мастерскую проникало смутное свечение.

Тонкие иглы белесого света пронзали воздух возле стены. Так что в перекрестьях их лучиков даже кружились серые пепельные пылинки. Но дальше тьма была гуще, тяжелее, и сумрак отступал перед чернотой, исходившей от противоположной стены, терявшейся за спиной Врана. Все четыре стены были глухими, без дверей и окон.

Чародей задрал голову, пристально глядя на потолок. Тот казался достаточно крепок и должен был выдержать предстоящее испытание.

Вран вынул из мешка волшебную книгу и некоторое время держал руки на обложке. Так он впитывал в себя энергию, исходящую от книги, поскольку задача была пустяковой, и просто не хотелось тратить лишних сил.

Затем чародей бережно погладил книгу и осторожно убрал ее обратно, стараясь не расплескать той силы, что он только что почерпнул из этих страниц, даже не раскрывая их.

"Именно так и начинается всякое знание – с уважения", – назидательно шепнул он невидимому собеседнику, с которым он в последние дни частенько вел нелегкие болезненные беседы. Этим собеседником Врана, единственным и никогда ни во что не верящим, был он сам.

Вран направил сложенные лодочкой руки в сторону тускло светящей стены, пробормотал несколько слов и плеснул ладонями вперед. Словно хотел облить стену невидимой влагой.

Не было ни вспышки света, ни молнии, ни грохота. Поначалу со стеной вообще ничего не происходило. Потом она стала светлеть, покрываясь желтым мохнатым налетом, все быстрее и быстрее. Магическая ржавчина истончала камень и бетон, делала кирпич хрупким, рыхлым, рассыпчатым. Наконец стена порыжела от пола до потолка, прогнулась и осыпалась с тихим шелестом. И тут же в глаза Врану ударил яркий, ослепительный свет.

Чародей был готов к этому. Он надвинул капюшон на самые глаза и отошел в сторону, ожидая, покуда сияние уменьшится. Оно действительно тут же пошло на убыль. Будто исторгло из себя всю энергию, сохраняемую за долгие дни заточения.

После чего Вран перешагнул порог тайной комнаты и удовлетворенно покачал головой. Перед ним были зеркала.

Они громоздились штабелями, давили на пол хрустальными пластами, посверкивали бесчисленными отражениями. В отражениях была и сама комната, и все прочие зеркала, наползавшая из глубины зала тьма и ослепительный водопад зеркального потолка. На поверхностях этих зеркал не было лишь одного – Врана.

И тогда он засмеялся, чрезвычайно довольный собой. Еще бы: первая часть его дела в Черном Городе была завершена!


Перебрать и переложить сотни зеркальных стекол, многие из которых размерами в рост человека – занятие не из легких даже для чародея. Но Вран отлично представлял себе, что он ищет в этом потайном складе зеркал Князя Нелюды.

"Хозяева очень часто и сами не знают, что хранится в их закромах", – так размышлял Вран, внимательно оглядывая стопки зеркал. Он касался ладонями прохладной поверхности. Устремлял взор вглубь тяжелых стопок, видя магическим зрением самое их дно. Прикрывал глаза, вслушиваясь в тишину подземелий. Где-то здесь должен был остаться знак, и он, Вран Могущественный, его непременно обнаружит и поймет. Рано или поздно.

Знак очень скоро явил себя, но вряд ли это был тот, что предполагал чародей.

Жестко зашуршала оберточная бумага, в которую была обернута очередная стопка полированных стекол. Затем послышалось тихое сопение, точно кто-то слишком громко принюхивался к пыли и сырым запахам подземелья. И тут же появилась крыса.

Ее величине, длине хвоста и размерам зубов мог позавидовать любой разбойный грызун. Крыса мрачно поглядывала на чародея, нагло усевшись на хвост прямо возле его запыленных сапог. Похоже, она ни капельки не боялась громадины-человека. А Вран, орудуя в стекловарнях, и не удосужился накинуть на себя волшебную вуаль шапки-утайки. И в самом деле, кого здесь опасаться хозяину волшебных книг? Жалких подвальных крыс?..

Но Вран не зря был осторожным и предусмотрительным чародеем. Смелое и даже нахальное поведение крысы так не походило на обычные повадки ее хвостатых сородичей, что за ним вполне мог укрываться подвох. В Черном Городе такое случалось частенько. И чародей не ошибся.

– Чего тебе надо, волшебник? – презрительно прошипела крыса. Голос у нее был низкий и шепелявый, точно она разучилась свистеть и пищать как другие, или же сильно простыла. – Кто дал тебе право здесь хозяйничать?

– Я что, непременно должен спрашивать разрешения у каждой крысы? – кончики рта чародея иронически шевельнулись.

– Не у каждой, – поправила его крыса, строго глядя на него пронзительными бусинами красных глаз. – Тут владения Князя Нелюды. Его личная собственность.

– И где теперь твой князь, серая? – презрительно поджал губы Вран. – У кого прикажешь спрашивать высочайшего соизволения? Например, взять и разнести вдребезги все это стекло?

– Спрашивай у меня, не ошибешься, – прошипела крыса. – Я – Привратница Князя.

– Ишь ты, – недоверчиво покачала головой Вран. – Чем докажешь?

– Знаю, что ты ищешь, – сухо ответила крыса и нервно ударила хвостом оземь. – Могу показать.

– Конечно, не задаром? – заметил чародей, с которого в мгновение ока слетела маска презрения и грубоватой иронии. Перед ним явно был непростой соперник, и только от Врана зависело, сумеет ли он превратить его в союзника. Хотя бы на время.

– Еще бы, – ухмыльнулась крыса. – Услуга за услугу, врага за врага.

И тут чародей насторожился.

Врану показалось, что эта присказка, насчет врагов, ему уже была известна прежде. Не то, чтобы он слышал ее своими ушами, но будто произносил ее кто-то однажды. Быть может, это было в быстрых и нервных снах беглого волшебника?

– Говори первой, – выпалил он, неприметно поводя головой, с оглядом. Но они были здесь с крысой одни, если не считать ее бесчисленных отражений, причудливо изломанных в зеркальных стеклах.

– Не бойся, одни мы, – вздохнула крыса. – Зеркала светят лишь тому, у кого за спиной чужие заклятья.

"Магические книги в моей котомке! Надо же, и это знает!" – втайне поразился Вран, но виду не подал, лишь нахмурился.

– Твое время истекает, – напомнил он крысе, чувствуя, как в душе мутным варевом закипает раздражение и пенится злость.

– Ладно, – согласилась крыса и зло сверкнула красным глазом. – Мое условие простое. Осколок зеркала, того, что ты ищешь. Разумеется, после того, как наложишь на него свое заклятье.

– Зеркало? Тебе? – усомнился чародей. – Что ты с ним, интересно, будешь делать? Завивать усы? Подкручивать хвост?

Крыса молча ждала. Вран презрительно фыркнул, затем перешагнул живой серый комок и...

С быстротой распрямившейся пружины крыса подпрыгнула и вцепилась чародею в ногу. Зубы у крыс тонкие как иглы и острые как бритва. Вран завопил от боли и принялся отдирать от себя животное. Крыса упала на пол и заверещала.

В тот же миг все зеркала в комнате точно ожили. И Вран увидел в них отражения. Но каждое было новым, несхожим с остальными.

Чародей замер от неожиданности, его глаза от страха расширились.


Слева на него смотрел следопыт в зеленой одежде. Скрестив руки, он опирался на ствол высокой сосны. Губы следопыта кривила знакомая улыбка – спокойная, равнодушная, холодная.

Справа волшебник в дорожном плаще протянул к нему руку. И с кончиков пальцев текла волна белого пламени. Глаза волшебника были испуганы и одновременно преисполнены гордости и торжества. Вокруг горели деревья.

А из глубины зеркального зала к нему приближалось чудовище.

Высокая фигура в странном подобии плаща, с головы до ног покрытая рыжей ядовитой ржавчиной. Горящие злобой глаза из-под капюшона. Острый, резко очерченный нос. Сведенные гримасой судороги резкие черты лица, в которых, казалось, уже не было ничего человеческого. И в то же время странно, прямо-таки опасно знакомые.

На ладони ржавого чудовища лежала пылающая волшебная книга. Ее листы горели ярким, хищным огнем. И небо пылало за его спиной.


Вран отшатнулся, губы сами прошептали отводящее заклятье. И зеркала послушно погасли, пожирая неведомый свет, отраженный неизвестно откуда.

Крыса торопливо взбежала прямо по ноге чародея и в несколько секунд забралась ему на грудь, уцепившись за складки одежды крепкими пальчиками, удивительно похожими на человечьи. Ее длинная острая морда мерно покачивалась прямо напротив лица Врана, так что волшебнику казалось, что он ощущает ее дыхание. От крысы слабо пахло плесенью, мокрой шерстью и затхлым зерном. У Врана всегда было отменное обоняние.

– Тебе придется меня слушать, – просвистела крыса. – Иначе я возьму и откушу тебе нос. Хочешь?


Спустя час работы в поте лица Вран разобрал несколько высоченных штабелей со стеклами. В комнате к тому времени уже оставалось мало свободного места, и ему пришлось выносить зеркала наружу. По мере того, как стопки зеркал росли, бетонные своды наружных комнат мастерских прояснялись и светлели – это от высоких стекол все еще исходило слабое, умирающее сияние.

– Если этого чертова стекла здесь нет, лучше скажи сразу, – пробурчал Вран, поднимая очередную стопку тяжелых зеркал.

Вместо ответа крыса подняла лапку и выразительно указала чародею на его нос. При этом ее мордочка сильно и неприятно сморщилась, точно крыса намеревалась чихнуть. Очевидно, так эти грызуны изображают улыбку или, скорее, издевку.

– Разумеется, – кивнул Вран. – Если оно даже и есть, то непременно окажется только в конце. На самом дне самой последней стопки. Верно?

Он вынес стекла из комнаты, а, вернувшись, указал рукой на оставшиеся зеркала.

– К чему они вообще тут? Такая прорва? Князь что, собирался сделать себе зеркальную спальню? Или выложить ими коридоры своего замка?

– Неудача, – кратко свистнула крыса. – Брак.

– Столько? – Вран с сомнением оглядел свой, еще пока непочатый, край работы.

– У тебя разве не бывает ошибок? – сощурилась крыса.

– Ну, почему? – пожал плечами беглый волшебник. – Только я стараюсь не оставлять за спиной следы своих неудач. Уничтожь ошибку, и тогда быстрее забудешь о ней.

– Это потому, что ты чародей. Князья свои ошибки предпочитают исправлять, – ответила крыса и тихонько, совсем по-человечьи вздохнула.

– Только не всегда выходит, – буркнул чародей и в тот же миг вскрикнул и поморщился. Он поднес к глазам ладонь. Она была порезана, и из раны уже появились большие и алые капли крови.

– Вот зараза... – пробормотал Вран.

Крыса же стремительно скользнула у него под ногами и стрелой взлетела на тяжелую стопку. Она принюхалась, смешно топорща длинные усы, фыркнула и указала лапкой на торчащий острый край стекла. Это зеркало было обломано, поэтому и оцарапало Врана.

– Вот оно. Стекло проявило себя.

– Что это значит? – нахмурился Вран.

– Ты ведь не знал, как выглядит нужное тебе зеркало? – спросила крыса.

– Ну... в общем, нет, – согласился Вран. – Я знал, что магическое зеркало должно как-то отреагировать на то, что... В общем, вижу, про книги за моей спиной ты знаешь.

Крыса иронически кивнула.

– Выходит, оно проявляет себя так? Непременно норовит резануть, по живому?

– Глупости. Просто кровь чародея быстрее оживляет магию, спящую в предметах. До поры до времени, – пояснила его хвостатая компаньонша.

Чародей раздраженно покосился на нее.

– Хм... Тебе не кажется, что для простой крысы ты слишком сведуща в магических тонкостях, – буркнул он.

Ответом ему были сморщенная мордочка и нахальное поигрывание усами.

Вран торопливо зализал царапину – как ранка от всяких острых предметов, она была незаметна, но глубока.

С порезами так всегда – тонкую полоску от бритвы или стекла ты поначалу можешь и не заметить. Зато заживать будет гораздо дольше, нежели ранка с рваными краями от гвоздя или острого дерева.

У рваных ран, какими бы страшненькими на вид и кровоточивыми они ни казались, больше поверхность заживления. Чего не скажешь о гладких краях разреза острым стеклом. Так чаще всего случается и с ранами сердечными: чем больше и больнее тебе разбередили душу, тем быстрее успокоишься и залечишь былое несчастье, что еще вчера казалось столь непоправимым.

Соприкосновение любого свойства всегда лечит лучше, нежели одиночество и покой. Будь то лечение, ласка или даже просто слово ободрения. В этом каждый рано или поздно убеждается на собственном опыте.

Чародей обмотал ладонь чистым платком и осторожно вытянул из пачки стекол расколотое зеркало. Его тонкие, неровные края покраснели и чуть дымились.

На зеркалах осталось лежать несколько мелких осколков, длинных и острых как наконечники диковинных копий.

Расколотое зеркало в руках беглого чародея тут же заскрипело и стало расползаться на куски. Вран опасливо положил стекло поскорее обратно, и по нему тут же поползли новые, угрожающе глубокие трещины.

– Зеркало, отражающее магию, – пояснила крыса, со странной гордостью поглядывая на трещины стекла.

– Оно же разбитое... – протянул чародей. Он испытывал сильную неприязнь к этому дерзкому стеклу, так предательски уязвившему его, властителя волшебных книг.

– А ты что, веришь в приметы? Которые выдумали жалкие людишки? – усомнилась крыса.

– Приметы проистекают из магического знания, – строго поправил ее Вран. – Нет дыма без огня, нет поверий без причин. Ну, ладно, заболтался я тут с тобой. Надо дело делать.

Вран достал из мешка книгу Ржавых заклинаний и положил ее на высокий столбик квадратных стекол, возвышавшийся по соседству. Отстегнул стальные замки и, прикрыв на мгновение глаза, раскрыл ее посредине. Крыса с интересом следила снизу за действиями чародея.

Тот примерился и выхватил самый большой осколок разбитого зеркала. Затем Вран осторожно сдул со стекла пыль и мягко опустил его на книжные листы.

Далее произошла удивительная штука! Несмотря на то, что разбитое зеркало, подобно всем своим собратьям, с обратной стороны было покрыто черным слоем серебряной амальгамы, на его прозрачной стороне вдруг проступили буквы и целые слова. Словно это стекло было прозрачным с обеих сторон!

Вран внимательно рассмотрел буквы и понял: стекло попросту стало прозрачным. Теперь сквозь него можно было свободно прочитать текст на книжной странице.

Как это могло получиться, Вран не знал. Но сейчас ему было не до мелких загадок и сюрпризов книги. Он осторожно закрыл книгу и на всякий случай попятился к дверному проему.

Спустя несколько мгновений от книги сильно потянуло холодом. Одновременно края стекла, торчащего из книги, принялись таять и истончаться. Наконец они совсем исчезли, будто книга втянула все лишнее стекло в себя. Врану даже на миг показалось, что стекло попросту растаяло между страниц!

Крыса, весьма заинтересованная манипуляциями чародея со стеклом и волшебной книгой, быстро вкарабкалась по стопкам зеркал наверх. И теперь она возбужденно взирала на все происходившее из-под потолка, укрывшись на всякий случай за краем длинного зеркала.

Затем ощущение холода, исходившего от обложки и замков, прошло. Вран приблизился, сбивчиво прошептал охранительное заклятие и, задержав от волнения дыхание, раскрыл книгу.


Внутри лежало маленькое зеркальце! Оно было тусклым и чуть влажным, хотя книжные страницы остались сухи.

Беглый чародей быстро схватил его и глянул на свое отражение.

Ничего особенного – привычные черты привычного лица. Только собственные глаза Врана, отразившись в зеркальце, на мгновение блеснули чем-то белым. Словно в них вспыхнули морозные снежные звезды и тут же навсегда погасли.

Вран еще долго смотрел на свое отражение, затем опасливо протянул руку и захлопнул книгу. Едва страницы сомкнулись, из волшебной книги посыпались в разные стороны искры. Они были белые и черные, седые и красные, трескучие и шипящие.

Вран в страхе тут же отскочил. Крыса же, напротив, с жадным вниманием следила за полетом и падением каждой искорки и уголька. И в ее красных глазах поигрывали белые огоньки-иголки.

– Что это? – прошептал пораженный чародей, не особо, впрочем, ожидая ответа. Но крыса ответила.

– Добро и зло, – просвистела она, не скрывая своего восхищения. – Твоему зеркалу они больше не нужны.

– Ты хочешь сказать, моя книга вынула из стекла...

– Добро и зло, – повторила крыса. – По крупицам. Теперь ты можешь всецело доверять этому стеклу. Отныне оно откроет тебе любого. Его истинную сущность, а не только маски и наряды. Ты ведь давно поджидаешь своего самого главного врага, верно? Кто умеет то, чего не можешь ты?

Вран опустил глаза. Под ногами были рассыпаны угольки. Искры добра и зла, прежде живые и разноцветные, теперь превратились просто в черные угольки и копоть.

Чародей осторожно наступил на один. Уголек сухо треснул под подошвой его сапога. В нем уже не было жизни. И Врану показалось, что он только что раздавил нечто в собственной душе – такая боль пронзила на миг все его существо.

А потом она очень быстро улеглась. Потому что человек ко многому привыкает. Рано или поздно.


ИСТОРИЯ ПЯТАЯ. В ПРИЗРАЧНОМ ГОРОДЕ

Когда вы отправляетесь в город, где никогда не бывали прежде, всегда полезно побольше узнать о нем. Откуда? От его уроженцев, знающих людей, или хотя бы из книг.

Если же это невозможно, попробуй поразмыслить хотя бы о его названии. Имя города порой говорит за себя даже больше, чем десятки посвященных ему научных исследований или правдивых воспоминаний.

Черный Город был также ярким подтверждением этого мудрого правила. Но – только на поверхности, и то лишь когда его улицы освещало чахлое, болезненное солнце. В остальном он был очень тусклым, всегда мрачным и даже зловещим подтверждением этого же правила. И все потому, что в нем был еще и подземный мир.

Говорят, что беда не приходит одна. И правильно, между прочим.

Когда Денис нырнул в отверстие под каменным фонтаном, он надеялся только пересидеть некоторое время в безопасности. И заодно решить, что же делать дальше.

Все, что он слышал прежде о волках-оборотнях, красноречиво свидетельствовало о том, что и Денис, и его спутники угодили в очень скверную историю.

Про оборотней в волчьих шкурах в Архипелаге всегда вспоминали, едва только речь заходила о Черном Городе. Правда, их мало кто видел, но даже среди волшебников и преподавателей Лицея никто не горел этим желанием.

После того, как поданные князя Дитера дружно стали обходить стороной проклятые заставы, а фактически – покинули Город по негласному соглашению соседей, волков и крылатых лошадей, его улицы по ночам были отданы новым таинственным хозяевам. Теперь из бывших жителей Города там никто не хотел появляться.

Про оборотней говорили шепотом, поминутно озираясь. Словно выходцы из Призрачного мира могли услышать свое имя и прийти на его зов.

Волшебные книги говорили, что такое вполне возможно.

Слова волшебных книг в тех местах, где речь шла о призрачных гигантских волках, как правило, сразу становились смутными и туманными. Скорее всего, некогда существовало могучее заклятие, с помощью которого можно было избавиться от этого проклятия Черного Города. Но о том не ведали ни Берендей, ни другие высшие чаровники с Буяна.

Если же и знали, то предпочитали молчать. Что могло означать лишь одно: это заклятие может оказаться куда похлеще призрачных волков.

И теперь Денис, распластавшийся на куче песка, во тьме и неизвестности, вдруг понял, почему этот город называется так. Возможно, Черным его назвали еще до прихода сюда Князя Нелюды.

В волшебных книгах, как втихомолку рассказывали в Лицее старшие ученики, утверждалось, что вовсе не Князь построил свою будущую столицу. Черный Город существовал еще раньше. И черным его назвали именно из-за цвета его всегдашних обитателей!

Денис даже охнул от изумления. Так вот оно в чем дело!

И это могло означать лишь одно: в свое время Нелюда, скорее всего, заключил с местными жителями, выходцами из Призрачного мира тайное соглашение. После чего волки-оборотни покинули город, навсегда или на время, оговоренное их соглашением.

И темный Князь устроил в брошенном городе свою столицу, установил свои порядки и наводнил ее черной магией. А та, в свою очередь, как магнит притянула в Черный Город всяких проходимцев, злодеев, искателей сомнительных приключений. И просто – злыдней, бездельников и прохвостов.

Теперь же князь бесследно сгинул, бежал из своей столицы. И призрачные волки вернулись. Или же просто истек срок их мрачного соглашения.


Денис приподнялся, оглядываясь и кряхтя от боли. Все его тело тупо и упрямо ныло. К тому же при падении он неловко зацепил ногу, и наступать на нее покуда было больно. Денис от души надеялся, что только ушиб лодыжку, а не вывихнул ее или чего-то похуже.

Впрочем, он знал, что при любом переломе ноги он не смог бы даже просто ступить на нее, а не то чтобы идти. А он шел, вернее, ковылял по каменному полу.

Судя по тому, как и сколько он падал вниз, фонтан уже остался где-то выше. Очевидно, Денис провалился в одну из подземных галерей, и только спасительная куча песка, случайно оказавшаяся на пути, спасла его от куда более серьезных неприятностей.

Хотя, говорят, что случайностей не бывает. И тем более – в жизни начинающего волшебника.

Настроение у Дениса было хуже некуда.

Где-то наверху, на поверхности Города, остались его спутники, и, скорее всего, они попали во власть жутких оборотней. А он не сумел даже предупредить их о смертельной опасности!

Денис брел, куда глаза глядят, изредка натыкаясь на стены и выставив вперед руки – вокруг стояла кромешная темь. Он ругал себя последними словами и вдобавок обзывал несчастным трусом.


Начинающие волшебники на первых ступенях обучения еще только постигают азы жизненной мудрости, которая очень часто побеждает и магические силы.

О том, что он поступил правильно, сохранив жизнь и свободу воли, которые можно было в дальнейшем употребить на выручку друзьям, Денис пока совсем не думал. На сердце у него было горько и тяжело.

Поэтому даже свет, забрезживший впереди, в конце очередной галереи, его мало порадовал.

Странное дело: несмотря на скверные мысли и паршивое настроение, у Дениса из головы упорно не шла давешняя кошка.

Иногда ему казалось, что это она заманила его в ловушку, разлучив с друзьями.

А порой Денис думал, что именно маленькая замухрышка-мурлыка уберегла его от смерти или плена. А потом еще и самоотверженно кинулась в сторону, отводя взгляд исполинского волка-оборотня. В тот самый миг, когда он уже почти увидел Дениса.

Все-таки интересно, как вообще у них устроены глаза, у этих призрачных волков, хмуро размышлял Денис, выбираясь из галереи на слабый, неверный свет. Он проливался из щели вверху, под самыми сводами высокого потолка.

Мальчика не покидало ощущение, что оборотень при желании мог пронзить взглядом и не такую толщу камня, каким был полуразрушенный постамент возле фонтана.

Судя по тому, сколько он ковылял в этих сырых подвалах, Денис пока еще не слишком удалился от фонтана. Поэтому у него сразу появилась надежда, смешанная с опаской. Денис отчаянно надеялся, что, выбравшись на поверхность города, он скоро отыщет своих спутников, что бы с ними ни случилось. И одновременно он боялся, что тут же окажется схваченным кошмарными созданиями.

А если они могут принимать вид других волков, например, Рутгера или Руперта, то не может ли оказаться так, что им под силу прикинуться хрулем? Или даже Маленьким Мальчиком?

Еще во время ночных разговоров с Максом и Лесей, когда они были в Лицее, кто-то из них сказал, что обличье настоящего волшебника очень трудно перенять другому человеку или существу. Это как-то зависело от имени волшебника; не общеизвестного, а тайного, родового, которое он получал еще с рождения.

Кажется, это Леся где-то вычитала или слышала от старших учеников Травоведно-Зверознатного посада.

Однако, что толку гадать на кофейной гуще? Пора было думать, как отсюда выбираться на свет. Ведь не будет же Денис сидеть здесь до скончания века?! Даже если наверху его поджидает целая стая зубастых волков-оборотней?

К счастью, вокруг было навалено множество бревен и пустых ящиков, тяжелых и массивных. По всей видимости, прежде здесь размещался торговый склад или хранилище. Вот только Денис никак не мог взять в толк – хранилище чего. Вокруг царили полутьма и полное запустение. Денису стоило немалого труда соорудить себе подобие пирамиды.

Наконец он поплевал на руки, ухватился за конец тонкого бревна и полез вверх.

Соскальзывал он дважды.

В первый раз – заклинив между бревнышками и едва не вывернув всю ту же многострадальную больную ногу. Вдругорядь – ухватившись за край ящика, оббитый предательски острой стальной лентой.

Но затем мальчик все-таки выбрался наверх и обнаружил, что только что вылез из канализационного отверстия в булыжной мостовой. Под рукой было что-то белое и холодное. Денис огляделся и оторопел. Куда же это он опять угодил?


Перед ним простирался снежный город. Улицы, перекрестки, дома, деревья – все вокруг было покрыто тонким слоем снега, сухого и колючего. И было холодно.

Но этот холод словно не затрагивал тела – от него сильнее морозило душу и замирало сердце. Инеем выбелило город, и он уже не был Черным.

Денис осторожно встал, выпрямился, расправляя затекшее тело, но тут же замер. На другой стороне улицы, в десятке метров стоял человек. Он настороженно глядел на Дениса, и во всем его облике что-то было жутко знакомое.

Мальчик попятился, и в то же мгновение...

– Да это же отражение! – прошептал Денис. – Мое собственное. Там – зеркало!

На другой стороне действительно было зеркало, и не одно. Куда ни глянь, отовсюду на мальчика смотрели его отражения.

Он опустил глаза и вздрогнул. Тот же Денис, взлохмаченный и изумленный, смотрел на него снизу, с заснеженных булыжников мостовой. Но ведь такого просто не могло быть!

В этом городе каждый предмет отражал его. Дома были из кирпича, дороги – из камня, стволы деревьев чернели из-под серебристой наледи. И все они подобно зеркалам хранили образ испуганного, усталого мальчишки, то увеличивая его, то сужая в крохотную фигурку. Это был какой-то оптический фокус, но объяснить его Денис никак не мог.


Мальчик подошел к высокому кряжистому тополю, растопырившему заиндевелые сучья в стылом, туманном небе. Древесный ствол тут же ожил, засверкал и заискрил многочисленными отражениями Дениса – глазами, губами, руками, полами его куртки.

Мальчик осторожно коснулся ледяной поверхности толстенной ветки. Зеркальный иней тут же потемнел, увлажнился и медленно растаял под теплыми пальцами.

Денис всмотрелся в свое отражение. Прямо посреди его груди на отражении зияли пять круглых пятнышек от пальцев. Они были абсолютно черны.

Денис вытер лоб, подул на ладонь, согревая ее. А потом медленно стер собственное отражение со ствола дерева, примерно на уровне своих глаз.


Потом он пытался стирать свои отражения рукавом с каменной плиты. Отскребать их обломанной веткой от стены дома.

Но ничего не получалось. Зеркальный и морозный, этот налет исчезал только от тепла его руки. Ну, или еще – носа, щек, лба. Должен же был Денис полностью проверить свою теорию!

По какой-то непонятной причине зеркальный город отражал только его. Это одновременно и пугало, и здорово интриговало мальчика. Еще бы!

Только заикнись он об этом Крокодилле, их школьной учительнице физики – живо влепила бы "пару". И хорошо еще, если не за целую четверть! Так сказать, в назидание за издевательства и глумление над ее любимым предметом.

Денис решил, что он попал в один из дальних кварталов Черного Города, о которых ходили разные слухи, один другого страшнее и несуразней. И он попытался сориентироваться, в какой стороне остались центральная площадь и злополучный фонтан.

Когда же ему это не удалось – даром, что учился в Следопытном посаде! – Денис попросту повернул направо и торопливо зашагал по заснеженному булыжнику мостовых.

По сторонам и под ноги он старался не смотреть – у Дениса уже начинало рябить в глазах от обрывков его собственных отражений. Они были яркие и тусклые, цветные и черно-белые, огромные и крохотные. Много было мозаичных и рубленых, как криво сколоченные ледяные паззлы.

Некоторые переулки казались Денису скроенными из единого листа стекла, который потом расколотили на тысячу осколков и кое-как совместили и прижали, безжалостно нахлестывая один на другой.

Между тем в городе стало заметно холодней.

Вдобавок поднялся ветер и весело гонял поземку, перемешивая зеркальные снежинки, засыпая ими черный ледок редких лужиц. Он казался предательски тонким, и на одной из узких улочек, погруженных во мрак, Денис предстояло далеко обходить одну такую лужу. Для этого ему пришлось прижаться почти к самой стене соседнего дома.

Денис уже перепрыгнул подозрительно темнеющий лед, как вдруг почувствовал острый, пронзительный взгляд в спину. На ум тотчас пришли давешние волки.

Денис вздрогнул и резко обернулся.

Улицы были пусты.

Дома злобно смотрели на мальчика десятками черных оконных проемов, скалились подъездными провалами, угрожающе нависали над ним высоченными этажами и покосившимися крышами. В нескольких окнах чудом уцелели стекла. Денис обвел их опасливым взором, вжимая голову в плечи от визгливого хлопанья наполовину оторванных форточек.

Во всех окнах застыли его отражения – иногда кривые, искаженные и обезображенные, как в какой-то безумной комнате смеха.

И лишь в одном из окон, прямо напротив, он не увидел себя. Оттуда него в упор смотрел мрачный человек из зеркала, которого он видел в школе!

Он был таким же, человек лет сорока, в темных развевающихся одеждах.

Только вместо резного посоха в его руке была раскрытая книга, толстенная, в каком-то непонятном, грубом переплете. Длинные волосы этого человека на этот раз были спрятаны под капюшон плаща.

Отражение незнакомца в упор разглядывало Дениса, и в этот раз у него было совсем иное лицо. Наверное, это и есть собственное лицо чародея.

Резкие очертания впалых щек, твердый и волевой подбородок, тонкий нос с высокими крыльями ноздрей. Глубокие, чуть прищуренные глаза, точно незнакомец изучал Дениса, прикидывал его силы, рассчитывал его как диковинную математическую задачку.

И пока Денис смотрел, в его сознании медленно рождалось понимание того, почему он видит сейчас это отражение.

Нет, конечно, он не знал причины, отчего магия отражений изменила свои законы именно здесь, в этом месте. Не знал он и этого человека, один вид которого вселял в Дениса беспричинный, панический страх.

Мальчик сейчас чувствовал другое. Раз он видит его отражение перед собой, значит, этот человек сейчас где-то рядом. Он близко. Еще ближе, чем кажется Денису.

Он стоит за его спиной!

И, значит, нужно бежать.

Но все тело Дениса заледенело, плечи мгновенно налились свинцовой тяжестью. И он не мог повернуть головы, в которой на все лады свистел и ревел обезумевший ветер. Ветер сейчас был его соперником, и враг нашептывал его устами недобрые слова.

Денис с ужасом представлял, как сейчас ему на плечо опустится тяжелая, холодная ладонь. И он услышит жуткий, вкрадчивый голос, вынести которого не сможет никто.

Потому что это, наверное, – голос самого ветра.


– Так ты и есть – тот самый мальчик по имени Денис?

Может быть, это прошелестел ветер за спиной? Или задребезжало стекло?

Голос отражения будто сам собой рождался в душе мальчика, заставляя ее съежиться, затаиться, остыть. С этим холодом в душе невозможно было ни идти, ни даже просто дышать.

Но Денис теперь уже и сам разозлился. Поэтому он упрямо взглянул отражению чародея прямо в глаза.

– А ты и есть – злодей? Тот самый?

Зеркало-окно меленько рассмеялось, и по отражению прошла рябь. Точно мутная поверхность болотной водицы подернулась от ветра.

– Почему же – злодей? Я всего лишь свободный человек.

– Свобода – это когда убивают? – зло сказал Денис. – Чем помешали тебе хруль и волк?

– Они встали на моем пути. Вот и все.

Мальчику показалось, что чародей в зеркале пожал плечами – столь очевидной и естественной представлялась ему причина убийства.

– А тебе бы понравилось, вздумай кто-то заступить твой путь? С огромными зубами и когтями? С самострелом, который, говорят, бьет без промаха.

Чародей чуть скривился, не сдержав удовлетворенной улыбки.

– Ты украл то, что тебе не принадлежит, – гневно ответил мальчик. – Если бы ты вернул...

– Я не украл, – покачал головой чародей. – То, что содержат эти книги, и так должно принадлежать мне. По праву.

– По какому еще праву? – возмутился Денис. – Разве есть право безнаказанно воровать и убивать?

– Но на меня напали первыми, – заметил чародей.

Он вовсе не оправдывался перед никчемным мальчишкой, но ему был интересен этот разговор. Мальчишка покуда еще нужен.

– Ты разве не знаешь, что засада – это уже нападение? А еще, говорят, ты – ученик Следопытного посада? И к тому же – один из лучших?

В голосе отражения отчетливо послышалась ирония.

Денис промолчал. Похвала в устах врага всегда плохо пахнет. И об этом нужно всегда помнить.


Мальчик сейчас понимал, что имеет дело всего лишь с отражением. А сам враг находится где-то далеко. Он говорит с Денисом, прибегнув к очень сильной магии.

Но к чему тогда был подстроен весь этот город, все эти бесчисленные зеркала? Неужели чародей хотел встретиться с Денисом сам?

Стоп! А что, если его зеркало каким-то образом отражает и Дениса? Но так, что он сам этого не видит?

Тогда получается, что беглый чародей захотел увидеть Дениса тоже.

Точно! Иначе бы он просто говорил с ним, не показываясь в стекле. Оно ведь обоюдное.

Но зачем это нужно похитителю книг? Не потому ли, что он пользуется его, Дениса Котика, обличьем?

– За тобой идет по пятам храбрый следопыт. Вот он-то как раз – один из лучших, так и знай.

Денис знал, что он не выдает никакого секрета. Ведь чародей знает, что он не убил следопыта во время их схватки в библиотеке. Об остальном не так уж и трудно догадаться.

– И это я знаю, – хохотнуло отражение. – Вот только вся его хваленая слава осталась в прошлом. Уж поверь мне. Но при случае я обязательно, с удовольствием с ним потолкую. О некоторых секретах нашей профессии.

По стеклу снова пробежала рябь волнения, оно тихонечко задребезжало. Казалось, это смеется само отражение!

– Что же до книг, то я больше других имею на них право. Потому что мое право – это право Смерти.

– Что же тебе надо от меня? Твои слова для меня темны, – произнес Денис и вдруг неожиданно для себя бесстрашно шагнул вперед.

– Да вот хотел посмотреть на тебя, – каким-то слишком уж будничным, безразличным тоном сказало отражение. – А то никогда не видел воочию.

– И как, увидел? – прищурился Денис. Его догадка, похоже, была верна.

– Все, что мне было нужно, – кивнуло отражение. – Значит, настало время нам с тобой встретиться и потолковать воочию. Один на один.

– Буду счастлив, – запальчиво крикнул мальчик. – Только учти – меня приняли в Лицей без испытаний. И у меня есть верные друзья. А вот кто стоит за тобой?

Но уловка Дениса побольше выведать о таинственному похитителе, увы, не удалась.

– Ветер, глупыш. Только ветер, – вздохнуло отражение. – Он зато никогда не предаст. А знаешь, почему?

Денис упрямо молчал. Хотя, честно говоря, спросить ему хотелось, и даже очень. Но ученик-волшебник должен иметь силу воли, и тем более – в беседах с врагом.

– Просто ветер никогда не принимает ничьей стороны, – промолвило отражение беглого чародея. – Он всегда сам по себе. И поэтому обязательно выигрывает. В этом заключается наивысшая мудрость. И магии, и самой жизни.

И не успел он договорить последнего слова, как в ту же минуту в город ворвался очередной бешеный вихрь.


Он пробежался по карнизам, выбил снег из древесных ветвей. Потом ветер дунул сильнее, затем еще и еще. Стекло задребезжало, треснуло и полетело вниз. Гулкий хлопок, жалобный звон осколков – и отражение чародея исчезло. А вместе с ним – и все прочие. Только далекий и язвительный смех еще замирал где-то в вышине.

Город сбросил с себя зеркальные одежды и погрузился во тьму, тускло подсвеченную висящей над домами бледной луной. И в то же мгновение Денис услышал далекий зов испуганного и такого знакомого голоса.

– Дени-и-ис! Ау-у! Где ты-и-и?!

ИСТОРИЯ ШЕСТАЯ. ВОЛШЕБНОЕ ОКНО И ПРЕВРАТНОСТИ ПРИЗРАЧНОГО МИРА

– Знаешь что, Макс?! Если ты и дальше будешь на меня постоянно дуться, лучше нам совсем разойтись. Каждому – в свою сторону. Ты что, этого хочешь?

– Почему же? Разве это я все придумал?

Леся всплеснула руками и шумно вздохнула.

Нет, иногда он просто несносен, этот Макс!

Они сидели на берегу быстрого и широкого ручья, который из-за обильного таяния далеких снегов превратился в горную речушку. Из догоревшего костерка в небо поднимался тонкий, бессильный дымок. Над кустами у воды с треском вились черные и фиолетовые стрекозы.

Изредка было слышно, как ниже по течению в воде осторожно плескался какой-то крупный речной зверек. Вроде выдры или даже ондатры.

Двое подростков молчали и дулись друг на друга. А слой золы над погасшими углями костра был так толст и холоден, что можно было с уверенностью предположить: между этими двумя все слова уже давно должны быть сказаны.

А ведь они до сих пор еще не пришли к согласию и решению, которые им так необходимы!

Наконец Максим как мужчина, а, значит, человек более рассудительный, решительно встал. Но как оказалось, только для того, чтобы зашвырнуть камень на самую излучину. Туда, где ручей петлял и скрывался за деревьями.

– Сколько еще раз мне тебе объяснять: это – Не Моя Тайна! – с упрямой решимостью повторила Леся ему в спину. – Все, что от нас требуется – только точно выполнить инструкции. В конце концов, этому нас с тобой и учат в Лицее. Четко исполнять наказы старших волшебников. Иначе грош нам цена, и в будущем, да и теперь!

Максим резко обернулся к девочке, точно только и ждал этих ее последних слов.

– Вот именно! Вол-шеб-ни-ков! Если бы нам еще приказал Берендей Кузьмич или кто-то другой, из "преподов" Лицея... Да хотя бы даже и Маленький Мальчик!

От волнения Максим принялся яростно жестикулировать, как заправский итальянец в какой-нибудь авантюристической комедии.

– А ты, Леся, уже битый час толкуешь мне о какой-то странной бабке! Прямо какая-то таинственная незнакомка пенсионного возраста. И при этом отказываешься отвечать на все мои вопросы.

Почему я не имею права знать, что в действительности происходит? Ты себя-то поставь на мое место, Великая Конспираторша!

– Знаешь что, Максик? Немедленно перестань на меня кричать, – Леся даже побледнела от негодования. – Если ты мне не веришь – можешь отправляться обратно, в Закрытку. Еще успеешь погулять полностью почти все каникулы. И возись себе дома со своими драгоценными железяками сколько влезет. Дорогу к дубу-государю пока не забыл, надеюсь?

– Вот еще! – вспыхнул Максим и резко покраснел. – Если ты думаешь, Леся, что я оставлю тебя здесь одну... То ты очень сильно ошибаешься, вот! Тут, между прочим... Тут...

Он замялся, с усилием подбирая слова, но тут же быстро нашелся и торжествующе воскликнул:

– Тут, наверное, даже змеи есть!

И точно в подтверждение его слов в ручье неподалеку опять что-то сильно плеснуло. Максим вздрогнул и резко обернулся.

Несмотря на раннюю теплынь, вода была еще холодной. В мелких ручейных заводях сонно колыхались на поверхности воды тончайшие пластинки прозрачного льда. Вдали, за излучиной, струился легкий туман. А облака, что медленно ползли в синем небе, походили на диковинных зверей, слепленных из густой и ноздреватой манной каши.

Здесь было бы очень красиво и интересно, сродни началу захватывающего приключения, если бы не тревога Макса за Лесю. После всех их былых приключений в Архипелаге за Дениса Котика Максим беспокоился гораздо меньше, чем за девочку.


В карманах у Максима еще со времен их первых занятий в Лицее всегда лежали какие-нибудь полезные инструменты. Вот только на оружие, которым можно с успехом защищать свою жизнь, они походили мало. Разве что только универсальная отвертка с целым набором разных острых жальцев и тонким шилом. В крайнем случае, она вполне могла заменить какой-нибудь кортик или кинжал. И, сжимая в кармане ребристую рукоять отвертки, Максим осторожно подошел к воде.

У берега легко попахивало гнилой водяной травой и, наверное, какими-то ракушками. Их бурые и серые винтовые домики во множестве разбросало по узкому песчаному бережку. Некоторые раковины-перловицы были вскрыты – не иначе, это зоркие вороны поживились моллюсками. А, может, и какой-нибудь лесной зверек с крепкими зубами.

Максим, пробуя ногами мокрую траву, подобрался к воде и не упустил возможности на всякий случай глянуть вниз, на свое отражение.

Из воды на него смотрел кучерявый паренек в аккуратных полукруглых очках с металлическими дужками. Взгляд у него был настороженный. Точно он ожидал сейчас увидеть в воде нечто совсем иное, а не собственную хмурую физиономию.

– Ну, что там? – окликнула его от костра Леся.

– Пока вижу только себя. Видимость удовлетворительная. Значит, и настроение, в принципе, то же, – сообщил Максим таким тоном, словно это уж точно была Самая Главная Истина На Свете.

– Смотри, не свались там, герой, – предупредила Леся. – Весной вода знаешь, какая холодная! Как предатель.

– Ну, ты и сказанула, – фыркнул Макс. – У воды не может быть чувств и эмоций. У нее только градусы.

– А вот угодишь сейчас в ручей, тогда сразу узнаешь! – вяло пообещала девочка. – И чувства, и эмоции.

– Кто не рискует, тот не пьет шампанского, – снисходительно парировал ее рассудительный спутник.

Но Максим, со своей извечной любознательностью, был не только очень практичным, но еще и предусмотрительным человеком. Он крепко уцепился за толстый стебель ракитника, кусты которого торчали по всему берегу.

А потом наклонился и коснулся ладонью воды, пробуя температуру.

– Ну, что, может, купаться будешь? – иронически спросила его Леся спустя пару минут. Она все еще немного злилась на Максима. Потому что не хотела себе признаться в том, что он все-таки в чем-то прав. Леся решительно не знала, куда им идти дальше.

– Ага... Обязательно, – пообещал Максим, выпрямляясь и тщательно протирая свои очки. Лицо у него теперь стало очень строгим и сосредоточенным. Казалось, он примеряется к чему-то.

А вслед за этим произошло невероятное. Макс занес одну ногу над водой и... действительно с размаху опустил ее в ручей, подняв кучу веселых ослепительных брызг!

– Совсем сдурел? – опешила Леся и бросилась к нему со всех ног. – Все свой характер показываешь, дурацкий, да?!

Но Макс даже не обернулся.

– После сытного обеда, – небрежно сообщил он тоном шахматиста, озадаченного очередной каверзой соперника, – по закону людоеда полагается пройтись.

И он тут же поставил в ручей вторую ногу! Да еще и притопнул ею!

Подбежавшая Леся всплеснула руками и всхлипнула. На миг ей подумалось, что Макс просто сошел с ума. Прямо у нее на глазах.

В самом деле, если слишком много думать о собственной исключительности, вечно изрекать высокие истины и таскать с собой полные карманы всяких деталек, винтиков и шпунтиков – вполне ведь можно и чокнуться! Вот, значит, как оно бывает?!

Но Максим стоял в холодной заводи как ни в чем не бывало. Студеная вода доходила ему до щиколоток, но будущий великий изобретатель, похоже, и не испытывал никакого неудобства!

– Леська! – прошептал он тихо, точно боясь спугнуть невидимую рыбу. – Вот здорово! Иди сюда...

И он поманил оторопевшую девочку, не отрывая глаз от собственных ног.

– Смотри сама! Видишь?


Под ногами Максима была пустота. Абсолютная!

Он вроде бы и стоял на дне. Но частью дна в этом ручье теперь был огромный прозрачный квадрат. Он доходил, с одной стороны, до береговой травы, а с другой – раскинулся по дну, стелился и терялся под водой. Под этим квадратом-окном было что-то еще, все разноцветное – серебристое, бурое, черное, синее. Но оно, несмотря на то, что ручей был сего лишь по колено, вдруг оказалось так глубоко!

Леся, глядя на это, отчего-то сразу вспомнила, как она с родителями однажды ходила на экскурсию на Останкинскую телебашню.

Там, на самом высоченном этаже, в стальной пол тоже был вмонтирован прозрачный квадрат. Только он был собран из толстых стеклянных блоков. Стоило ступить на него, и под тобой становились видны совсем маленькие, как игрушечные, домики, травяные газоны, машинки, крохотные фигурки людей. А вокруг тянулась впечатляющая панорама огромного города, настоящий вид с птичьего полета. Да сюда, в такую высь, наверное, и не всякая птица-то еще залетит!

Леся тогда никак не могла себя заставить шагнуть на прозрачное стекло. Ей неотвязно казалось, что под ней на самом деле нет ничего, а просто одна смертельная пустота. И так оно, в сущности, и было! Вот только эта пустота была надежно отгорожена от людей прозрачным сверхпрочным стеклом.

А в это время малыши, карапузы трех-четырех лет, спокойно катались по этому стеклу. Они ползали по нему на четвереньках, прыгали, заливаясь хохотом. И при этом, как назло, в отличие от уже большой Леси, ни чуточки не боялись!

"Это все потому, что в таком маленьком возрасте ты пока еще совсем не ценишь собственную жизнь, – сама себе рассудительно объясняла Леся собственную робость. – И впрямь, что они пока за эти четыре года видели настоящего-то? Что им терять? Игрушки да шоколадки, соски-пустышки да манную кашу... Разве за такую растительную жизнь стоит цепляться?" – всерьез думала Леся, чувствуя, как ее сердце всякий раз испуганно екает и замирает при виде этой невообразимой, бездонной пропасти.

В тот день она так и не нашла в себе сил пройти по стеклу над этой многометровой бездной. Так только – всего один разочек осторожно наступила на уголок стекла одной ногой. Да при этом еще крепко держась за мамину руку. И тут же поскорее убрала ногу, чувствуя, как внутри нее все обмирает.


– Ну, чего же ты?! – возмутился Максим. – Давай, шагай ко мне скорее. И не бойся – тут ни чуточки не холодно. Наверное, какая-нибудь аномалия... Вот и повезло же нам!

"Ну, что ж? Теперь, или никогда!" – твердо сказала себе Леся.

Мысль о том, что она может сейчас спасовать перед Максимом после всех его занудных поучений, казалась ей просто невыносимой. И она ухватилась покрепче за ракитовый прутик, после чего, замирая и трепеща, как воробышек, шагнула в воду.

И ничего не почувствовала.

Ни холода, ни воды, вливающейся в сапожки. Было только чуть зябко ногам, словно Леся сейчас стояла на замерзшей зимней мостовой. А по ней весело мела стремительная, упругая поземка.

– Я сначала отражение увидел! – заторопился рассказать Максим, слегка подвигаясь и одобрительно глядя на Лесю. – Как только руку убрал, смотрю: а под водой-то – прозрачно! Точно окно. И как будто кто-то меня надоумил, я возьми и шагни! Прямо туда. Вот интересно, думаю, а что там, внизу?

И он склонился над прозрачным окном. Будто высматривал на дне ручья снующих во все стороны быстрых маленьких рыбок.

Леся тоже посмотрела вниз. Там, в глубине, прямо под ногами девочки, как ни странно, начиналась призрачная улица, мощеная булыжником. Она круто уходила вниз, и вдалеке, на самом дне этой прозрачной пропасти виднелись дома.

– Вот здорово! Эх, попасть бы туда... – мечтательно протянул Максим, не двигаясь, впрочем, с места.

– Знаешь, Максик, – сказала Леся. – У меня такое чувство, что тут у нас под ногами – здоровущий телескоп.

– Или наоборот, микроскоп, – поддакнул Максим и незаметно для Леси ухмыльнулся. Какие же они все-таки наивные, эти девчонки!

– И мы сейчас стоим прямо на его стекле. Ну, на объективе, – упрямо продолжила Леся. – А как ты думаешь, сколько оно еще нас выдержит?

Словно в подтверждение ее слов с прозрачного дна раздался негромкий, но вполне характерный треск. Ребята поглядели друг на друга и, как по команде, не сговариваясь, разом выскочили из воды.

Ветви ракиты недовольно покачивались на берегу, а прозрачный квадрат медленно поднимался со дна. Через минуту он уже был на самой поверхности воды. И там, в нем, как в огромном стереоскопическом калейдоскопе, был этот удивительный белый город.


Город словно нарисовали на холсте снежными кистями и зимними красками. С одной лишь только разницей – деревья в нем качались под настоящим ветром. И улицы засыпало мелким колючим снегом. А между домов бежала маленькая черно-серебряная фигурка.

На перекрестке она неожиданно обернулась, и Макс с Лесей одновременно выдохнули:

– Денька!..


– По-моему, это вход в какой-нибудь параллельный мир, – в очередной раз предположил Максим. – Навроде демо-версии.

Леся только вздохнула украдкой.

Она уже порядком устала от его гипотез. К тому же девочке казалось, что все, увиденное ими в этом странном зеркале-ручье, на самом деле происходит где-то совсем неподалеку. Она будто наяву слышала вой ветра в этом городе. А к ветру иногда примешивались еще какие-то похожие звуки, от которых, однако, мороз продирал по коже. И вновь, и вновь чувствовала Леся, как этот призрачный ветер обдувает ей ноги.

– Никакой это не мир. Денис теперь – в Черном Городе. И мы его увидели, – решительно сказала Лучшая Ученица Травоведно-Зверознатного лицея прошлого года. И, между прочим, награжденная за успехи золотой медалью!

– Вообще-то, очень похоже, – глубокомысленно изрек Максим. – Из того, что я об этом месте слышал... А чего же Деньке там понадобилось, интересно?

У Максима, несмотря на то, что он уже давным-давно вырос из раннего дошкольного возраста, всегда были про запас тысяча "как?" и две тысячи "почему?".

– Много будешь знать – скоро на пенсию выйдешь, – погрозила ему пальцем Леся. – Ты мне вот лучше скажи, с технической точки зрения: что это за окно такое? И как это оно нам указывает, где сейчас может быть Денис?

– Об этом же и я все время мыслю! – сообщил Максим, в свою очередь назидательно уставив указательный палец. – Только ты мне мешаешь думать, уж извини, Лесь. Надо ведь хорошенечко сосредоточиться.

– А ты тогда думай вслух. Как, что-нибудь ценное уже пришло на ум?

– А то! Я, помнится, еще в лагере, в первый сезон Лицея, ребятам рассказывал про специальные компьютерные тренажеры, – начал Максим. – Мой старший брат где-то вычитал, что за рубежом уже давно выпустили специальные очки. Наподобие виртуальных шлемов, только миниатюрные.

Как только их надеваешь – сразу видишь какой-нибудь иной мир. Причем цветной, широкоэкранный, со стереозвуком. Во всех подробностях и мельчайших детальках.

– И что это за мир? – подбоченилась Леся, разбиравшаяся в травах и лекарствах гораздо лучше, нежели в компьютерных и прочих информационных технологиях.

– Виртуальный, – с большим и светлым чувством собственного превосходства пояснил Макс. – Его, конечно, сначала придумывают художник с дизайнером. Потом они пишут специальную программу. И вот она-то как раз и рисует, сама, представляешь?

А, ну, как это окно, в ручье – те же очки, только стекло у них побольше? И кто-то нам специально все это показывает, и город, и Дениса?

– Или же оно само – наши желания исполняет, – подхватила Леся.

– Ну, с учетом характерных особенностей данного мира... – начал важно пояснять Максим. Так что Лесе немедленно захотелось звонко щелкнуть его по носу. – Тут ведь компьютеров нет, их в Архипелаге магия и волшба заменяют.

Вполне может быть, что перед нами – тоже монитор такого магического компьютера. И он пока настроен, может, и специально для нас, на Черный Город. Там сейчас Денис как раз по улице идет.

Макс поправил очки указательным пальцем и хмыкнул.

– Только чего-то слишком мрачно там у них. Неуютно. Как в мире компьютерных "стрелялок" – "Дума" или, скорее, "Квэйка".

– А ты в это веришь? В эти магические компьютеры? – подозрительно сощурилась Леся.

– Спрашиваешь! Твой покорный слуга, между прочим, призер районных компьютерных соревнований! – неуверенно похвастался Максим. – Ну, конечно, там все больше игры были. Да и место только второе...

– Ну, если здесь в ручье действительно монитор, – Леся призвала на помощь все свои познания в компьютерах. – Тогда... тогда где-нибудь должен быть и пульт управления этим окном. Наподобие клавиатуры.

– Вот! Вот об этом же была и моя главная супермысль! – воскликнул Максим, вторично уставив указательный палец в небо. – Только ты опять мешаешь мне ее хорошенечко додумать.

– Ну-ну, давай думай, – кивнула девочка.

И пока великий мыслитель размышлял об особенностях дистанционного управления магическими окнами в местных весенних ручьях, Леся вернулась к воде. Однако прозрачное окно уже заволокло темным. Словно на тот город надвинулись тучи и заслонили его от глаз двоих друзей.

Леся еще долго смотрела в черный квадрат другого мира. А потом осторожно вынула из кармана пальто плоский кожаный футлярчик. Он не пропускал влаги, но Леся удивилась бы несказанно, узнав, какие еще силы и энергии не пропускает маленький коричневый мешочек. Это была вещь волшебницы.

В кожаном футляре Веры Николаевны лежал плотный листок белой бумаги. Чистый с обеих сторон, кроме поясняющей бледной надписи: ДЛЯ ЗАМЕТОК. Его нужно было передать Денису, но только в каких-то особых обстоятельствах. И Леся теперь думала, сумеет ли она правильно определить или почувствовать, когда именно придет это важное время особенных обстоятельств.

Немного подумав, она махнула рукой.

"Только Дениса сначала нужно еще разыскать!" – мысленно показала самой себе язык Леся. – "Что там говорила Вера Николаевна насчет того, чтобы довериться чувствам? Попробую, пожалуй, пока наш умник сочиняет свои теории..."

И она переложила заветный футлярчик во внутренний карман пальто.

Туда, где уже лежал и ждал своего часа другой конвертик, и тоже с листом бумаги. Но в отличие от первого, чистого листка, этот был исписан мелким почерком.

Леся хоть и не заглядывала в заклеенный конвертик, но знала это наверняка. Потому что она вовсе не случайно училась в Лицее Чародейства и Волшебства. Есть вещи, которые чувствуешь и так, на расстоянии. Особенно если они – из разряда легко предсказуемых неприятностей.


– Ну, что, добры молодцы да красны девицы? Будем так и дальше раздумывать? Или все-таки действовать пора пришла?

Леся мгновенно обернулась. И тут же от радости прикрыла рот ладошкой.

У куста ракиты, где еще минуту назад было пусто, стоял высокий и кряжистый старик. Он был одет в рубаху навыпуск и синие казацкие галифе, заправленные в мягкие яловые сапоги.

Да, со времени их последней встречи Егорий Ильич – а это, конечно же, был он! – мало разнообразил свой прежний и, надо признаться, весьма непритязательный гардероб. Как и в прошлый раз, у него за плечом была походная котомка. А неизменная дубинка лежала у ног.

Внук знаменитого муромского богатыря оставался верен себе и по части разговора – все так же был притворно-грубоват и ироничен. А мохнатые брови Егория Ильича опять хмурились с напускной суровостью. Но после победы над Князем Нелюдой Лесю с Максимом ведь уже не обманешь!

И через минуту оба подростка уже были крепко прижаты здоровенными ручищами Егория Ильича к его широченной груди.

– Вы ведь от самого Берендея Кузьмича, да? – радостно улыбаясь, все время переспрашивала Леся.

– Что значит – от самого? – прогудел богатырь. – Берендею, почитай, чуть больше полтыщи лет будет, всего-то! Молод еще больно наш Берендеюшка, и умом и волосом, чтоб Егорию из Муромичей у него на посылках-то бегать!

И старик усмехнулся.

– Вернее будет сказать – по обоюдному нашему согласию тут я обретаюсь. И вас поджидаю, между прочим!

– А мы тут ход открываем! Под водой, – солидно заметил Максим.

– Вот те раз! Ну, и как дело, спорится? – с непритворным интересом глянул на мальчика Егорий.

– Да решаем вопрос помаленьку! – в тон ему ответил Макс.

– Ага! – кивнул богатырь. – Подсобить, может?

– Ну... не откажемся, в общем-то... – слегка наступил на хвост своему самолюбию наш великий изобретатель. – А как?

– Да просто-запросто, – пожал плечами Егорий. – Это ж у вас вроде окно, в воде-то? Верно?

Максим и Леся дружно кивнули.

– А коли и впрямь окно, то у окна всегда способ должен иметься. Где-нибудь. Чтоб его открыть, значит, – предположил Егорий, в глазах которого уже начинали поигрывать веселые и хитрые лукавинки.

– Легко сказать, должен! – с жаром воскликнул Максим. – А что за способ? Вот ведь в чем загвоздка?!

– Ну, известно, какой у окон способ, – кивнул Егорий. – Какая-никакая ручка, защелка, отщелка. Ну, на худой случай, и просто шпингалет сойдет.

– Шпингале-е-ет? – возмущенно воскликнул Максим тоном бывалого компьютерщика, которому вдруг предложили колоть грецкие орехи клавиатурой от его драгоценного "Пентиума"-4.

– Да погоди ты, Максик! – перебила его Леся. – А как ее найти, эту ручку?

– Так ведь искать должен тот, кому это положено, – деловито заметил Егорий. После чего развязал дорожную котомку и достал оттуда... Угадали?

Ну, конечно же, это была его знаменитая сыскная перчатка!

Егорий Ильич ведь не зря заправлял в Следопытном посаде. И перчатка его была всем на зависть.

Стальные колечки, из которых ее сплели, были пригнаны так хитроумно и плотно, что между ними трудно было отыскать даже малый зазор. И весила перчатка Егория Ильича, судя по большому количеству кольчужных колечек, столько, что должна была бы немедленно камнем пойти на дно. И утонуть, разумеется!

Но, тем не менее, повинуясь пристальному взгляду хозяина, перчатка тут же спрыгнула наземь и вмиг стала столбиком. Точно собачка, вынюхивающая добычу. А потом, исполняя безмолвный приказ Егория Ильича, опрометью кинулась в воду!

Ребята, затаив дыхание, ждали, тревожно переглядываясь. За чудо-перчатку они переживали отчаянно.

Но вот, спустя несколько минут в ручье забурлило. На поверхность воды вырвались огромные пузыри воздуха. И вслед за ними вынырнула перчатка и помчалась к берегу во весь опор! А за ней бурлило отчаянно!

В мгновение ока она отряхнулась, стремительно взобралась по ноге Егория Кузьмича и удобно устроилась на его широкой ладони. Казалось, что она даже ластится к своему доброму хозяину. Прямо как котенок, только что напившийся вволю теплого молочка.

– Красавица моя, – ласково пробормотал богатырь, оглаживая перчатку как живую. Впрочем, ведь именно так оно и было?!

– Ну, что ж, милости просим, – кивнул Егорий. – Как говорится, не в дверь, так в окно – все сгодится!

Взорам ошеломленных ребят на месте белого прямоугольника уже понемногу раскрывалось большое отверстие. Оно зияло темнотой, как люк у боевого десантного корабля. И вода туда почему-то вовсе не заливалась!

– Вам туда, кажись, – сказал богатырь. Но сам и не двинулся с места.

– Как же так? – растерянно произнес Максим. – А вы разве не с нами... туда?

И он указал на раскрытое в воде волшебное окно.

– Как знать. Может, и я за вами последую, – загадочно пообещал Егорий Ильич. – Но только как время сбудется. Ныне мне недосуг – еще кое-кого подождать надо. Чтобы, значит, встретить и принять честь по чести.

И, видя, что ребята заметно приуныли, богатырь отечески улыбнулся.

– Да вы не тревожьтесь. Дорожка эта проверенная. Как есть прямоезжая. Ну, а коли вы пешие – значит, будет прямоходная. Вот и весь сказ.

И он басовито захохотал, искренне радуясь найденному хитрому словцу.

– А куда же мы выйдем? – нервно спросил Максим. Перспектива одним отправляться в подводный туннель ему как-то не слишком нравилась.

– Выйдите как раз туда, куда надобно, – подбоченился Егорий. – Там вас и ждут, там на вас и надеются, – прибавил он со значением. – Так что поспешайте, покуда окно не закрылося. Того и гляди, ненароком ветер подводный поднимется! А он мастер всякими форточками хлопать.

С этими словами богатырь шагнул в воду и протянул Лесе руку.

– Опирайся и шагай вниз, дева. Да не бойся ничего. Эта дорожка ведь не железом рытая, потому теперь и опасности никакой вам не будет.

Леся, а вслед за ней и Максим с помощью богатырского старика шагнули в темный проем. Тотчас под ногами ребят обнаружились ступени. Они резко уходили вниз, в непроглядную и неуютную тьму.

– Как окно закрою – враз светлее будет, – пообещал Егорий Ильич. – А ты, дева...

Он притворно и шутливо погрозил Лесе пальцем.

– Береги, что дадено. И коли отдавать придется – сперва убедись, что в верные руки будет отдано. Ну, ступайте. До скорого свиданьица, между прочим!

За спиной ребят раздались громкое журчание, а затем плеск. И в следующую минуту они оказались в кромешной тьме.

Леся и Максим замерли от страха, но впереди уже брезжил неясный желтый свет. Казалось, он остановился всего в нескольких шагах от наших путешественников.

Было похоже, что на полу подземного хода сидел большой и живой светляк. Виден был только его огонек, будто заключенный в темный шарик. Но едва лишь удивленные ребята шагнули к нему, как огонек тут же двинулся с места и не спеша покатился вперед.

Изредка он останавливался и поджидал, точно желая убедиться, что ребята следуют за ним.

– Надо же! Как волшебный клубочек в сказке! – чуть запыхавшись от волнения, проговорил Максим.

– Похоже на то, – кивнула Леся, зачарованно глядя на огонек. – Чудеса, да и только... Ну, что – пошли?

– А чего нам еще остается? – резонно заметил большой скептик и пессимист Максим. Хотя он сам так не считал, будучи убежденным реалистом – ни больше, ни меньше.

Странно, как с подобными взглядами он еще учился в Лицее Волшбы и Чародейства. Но Максим потому и выбрал себе для главного обучения именно Мастеровой посад, потому что там все подчинялось законам физики и прочих наук. А магия, как считал Макс, всего лишь одна из этих наук. Пусть пока еще и малоизученная.

И они пошли за светящимся шариком. Но очень скоро им пришлось порядком прибавить шагу. Шарик света бодро катился по-прежнему в нескольких шагах впереди, упорно не сокращая дистанцию между собой и ребятами.

Лесе и Максиму приходилось внимательно смотреть под ноги. На ощупь полы подземного хода были земляными, но слишком уж плотными. Точно кто-то специально утрамбовывал эти галереи. Вот только о том, какой силы и величины должен был быть этот "кто-то", ребятам почему-то вовсе не хотелось думать в этом таинственном месте. К тому же, после встречи с потомком самого Ильи Муромца им было что обсудить.

– А ты заметил, Макс, как Егорий Ильич странно сказал, – шепнула Леся, стараясь не терять из виду светящийся огонек. – "Ныне мне недосуг – еще кое-кого подождать надо. Чтобы встретить честь по чести".

– Ага! Конечно, Лесь.

– Вот интересно, кого это он ждать собрался? Не на подмогу ли нам?

– Может, и так, – кивнул Максим. – Особенно с учетом того, что наша "экспедиция" становится все опаснее. А кто мне еще в Закрытке говорил: сбегаем, передадим Денису кое-что – и обратно?

Ответом ему было благоразумное Лесино молчание.

– Ничего себе, сбегали! – не унимался Макс. – Мы уже тут прямо как Садко, чуть ли не по дну морскому идем.

– А ты думаешь, я сама много знала? – тихо огрызнулась Леся в ответ. – Зато нас никто одних не бросил – видишь, Егорий, оказывается, давно поджидал.

– Ага, – кивнул Макс и, оступившись, чуть не грохнулся во тьму. – Представляю, как он все это время за кустом стоял и потешался, на нас глядючи!

– Ну, да, чувства юмора ему не занимать, – согласилась Леся, решив, что для счастливого исхода их экспедиции ей все-таки следует иногда соглашаться с Максом. Хотя бы через раз. – Ну, на то он и волшебник... Хотя, может быть, он хотел, чтобы мы непременно сами это окно нашли? Вернее, ты нашел, – дипломатично поправилась она.

– Ну, да. Вполне возможно. Но мне знаешь, что из головы нейдет? – обернулся Максим и вдруг остановился, точно вдруг вспомнил что-то еще. – Он ведь еще одну странную вещь сказал, этот Егорий Ильич! Очень странную.

– Какую? Про подводный ветер, да?

– Ну, про ветер это уж он так прибавил, по-моему. Больше для красного словца, – неуверенно предложил Максим. – Меня вот совсем другое смутило. Эта дорожка, сказал Егорий Ильич, не железом рытая. Потому теперь и опасности никакой вам не будет. Помнишь?

А причем здесь железо, скажи, пожалуйста? И какая от него может быть нам опасность?

– Ну... – протянула Леся задумчиво. – Думаю, все дело в том, что мы с тобой, Макс, все-таки под водой находимся. Ручьи-то, они все в реки впадают. Так, может, и мы с тобой уже под какой-нибудь большущей рекой идем! И над нами сейчас самое ее русло находится.

– Вполне. И что с того?

– Ты же сам любишь с разными железными штуками возиться, – рассудительно пояснила Леся. – А от реки может быть большая влажность тут, в подземном ходе. И если он крепится... ну, тоже какими-нибудь железными штуковинами, тогда существует большая опасность, что они однажды проржавеют.

– Угу, – хмыкнул Макс. – И уж тогда нам – точно капец! Полный и окончательный! Это ты хочешь сказать?

– Типун тебе на язык! – строго сказала Леся. – Еще накличешь беду на наши головы! Пошли лучше скорее за светлячком – мне кажется, ему уже наскучило нас ждать. А насчет ржавчины и всего такого прочего, между прочим, можешь и на ходу поразмыслить, – посоветовала она, снова трогаясь в путь. – Не зря ведь Уткин, один тип из нашего класса, все время говорит, что на ходу думается лучше.

– Это еще почему? – ревниво осведомился Максим, прибавляя шаг.

– Потому что в этом случае к скорости движения твоих мыслей прибавляется еще и скорость движения твоего собственного тела, – заученно сказала Леся, как бы припоминая слова одноклассника. – Получается общий, суммарный вектор скоростей. И он будет больше, чем каждая из скоростей по отдельности.

– Дурак он, ваш Уткин, – сумрачно произнес Максим. – Ничего в механике не смыслит.

– Не скажи, – ответила Леся, резко сворачивая вслед за огоньком куда-то в сторону. – Наш Уткин – обладатель дискретно-аналитического ума. И все его прогнозы обычно сбываются. Особенно насчет предстоящей контрольной по физике.

– Меньше надо возле учительской оттираться, – убежденно заявил Максим, не верящий в таких дискретных аналитиков.

Потому что "дискретный" – в переводе с латыни значит "раздельный", "прерывающийся". А разве ж можно анализировать раздельно с остальной жизнью? Это будут пустые философствования и мечты, напрочь оторванные от действительности, убежденно считал Максим.

Вот как, наверное, у этого ихнего Уткина.

Кроме того, Максим категорически не признавал и прерывающегося анализа. Может быть, оттого, что он сам давно уже привык анализировать все на свете. Причем – постоянно, без перерыва на обед и ужин. Иногда – даже отрывая для этого полчасика сладкого сна. При условии, что тема рассуждений была уж слишком интересной.

А интересовало Максима абсолютно все на свете. Но опять же – только при условии, чтобы это было как-то связано с техникой или родственным ей науками.

Поэтому сейчас он крепко задумался. В самом деле: ну, причем здесь железо, о котором поведал им, словно бы вскользь, внук муромского богатыря Егорий?


По его словам, получалось, что опасность могла исходить даже не от самого железа. А от подземного хода, начинавшегося за окном на дне широкого ручья. При условии, если бы его рыли железом. Ну, лопатами там, или какими-нибудь роющими механизмами. Вот только – почему?

Ведь холодного железа, если верить всему, что говорили в Лицее учителя, и что сам Макс читал в ужастиках и прочей фантастике, как раз боялась вся основная нечисть. И вампиры, и оборотни, и ведьмы всякие. И всегда норовила обходить его стороной, за версту.

Отчего же теперь в Архипелаге остерегались всего, связанного с железом? Да еще и такие могучие чаровники как Егорий Ильич?

Вон, как он подшучивает над самим Берендеем! По всему видать, и магических знаний, и физической силы, и драгоценного жизненного опыта старику не занимать.

Так причем здесь железо? Почему оно таит в себе такую великую опасность?


Отныне Максим уже совсем не жалел, что согласился сопровождать Лесю в ее "коротеньком путешествии" в Архипелаг. "Всего лишь снести Денису одну весточку"...

Как бы не так! За время их учебы в Закрытке, тут, по всему видать, произошло что-то очень важное и скверное вдобавок. То, о чем предпочитают особо не говорить.

Значит, это – новая тайна.

Тэкс-тэкс...

Он на мгновение оторвался от размышлений, поправил очки и вприпрыжку поспешил за Лесей. Девочка уже понемногу стала оглядываться и сердито шикать на своего отстающего спутника.

Если б она только знала, какие мысли начинали роиться в аналитическом уме Максима! Подумаешь, какой-то там Уткин... Да у него и фамилия-то какая-то глупая!


Запыхавшийся Денис выскочил на перекресток. Узкие улочки убегали вдаль, теряясь в заснеженной тьме.

Фонари здесь горели ярче, нежели на городской заставе. Но их мачты были столь высоки, что Денис не мог и представить, кто тут залезает наверх менять масло и протирать огромные плафоны из толстого стекла, забранного сеткой.

Денис в растерянности огляделся. Ведь он точно слышал только что голос маленького волшебника, призывающий его на помощь – столько в этом крике было отчаяния, боли и страха. А напугать Маленького Мальчика вряд ли кто способен всерьез во всем Архипелаге.

И все же он только что призывал Дениса!

За спиной Дени возвышалась очередная заснеженная скульптурная группа. Такие же волки, но уже преследующие кабана.

Огромный вепрь с кривыми клыками отбивался от наседающих на него хищников. И если это тоже были волки из Призрачного мира, то можете себе представить, каких же размеров был этот кабан? Ростом вепрь вымахал выше самого вожака стаи!

"Не хотел бы я оказаться в этом мире!" – подумал Денис и поежился.


"Ты уже здесь!" – внезапно раздался в его голове глухой, нечеловеческий голос. Волосы тотчас зашевелились у мальчика под шапкой.

Он попятился и стал медленно отступать от скульптур, ошеломленно озираясь по сторонам. И тут же очутился в кольце безмолвных звериных фигур. Они неслышно окружили его, и множество желтых светящихся глаз уставились на бедного Дениса. Это была ловушка!

Пронзительным холодом веяло от этих существ, обитателей Призрачного мира, появившихся словно из-под земли. А, может, так оно и было в действительности?

Белые волки молча смотрели на пленника. Вожак переминался огромными лапами, точно ожидал еще чего-то и уже проявлял нетерпение.

А самое поразительное – то, что среди волков-оборотней стоял сам-друг и чудовищный кабан. Слюна пузырилась на концах его клыков, а маленькие сердитые глазки злобно буравили мальчика.

Денис быстро обернулся. Постамент был пуст.

Так значит, получается, что все скульптуры в этом городе – это застывшие жители Призрачного мира? И здесь, в Черном Городе, мир оборотней выходит на поверхность именно таким образом? Соприкасаясь с внешним миром Архипелага?

Но времени на догадки у мальчика уже не оставалось.

Белые волки глухо заворчали, потому что по самой широкой улице к ним приближалась фигура в темных одеждах. На ее голове был просторный капюшон, низко надвинутый на глаза. За плечом – дорожная котомка. А в руке пришелец сжимал сучковатую палку, очевидно, служившую ему посохом.

Поравнявшись с оборотнями, он лениво и небрежно замахнулся палкой на волков.

Ближайший к нему волк-оборотень не двинулся с места, зато оскалился, продемонстрировав огромные зубищи, и угрожающе зарычал.

– Прочь, ночное отродье! – спокойно, с сознанием собственной силы и правоты проговорил человек с посохом. – Убирайтесь в свои подземные пещеры. Этот человек – мой!

Общий злобный рык волков был ему ответом. А кабан смерил дерзкого пришельца бешеным взглядом, взвизгнул и крепко расставил ноги, приготовившись к смертельной драке.

Волки как по команде дружно расступились. И тем самым оттеснили Дениса к стене близстоящего дома. Он вжался в нее как стебель дикого плюща. Но, увы, здесь стена была высокая и глухая, совсем без окон. И в ней не было ни единой лазейки, чтобы улизнуть.



ИСТОРИЯ СЕДЬМАЯ. ЧЕЛОВЕК ПОД КАПЮШОНОМ И НЕЖДАННОЕ ПОСЛАНИЕ

Кабан низко наклонил голову, нацелив на пришельца рыло, увенчанное острыми и кривыми клыками. Он походил на боевой снаряд или морскую торпеду, которую не удержит никакая магическая преграда. А еще больше – на настоящую боевую машину, бронированную и вооруженную.

Относительно машины мы вовсе не покривим против истины. Как известно, у крупных взрослых кабанов-одинцов бока под шерстью покрыты особым роговым покровом под названием "калкан". Он крепок как настоящая броня, и от лобового удара разъяренного вепря не поздоровится на дороге даже легковому автомобилю!

Однако и пришелец тоже был не лыком шит.

Кабан взревел, утробно хрюкнув, и бросился вперед. Но тут же ударился и отлетел, наткнувшись на невидимую преграду. Он грянулся набок, брыкая ногами; разом вскочил, но снова врезался в прозрачную стену. Копыта вепря вспахивали землю. Мощная грудь и плечи упирались изо всех сил. Но их было явно недостаточно, дабы сладить с магией.

Более того, столкнувшись с магической стеной, чудовищный кабан, похоже, увяз в ней по грудь и теперь не мог продвинуться ни вперед, ни назад. Он только барахтался и при этом громко, яростно визжал. А кривые ятаганы его клыков со свистом вспарывали морозный воздух.

Положение кабана становилось незавидным. Пришелец же спокойно наблюдал за этой сценой, чуть кривя рот в легкой усмешке. Удерживая магическую преграду, он даже не сбил дыхания!

Вепря нужно было выручать, пока он окончательно не выбился из сил. И теперь пришло время сказать свое слово белым волкам-оборотням.


Тот, кто ведет двойной образ жизни, обречен постоянно вступать в серьезные противоречия с самим собой. Волки-оборотни страдали этим душевным расстройством и после смерти, которой у них и вовсе не было.

Окончить свой жизненный путь и попасть в Призрачный мир – не было для волка горше участи. Но оборотнем не рождаются – им становятся. Потому что и в мире серых хищников бывают грехи, вызывающие страх и отвращение у хвостатых сородичей.

За самые отвратительные и страшные преступления для волков было сразу две расплаты: он становился призрачным оборотнем и был обязан охранять подземелья Черного Города.

Оборотни несли свою вечную службу по ночам, оглашая улицы и городские окрестности заунывным воем. Днем волки в городе не показывались – они не выносили солнечного света, как бы ни был он здесь робок и хил. Но, как оказалось, и в этом правиле были свои исключения.

Из волчьего круга шагнул крупный седоватый волк. У него была морда жестокого, расчетливого убийцы, которому вовсе не нравится, когда его добычей собирается завладеть кто-то, возомнивший себя более сильным и могущественным. А ухо...

И Денис с замиранием сердца вдруг увидел в чертах волчьей физиономии своего недавнего знакомца. Того, с которым он бы предпочел никогда впредь не встречаться. Да еще и в таком обличии! Это был давешний Хват Рваное Ухо!

Так значит, он тоже волк-оборотень? Но почему же он тогда не боится дневного света, как все остальные оборотни?

– Поостынь, чародей, – глухо проворчал Хват. Было очень похоже на то, как если бы волк говорил, уставив пасть в жестяную водосточную трубу. – Ты уже не на дневных землях, и сам отлично это знаешь. Отпусти Хряка, если не хочешь, чтобы твоя же собственная магия обратилась против тебя. Тут – Призрачный мир. Здесь правят только наши законы, – уже громко пролаял он с гордостью и недвусмысленной угрозой.

– Магу все равно, где ходить, – покачал головой пришелец. – А закон волков для меня не закон. Я человек.

– Отпусти Хряка, и тогда им останешься.

В глазах Хвата пылала неприкрытая угроза. Денис сразу почувствовал себя мышью, попавшей между двух огней. Только этот огонь был холодным, и горел он не в кошачьих, а волчьих глазах. Он стыл и в зрачках чародея, но его глаза были темны.

Он смерил взглядом волчьи фигуры и пожал плечами.

– Пожалуй, я верну его вам, коли уж он так всем нужен.

Чародей прикрыл глаза и прошептал несколько слов. А потом с силой крутнул посохом.

В небе над улицей раздался противный треск. Так скрипят деревья, лопаясь на сильном морозе. Денису показалось, что вокруг кабана, схваченного невидимыми цепкими когтями, побежали трещины, словно по стеклу. Призрачного зверя подбросило в воздух вверх тормашками и несколько раз жестоко развернуло, ломая кости и выкручивая ноги. На уличный булыжник с отвратительным чмоканьем обрушилась уже бесформенная туша.

– Никогда не нужно мне угрожать, – спокойно пояснил чародей. – И уж тем более – нападать. Боюсь, из-за этого у меня тут же возникает ответная реакция.

Волки молча переглянулись. Вожак, коренастый зверь с мощными ногами и плотно сбитым телом, подошел к растерзанному кабаньему телу и бесстрастно обнюхал его.

– Не переживай, старшина, – посоветовал ему чародей. – К следующему новолунию вернется ваш кабан, никуда не денется его дух. Но от души желаю ему впредь быть повежливее.

– Чего ты хочешь? – злобно прорычал вожак. Его голос, низкий и звучный, был совсем не похож на выговор лесных волков, поданных князя Дитера. Казалось, что слова рождаются у оборотня не в глотке, а гулко отдаются в самой утробе, где-то глубоко-глубоко.

– Немногого, – кивнул пришелец. – Вот этого мальчишку. Надеюсь, ты хорошо понимаешь: у меня найдется, чем заплатить вам за этого ничтожного человечка.

Вожак покосился на Хвата Рваное Ухо, затем обменялся взглядами с парой других оборотней.

– Нам не нужна твоя магия. В нашем мире свои законы.

– Взгляни на эту упрямую и дерзкую свинью, – пожал плечами чародей. – Ты что, еще не понял, что мне не составит труда пройти по вашим трупам? Хотя... вы все и так уже давно мертвы. Несчастные...

– У магов свои принципы. У нас – тоже есть привычки. Добыча делится на всех. Тем более, если в ней есть хоть капля магии, – сурово сказал вожак призрачных волков.

– Тем проще, – согласился чародей. – В этом мальчишке нет и грамма магии. Зато я заплачу вам за него пригоршней добротных заклинаний. Хотите продлить невосприимчивость к утреннему свету? На целый час? Или, может, пригнать вам стаю призрачных зайцев? Может быть, вам все еще по нраву живые бараны и овцы? С горячей кровью и сладкими косточками? Выбирайте, покуда я еще добрый.

В стане оборотней воцарилось молчание. Денис не слышал даже волчьего дыхания. Зато его собственное сердце колотилось как безумное.

– Ну, коли мои заманчивые предложения вас так и не прельстили...

Пришелец медленно обвел взором стоящих волков.

– Тогда я сам заберу то, что мне причитается.

– Мальчишка – наша добыча, – пролаял вожак. – Он сам ступил в пределы Призрачного мира. Добровольно. Поэтому у обитателей подземелий есть над ним власть. Таков обычай.

– Очень хорошо, – согласился незнакомец. – Если хочешь говорить об обычаях, мы сбережем свое время. Взгляни в небо, оборотень! Видишь вон ту звездочку?

Волки подняли морды и как по команде взвыли. В их вое было столько ненависти и неизбывной тоски, что Денис, которого и без того уже постоянно бросало то в жар, то в холод, еще сильнее поежился от страха.

– Первая Утренняя звезда, – заметил чародей. – Ваше время истекло, господа обитатели подземелий. Можете убираться, откуда пришли.

Оборотни заворчали, переглядываясь и помахивая твердыми как палки хвостами.

Хват Рваное Ухо яростно прорычал:

– Мы уйдем, но заберем с собой мальчишку. Он – добыча, и принадлежит нам по праву Обычая.

"Какие похожие слова: добыча – обычай..." – ни с того ни с сего ворохнулась у Дениса случайная, непрошеная мысль. – "Это что же получается – они тут спокойно решают мою судьбу? И сейчас будут драться как вороны – из-за добычи? Вот ведь дурацкое слово – привязалось не вовремя... И почему теперь я вдруг всем так понадобился?"

– Попробуйте, – усмехнулся пришелец. И вдруг прыгнул – с места, совсем без разгона крутнул в воздухе сальто-мортале. Дорожная котомка взметнулась над ним как причудливое черное крыло. Призрачные волки не успели ни опомниться, ни даже попятиться, как пришелец уже оказался у них за спиной.

В мгновение ока он перебросил из руки в руку посох и заслонил собой перепуганного мальчика.

– Время течет... – издевательски молвил незнакомец, делая свободной рукой характерный жест. Точно переворачивал незримые песочные часы.

И, словно услышав его, в небе мигнула маленькая звездочка и тут же зажглась еще ярче. А луна уже уходила, меркла, таяла в просветленном, быстро белеющем мареве.

Вожак призывно рявкнул, и волки суетливо сбились в стаю. Затем в три скачка оборотни достигли постамента и вспрыгнули на него, серея и тускнея на глазах.

К тому времени, когда они застыли в уже знакомой Денису сцене охоты, их шерсть из белой, седой и голубоватой стала желтовато-гипсовой. По некоторым телам пробежали сетки частых трещинок. У Хвата даже откололся кусочек его некогда рваного уха. Черепок гипса с глухим стуком упал на постамент и тут же рассыпался на мелкие кусочки и пыль. А вокруг медленно таял ночной, призрачный снег.

И пришелец, и Денис, затаив дыхание, смотрели на метаморфозы волчьих тел. Вот стая окончательно застыла в отчаянном прыжке.

Не хватало на постаменте лишь одной, но существенной детали – фигуры огромного вепря, на которого наседал вожак. Не было на мостовой и окровавленного тела с разорванным брюхом. Вместо него на площади возвышалась высокая куча мелкого сухого гипса и пыли. И ветер уже играл ею, понемногу разбрасывая, крутя и разнося прах во все стороны по булыжникам просыпающегося древнего города.

Только теперь, за спиной пришельца, Денис тяжело перевел дух. Ситуация не предвещала ничего хорошего: теперь вместо волков он попал в руки неизвестного чародея. И самое главное – тот был чертовски похож на...

– Ну, что? Как мы себя чувствуем? – раздался негромкий голос, по интонации очень похожий на одного вечно оптимистичного врача из школьного медпункта Дениса.

Пришелец обернулся к нему, но капюшон был по-прежнему низко надвинут на лоб. Его тьма скрывала лицо, поэтому глаза казались холодными и тусклыми.

– Я очень рад, что успел вовремя. По Черному Городу ночами гуляют только безумцы. Или...

Пришелец замолчал. В его глазах читался вопрос. И он ждал.

Денис попытался осторожно попятиться. Но немедленно уперся спиной в холодный камень стены. Тогда мальчик с трудом разлепил горячие, пересохшие губы и прошептал.

– Лицо... Я хочу видеть ваше лицо.

– Вот как? – тихо и серьезно промолвил пришелец. – Что ж, твое желание вполне оправданно. Но и я должен быть уверен, что ты не сделаешь мне зла. Обещаешь?

– Нет... – замотал гудящей и пылающей головой Денис. – Сначала – лицо...

– Ладно, коли ты так настаиваешь, – пожал плечами незнакомец. – В конце концов, ты тоже имеешь право на справедливость.

И он шагнул к мальчику и спокойно поднял темный капюшон.


Денис вздрогнул и еще сильнее вжался спиной в шершавые камни. Его сердце дробно и бешено застучало как пулемет. Перед ним был тот самый человек. Из отражения.

Спутать его было невозможно. Это лицо засело в памяти Дениса как острый осколок зеркального стекла, вонзенный в кожу ладони

Резкие черты лица. Твердый и волевой подбородок. Тонкий нос с высокими крыльями ноздрей. Глубокие, чуть прищуренные глаза, которые изучали и рассчитывали тебя и твои возможности как очередную задачу и преграду. Может быть, они даже читали мысли.

Этот человек был и в школьном зеркале. Он был в единственном уцелевшем окне полуразрушенного дома на окраине Черного Города. И вот теперь он воочию стоял перед Денисом.

Чародей, вор и убийца.

Враг.

Зло.

А Денис был один. И не знал, что ему делать. Ему никто не сказал, что должен перво-наперво сделать ученик Лицея Волшбы и Чародейства, встретившись лицом к лицу со злом и предательством. Просто их пока этому еще не учили.


Человек в свою очередь тоже был озадачен. Как, наверное, был бы озадачен и всякий, на кого вдруг посмотрели как на отвратительного мохнатого паука или скорпиона, замахнувшегося смертоносным хвостом. Его глаза посерьезнели. Брови чуть сдвинулись. И он оставался стоять на месте, больше не делая к Денису ни единого шага.

Так продолжалось, наверное, с минуту. Время застыло как вязкое, ржавое масло. Секунды медленно падали густыми, набрякшими каплями.

Наконец человек сделал рукой перед лицом Дениса движение, точно отводил невидимую пелену или паутину. Денис был совершенно белым, а в его висках отчаянно колотили маленькие молоточки. Никогда еще он не знал, что пульс у человека иногда бывает таким невероятным!

– По-моему, ты ожидал увидеть вместо меня кого-нибудь другого, – задумчиво предположил чародей.

– Любого другого. Кроме тебя... – прошептал Денис, кося одним глазом в поисках хоть какой-нибудь лазейки, чтобы удрать.

Легко сказать – идти в погоню за вором-чародеем. И совсем другое – оказаться с ним нос к носу, без друзей, без оружия или даже на худой конец – камня или палки в руке. Впрочем, судя по печальному концу вепря, камень и палка тут не помощники. Чего же он все-таки хочет, этот злыдень?

Чародей вновь помолчал с минуту, точно размышлял. Затем спросил:

– Судя по твоим словам, мы знакомы?

Оказывается, он еще и издеваться надумал! Денис сжал губы так, что они побелели почти как и щеки, и промолчал.

– Что до меня, то я знаю твое описание. Только и всего, – спокойно сказал чародей. – А сейчас мне кажется, что ты меня попросту с кем-то путаешь.

– Ага... И ты меня – тоже, – с язвительной злостью кивнул Денис. Одновременно он примеривался, не пнуть ли этого злыдня ногой в то место, которое у вора как раз находится между больших пальцев ног. Если удастся попасть точно, тогда...

– Хорошо, – кивнул чародей, и слегка усмехнулся. – Не будем терять время на взаимное недоверие. Я ведь догадываюсь, за кого ты меня принимаешь. Догадываюсь – и почему. Кстати, именно по этой причине я мог бы не доверять тебе тоже. Верно, мальчик по имени Денис?

Ответа не последовало. Но чародей его, похоже, и не особенно ожидал.

– Твое лицо в здешних краях тоже весьма примелькалось. И вовсе не от хорошей жизни.

Денис посмотрел на чародея непонимающе. К чему тот клонит? Решил поиграть как кошка с мышью?

– Хорошо, тогда давай по-другому. У меня есть для тебя записка, – сухо молвил тот. – Надеюсь, она многое прояснит. А после можем и поговорить.

Он сунул руку в складки плаща – Денис при этом непроизвольно отстранился. Чародей это заметил и усмехнулся.

– Не прижимайся так близко к стене. Камень тут холодный – живо застудишь спину. А нам с тобой еще шагать и шагать.

Он вынул сложенный вчетверо лист бумаги и с ироническим поклоном протянул его Денису. Тот подозрительно глянул на чародея исподлобья, но брать не рискнул. Еще подцепишь какую-нибудь дьявольскую заразу, настороженно подумал Денис. Наподобие той самой ржавчины.

– Бери, не бойся, – в голосе чародея промелькнули нетерпеливые нотки. – Там все сказано.

Эх, была – не была, подумал Денис. И решительно протянул руку.

Затем он развернул листок и пробежал глазами.

Всего две строчки.

Написано было торопливо, карандашом. Оттого и буквы были чуть стертые и корявые.


Мы рядом. Нуждаемся в помощи. Тридцать шагов прямо и налево. Торопитесь!


Последнее слово писавший записку подчеркнул три раза. Видимо, он действительно очень нуждался в помощи и был уже на грани отчаяния.

– Почерк знаком? – с заметным участием спросил чародей.

Денис против воли покачал головой. Больше всех ему был знаком только собственный почерк. Да и то он у него менялся чуть ли не каждый год: то крупный, то мелкий, то прямой, то скошенный право. Но этот почерк кого-то напоминал, это уж точно!

– Ага! – понимающе кивнул чародей, внимательно глядя на бумагу в руках Дениса. – В таком случае посмотри на обороте.

Денис медленно перевернул лист и...

Нет, этого не может быть!

Он несколько раз перечитал написанное на обороте.

Вот это да!

Неужели...


– Меня зовут Доминик, – наклонил голову чародей. – И я приветствую коллегу, с которым свел меня случай и трудная дорога.

Денис смотрел на незнакомца во все глаза. Коллега! Ну, конечно же – об этом и написано в записке Максима! Перед ним был следопыт, лучший друг Маленького Мальчика. Единственный, кому, наверное, по силам сейчас помочь Денису. Человек, который преследует похитителя волшебных книг. Но почему его лицо...

– Твое обличье тоже использует враг, – будто угадал его мысли следопыт. – Но это лишь временные уловки. Врагу не ускользнуть. К тому же теперь мы объединим наши усилия в поиске похитителя. Где сейчас твои друзья?

Денис отчаянно поскреб в затылке. Вопросик что надо!

– Честно сказать, я и сам бы хотел это знать... – смущенно пробормотал он. – Тут, в Черном Городе постоянно творятся такие странные вещи, что у меня просто голова идет кругом.

– Хорошо, ты мне потом расскажешь все, что знаешь. И мы вместе попробуем разобраться. Два следопыта – это сила, верно?

– Ага... – рассеянно кивнул Денис. Он снова пробежал глазами записку и вдруг... покраснел.

– Извините... господин Доминик. Но тут сказано, что у вас есть для меня и другое послание.

– О, разумеется. Как же я мог об этом забыть? – улыбнулся следопыт. – Сей же час.

И он достал из кармана слегка помятый узкий белый конвертик.

В его нижнем углу было аккуратно выведено:


Денису Котику. Лично!!!


И больше никакой другой пометки – кто писал или откуда.

Обратная сторона конверта была тщательно заклеена. Денис сразу увидел в местах соединения бумажных краев аккуратные метки. Очевидно, на тот случай, если кому-нибудь вдумается вскрыть письмо раньше адресата. Чтобы и Денис об этом узнал.

Мальчик осторожно надорвал боковую сторону конвертика. И покосился на следопыта.

– Пожалуй, я прогуляюсь до перекрестка, – поспешно откликнулся тактичный Доминик. – Нам пора в дорогу, и я хотел бы определиться с направлением. А по пути ты мне расскажешь, что с тобой все-таки приключилось. Я же поведаю о твоих друзьях из Закрытого мира. Пока скажу только, что сейчас они в безопасности. И это самое главное.

Следопыт скользнул вдоль стены дома, тенью миновал двор и растворился в предутренней мгле. Денис благодарно глянул ему вслед и торопливо вынул из конвертика письмо.

Оно было исписано мелким аккуратным почерком. Но уже с первых слов Денис буквально обомлел от неожиданности.

Поистине, столько сюрпризов за одну ночь выдержит не каждый! Но это была самая главная неожиданность, за все время пребывания Дениса в Лицее. А, может быть, и за всю его жизнь!

Кристина Заграйская?

Здесь, в Архипелаге??

И совсем неподалеку от него?!

Денис не верил своим глазам. "Может быть, мне все это просто опять снится?"

ИСТОРИЯ ВОСЬМАЯ. АШТЕР

Народная мудрость справедливо гласит: не все то золото, что блестит. Это правда, как верно и то, что может быть и совсем наоборот. Золото порою блестит так, что в глазах режет. В особенности, когда это – отраженный солнечный свет.

Истинное, или как его еще часто называют, червонное золото собирает свет солнца, впитывает его в себя и сохраняет надолго. Как говорят в таких случаях ученые – аккумулирует солнечную энергию.

Может, оттого и светятся короны знаменитых королей, потому и сияют венцы истинных государей, что отлиты они из истинного, червонного золота. Или хотя бы частица его вплавлена в шлемы и скипетры, тиары и диадемы великих.

И чем больше света солнечного в мыслях и делах государственных, тем ярче сияет корона государя, пронзая своим сиянием годы, а то и века.

Ну, а если понадобится свет, когда кругом тьма и неприятель? В таком случае нужен особый камень, имя которому – самосвет. От обычного самоцвета всякий честный мастер его отличить может. Потому что самосвет – камень не простой, а волшебный.

В отличие от самоцветных каменьев природных – аметистов, топазов да изумрудов всяких – самосвет способен и в кромешной тьме сиять, подобно ночной звездочке. И. как говорят истинные мастера, какая бы черная тьма ни сгустилась вокруг, волшебный камень-самосвет всегда ее развеет и прогонит с глаз долой. Потому и на солнце он блестит множеством оттенков всех цветов, веселя и сердце, и душу.

Соответственно ему и стоимость – ценится самосвет у государей земных подороже прекраснейших сапфиров и самых крепчайших алмазов.

Леся с Максимом и прежде слыхали о таких чудо-каменьях – прошлым летом рассказывал им об этом Данила-мастер. Но они бы несказанно удивились, если бы узнали, что именно такой самосвет сейчас – в нескольких шагах от них. Правда, взять его в руки ребята бы не сумели. Огонек самосвета постоянно спешил впереди, точно подгоняя: скорее, скорее, иначе опоздаете, иначе не успеете!

Свет исходил от маленького красного камня. Он был вмонтирован в венец крохотной золотой короны. Да-да, той самой, из червонного золота!

Во тьме подземного холода Леся с Максимом, конечно же, не видели удивительного существа, на чьей голове покоилась эта чудная корона. Голова его была длинной, с острой мордочкой и парой холодных черных глаз, огромных и неподвижных. Цветом существо было изумрудно-зеленое, а юркостью и проворностью здорово походило на диковинную ящерицу.

Но венценосная провожатая ребят вовсе не была ящерицей в привычном смысле слова. Это был аштер – существо превращенное. Марвин – так звали чудную ящерицу – был древнего рода, потомком родного брата знаменитого короля Артура. Тот приходился Марвину всего лишь прадедушкой. И потому аштер вполне мог бы принадлежать к королевскому двору нынешней Великобритании. Если бы, конечно, сам захотел.

Но ящерице не было дела до английской политики, скучных дворцовых интриг и прочего придворного жития-бытия. Она предпочитала вести независимое существование, давно дружила с чаровником Берендеем с острова Буян и частенько выполняла некоторые его конфиденциальные поручения. Только при условии, чтобы они были не слишком обременительными.

Все-таки Марвин был почти королевской особой, а монаршие личности суеты не выносят прямо-таки органически.

От старинных волшебных времен у Марвина остались кое-какие магические способности, например, телепатия. Плюс кое-какие связи при дворах европейских монарших владык. Республиканцев и так называемые страны народной демократии Марвин презирал. Во многом еще и потому, что сам носил корону. В ее венце был вплавлен красный камешек-самосвет, стоивший в свое время многих сокровищ английской королевской казны.

И вот теперь Марвин юрко мчался вперед по земляному полу потайного хода. Отсюда можно было попасть в Черный Город гораздо быстрее, нежели любой другой дорогой. В свое время подземный ход был проложен по приказу самого Берендея, чтобы в случае чего можно было поскорее оказаться в наиболее важных местах Архипелага.

Однако дальше Черного Города строительство резко застопорилось. И это было связано с тем, что строители и специалисты по инженерной магии очень скоро наткнулись под землей на границы Призрачного мира.

Марвин превосходно знал большинство коридоров, галерей и боковых ответвлений подземного хода. Сейчас, после того как он принял ребят от сварливого и своенравного Егория Ильича, его задачей было проводить их до Последнего леса на окраине Осенних полей. Там Марвин должен был вывести Максима и Лесю на поверхность, а сам как можно быстрее направиться в Черный Город.

Эти юные двуногие существа были для него слишком тихоходные спутники. Поэтому он мчался впереди и постоянно оборачивался, призывая ребят шагать поскорее.

Марвин понимал, что во тьме подземного хода Леся с Максимом, скорее всего, даже не видят толком своего провожатого, а идут лишь за огоньком.

Когда-то в подземном ходе было светло. Но совсем недавно во всех коридорах этого потайного пути, словно сговорившись, обрушились и разбились все стальные светильники. И ходить стало темно и опасно. Потому Берендей и обратился за помощью к аштеру. Он был очень встревожен и просил сопроводить ребят из Закрытки до одного из Окон, что было неподалеку от Осенних полей и застав Черного Города.

Но аштеру сейчас это было безразлично. Его холодное воображение пресмыкающегося полностью захватило предстоящее путешествие в Черный Город, к границам таинственного Призрачного Мира. Там аштер намеревался повстречаться с сущностями, которые его давно уже интересовали. Хотя Марвин даже не мог предположить, чем может закончиться подобная встреча.

Впрочем, гипотезы и предположения – не совсем по части ящериц, пусть даже и превращенных. Для этого занятия у них все-таки слишком холодная кровь.


Близость влажной лесной почвы и сырость земли Осенних полей Марвин почувствовал задолго до того, как они достигли конца пути.

Последнюю сотню метров аштер бежал медленнее, приспосабливаясь к влажности и температуре, которые возле Окон всегда были иными, нежели в глубине подземных ходов. Они во многом соответствовали тем условиям погоды и времени года, что царили на поверхности. А ящерицы, даже обладающие магией, устроены так, что всегда должны обязательно поддерживать температуру собственного тела всего лишь на несколько градусов выше окружающей среды. Большего им обычно и не надо.

Древний инстинкт чувства времени услужливо подсказал аштеру, что на поверхности пока еще царит ночь. Но она уже близится к исходу.

Тем лучше, счел Марвин. Стоит этим ребятам пройти поляну, на которую выходит Окно, и им останется пересечь всего лишь одно Осеннее поле. А за ним, глядишь, и городская застава.

Сам Марвин поля не слишком-то любил, и уж тем более – Осенние. Трава там была низкая, жухлая, и любая ящерица представляла собой неплохую мишень для всякой хищной птицы, вздумавшей облететь поля в поисках добычи.

Наконец Марвин добежал до конца коридора и остановился, поджидая ребят.

Те порядком устали, хотя и прошагали по человеческим понятиям всего километров пять-шесть. Но во тьме человеку идти всегда трудней. И к тому же путь всегда кажется гораздо длиннее, чем он есть на самом деле, когда ты совсем не представляешь себе, где же конец твоей дороги.

Аштер слегка притушил огонек в своей короне. Марвин умел проделывать и не такие фокусы, но теперь ему нужно было, чтобы ребята обязательно подошли к нему вплотную.

– Смотри, Максик, какая прелесть, – воскликнула Леся, которая не зря училась в Травоведно-Зверознатном посаде. Она обожала всякую живность и готова была возиться с нею часами. – По-моему, это наша знакомая ящерка, тебе не кажется?

– Поосторожнее, Леся, вдруг она кусается! – на всякий случай предупредил Макс.

– Да ну тебя... – отмахнулась девочка. Она присела возле ящерки, которая вовсе не убегала, а напротив – позволяла собой любоваться, чуть ли не позируя перед ребятами, как опытная фотомодель. Краем своего малоподвижного, но очень зоркого глаза Марвин не терял из виду вход в соседний коридорчик.

Наконец он выждал, покуда Макс сделал еще один шаг вперед, и таким образом ребята оказались в круге необходимого размера. Аштер тут же мысленным взором очертил эту окружность вокруг ребят и вызвал в памяти нужное заклинание Подъема.

К счастью, хотя Марвин этого и не знал, оно было связано только с землей и песком. И потому все еще было действенным. На это, по правде говоря, и рассчитывал Берендей.

Ящерица тоненько пискнула несколько раз, подобно тому, как тритоны по весне призывно поют в озерках и болотцах.

Повинуясь крепкому заклятию, земля под ногами Максима и Леси зашевелилась, вспучилась. Ребята не успели даже вскрикнуть, как земляной круг поднял их, будто на лифте, и плавно вытолкнул на поверхность. А Марвин, донельзя довольный собой, к тому времени уже успел, как заяц, юркнуть в боковой ход.

В скором времени он уже весело бежал вперед. Туда, где его поджидало очередное окно, уже под самим Черным Городом.

Увы, оно было подходящим лишь для тонкого и гибкого тела аштера, но слишком узким для ребят. И теперь Лесе и Максу предстояло путешествие по темному ночному лесу. Впрочем, оно должно было оказаться коротким. И к тому же в лесу на одной из ближайших полян их уже поджидали. Правда, сам вид существа – провожатого от Берендея – обещал стать для ребят сюрпризом. Но с голодухи, как говорится, выбирать не приходится.

Марвин давненько не бывал в этих подземных краях. Однако план здешних ходов и галерей он мог всегда вызвать в памяти, даже не прибегая к помощи своей магии. Такая уж память у пресмыкающихся: подобно опытным городским таксистам они всегда помнят любое место, где им довелось побывать хотя бы единожды.


Спустя всего лишь час с небольшим по человеческим понятиям, утомленный, но по-прежнему хладнокровный аштер добежал до конца галереи, проходящей под Черным Городом. Пора было искать выход наружу.

Марвин от души надеялся, что двое ребят уже вышли из леса и встретились с необычным посланцем Берендея. Как понял Марвин, это был совсем не человек, хотя и чем-то близкое людям существо.


Лунный свет рванулся навстречу ребятам, словно из засады. И Леся, и Максим вынуждены были прикрыть глаза руками. Как будто яркий солнечный день стоял на лесной поляне, со всех сторон окруженной ночью и темными пятнами деревьев.

Но луна действительно светила так ярко, как Максим в жизни не видел. И цвет у нее был угрожающе-красный, даже багровый по краям. Так что ночное светило живо напомнило нашему поклоннику технических изобретений рекламу какой-то именитой заграничной автофирмы.

Ребята стояли на мягкой подстилке из мхов и спящих лесных трав. И Максим, и Леся растерянно озирались по сторонам. Ослепление после дороги под землей мало-помалу миновало, глаза понемногу привыкли и к ночной теми. Над головой поблескивали соляные кристаллики звезд. Кроны деревьев шевелил ветер, и ветви перешептывались на своем древесном, ночном языке.

– Ну, что будем делать? – шепнул Максим. – Похоже, нас опять забыли встретить.

За его спиной была ровная поляна, без единого признака отверстия в земле, откуда они только что вынырнули на лунный свет. Получалось, что обратной дороги для ребят теперь уже нет.

– Как это – что делать? – фыркнула Леся. – Ты же парень, мужчина все-таки! Ты и решай.

– Почему это я? – по своей привычке все подвергать сомнениям затянул Максим. Но Леся так сверкнула на него сердитым глазом, что он даже крякнул. Что ж, значит, надо теперь хорошенько все разведать вокруг. А там видно будет.

Макс прикинул ширину поляны, высоту ближайших кустов и осторожно взял девочку за руку.

– Ладно. Я т-тут схожу на разведку. Оглядеться и в-все т-такое проч-ч-чее... А ты пока п-постой, за деревьями. Все-таки лес незнакомый, зря светиться на виду не стоит.

В минуты волнения Максим всегда начинал заикаться. Но под конец невероятным напряжением силы воли и храбрости он взял себя в руки.

– У кого на виду? – тоже тихо пролепетала Леся.

– Ну, мало ли. Например, волки, – сказал Максим и тут же выругал себя в мыслях. Потому что девочка сразу крепко уцепилась за его руку и выбила зубами короткую звучную дробь.

Ладошка Леси была узкой и теплой. Макс осторожно высвободил руку и аккуратно застегнул верхнюю пуговицу на Лесином пальто. А потом перевел дух и вытер рукавом лоб. Наверное, от долгого пути в подземном ходе он вдруг здорово вспотел.

На краю поляны росли высокие буки и вязы. За ними вполне можно было укрыться от посторонних лесных глаз.

– Ты вот что... – сказал Максим как можно увереннее. – Жди меня здесь и ничего не бойся. Я на минуточку – все разведаю, разнюхаю и вернусь.

И, видя, что Леся все еще тихо дрожит, нарочито бодрым тоном сообщил:

– Если честно, у меня к тому же еще и живот здорово скрутило. Но я быстро. Прямо как заяц под кустиком – раз, и все!

Девочка через силу улыбнулась и отвесила Максиму легкий шутливый подзатыльник. Она понимала, что для Макса это была святая ложь. Он ни за что бы на свете не признался девочке в такой щепетильной проблеме. Но ей, несмотря на частые подтрунивания над его важностью и занудством, даже такая попытка успокоить ее была очень приятна.

Макс в свою очередь отвесил Лесе шуточный поклон и, пригибаясь, как заправский партизан, быстро побежал через поляну. Впереди его ждали густые и колючие кусты, предательские кочки и кротовые ямки. Но смелых парней и настоящих мужчин это никогда не останавливало. Ну, разве что так, на пару минут.

Леся прижалась к теплому и гладкому стволу. Дерево так успокоительно шептало ей что-то, так ласково покачивало над ней кроной, что девочка понемногу успокоилась. В самом деле, что с ней может случиться здесь, в мире Архипелага?

Даже волки тут говорящие, и их, пусть и самых разбойных, всегда можно приструнить именем Берендея Кузьмича или богатыря Егория. Вот сейчас вернется Максим, и все будет хорошо.

И чего она так испугалась, спрашивается?


Но вместо Макса в небе неожиданно раздались свист и хлопанье крыльев. Вновь повеяло ветром, и прямо над головой пригнувшейся Леси на дерево опустилась большая ночная птица. Она крепко обхватила когтистыми лапами толстый сук и замерла. Круглые желтые глаза сияли во тьме, как у кошки. Но какими же огромными они были!

Птицу покрывали круглые перья и плотный мягкий пух, который топорщился на широкой голове острым хохолком. Маленькие кисточки придавали птице сходство с филином, а массивный загнутый клюв – с огромным ястребом. Полосатые крылья выдавали в ней немалую силу, а загнутые когти – цепкость и хищный нрав.

Леся неслышно скользнула вокруг ствола и укрылась за деревом. Задрав голову, она неотрывно следила за гигантским пернатым хищником.

За время своей, пока еще недолгой учебы в Травоведно-Зверознатном посаде Леся успела тщательно изучить природу Архипелага. Но среди лесных птиц тут не было таких огромных. Ни сова, ни филин не могли похвастать такими размерами. По слухам, где-то в южных горах, к востоку от Халифата Хрульского еще, возможно, и гнездились фениксы и руххи. Но тут-то был север!

Птица медленно повернула голову – а совиные могут даже завернуть ее на сто восемьдесят градусов! – и глянула вниз, на затаившуюся девочку. Глаза Леси и этого жуткого филина встретились.

Желтое сияние, казалось, проникло в самое сердце девочки. Что-то кольнуло ее, в груди разлился холод. А узкие, кошачьи зрачки гипнотизировали ее, лишали сил, сковывали дыхание. Леся вскрикнула и стала медленно заваливаться набок.

Она так и не выпустила из рук ствола и осела, обняв его, точно во сне. Последнее, что почувствовала девочка – это горящий уголь маленького кожаного футляра во внутреннем кармане ее пальто. Он сжигал ее изнутри, будто маленький пожар.

Птица тоже почувствовала дыхание магии, исходившее от Леси. Она тревожно заклекотала и раскрыла широкие крылья. Затем слетела к дереву и подошла к бесчувственной девочке, неуклюже переваливаясь на толстых, кожистых ногах.

Птица несколько раз наклонила голову, приоткрыв клюв. Она примеривалась, откуда у девочки исходит волна потаенного волшебства. Птица чувствовала его так мощно и обостренно, что шевелились перышки на ее шее и толстый мягкий пух на хохолке.

Но в этот миг неподалеку скрипнула ветка. Раздался громкий шорох, и сразу же вслед за ним – сердитое, хотя и сдержанное чертыханье. Это Максим возвращался из своей разведки, и он явно не был доволен ее результатами.

Поразительная картина предстала его глазам.

Леся сидела, обняв дерево безвольными руками. Глаза ее были закрыты. А над ней возвышалась огромная хищная птица с когтистыми лапами. То ли огромная сова, то ли колоссальный филин. Да еще и какая-то невероятная смесь с ястребом. Совиный ястреб, одним словом!

Максим лихорадочно огляделся и зашарил рукой по земле. На его счастье, он сразу нащупал в кустах короткую, но толстую палку. Он схватил ее и с трясущимися от страха и негодования губами изо всех сил швырнул в зверскую птицу.

Макс никогда не отличался особой меткостью, и тем более сейчас – под покровом ночи. К счастью, весенние ночи светлые, даже в лесу, потому что еще и листьев-то мало. Да, видно, и все боги технических изобретений сейчас были на его стороне. Палка жестко треснула птицу прямо по высокой спине и сбила ее с ног.

С тревожным клекотом хищница вскочила, вонзая в мох острые когти. Но против всех ожиданий торжествующего Макса улетать не стала. Странно шипя, прямо как змея, и хлопая крыльями, птица в ярости двинулась на оторопевшего метателя толстых веток.

Но и Максим был не лыком шит. Это же надо – какое-то безмозглое пернатое вздумало тут угрожать ему, венцу природы и технического прогресса!

Макс живо полез в карман. Но не за словом, а в поисках очередного метательного снаряда. Нащупав болт потяжелее, он второпях прицелился и... метко засветил им клювастой образине прямо в грудь. Удар был так силен, что птицу вновь едва не опрокинуло.

А Макс уже сноровисто подхватил с ветки тонкий, но длинный прут, который явно не случайно обронил тут какой-нибудь добрый ангел-хранитель всех технически подкованных людей. Подскочив к дереву, он что было силы хлестнул жуткого филина, целясь прямо по кисточкам, увенчивающим его рысьи уши.

Птица увернулась, злобно скрежетнула клювом, но больше рисковать не стала. Неожиданно легко подпрыгнув, несмотря на свое грузное тело, она взмыла в ночное небо. Через минуту она уже исчезла за кронами буков. Максим услышал лишь шелест листвы, обеспокоенной полетом ночной гостьи.

Тогда он подбежал к Лесе и горестно замер.


Если вы видите перед собой человека, который внезапно потерял сознание, никогда нельзя пугаться, кричать и впадать в панику. Прежде всего, успокойтесь сами и выровняйте дыхание. Затем положите больного человека набок и попытайтесь как следует растереть ему виски. Хорошо бы еще расстегнуть ворот, чтобы не затруднялось дыхание.

А затем смочите пострадавшему лицо и шею чистой водой или положите что-нибудь холодное. Например, кусочки льда, если есть под рукой. Чтобы человек хоть как-то освежился и при этом начал немного мерзнуть.

Все эти и многие другие приемы Максим неплохо знал. Этому их учили в Лицее, независимо от того, кто какой посад избрал себе по сердцу.

Да только одно дело – читать в книге и повторять за учителем, перевязывая здоровые руки и бинтуя неповрежденные ноги. И совсем другое – неожиданно наткнуться на свою подругу без движения и без чувств. Прямо посреди чужого, неприветливого леса, одному, без воды и лекарств.

Максим уложил Лесю на подстилку из мха и прошлогодних листьев, устроил ей под голову свою шапку и оказал первую помощь. Затем смочил слюной собственную щеку и приник ею почти к самым губам девочки. Влажная кожа всегда чувствительнее сухой. Дыхание у Леси было, но очень слабое.

Как на грех, все карманы Максима были заполнены, безусловно, очень нужными и полезными вещами. Но ни одна из них не имела к медицине даже отдаленного отношения. Только две больших таблетки парацетамола, которые к тому же нужно было еще и растворять в воде. Тогда он принялся осторожно обшаривать карманы Лесиного пальто в надежде найти там хоть что-то полезное.

Обычно у девочек карманы пальто зашиты, чтобы не совать туда ничего, дабы они не отвисали. Но Леся с детства росла необычной девочкой, и у нее при себе всегда были пакетики с сушеными травками, редкие снадобья и диковинные порошки.

Однако на сей раз она ничего не взяла с собой на Архипелаг из своей личной аптечки. Всего лишь пару каких-то порошков, две щепотки белых песчинок. По всему видать, она думала, что их путешествие сюда на этот раз будет непродолжительным.

И еще в карманах оказались носовой платочек, нехитрая косметика в миниатюрном пенальчике, проездной билет, карандаш и горстка мелочи. Зато во внутреннем кармане пальто было что-то твердое и плоское.

Максим вынул оттуда кожаный футляр и приободрился. Однако вместо походной аптечки там оказался сего лишь простой листок чистой бумаги. С виду – ничего особенного. Только в верхней его части еле виднелась бледная печатная надпись:


ДЛЯ ЗАМЕТОК!


Максим немного повертел лист в руках, после чего сунул его обратно в футляр и призадумался.

Неподалеку протекал мелкий ручей. Максим во время своих поисков ближайшего выхода из леса здорово вляпался в мокрую глину и грязь на его бережке. Но ему уже совсем не хотелось вновь оставлять Лесю одну. На этот счет у Максима было какое-то поистине суеверное чувство. А своим чувствам, как и вещим снам, он привык доверять, потому что они еще никогда его не подводили.

Максим решил, что он, пожалуй, сумеет дотащить Лесю до ручья – она была девочка стройная и хрупкая. Страх и отчаяние должны были придать ему сил, а Максим, как мы помним, всегда был реалистом и трезво оценивал собственные возможности. Но тут в голову ему пришла еще одна, весьма ценная мысль.

Он подумал, что Егорий не зря поджидал их возле ручья. Скорее всего, их кто-нибудь встретит и здесь, в лесу. Просто немного припоздали, или же они с Лесей шли слишком быстро. И Максим решил оставить записку о том, что с ними приключилось, и где их нужно искать.

Он взял карандаш из кармана Лесиного пальто и достал из кожаного футляра чистый листок. Бумага как нельзя лучше подходила для короткой записки.

Разумеется, Максим не мог знать, что этот лист бумаги – не обычная страничка из тетради или блокнота. И что его вручила Лесе таинственная волшебница, а по совместительству – родная бабушка Дениса, Максим тоже не подозревал ни сном, ни духом. Для него это была просто бумага, на которой можно писать.

И он взял карандаш, поскреб для четкости букв его грифель и в два счета набросал текст послания.

Оно было адресовано тем, кто должен был прийти за ними на помощь. И написано в духе любимых Максимом боевиков-детективов, где постоянно и широко применялись всякие технические новации и компьютерные технологии.


Мы рядом. Нуждаемся в помощи. Тридцать шагов прямо и налево. Торопитесь!


Последнее слово Макс подчеркнул трижды. Затем он шагнул назад, примеряясь, и сразу понял: лучшее место, откуда будет видна их записка, как раз – вот это дерево. Максим поначалу сорвал тонкую веточку, но она была слишком хрупкой. Тогда он пошарил в кармане в поисках чего потоньше и поострее. В итоге он вынул тонкую шпильку.

Макс на миг замешкался – эта шпилька была ему очень дорога, поскольку была связана с воспоминаниями о прошлом лете и их приключениях в поисках рудоведной трубы. Собственно говоря, это и была часть трубы. Тоненькая деталька, которую Максим в свое время просто прикарманил, на память. У запасливых изобретателей иногда такое случается, и, к сожалению, не только по рассеянности.

Но теперь это был самый подходящий предмет, который можно применить в качестве булавки.

Максим поднял записку на уровень собственной груди. Приложил ее к корявому, шероховатому стволу. И пришпилил к вязкой, податливой коре.

Теперь белеющий в полутьме листок был виден издалека.

Максим даже и не подозревал, насколько оказалась верна и в этот раз его интуиция. В мире, где отныне властвовали ржавые заклинания, его записка легко могла пропасть. Поскольку была приколота к дереву металлической шпилькой.

Но металл этот был не простой, а из рудоведной трубы. В свое время ту трубу, чтобы дождями ее не мочило и влага не портила, мастера сработали из бронзы. А бронза-то как раз не ржавеет, о чем и сам Максим преотлично знал. Хотя в эти минуты он думал совсем о другом!


Между тем в лесу уже мало-помалу начинало светать. Над кустами густо и дымно струился первый предутренний туман.

Поплевав на руки больше для самоуспокоения, Макс склонился над Лесей. Затем решительно подхватил ее подмышки и с усилием приподнял.

Далее ему предстояло самое трудное – взвалить ее на спину. Максим, как мы уже знаем, хорошо представлял свои возможности. Несмотря на постоянные очки и обеспеченного папу – владельца офтальмологической клиники, он считал себя достаточно крепким физически. Или уж, во всяком случае, выносливым.

В крайнем случае, он сломит какое-нибудь тонкое деревце, чтобы превратить его в подобие саней-салазок. Уж на это его технических познаний должно хватить!

Кряхтя от натуги, Максим взвалил обмякшее тело девочки на одно плечо и, шатаясь, попробовал сделать первый шаг в направлении спасительных кустов. Эта поляна казалась ему теперь слишком опасной; тем более что птиц такой породы он прежде никогда не видывал даже в Архипелаге.

Первый шаг ему удалось сделать лишь после третьей попытки. Но Макс знал: дальше будет легче, главное только начать. И он тяжело побрел по поляне, сопя и отдуваясь, чувствуя, как ноги Леси волочатся по земле.

Но с этим Макс уже ничего не мог поделать, ростом он был далеко не Шварценеггер. Кусты же на краю поляны, такие близкие еще совсем недавно, вдруг, как сговорившись, стали отдаляться.

Все равно я вас догоню, проклятущие, подумал Макс и, выпростав свободную руку, строго погрозил им исцарапанным кулаком.

Затем он поудобней перехватил Лесю и побрел дальше. Туда, где неподалеку тихо журчал спасительный ручей, у которого можно было напиться, развести таблетки и хоть немного передохнуть.

О том, что же в действительности случилось с Лесей, Максим предпочитал пока не думать. Силы ему и так были слишком нужны сейчас, чтобы расходовать их на бесполезные переживания. Во всяком случае, в этом он безуспешно пытался себя убедить, пробираясь сквозь кусты. Чтобы совсем уж не поддаться черному и гнетущему отчаянию, теперь постоянно застилавшему его мысли как тяжелые свинцовые тучи перед неизбежной грозой.


Как раз в эту минуту аштер отыскал окно, которое должно было вывести его на поверхность в самом сердце Черного Города. В потолке подземного хода был маленьких люк, сваренный из стали, не боящейся сырости и температурных перепадов.

Однако сейчас крышка люка, как ни странно, заросла мохнатой рыжей ржавчиной, наподобие длиннющего мха. Ее тонкие плети свисали вниз и тихо колыхались под воздействием подземного ветерка. Они точно издевались над ящерицей.

Марвин сроду не видел такой ржавчины. Даже в секретных подвалах замка Тауэр. Там, где содержались узники в камерах, от которых молчаливые тюремщики давным-давно выкинули все ключи. И сейчас он раз за разом повторял мысленное заклинание.

Недоумевая, почему люк не открывается. Марвин, впрочем, не слишком-то беспокоился. Ведь он был пресмыкающимся! Однако очень скоро он начал испытывать голод и жажду.

В подземном ходе, как ни странно, не было ни капли воды. Хотя прежде здесь были нередки лужицы, пусть и с тухлой, застоявшейся жижей. Словно ржавчина впитала в себя всю влагу, до последней капли.

ИСТОРИЯ ДЕВЯТАЯ. УРОКИ ГРЯЗНОПИСАНИЯ ВО ТЬМЕ НОЧНЫХ ЛЕСОВ

Человек в плаще с капюшоном отыскал их спустя полчаса.

К тому времени Макс после нескольких неудачных попыток с кресалами-камнями неожиданно отыскал в карманах коробок спичек и разжег огонь. Щеки Леси порозовели, дыхание успокоилось, и Максим смог перевести дух хотя бы на время.

Он очень волновался за девочку, и при этом клял себя на чем свет стоит за то, что никогда не интересовался вопросами оперативной медицины и оказания первой помощи. Он решил, что Лесю просто очень испугала эта злобная исполинская сова, и она упала в обморок. Сейчас ему предстояло правильно сориентироваться, потому что между деревьями виднелись частые просветы.

Макс с трудом вскарабкался на невысокое, раскидистое дерево и сразу увидел: в сотне метров от них тянулись нескончаемые поля. Они были погружены в туман, настолько густой, что, казалось, из него можно было лепить настоящие снежки!


Человек в капюшоне появился из зарослей молодого тополя неслышно, как тень. Ни слова не говоря, следопыт присел возле девочки и сделал руками над ее лицом несколько неуловимых и одновременно замысловатых движений. Они были столь быстры и непредсказуемы, что Максим даже не успел ничего понять. На его первый возмущенный возглас человек опять-таки молча протянул ему листок белой бумаги – давешнюю записку Макса с призывом о помощи. Только теперь у нее был чуть-чуть оторван нижний уголок.

Спустя несколько минут человек выпрямился и откинул капюшон. Максим сразу понял – этот человек не только гораздо опытнее его, но и постарше. Седина пробивалась сквозь длинные черные волосы незнакомца снежными нитями.

– Чего ради стоило тащить ее сюда? – негромко спросил он. – Она пока слишком слаба.

– Здесь ручей, а у меня не было фляги, – признался Макс и тут же близоруко сощурился:

– А вы кто?

– В таком случае мог бы намочить платок. Или шарф, – заметил незнакомец, бегло окинув мальчика внимательным, цепким взглядом. Голос его был какой-то сухой и ломкий, точно у стесняющегося подростка. Только потом Максим понял – так говорит сильно запыхавшийся человек. Значит, он очень спешил к ним с Лесей. И, судя по усталому голосу, уже давно.

– Ну, чего теперь говорить. Что сделано, то сделано, – человек в плаще чуть смягчился. – Хорошо еще, что вы оставили следы – будто стадо кабанов промчалось по поляне.

Он внимательнее глянул на мальчика.

– Аптека, травник или звериная знать?

– Мастеровой посад, – догадался Максим. Он сгреб ногой кучку прошлогодних листьев вперемешку с травой и уселся, тоскливо поглядывая по сторонам. Больше всего ему сейчас хотелось чертыхнуться, надерзить этому непрошеному гостю, который, конечно, по-своему был прав.


– Ладно, в конце концов вас этому не учат. Да и кому бы, спрашивается? Даниле что ль?

В голосе незнакомца Максу послышалась досада, чуть приперченная легким презрением. Или просто у этого человека была такая неприятная манера выражаться?

– А вот записку следовало скрыть от посторонних глаз. Зачем вывесил ее всем на загляденье?

– Да кому – всем-то? – тон Максима тоже стал раздраженным. Ему казалось, что в лесу он сделал все что смог, и причем наилучшим образом. – В глухой чаще кто будет читать мои писульки?

– Писульки, говоришь, читать некому? – не согласился следопыт. – А, ну, поднимайся!

И не успел Максим и рта раскрыть, как незнакомец взял его за плечи и рывком поднял. Как какую-нибудь плюшевую игрушку, только и подумал Макс.

– Пошли со мной. Только быстро.

– Куда это? А Леся? – растерянно спросил Максим.

– Не беспокойся, – пообещал следопыт. – Теперь-то уж с твоей девочкой больше ничего плохого не случится.

"И вовсе она не моя девочка... Что еще за глупости!" – пробурчал себе под нос Макс. Но следопыт уже увлек его назад, в чащу. Он двигался так быстро и решительно, что Макс сразу встревожился.

– А куда это мы, а? – затараторил он.

– Увидишь, – последовал краткий ответ. И спустя пару минут Денис действительно увидел!

Из-за дерева, того самого, куда Максим пришпилил свою записку, торчали две мохнатые ноги с огромными темными пальцами. Мальчик опасливо попятился, но незнакомец властно потянул его за руку.

– Ну, что, может быть, теперь поверишь? Леса в Архипелаге вовсе не такие необитаемые, как тебе, наверное, кажется.

– Кто это? – закусил губу Максим. Впрочем, он и так уже разглядел тело, распростертое в траве. Это был мертвый песьеголовец.

Его голова была завернута под таким немыслимым углом, что мальчику стало не по себе. По всему видать, к собакочеловеку подкрались сзади. У этих существ поистине волчье чутье, и нападавший из засады должен был двигаться в траве бесшумно, как мышь.

Потом ему запрокинули голову и тут же свернули набок.

Руки песьеголовца, больше походящие на звериные лапы, были раскинуты в стороны. Следопыт жестом указал Максиму, и мальчик увидел, что в правом кулаке мертвый крепко сжимал что-то белеющее. Это и был оторванный краешек записки.

Следопыт пристально посмотрел на Макса.

– Ну, что, этого ты здесь встретить не ожидал?

Мальчик молча помотал головой. Он был подавлен и здорово струхнул. Вид смерти всегда ужасен, даже если она постигла и такое, прямо скажем, малосимпатичное существо.

– Значит, не ожидал? Это хорошо, оч-чень хо-ро-шо, – странным тоном, медленно выговаривая слова, произнес следопыт. Точно пометку сделал в блокноте. – Мне тоже так кажется.

– Он подстерегал... нас? – прошептал Максим.

Мальчик только сейчас начинал понимать, какой опасности они с Лесей избежали благодаря простой случайности. Ведь именно поэтому они разминулись со свирепым песьеголовцем? Нет, а все-таки здорово, что ему пришло в голову и хватило сил дотащить Леся до ручья.

И эта птица хищная до Леси докопалась – явно тут дело было нечисто.

– Сам видишь, вас тут и впрямь встречали, – пояснил следопыт. – Но, к счастью, и вы разминулись, и я подоспел вовремя. Интересно, может, это была такая судьба – встретиться нам тут с этим волколаком. Ты веришь в судьбу, юное создание?

– Никакое я вам не создание, – обиженно огрызнулся Максим. Ибо нотаций и подтрунивания над собой он терпеть не мог, как и все мальчики его возраста.

Но вышло у него больше похоже на всхлип. Сумма переживаний за последние часы явно начала превышать порог допустимой прочности его характера. Так сказал бы папа Макса, владелец престижной офтальмологической клиники. Но с ним Максу в самое ближайшее время и так предстоял неизбежный разговор. И судя по тому, как развивались события этой, по обещаниям Леси, "коротенькой прогулочки на денек", вряд ли он будет легким и недолгим.

– Ладно, – кивнул незнакомец. – Я тебя сюда привел только, чтобы ты сам убедился: лес неосторожности не любит. Это хорошо, что ты оставил о себе весть. Но если бы учился в Следопытном посаде... как твой друг... Денис... Словом, тогда бы ты знал, как замаскировать записку от возможных врагов и сообщить о себе друзьям.

– А вы меня научите? – тихо спросил Максим. Ну, чтобы хоть немножко сгладить неловкость от своих последних слов.

– Я не учитель! – неожиданно громко и строго произнес следопыт. – Это – не мое дело. А каждый в этой жизни должен делать свое дело. Свое и только свое. Так меня учили всю жизнь мои учителя.

– И как, выучили? – пробурчал Максим, снова собираясь залезть в свою уже порядком надтреснутую скорлупу под названием "характер".

– Ага, – хмуро кивнул следопыт. – На всю жизнь запомнил.

Он наклонился над поверженным песьеголовцем и разжал его темный, поросший шерстью кулак. Забрав смятый, весь изжеванный клочок бумаги, он, однако, не бросил его в траву, а бережно сунул в карман.

– Это чтоб следы не оставлять? – покосился Максим.

– Точно так, – подтвердил следопыт. – Псоглавы – они не шибко грамоте обучены. Писем домой не пишут – они везде у себя дома. И табака не курят, потому что все-таки собачьи у них сердца. А, стало быть, и привычки. Спрашивается, с чего бы ему в лапе бумагу держать?

– Значит, мы оставим его тут? – сам не зная, почему спросил Макс, с опаской оглядывая бездыханное тело.

– Хоронить его будут местные жуки-могильщики, – объяснил следопыт. – Это у них отменно выходит. А мы с тобой поспешим к ручью. Думаю, на свежем ветерке девочка твоя совсем уже оклемалась.


Максим набрал в ручье флягу воды – Следопыт показал ему, где зачерпывать чистую. Затем пришло время решать, что делать дальше.

– Тебе пока придется остаться здесь, с твоей подружкой. Ненадолго, на время, – после некоторого размышления сообщил следопыт. – Моей задачей было вас встретить и передать в надежные руки. Скоро вас найдут, верь мне. И ничего не бойся. Тот, кто вас ждал, мертв, поэтому опасность миновала.

Он невесело, даже криво усмехнулся. Хотя Макс не нашел в его словах ничего забавного. А, скорее, напротив.

– Осталась всего одна мелочь... – начал незнакомец. И в этот миг Леся вдруг очнулась и заговорила.


– Макс... – прошептала она, с трудом шевеля горячими, вспухшими губами. – Ма-а-ксик...

Макс в мгновение ока оказался возле девочки. Он тревожно склонился над ней и погладил по голове, отводя со лба взмокшую прядь волос.

– Я здесь, Леся! Все хорошо, ты в безопасности, – ответил он.

Леся замолчала, точно прислушивалась к какому-то далекому, неясному голосу. Может быть, таким ей сейчас, в полубреду, и показался голос Макса?

– Ничего не говори, Лесь... – заботливо шепнул Максим. У него вдруг отчего-то запотели очки, и он торопливо стал протирать их краем рукава.

– Послушай, – пробормотала Леся. – У меня... послание. К Денису. Мне его непременно... нужно отдать. Когда придет... время. Когда придет...

– Хорошо, хорошо, Леська! Не волнуйся, я все сделаю, – зашептал Макс. Он торопливо стянул с себя куртку, оставшись в толстом свитере, и накрыл ей ноги.

Следопыт стоял возле, молча и пристально глядя на девочку. Несколько минут назад он сделал ей скоротечный массаж висков. Опытный разведчик, он знал многие тайные точки, воздействуя на которые, можно было снять головную боль, усталость и даже отчасти – простудный жар. Теперь Лесе стало получше, и это благодаря искусству незнакомца.

– Вас Берендей за нами прислал, да? – поднял на него глаза Максим. В очках они казались одновременно и большими, и какими-то беззащитными. Хотя вроде бы находились под защитой стекол.

– Нет, я сам, – покачал головой следопыт. – Это мой долг и моя работа – всегда принимать правильные решения, не дожидаясь ничьих приказов.

– Почему – не дожидаясь? – удивился Максим.

– Время, знаешь ли, всегда норовит опоздать, – усмехнулся следопыт. – А люди – тем паче. Я же привык всегда и везде успевать.

И, видимо, желая сменить тему, он коротко бросил:

– Что за послание?

– Не знаю... развел руками Макс. – Наверное, где-то у нее в карманах.

– Так найди его, – велел следопыт. – У девиц, как правило, не бывает много карманов.

– Я уже обшарил все.

Максим растерянно смотрел на следопыта.

Ему было очень неуютно. И, кроме того, до сегодняшней ночи он еще ни разу в жизни не обыскивал человека. Да и его самого – тоже. Родители всегда доверяли ему и никогда не проверяли содержимое его карманов.

– В жизни приходится заниматься всяким, – наставительно сказал следопыт. Он пошарил во внутреннем кармане пальто и вынул узкий конвертик.

Максим смотрел на письмо во все глаза – и как он мог его не заметить?

Следопыт пробежал глазами надписи на конверте и отдал мальчику.

– Судя по всему, это и есть послание. Адресовано Денису.

– В самом деле? – озадаченно пробормотал Максим. – И ведь она очень за него беспокоилась.

– Тогда все просто, – пожал плечами следопыт. – Ты будешь ждать прихода помощи от Берендея – как я уже сказал, она прибудет скоро. А я захвачу это письмо для вашего Дениса.

– Вы знаете, где он? – удивился и одновременно обрадовался Максим.

– Во всяком случае, догадываюсь, – кивнул следопыт. – В сущности, они с товарищем идут вслед за мной. Только я всегда двигаюсь быстрее.

И при этих словах Максим впервые робко улыбнулся.


Он уже видел, как стремительно принимает решения и действует этот удивительный, немногословный человек. Один раз он уже спас их с Лесей от смертельной опасности. Максим вовсе не был уверен в себе, случись ему схватиться в драке с громадиной-песьеголовцем. Скорее наоборот: он был абсолютно уверен в печальном для них обоих исходе подобного поединка, случись он здесь, в этом мрачном лесу.

– Хорошо, возьмите. Думаю, это будет самым правильным решением, – солидно прибавил он.

– Ну, кстати, вариант всегда можно найти и получше. Если пораскинуть мозгами, и для этого есть время, – отозвался следопыт. Он взял конверт, адресованный Денису, и усмехнулся.

– Тут такое дело, парень... С твоим другом мы еще ни разу не виделись. И мне бы не хотелось нежелательных... осложнений при встрече. Он же не знает меня как ты, верно?

– Ну... конечно, – машинально кивнул Максим. – И что же?

– Неплохо, если бы ты сейчас черкнул ему записку. От своего имени. Нужно же его как-то предупредить, что мне можно верить. Правильно?

– Наверное... – пожал плечами Максим. – Это... вариант еще лучше.

Следопыт тоже улыбнулся.

– Вот ты уже и начинаешь учиться, – заметил он. – А лучшее знание – то, до которого доходишь сам. Давай, пиши скорей.

– Ага, – кивнул Максим. – А на чем?

– Забыл уже? – подмигнул ему следопыт и вынул из кармана давешний лист "ДЛЯ ЗАМЕТОК". – Пиши на другой стороне, чтобы не вызывать лишних вопросов. Потом как-нибудь ему все расскажешь.

– Хорошо, – пообещал Макс. Но его карандаш тут же завис в воздухе. – А что писать-то? Чтобы подождал нас или чтобы шел к нам навстречу?

– Э, нет, мы и без того уже времени потеряли немеряно, – отрезал следопыт. – О вас теперь позаботится сам Берендей. А у Дениса и его друга важное задание. К тому же, как мне кажется, они изо всех сил стараются за мной поспеть.

И он вновь усмехнулся.

– Пусть это будет рекомендательная записка. Сейчас Денис волею случая остался один. И не знает, что делать. Прежде я лишь держал его в поле зрения. Теперь же пришла пора ему помочь.

Макс почувствовал, как теплеет у него на душе. Ему всегда нравилось, когда кто-то принимает за него решения. А уж исполнять их Максим сумеет на все сто процентов!

– Мы встретимся все заодно через два дня, – продолжил следопыт. – Волшебники с Буяна переправят вас туда в несколько часов. Девочку нужно будет подлечить и дать ей хорошенько выспаться. К тому времени придем мы, и вы будете все втроем. Кстати...

Он улыбнулся.

– Парень ведь еще даже не знает, что вы с этой девочкой... Что вы пришли к нему из Закрытого Мира. Так пусть это послание будет ему сюрпризом!

Следопыт задумался на миг, после чего лукаво подмигнул Максу.

– Знаешь, как его можно написать? Бери карандаш, тут понадобятся две умных головы.


Макс получше закутал Лесю. Она в последнее время часто и беспокойно вздрагивала, но все-таки уже спала. После чего двое мужчин, взрослый и еще пока не очень, склонились над листком бумаги и стали сочинять краткое послание-сюрприз Денису.

Максим волновался, без конца предлагал разные новые фразы и обращения. А следопыт цедил по слову, тщательно выверяя каждое. Точно просеивал драгоценные камни сквозь пустую, бесполезную породу.

Наконец текст послания был готов. Поначалу Максиму казалось, что придется писать целый роман. Но, как ни странно, весь текст уместился всего в шесть предложений! Конечно же, прежде всего, благодаря следопыту.


Денис!


Это Макс, привет! Ничему не удивляйся, я в Архипелаге уже второй день. Идите навстречу, и ты встретишься с девочкой, которая тоже посылает тебе письмо! :-)

(В этом была еще одна, важная часть сюрприза. Максим знал, что Денис очень дружен с Лесей, и встреча с ней будет ему особенно приятной. Решено было, что следопыт передаст Денису и адресованный ему конверт от девочки.

Максим и на минуту не задумался, что это могло быть вовсе не Лесино письмо, а совсем чужое послание. Поэтому в конце предложения он еще и поставил "смайлик" – веселую улыбочку из знаков препинания, которую так любят все истинные компьютерщики. И так же, как они, увлекшись написанием записки, не заметил собственной грамматической ошибки в одном из последующих слов).

К сожалению, с ней случилась небольшая беда, но все будет хорошо.

Помни: человек, который пренес эту записку – твой друг. И ты должен ему полностью доверять. Он знает, что делать.


Твой друг Максим.


– По-моему, нормально, – с облегчением вздохнул Максим. – Честно признаться, осточертело мне уже заниматься тут чистописанием. Ни света, ни лампы – все глаза сломаешь!

– Судя по твоему почерку и помаркам, тут будет правильнее и честнее говорить о грязнописании, – поправил его педантичный следопыт.

Макс сконфуженно фыркнул – и почему это все взрослые так любят читать нотации и нравоучения, даже в темном и сыром лесу?! Но спорить не стал.

Их спаситель свернул бумажный лист, которому суждено было уже второй раз сыграть роль важного послания. Затем спрятал его в складках плаща вместе с конвертиком, адресованным Денису. К тому времени самые толстые ветки в костре начали понемногу прогорать.

Вдвоем мужчины сломали пару стволов тонкого сухостоя, и теперь у Максима топлива для огня было в достатке.

– Жди помощи, – перед уходом пообещал следопыт. – Она придет в считанные часы. И больше никого не бойтесь. Песьеголовцы с некоторых пор предпочитают обходить мои следы стороной.

И он ухмыльнулся.

Максим долго смотрел вслед удаляющейся фигурке, покуда она не исчезла в нескончаемых, унылых полях. А затем обратил все свое внимание на Лесю и огонь.

Девочка крепко спала, дыхание ее стало размеренным и спокойным. Пламя костра горел жарко и бездымно. Греясь возле огня и поглядывая на Лесю, Макс наконец-то совсем успокоился и даже стал задремывать. Сказались потрясения минувшей ночи и долгая дорога перед тем, в недрах подземного хода.

Понемногу светало. В чащах посвистывали проснувшиеся птицы, а в полях стояла дымка белесого тумана. Впервые за минувшую ночь Максим думал о будущем с надеждой.

Иногда, сквозь вязкую дремоту, он представлял себе лицо Дениса, когда тот раскроет Лесин конверт. Интересно все-таки, а что она ему пишет?

Хотя, как настоящего мужчину, его, Макса, это совсем не должно касаться. И все-таки...

Только сейчас Максим впервые подумал о том, что он на самом деле здорово любит их обоих. И Дениса, и Лесю. А за друзей нужно всегда только радоваться. И лишь когда нужно – переживать и помогать.

Что он сегодня и сделал, между прочим, когда фактически спас девочку из лап кровожадного песьеголовца. Поистине сегодня он принимал важные решения, и все они были единственно верными.

Как там сказал этот следопыт? "Вариант всегда можно найти и получше. Если пораскинуть мозгами, и для этого есть время".

Уж чего-чего, а времени этой ночью у него было в обрез. И все равно – Леся цела, друг Денис предупрежден, и, значит, можно немного расслабиться и подремать.

Скорей бы уж пришла помощь от Берендея. Она, конечно, уже в пути. Просто следопыт по своему обыкновению всех опередил. И, как оказалось, очень вовремя.

Максим зябко поежился. Свитер хоть и был толстым, но поутру стало сыро. А его куртка укрывала ноги девочки. Оставалось одно средство: почаще переворачиваться с боку на бок, поставляя огню замерзшее тело. И как только ночевали в лесу бывалые путешественники?

Усталость и переживания ночи сказались быстро. Спустя несколько минут Максим уже сладко спал возле потрескивающих в костре сучьев. Он был уверен, что честно потрудился и полностью исполнил свой долг мужчины и друга.

Изредка рядом с ним тихо постанывала Леся. Порой она горячо и бессвязно бормотала сквозь сон:

– Макс... Макс... Послание. Денису... нужно отдать... Но только... когда придет... время. Только когда придет... Ты слышишь?

Но Максим уже не слышал ее.

На спящем лице мальчика играли багровые отсветы костра. По телу разливалось живительное тепло. А очки съехали на самый кончик носа, опасно балансируя, но еще каким-то чудом удерживаясь на своем месте.

Максиму снился сон. Что-то приятное и, конечно же, с техническим уклоном. Поэтому в такой крепкий и уютный сон все нарастающая тревога бредящей в болезни Леси достучаться была не в силах.

ИСТОРИЯ ДЕСЯТАЯ. ПИСЬМО НИОТКУДА

Вот так случилось, что у Дениса в руках оказалось письмо, получить которое он уж никак не ожидал. И тем более – здесь, вдали от Закрытого Мира.

Вот что было в том письме.



Здравствуй, Денис!


Ты, наверное, удивишься, что это я тебе пишу первая. Честно говоря, я сейчас тоже сама себе удивляюсь. Но просто мне очень-очень нужно с тобой поговорить.

Поэтому я и воспользовалась таким необычным способом. Мне сейчас почему-то кажется, что другого человека ты скорее послушаешь, а меня – может, и нет. Но мне бы очень хотелось знать, так ли это, или я все-таки ошибаюсь.

Тот, кто передаст тебе это письмо, очень хороший человек, я в это верю. Так что поблагодари моего почтальона, а сам обязательно приходи. Когда и куда – ты знаешь. А если пока еще нет – спроси у почтальона. Я тебя очень жду, поверь – мне очень нелегко было доверить свои слова бумаге. А также – совсем другому человеку, которого, как оказывается, я пока еще очень плохо знаю. Но я исправлюсь, обещаю.

Ну, все, а то уже начинают в голове путаться мысли. Хотя, наверное, сегодня и завтра мне это простительно.

До встречи, Дениска, тогда и поговорим.

Верю, что ты придешь.

Чао – какао!


Кристина.



Денис несколько раз внимательно перечел это письмо. Сперва – единым духом, целых три раза подряд. А потом уже – медленно и, как всегда говорит бабушка Любовь Николаевна – с чувством, с толком, с расстановкой.

И пока Денис читал, внутри у него все холодело.

Половину написанного он пока даже толком и не понял. Ясно было одно: Кристина Заграйская, его одноклассница, девочка, о которой он постоянно и безнадежно вздыхал вот уже второй год подряд, – здесь, в Архипелаге! И сейчас она в беде!

Иначе бы Кристина не отправила ему такое взволнованное, и даже, если вчитаться, отчаянное письмо с призывом о помощи. Что-что, а между строк Денис читать научился уже давно. Еще когда они переписывались с Тигрой на уроках с помощью ими самими придуманного секретного смыслового шифра.

На помощь! – именно так Денис расшифровал для себя записку Кристины. Это было настоящее SOS! – сигнал о несчастье. Она нуждалась в нем, в его защите! И уже этого Денису было достаточно, чтобы сразу почувствовать себя былинным богатырем, под стать хоть бы и самому Егорию Кузьмичу.

Все в письме говорило о беде, в которую попала Кристина. Каждая строчка, слово, и особенно – горячее желание писавшей не взволновать его, не показать, как ей на самом деле плохо. А тем более – слова Макса в его записке к Денису тоже полностью подтвердились. Они перекликались с тревожными интонациями письма девочки.

"Обязательно приходи", "я тебя очень жду", "верю, что ты придешь" – все эти фразы сквозили тревогой. И в то же время светились робкой надеждой. Денис чувствовал, что у него в буквальном смысле вырастают за спиной крылья.

Но были там и слова, исполненные скрытой боли и страха. "Сегодня и завтра мне простительно", "а то начинают путаться мысли". За ними стояло что-то темное, невысказанное, опасное.

Денис медленно, как сомнамбула, поднял на следопыта тревожные, больные глаза и еле слышно произнес помертвелыми губами:

– Что... с ней случилось?

В ответ следопыт только руками развел.

– Все, что случилось, произошло до меня. На них кто-то напал, по-моему, или сильно испугал. Но, если уж говорить начистоту, вполне мог напасть и кое-кто гораздо более опасный.

– И что с Кристиной?! – упрямо повторил Денис.

– А, так ее зовут Кристиной? Хорошее имя, – заметил следопыт. – Она быстро пришла в себя. А когда твой друг писал тебе записку, девочка уже заснула. Перед тем я ее немного подлечил – снял давление и головную боль, вызвал сон. Девочке сразу полегчало. Думаю, у нее был просто очень глубокий обморок.

– Вы должны меня сейчас же отвести к ней, – твердо сказал Денис. – Немедленно.

– Ведь для этого я и пришел, – пожал плечами следопыт. – Ты же знай себе – разгуливаешь среди оборотней, обретаешься в Призрачном мире, топчешь улицы Черного Города.

– Тогда что же мы тут сидим?! – вскинулся Денис как ужаленный. – Нужно бежать, искать их, как-то действовать, в конце концов.

Следопыт даже отодвинулся от него.

– А чего это ты так всполошился? – поинтересовался он. После чего недоверчиво усмехнулся. – Прежде чем приниматься дрова колоть, лучше уж поначалу попробовать поискать печь. А то уж больно горячие мы... Куда идти-то, знаешь?

– Они оба написали, что вам можно доверять. Вот и ведите, – буркнул в ответ Денис.

Сам себе он сейчас представился могучим морским орлом или хладнокровным лесным ястребом, которого еще только на самом взлете уже сшибла пуля. Меткая и неумолимая пуля опытного стрелка.

– Доверять – это хорошо. Это правильно, – подтвердил следопыт. – Но скажи на милость, мальчик по имени Денис, почему ты сказал – "они оба написали"? Что в записке твоего друга Максима, мне известно. А в другом письме – тоже обо мне пишется? Очень интересно!

– Ну... – Денис замялся и неопределенно кивнул. – В какой-то степени...

Взгляд следопыта был спокоен и доброжелателен. Денис смутился, но его собеседник сам пришел к нему на помощь.

– Прочитай вслух только то, что касается меня. Если не хочешь, чтобы моя недостойная рука касалась письма твоей дамы сердца, – предложил следопыт без тени улыбки.

Последнее попадание было точно в цель. Денис побледнел, затем покраснел, смешался. И, наконец, нерешительно протянул письмо.

Следопыт осторожно взял его, как если бы это был драгоценнейший кубок из самого хрупкого хрусталя на свете. Затем быстро пробежал его глазами. И медленно поднял на Дениса блестящие глаза.

В них сейчас светились веселое удивление, радость и даже больше – нечто похожее на плохо скрываемое торжество.

– Очень интересно, мальчик по имени Денис. Очень. Уже второй раз на дню я получаю веские доказательства того, что судьба все-таки есть на свете. И всякая случайность, на первый взгляд, в итоге все равно оборачивается только еще одним, очередным подтверждением былой закономерности.

Судьба на моей стороне! И в том нет никаких сомнений. Иначе бы она теперь, после стольких лет, не устраивала в моей жизни все как нельзя лучше. Терпеливо, заботливо подбирая одно звено к другому. Понимаешь?

– Нет, – честно признался Денис. – А при чем здесь судьба? И какое отношение к вашей судьбе имеет письмо Кристины?

– Само по себе – небольшое. Но для меня это – еще один Знак, что я сейчас стою на верном пути.

– Мы – на верном пути, – осторожно поправил его Денис. – Как-то темны ваши слова. И говорите вы какими-то загадками...

– Ну, да, конечно же, мы, – тут же поправился следопыт. А Денису показалось – спохватился.

– И скоро ты это поймешь. А теперь нужно собираться. В дорогу пора.

– И куда же мы держим путь? – в тон ему спросил Денис.


Известие о том, что скоро он увидит Кристину и Макса, сразу придало Денису бодрости и уверенности в себе. Если бы только не колючие мысли о том, что же это за странная парочка такая – Макс и Кристина – явилась из Закрытки?

И каким образом Кристина Заграйская узнала об Архипелаге? И, видимо, о Лицее тоже?!

Именно эти скверные, неприятные и тревожные мыслишки по-прежнему сверлили голову Денису и не давали покоя.

– И не забывайте – нам нужно еще отыскать вашего друга, Маленького Мальчика, – напомнил Денис. – А с ним еще четверо спутников. Я ведь, честно говоря, до сих пор ничего не знаю, что с ними случилось. Они ведь тоже оставались в Черном Городе, когда там воцарился Призрачный Мир.

– Мы все встретимся там, где и должно. В условленном месте, – загадочно произнес следопыт. – Твоих ребят уже должны были найти слуги Берендея. Маленький Мальчик – он, кстати, известен мне совсем под другим именем – вместе с волками и хрулем тоже появятся там. В месте, избранном мною, и в нужное время.

– Но откуда вы знаете про волков? И о хруле? – удивился Денис.

Следопыт тонко усмехнулся в ответ.

– Не забывай, вы ведь все время шли за мной! А у хорошего следопыта всегда две пары глаз.

– Как это? – засмеялся мальчик.

– А вот так! Одна – всегда на затылке. Так что никогда не увлекайся бегом по следу. Порой стоит оглянуться, не взял ли кто-нибудь и твой след.

Он взглянул в небо.

– Ну, хватит разговоров! Пошли! По дороге я тебе подробнее расскажу, куда нам предстоит попасть. Обещаю – не пожалеешь, это уж точно.

– Почему? – улыбнулся Денис, тщательно застегивая куртку и отряхиваясь.

– Не успеешь! – захохотал следопыт.

И он зашагал вперед. Денис пожал плечами и поспешил догонять своего странного спутника.

Странно, но он пока не мог сказать, какие же чувства вызывает в нем этот человек. Словно эти чувства по очереди съедали одно другое. Так что в результате на душе и не оставалось ничего. Кроме чувства странного, неизбывного и какого-то темного голода.


Они шли весь день, делая лишь короткие остановки на привал. Мимо тянулись нескончаемые леса, колючая стерня пока еще не взошедших сочной травою лугов и поля, усыпанные серыми, мшистыми валунами. К вечеру, когда им все чаще стали попадаться горные расселины и обрывы, ноги Дениса буквально отваливались. Причем – вместе с ботинками!

Именно в этот день он понял: обувь для мужчины – самое главное. Помимо головы и рук, конечно!

Разумеется, у Дениса был маломальский опыт путешествий в турпоходах. И даже личный рекорд – километр за десять минут в течение полутора часов непрерывной ходьбы. Тогда они всем классом опаздывали на прогулочный теплоход.

Но чтобы так в течение дня – и до позднего вечера?!

Следопыт шагал как ветер, и Денис еле за ним поспевал. А под ногами – сплошная трава, грязь, камни и ветки...

Под вечер будущий следопыт Котик был выжат как лимон. Денис с наслаждением уселся на огромный корень, оседлав его как медведь из сказки про вершки и корешки. Оставалось только потренькать щепой от души, да вот только корень был старый и твердый как слоновая кость.

Место для ночлега следопыт определил под сенью двух огромных валунов, которые образовали нечто вроде теремка. Даже не верилось, что эти каменюги стояли так в силу случайности, а не чьего-то строительного умысла.

Точно некий богатырь воздвиг их, уперев друг в друга, чтобы сложить такой гигантский домик себе на ночлег. Правда, спутник Дениса сказал, что природа бывает гораздо более щедра на выдумки и пообещал показать по дороге к месту всеобщей встречи немало сюрпризов и фокусов ветра, воды и камня.

Доминик – так звали следопыта – в два счета разжег костер, хотя кругом не было подходящего сухого хвороста. Денис впервые видел, как горят огромные корневища выкорчеванных невесть когда деревьев. Обычно они очень трудно поддаются даже самому жаркому пламени.

Похожие на огромных, высушенных добела каменных осьминогов, корни переплелись в тугие узлы. Казалось, что в свое время они не захотели проникнуть поглубже и пошире в землю, а напротив – норовили покрепче связать друг друга неподвижными змеиными клубками.

В скором времени следопыт поднял Дениса на ноги и отправил за сухостоем. До ближайшей рощицы шагать было немало, но предводитель их маленького отряда был неумолим. Денису было велено натаскать как можно побольше тонких стволов, и лучше березовых.

Из честно принесенной Денисом здоровенной кучи хвороста следопыт развел огонь чуть ли не до небес. Спустя час большую часть огня, что горела под каменным сводом, они вместе потушили. А угли сгребли в сторону.

Именно на месте прогоревшего костра следопыт и соорудил подобие палатки. Он натянул на четырех колышках свой широченный плащ и подпер его еще двумя жердинами наподобие крыши. Вот тогда-то Денис и понял всю разумность затеи с костром: земля была теплая, даже горячая, и это ощущалось и сквозь куртку, и через свитер.

Они наскоро перекусили – у следопыта нашлись вяленое мясо, хлеб и сыр – и улеглись, глядя сквозь прорези плаща ввысь, на молодые, робкие звезды.

Над головой нависали каменные своды утесов, от земли разливалось приятное тепло, и даже в животе не урчало. Денису и былая усталость сейчас казалась чем-то приятной. И к тому же ноги, воздетые по-туристски, на высокие каменные выступы, быстро отходили от усталости.

– Вы так и не скажете, куда мы все-таки идем? – спросил Денис, сосредоточенно покручивая колесиком своих наручных часов.

В последние дни его часы почему-то очень сильно барахлили – то бессовестно отставали, то вдруг принимались безудержно мчаться вперед. Поэтому сейчас он пытался хоть как-нибудь определить время на глазок, глядя в ночное небо и прислушиваясь к далеким птичьим голосам в рощах.

– Отчего же? Теперь – могу, – пожал плечами следопыт.

Прежде он сидел, обхватив плечи руками, медленно покачивался и смотрел на звезды неподвижным, задумчивым взором. Теперь следопыт привалился к каменной стене утеса, положил на колени свою дорожную котомку и рассеянно поигрывал узлами ее ремешков.

– И куда же? – тон Дениса стал уже настойчивее.

– Ты когда-нибудь слыхал про Испытание Озорина? – покосился следопыт.

– Честно говоря, смутно, – признался Денис. – Это, наверное, там, где Горы Справедливости?


Еще минувшим летом в Лицее Денис несколько раз слышал, как старшие ученики по ночам возле костра рассказывали о таком месте, где будто бы очень трудно кривить душой. Якобы за Черным Городом есть горы, на которых с давних пор лежит таинственное заклятие Озорина – могучего волшебника, которого никто и никогда не видел воочию.

Такими уютными и веселыми вечерами у лицейских костров высказывалось немало самых необыкновенных предположений насчет личности легендарного, таинственного чаровника.

Кто-то утверждал, что Озорин выглядит как древний старец, убеленный сединами и умудренный тайным, нечеловеческим опытом. Кому-то чаровник Озорин представлялся вечно юной волшебницей или прекрасной феей. А мужское имя – это, дескать, просто так, для маскировки.

Денису было известно и самое невероятное, совсем уж фантастическое предположение, что Озорин – не один волшебник, а целых два. Мужчина и женщина. Оба они – живые воплощения ума и красоты, двух очень важных человеческих качеств. И будто эти двое в одном никем не виданном лице как раз и сотворили когда-то весь мир Архипелага.

Они также стали основателями и покровителями Лицея волшбы и чародейства. Но теперь давно уже удалились от дел Архипелага, предпочитая более интересные и важные занятия, нежели присматривать за островом Буян или утверждать очередные учебные программы лицейских посадов.

Знатоки из старших курсов все как один считали, что, скорее всего, они удалились куда-нибудь на Восток. И ныне создают там, в поте своих лиц новые, еще более интересные и занимательные миры.

Ибо, если хорошенько призадуматься, чем еще и надлежит заниматься настоящим и очень могущественным волшебникам, как не творением иных миров? Уж в этом Денис Котик был уверен!

Зато во всем остальном, что касалось истинной личности таинственного Озорина, Денис пока еще очень-очень сомневался. Ведь мало ли что выдумывают в наших лицеях, и тем более – болтая поздно ночью у костра, тайком от преподавателей?


– Э, да ты, по-моему, меня не слышишь? – раздалось над самым его ухом.

Денис вздрогнул от неожиданности.

В самом деле, размышляя об Озорине и тайне его личности, он так увлекся, что даже перестал воспринимать своего спутника. Хотя тот даже не двинулся с места, по-прежнему облокотясь о камень и поигрывая заплечной котомкой. Странное дело, а Денису показалось, что только что гаркнули у него под самым ухом!

– Нет, почему же... – смешался он. – Я только не понимаю, причем здесь горы...

– А ведь ты прав, – подмигнул ему следопыт. – Тамошние горы не имеют никаких магических свойств. Более того, нерукотворные горы, созданные природой, очень трудно заколдовать. Они сопротивляются всякой чужой магии всеми своими каменными корнями.

– Почему же тогда столько говорят про Озорина? И его Испытание? – недоверчиво произнес Денис.

– Дело не в горах, – поджал губы следопыт. – Вернее, не в них самих. Причина в том, что тамошних горах лежит Лабиринт.

– Настоящий? С быком-минотавром? – У Дениса разом загорелись глаза.

– На всех быков не напасешься, – усмехнулся следопыт. – Да и к чему? В Лабиринты Озорина каждый и без того – со своим минотавром приходит.

Денис непонимающе смотрел из тьмы. Его лицо изредка озаряли отблески костра.

– Лабиринт – это и есть испытание Озорина, – пояснил следопыт. – Туда мы с тобой сейчас и направляемся. К слову сказать, туда придут и все остальные.

– А зачем? – удивился Денис. Впрочем, голос его уже был сумрачен, невнятен – ночная дрема властно брала свое.

– Завтра узнаешь, – наставительно пообещал следопыт. – А сейчас давай спать. Ручаюсь, сон придет к тебе еще до того, как ты перестанешь слышать голоса птиц в окрестных лесах.

– Ладно. Посмотрим, – согласился Денис.

Напоследок он хотел перед сном еще раз перечитать письмо Кристины. Хотя, кажется, уже выучил его наизусть. Денис сунул руку за пазуху, туда, где в нагрудном кармане лежал узкий конвертик.

И тут же провалился в мягкую и сочную трясину сна. Она властно накрыла Дениса и звучно чмокнула, сомкнувшись над ним. Но Денис только радостно улыбался и глупо мотал головой как глухонемой. Ведь теперь перед ним стояли друзья, потерянные им в Черном Городе!

Голос он обрел лишь в то мгновение, когда они кинулись его тормошить. Руками, лапами и – очень осторожно – зубами и когтями!


– Ну, ты нас и напугал! Куда это запропастился? Мы уже все с ног сбились, тебя разыскивая...

Они все говорили наперебой и весело ему улыбались. И люди, и хрули, и звери.

"Ну, – мелькнула у Дениса умиротворенная мысль, – значит, теперь у них все хорошо!"

И они отошли с Маленьким Мальчиком в сторону – потолковать.

– Долго рассказывать, – лукаво подмигнул Денис. – Там, под фонтаном была лазейка, я и решил спрятаться от оборотней. А когда хотел выбраться на другую сторону, вылез прямо в Призрачном мире.

– А мы сначала видели оборотней, и даже слышали их разговоры. А потом вдруг все поплыло, как в тумане. И пропало. Как будто сон. Очнулись – а площадь пуста. И тебя нет. И волков. Они-то вхожи в оба мира...

Маленький Мальчик почесал в затылке.

– Наверное, не всякому суждено видеть Призрачный мир. И в этот раз он почему-то не пожелал нам открыться.

Денис кивнул. Хорошо хоть, что так все обошлось!

– Кстати, а ты знаешь, что волки-оборотни могут запросто принимать облик обычных волков? Один из них был точь-в-точь как Рутгер и Руперт. Вместе взятые.

– Теперь знаем, – кивнул Маленький Мальчик. – И про твоего старинного приятеля, Хвата Рваное Ухо – тоже. Кто бы мог подумать, что оборотни уже проникли в пределы княжества Дитера фон Борзофф!

– Да еще и втерлись к нему в доверие, – добавил Денис. – Что же мы теперь будем делать? И где барон?

Маленький Мальчик лукаво усмехнулся.

– Он недалеко. У нашего барона тяга к дипломатическим переговорам. Странно, что он до сих пор еще не занимает у Князя Волчьего пост министра иностранных дел. Сейчас он ведет переговоры с вожаком призрачных волков. Насчет взаимной дружбы, нейтралитета и дальнейшего несъедения. Так это у них, кажется, именуется...

Хруль тоже стоял поодаль, не мешая разговору людей. В серых морщинистых лапках он крепко сжимал самострел с взведенной на ложе стрелкой. Хруль зорко всматривался в вечерние сумерки, изредка строя суровые и весьма героические гримаски.

За минувший день он явно посуровел и одновременно успокоился. Сейчас Мщу-За-Всех уже более походил на действительно беспощадного мстителя, нежели на робкого и суетливого нетопыря, каким он выглядел прежде.

– По-моему, раньше мы шли чересчур открыто. И непредусмотрительно, – заявил маленький волшебник, одобрительно поглядывая на часового хруля. – Вот и вляпались с разбегу, да не куда-нибудь, а в самый Призрачный мир. История с оборотнями должна нас отрезвить и многому научить.

– Чему, например? – улыбнулся Денис, вовсе не желая не то что выносить уроки из минувшего, но даже и просто – вспоминать Призрачный мир.

– То, что обязательно нужно выставлять впереди боевое охранение, – пояснил тот. И тут же добавил, предвосхищая возможное возражение ученика и на всякий случай понижая голос:

– На волков тоже пока не стоит полностью надеяться. Уж слишком барон Густав... эээ... натура... увлекающаяся.

Где-то неподалеку как по заказу раздался громкий спор, тявканье и легкая грызня – верные признаки волчьей дипломатии. Их переговоры, видимо, шли в полном соответствии со всеми канонами волчьего этикета. Поэтому людей на церемонию и не допустили.

– К тому же всякий раз мы рискуем нарваться на неизвестную магию.

Маленький Мальчик для чего-то взглянул на свою левую руку и крепко потер ее, будто ладонь чесалась.

– Вот и от моего друга-следопыта опять нет никаких весточек. Я уж начинаю беспокоиться – не случилось ли с ним чего?

Хотя... Знаешь, моего друга ничто не остановит, если он взял крепкий след. Он – как неотвязная гончая, непременно настигнет злодея и повяжет его, будь тот хоть трижды волшебник и чародей.

– А теперь у тебя есть хоть какие-нибудь догадки насчет этого... чародея? – пользуясь добрым расположение духа своего спутника, спросил Денис. – Кто он, откуда взялся? Ведь похититель не может быть чужаком, правда? Уж слишком хорошо он знал, где нужно искать эти волшебные книги.

– Да конечно... Если бы это был чужак, в Лицее давно бы подняли тревогу, – покачал головой разоткровенничавшийся маленький волшебник. – А он прошел свободно. Злыдню не нужно было таиться, скрываться под маской, как он почему-то делает сейчас – под твоим лицом. Книги украл непременно кто-то из своих.

– Из чародеев? – недоверчиво спросил Денис. – Кто еще сумеет прочитать их текст? Он ведь уже применяет заклятья. Ту же Ржавчину...

Некая мысль, смутная и тревожная, только что пришла к нему, но пока оставалась в глубине сознания Дениса. Как подводная мина, которая еще не всплыла на поверхность, но уже оторвалась от дна и набирает скорость, поднимаясь все выше.

– Если он умеет применять магические искусства, скрытые в этих книгах... Значит, он был неплохо знаком с подобными заклятиями и прежде, – ответил Маленький Мальчик, размышляя вслух. – Но с другой стороны, чем могущественнее книга, тем более простым языком она обычно написана.

– Как это? Почему же? – не понял Денис.

– Все истинно великое на свете обычно говорится простым языком, – пояснил маленький волшебник. – И поэтому оно зачастую кажется кому-то ерундой, а кому-то – пустыми нравоучениями.

Денис опустил голову и отошел, чтобы выхватить из углей несколько печеных картофелин. На самом же деле ему нужно было подумать.

Только что в разговоре с вожаком их маленького отряда Денису показалось, что он буквально наяву услышал голос отца. Точно они разговаривают в тот, последний раз, когда между сыном и родителями пробежала первая трещина серьезного непонимания.

А, может, простые слова потому и приедаются так быстро, что слишком легко становятся понятны нам уже с первого раза, думал он, глядя в ночное небо. А нам всегда хочется разнообразия – других цветов, звуков, слов?

Почему же все они – папа, Маленький Мальчик, Вера Николаевна, и даже ящерица-аштер – придают такое значение известным, простым истинам? Ведь они и так ясны, эти истины? Чего же проще-то?


Ладно, сказал он сам себе. При случае я обязательно еще раз потолкую с ними об этих истинах. О некоторых...


Денис разом похолодел от неожиданного воспоминания. Перед его глазами как во сне взметнулась улица Призрачного города. Высокая стена и отражение врага в чудом уцелевшем оконном стекле. Беглый чародей-отступник криво усмехался, точно опять говоря:

– При случае я обязательно с удовольствием с ним потолкую. О некоторых секретах нашей профессии.


Денис очнулся словно от толчка. Это был всего лишь сон, но память мальчика хранила каждое сказанное в нем слово.

Он приподнялся на локте и осмотрелся.

Было еще темно, но земля под ним уже остыла. Денис здорово продрог, но еще сильнее его пробирал холод изнутри. Это был холод открытия, и от него веяло нездешней, таинственной стужей.

"В этом сне я был прошлым, вчерашним, – сказал он себе. – Ведь я ни слова не обмолвился о том, как меня спас следопыт. А ведь наяву я бы непременно порадовал Маленького Мальчика известием, что его друг жив-здоров и уже настигает врага.

Это потому, что даже во сне я не могу оказаться одновременно в двух местах – и здесь, и с друзьями. Значит, этот сон мне мог быть послан специально. Чтобы что-то вспомнить или уяснить. Ведь не случаен же был этот разговор, в самом деле!".


Денис тут же стал напряженно припоминать мельчайшие подробности их беседы во сне. Но недавний сон быстро закрашивало явью, и сквозь ее широкие, решительные мазки плохо были видны детали сновидения.

Тогда Денис стал думать о том, на чем он проснулся, на каких словах или мыслях. Во сне он вспоминал странный разговор с отражением похитителя-чародея в Черном Городе. И оно в конце этого сна сказало... сказало... Что же оно сказало-то?


Денис наморщил лоб и стал усиленно тереть виски. Словно от этого мысли могли побежать быстрее, а воспоминания – проясняться, как от сильно наведенной резкости. И, наконец, вспомнил.


"Он сказал – "нашей профессии"..." – прошептал Денис.

Так вот оно что!

Ведь не зря говорят: преступник всегда оставляет следы. А если следов нет, он может просто проговориться. Вот только преднамеренно или случайно?

У этого зловредного чародея одна профессия со следопытом, другом Маленького Мальчика! Он – тоже следопыт...


Глубинная бомба взметнулась с самого дна, и на поверхности Денискиных размышлений взметнулся огромный фонтан брызг. Но этого внезапного взрыва в душе мальчика, конечно же, никто и не заметил. Даже бдительный часовой-хруль, который геройски таращил глаза в подступающую тьму. И оттого все крепче сжимал самострел, ощетинившийся против всех возможных магических напастей злым жалом смертоносной стрелы.

ИСТОРИЯ ОДИННАДЦАТАЯ. СПРАВЕДЛИВОСТЬ В ЧИСТОМ ВИДЕ

Полночи он пролежал без сна, а наутро, едва проснувшись, сразу бросился к своему спутнику.

– Я хочу... – голос Дениса от волнения сорвался, когда он ухватил следопыта за рукав. – Я должен предупредить вас о том, что я знаю.

Тот, кто похитил волшебные книги – тоже следопыт. И он – такой же опытный мастер своего дела, как и вы. Я тут вспомнил кое-что...

– Ах, вот как... – бесстрастно произнес следопыт. – Вспомнил, значит? Ну, на этот счет ты можешь особенно не беспокоиться. Взгляни-ка...

Он протянул руку к дорожной котомке – в эту ночь она оставалась у него в головах – и сноровисто развязал хитроумные узлы. Затем сунул руку в глубину мешка и вынул... книгу!


Ее обложки синего сафьяна были стянуты стальными застежками тусклого желтого цвета. Застежки с виду казались столь мудреной конструкции, что вполне могли служить и хитроумными замками. И это не мудрено. Ведь именно надежные замки всегда должны охранять могучие и опасные заклятия, заключенные в волшебных книгах!

– Что это? – прошептал Денис, зачарованно глядя на синий сафьян.

– А ты разве еще не догадываешься? – приподнял одну бровь следопыт. Точно для него было в порядке вещей каждое утро доставать из пыльных заплечных мешков бесценные магические свитки.

– Это – та самая книга. Одна из двух.

Следопыт испытующе глянул на мальчика. Денис был поражен и к тому же совершенно сбит с толку.

– Но... откуда она у вас? Ее же похитили!

– Разумеется, – усмехнулся его спутник. – Но не зря же я иду все это время по следу похитителя? Мне пока, к сожалению, еще не удается подобраться к нему близко. Но зато у меня есть верные друзья и помощники. И не только из числа людей.

– Как это?

– Ты ведь тоже ученик Следопытного посада? – сощурился следопыт.

Денис кивнул.

– Так вот запомни: настоящий следопыт – тот же разведчик. А разведчик силен прежде всего не собственным умом и способностями, а помощниками. В ученых книгах это называется "агентура".

– У вас тут что, есть свои агенты? – недоверчиво произнес мальчик.

– Ну, для них это слишком сильно сказано, – покачал головой следопыт. – К тому же они не совсем обычные.

– Как это?

– Они – четвероногие и пернатые. И умеют подбираться неслышно или же налетать внезапно. Один из них сумел тайком прокрасться, и пока злой чародей спал, преспокойно похитил у него одну из книг. А теперь вообрази ситуацию и сам посуди: украсть у вора – это ли не высшее искусство?

И он расхохотался, несмотря на то, что на лице мальчика застыло явное недоверие.

– А как он сумел ее отыскать?

– Чародей держит книге в дорожном мешке, – пояснил следопыт. – Примерно таком же, как у меня. Крепкий клюв развяжет любой узел, если при этом ему будет помогать расчетливый ум опытного человека.

– И никакой это не чародей, – пробурчал Денис, чувствуя, как его взор неудержимо притягивает удивительная книга. – Я же вам сказал – следопыт он. И у вас мешок хитрыми узлами завязан, следопытскими. Мне таких ни в жизнь не распутать.

– Это почему ж? – удивился следопыт, пряча в уголках рта усмешку.

– Да потому что в первый год мы этого пока еще не проходили, – с внезапно проснувшейся обидой мотнул головой Денис. И тут же просяще взглянул на следопыта.

– А можно мне ее... потрогать?

– А не боишься? – теперь уже открыто усмехнулся его спутник.

– Боюсь, – честно признался Денис. – Но только у меня какое-то чувство... уверенности.

– Какой же? – следопыт внимательно смотрел на мальчика. Глаза его стали серьезны.

– Ну... словом, вот я смотрю на нее... и мне кажется... Что она... не причинит мне... вреда, – сбивчиво пробормотал мальчик.

Денис действительно не понимал, что за чувства охватывали его теперь всякий раз при виде книги. Но где-то в глубине души он почему-то чувствовал, что в этой книге не заключено опасности. Угрозы для него тут не было.

Денис почти знал это наверняка. Неизвестно откуда и каким образом, но это было так. И вот именно это знание, эта уверенность его более всего настораживали и беспокоили.

– Ну, что ж... – кивнул следопыт. – Изволь. Во всяком случае, это может оказаться любопытным...

И он спокойно протянул Денису книгу.


Миг, когда он впервые взял в руки волшебную книгу, Денис не забыл никогда. Это было ни с чем не сравнимое ощущение – тяжести корешков и переплета и – легкости перышка, неслышно покоящегося в твоих ладонях. Денис прежде не мог и представить себе, что можно одновременно испытывать столь противоположные чувства. Однако это было так.

И еще – казалось, что за спиной мальчика вдруг затрепетали незримые крылья. Такие широкие, легкие, просторные, как паруса бродячей каравеллы или боевого фрегата.

Следопыт с любопытством наблюдал за Денисом. Этот мальчишка, кажется, вообще ничего не боится! И даже когда он осторожно провел ладонью по стальным застежкам, у парня и дыхания не перехватило!

Неужели я с самого начал был прав в своих предчувствиях, думал следопыт, глядя, как Денис бережно и любовно оглаживает книгу.

Чуткие пальцы мальчика коснулись корешка, провели по гладкой обложке и вновь вернулись к желтым замкам.

– Хочешь поглядеть, что там? – дружелюбно спросил следопыт. Ему тоже стало интересно, как этот чужой мальчишка из далекой Закрытки откроет книгу и увидит там... Впрочем, что он там может увидеть?

Доминик двумя пальцами нажал на обложках какие-то невидимые, тайные точки, и замки мягко расстегнулись и плавно отошли. Точно застежки на мехах аккордеона.

– Что ж, смотри!

Денис торопливо раскрыл книгу где-то посредине и с любопытством посмотрел на страницы. Спустя несколько мгновений на его физиономии расплылось горькое разочарование.

Следопыт, буквально вперивший в мальчика взор, тут же вздохнул с облегчением. И вместе с тем ему почему-то было жаль, что одно из его предположений, увы, теперь не подтвердилось.

– Ну, что там? – равнодушно сказал он. – Ноль без палочки?

Следопыт уже заранее знал ответ этого мальчика с золотыми волосами. И это значило, что нет никакой беды. Что он по-прежнему на верном пути. И не стоит пытаться перепрыгивать сразу через две ступеньки.

– Почему же? – обиженно надул губы мальчик. – Вовсе нет. Только пока – чепуха какая-то...

– Что за чепуха? – осведомился следопыт, собирая в котомку остатки еды. Пора было трогаться в путь, и теперь он сворачивал немудреный бивак их скромного ночлега.

– Да я думал, тут и вправду волшебные знания! – звонко и чуть обиженно воскликнул Денис. – А здесь...

И он громко и с капризным раздражением прочел:

– Нужно взять молодого кота, здорового, худого, быстрого телом и мыслью. Запустить его в амбар и...

– Постой-постой! Что ты сейчас сказал?


Следопыт в мгновение ока оказался возле Дениса. Его глаза горели, ноздри расширились и трепетали. В руках мальчишки была книга, но теперь она уже не выглядела чистой и пустой! Прямо посередь страницы протянулась четкая вязь букв. Пять или шесть строчек – следопыт от волнения почувствовал, что у него застит глаза. И мальчишка только что уже прочел первую строку!

– Убери руки! – закричал следопыт. – Не трогай страницы!

Денис испуганно отнял руку от книги. И строчки, только что еще весьма четкие и размеренные, постепенно исчезли. Точно растворились в молочно-белом поле бумажного листа.

Следопыт лихорадочно огляделся. Они были одни, под сенью огромных камней – лишь только ветер шевелил верхушки ближних сосен. А это могло значить лишь одно!

– Ладно... Извини! Еще раз... пожалуйста, коснись ее... еще раз... – сдавленным голосом прошептал следопыт.

Денису показалось, что голос Доминика стал похож на его собственный голос, когда он на время оказался под воздействием таинственной змеиной магии.

– Пожалуйста, – пожал плечами Денис.

И в тот же миг, когда он опустил ладонь на книгу, на чистой белой странице опять возникли буквы. Больше всего это было похоже, как если бы слова всплыли откуда-то из глубины. Из недр магии, заключенной между этими толстыми корешками. А, может, так оно в действительности и происходило?

Денис всмотрелся в слова, что возникли перед ним, прочитал и удивленно расхохотался.

– "Как избавиться от мышей!" Ну, надо же! Это что, и есть самая волшебная книга на свете?!

"Это вопрос, – мелькнуло в голове следопыта. – А прежде был ответ. Сейчас мальчишка вновь уберет руки, и тем самым коснется следующего раздела. Или главы – уж не знаю, как разделен этот фолиант".

– Я и так знаю, как избавиться от мышей, – смеялся Денис. – Достаточно всего лишь смастерить волшебную дудочку! Как в мультике про Нильса и Глимингенский замок...

И будто услышав мысли своего спутника, Денис отнял руку от книги и, не давая буквам исчезнуть окончательно, коснулся страницы в другом углу.

Текст незамедлительно появился опять. Но теперь там ничего не было сказано о мышах. Буквы сложились в простые и лаконичные слова вопроса:


КАК СТАТЬ СЧАСТЛИВЫМ?


– Ого, – следопыт даже присвистнул. – И как же?

Он на миг забыл даже о своих тайных мыслях – столь завлекательной казалась ему сейчас игра, у которой были такие высокие ставки.

Денис как слепой, читающий тисненую книгу азбуки Брайля, пошарил пальцами по странице. Однако буквы только изменили свой цвет, став полупрозрачными и чуть мерцающими. Ни вторая, ни десятая попытка тоже ни к чему не привели.

– Тут нужен какой-то вход! – сообразил Денис. – Наподобие пароля у компьютера.

– И где же он, этот вход? – голос следопыта зазвенел металлом как натянутая струна.

– Очевидно, его нужно знать самому. Откуда-то из другого источника, – вздохнул Денис, глядя на книгу с восторгом и сожалением. – Но все-таки здорово! Жутко интересно! Теперь я понимаю: вот такой и должна быть настоящая волшебная книга. Давать ответы на любой вопрос!

– Ну, положим, счастливым стать – пара пустяков, – покачал головой следопыт. И в ответ на непонимающий взгляд Дениса указал рукой вперед:

– Дорога, конечную цель которой ты себе ясно представляешь – вот это и есть настоящее счастье. Все остальное – только отдельные точки на великом пути.

– Ну, не знаю, – пожал плечами Денис, с сожалением возвращая книгу следопыту. Он провожал ее горящим взглядом, покуда книга не исчезла на дне дорожной котомки Доминика.

– По мне, так я бы сейчас не отказался от пары гамбургеров и большого стакана пепси-колы, – вздохнул мальчик. – А еще лучше – целую сковороду жареной картошки с колбасой и черным хлебом. И – никаких тортов!

– И никаких тортов... – эхом откликнулся следопыт. – Поэтому пора в дорогу. Нас ждут горы. Тортов и напитков они и впрямь не обещают, зато под их защитой можно будет отдохнуть от этого ветра.

Ветер и впрямь усилился. Денис затянул повыше "молнию" на куртке, но тут же почувствовал, как его что-то кольнуло возле нагрудного кармана. Это было одновременно как бы и внутри, и отчасти снаружи.

Он решил, что попросту набрал в свитер сосновых игл, когда ходил за хворостом, и осторожно пошарил у себя на груди. Хвоинок не было, зато пальцы мальчика отчего-то принялись быстро мерзнуть. Будто за пазухой у Дениса медленно стыл маленький кусочек льда.

Денис выдернул руку и подышал на нее.

Ничего особенного, пальцы как пальцы. И во внутреннем кармане куртки, конечно же, никакого льда не было, да и быть не могло. Потому что там он давно бы уже растаял. Видимо, просто это было что-то нервное.

Но внутренний карман куртки мальчика, как мы помним, вовсе не был пуст. Там лежали два листка бумаги – письмо Кристины и записка от Макса. Ее Денис решил пока не выкидывать.

Дело было в том, что в одном из последних предложений этого послания Денис обнаружил у Макса постыдную грамматическую ошибку. На уровне первого класса церковно-приходской школы, как любил говаривать его отец.

И Денис решил при встрече приколоться над Максимом и пристыдить его, конечно, по-дружески.

Он даже не подозревал, что очень скоро будет перечитывать это послание раз за разом, снова и снова. Холодея сердцем и покрываясь горячей испариной.


Сторожевые горы, или как их именовали на всем Архипелаге, Горы Справедливости открылись взорам двух путников, когда весеннее солнце уже стояло высоко над головой. Честно говоря, на их фоне даже горы у границы Княжества Волчьего, несмотря на их дремучую красоту, показались бы сейчас Денису жалкими приглаженными холмами.

Острогрудые утесы вздымались здесь до самых небес. Их вершины были увенчаны снеговыми шапками, укутанными в меха туманов. И даже солнце в этих горных долинах казалось зимним, белым, холодным.

Будто грозная армия каменных громадин-великанов некогда спустилась с заоблачных высот и сгрудилась в узкой долине. Да так и застыла навеки с глухой, невысказанной угрозой на сверкающих молчаливых ликах, покрытых зеркалами ослепительных хрустальных льдов.

И что было особенно удивительно – вход в эту горную страну, как называются подобные каменные массивы в школьных учебниках географии – был открыт для любого путника, пожелавшего войти в островерхий мир утесов и скал.

Посредине долины края выступавших впереди центральных пиков не смыкались совсем чуть-чуть, образуя узкую расселину наподобие высокого дверного проема в виде арки. Точно две замковых башни безудержно устремились в небо, но оставили дверь, чтобы можно было пройти в их царство по земле. Впрочем, земли там уже толком и не было – долина была каменистая, иссеченная каменными кряжами подобно скальным сосновым корням, повсюду выступившим на поверхность.

Конечно же, под сводами этих Сторожевых гор, где-то там, в глубине открывались древние и тайные дороги, ведущие в самые разные края земель Архипелага. Но этими сокрытыми путями до сей поры еще мало кому удалось пройти. Потому что сразу же за аркой лежал мрачный и незримый из долины Лабиринт Озорина.

Об этом месте и среди простых жителей Архипелага, и на Буяне, и в самом Лицее ходило немало слухов, которые ничем не были подтверждены или опровергнуты. В основном, эти слухи и домыслы были очень туманные и мрачные. Или уж, по крайней мере – сумрачные.

Никто даже не представлял себе, что поджидает внутри дерзнувшего проникнуть в Лабиринт, сотворенный таинственным чаровником. Никто не ведал секретных маршрутов выхода из путаницы сверкающих скал. И никто пока еще не рассказал о своих блужданиях в Лабиринте Озорина, не поделился с другими воспоминаниями или секретами покорения этой колоссальной, не поддающейся описанию головоломки.

Главная тайна Лабиринта заключалась в том, что никто не знал его предназначения.

Для чего некогда понадобилось чаровнику выращивать такие горы и строить рукотворную загадку, Денис никогда не слышал. Зато у лицейских костров часто рассказывали шепотком, что внутри Лабиринта якобы есть место, где любой человек или даже зверь может получить ответы на все свои вопросы.

В том числе – и на самые причудливые и невероятные, какие только могут возникнуть в голове безумца, дерзнувшего проникнуть в мрачное творение Озорина. А это было сделать невероятно сложно: пройти в Лабиринт мог всякий, а вот выбраться обратно способен был только кто, кто в действительности сумел бы отыскать это потаенное, зачарованное место. Ведь, если легенды не врут, достаточно было только спросить: где выход? – и Лабиринт сам бы дал правильный ответ! А, значит, и путь к спасению.

Но покуда никто не нашел это зачарованное место по той простой причине, что никто и не рисковал войти в горную головоломку. Выбраться из нее, поднявшись в горы, было невозможно – скалы вздымались отвесно. А использовать здесь известные из истории средства вроде нити Ариадны также еще никому не удалось. Дело в том, что схема Лабиринта Озорина постоянно менялось.

Неизвестно, как удавалось сдвигаться горам, но, единожды пройдя по дорожке меж утесов и вернувшись спустя час, можно было неожиданно упереться в скалу или глухую стену. Над Лабиринтом тяготело непонятное заклятье, или же движущиеся горы были также одним из условий этой циклопической головоломки.


– Вот здесь мы и остановимся.

Следопыт указал на несколько валунов, лежащих в долине сбоку от входа в сверкающий Лабиринт. Заледенелые скалы в этих краях не оттаивали даже под лучами теплого весеннего солнца. Зато они давали надежную защиту от пронзительного ветра, который безудержно властвовал над расселиной. Казалось, что от его упругих волн гудели вокруг даже горы.

Один из валунов был почти плоским, и его следопыт решил использовать в качестве обеденного стола. Они наскоро перекусили, хотя у Дениса и без того был плохой аппетит. Воспоминания о волшебной книги, которую он совсем недавно держал в собственных руках, никак не хотели оставлять нашего героя.

Денису все больше казалось, что и он каким-то образом понравился книге. А в том, что она обладает собственной свободой воли, мальчик не сомневался. В Лицее он немало прочел о нравах волшебных книг. И Денис знал, что такие книги даже могут подчас сами выбирать своего читателя, как и другие магические предметы.

Перед глазами Дениса, стоило лишь их прикрыть, постоянно стояла белая страница, на которой проступают буквы, точно поднимаясь из водных глубин. Волшебная книга, что включает в себя даже такие вопросы, как стать счастливым! Поистине, Денису оставалось только гадать, что же еще могло быть заключено в ней, какая великая мудрость и тайные знания.

И еще Дениса беспокоил холод.

Он замерзал, и это шло от груди, начинаясь где-то возле сердца. Холод расползался по его телу, как простудный озноб. Денис еще только не стучал зубами и с тревогой прислушивался к себе, с опаской подмечая симптомы подступающей болезни.

О том, что это сама книга могла заразить его чем-то, наш герой и думать не хотел. Книга была такая ласковая, добрая и теплая! Прямо как домашний котенок. И мальчик постоянно думал о ней, на время забыв даже о том, что в скором времени он встретится тут с друзьями.

А самое главное – с Кристиной.

И это, конечно же, была самая главная загадка всех его нынешних приключений.


Наконец Денис почувствовал, что молчать и терпеть далее – выше его сил. И он робко обратился к следопыту.

Тот полулежал, опершись на камень и подложив под голову свернутый плащ. Его походный мешок лежал рядом. Он всегда был у следопыта под рукой, и его узлы были крепко стянуты.

– А можно мне еще посмотреть... эту книгу?

– А не боишься? – живо откликнулся тот.

– Чего мне бояться? – удивился Денис, уже не спускавший глаз с дорожной котомки своего спутника.

– Частое общение с волшебными предметами не всегда идет на пользу человеку, – пояснил следопыт. – Можно подцепить какую-нибудь магическую хворь. Например, тоску по этому предмету. Или – непередаваемое желание обладать им.

Денис чуть не прикусил язык.

Этот человек был проницателен, как и подобало истинному профессионалу в его необычной работе. И ему самому, воспитаннику чародеев Денису Котику, пора уже было становиться таким. Если только он действительно хочет добиться в лицейском обучении новых высот и успехов.

Но все же Денис не сдавался.

– Но ведь вы сами – не поддаетесь этим магическим хворям? Иначе вы бы только и делали, что листали книгу и спрашивали ее обо всем на свете. Может, она и про Лабиринт знает? Как отыскать его сокровенное Сердце?

Следопыт приподнялся на локте и внимательно посмотрел на мальчика.

– А кто тебе сказал, что я не поддаюсь? – спокойно и размеренно проговорил он. Тон его голоса был каким-то металлическим, почти искусственным. – Может, я тоже постоянно делаю над собой большое усилие, чтобы не взять ее в руки? Ты разве это знаешь?

Денис молча смотрел на спутника. Как будто его только что обвинили в чем-то нехорошем! В том, чего Денис никогда не держал даже в самых дурных мыслях, которые непременно, хоть иногда, но приходят в головы даже к очень хорошим людям.

Бабушка Любовь Николаевна в таких случаях говорила Денису, что это человека одолевают хитрые и бесстыжие бесы, которых всегда немало крутится среди людей. А Денис всегда только посмеивался, будучи уверен, что их уж точно не бывает.

Но теперь будто настоящий бес-искуситель подталкивал его к магической книге. Ведь и она тоже желала поскорее вновь оказаться в его руках, правда-правда!

Следопыт усмехнулся:

– Ладно, не принимай моих слов близко к сердцу. Я ведь отлично знаю, что мне нет смысла самому открывать ее.

– Почему? – буркнул Денис.

– Почему-почему? – повторил следопыт, будто размышлял вслух или спорил сам с собой. – Очень просто – почему. В моих руках книга никогда не открывает того, что в ней написано. Ясно теперь?

– Но ведь в моих руках... – начал было Денис. Но следопыт его тут же перебил.

– А в твоих – открывает. Вот и весь сказ.

Он вдруг подмигнул мальчику.

– Но только мне очень хочется узнать одну вещь.


Следопыт быстро развязал узлы и вынул из котомки книгу. Он держал ее на ладони, тихо покачивая, точно взвешивал на невидимых весах. Но при этом другая его рука была пуста.

– Почему у тебя это получается? У простого мальчишки? В то время, как этого не может ни зверь, ни хруль, ни человек?

Что-то неясное, темное ворохнулось в душе Дениса. Но холод, ползущий уже по его спине на острых, тонких коготках, тут же отвлек мальчика, заставив задрожать и выбить зубами первую дробь. Эта стужа будто чуяла магическую книгу в руке следопыта, и тоже тянулась к ней, как и Денис.

– Что ты за человек, Денис Котик? – тихо, в сторону, словно бы про себя, сказал следопыт. – Почему ты не такой, как все?

Он действительно размышлял теперь вслух. И этому странному человеку было все равно, слышит ли его мысли тот, о ком он сейчас думает.

А потом следопыт обернулся, и на его лице расцвела странная, безумная улыбка.

– И ты знаешь, мальчик по имени Денис? Мне кажется, я уже нашел отгадку на этот вопрос. Точнее, теперь уже убедился, что всегда был на верном пути.

Денис на всякий случай отодвинулся, так чтобы между ним и следопытом постоянно оставалась еще и широкая каменная плоскость валуна. Неужели это волшебная книга все-таки на него действует, подумал он, избегая встречаться с мужчиной взглядами. И действует как-то очень нехорошо. У него ведь даже лицо изменилось...


И чтобы успокоиться, Денис сунул руку за пазуху и на всякий случай нащупал тонкий футляр на подкладке. Кортик был на месте.

Денис сам не знал, почему он это сделал. И чтобы не вызывать у следопыта подозрений, он вынул из кармана письмо Кристины. Ему почему-то захотелось еще раз пробежать его глазами, увидеть ее почерк, ставший теперь уже таким знакомым.

– Очень верное решение! – похвалил из-за камня следопыт. – В перечитке старых писем никогда не заключено никакой опасности. Разве что – ностальгия.

И он, засмеявшись, спрятал томик в синем сафьяне обратно в котомку.

В тот же миг Денис ощутил тонкий и осторожный укол в сердце.

Прежде оно у него никогда не болело, а вот сейчас....

Денис похолодел еще сильнее. Письмо Кристины было тоже холодно как лед.

Но не оно было причиной холода. Вместе с конвертиком Денис прихватил и записку от Макса. Ту самую, с орфографической ошибкой. Поскольку они лежали рядом.


Он смотрел на записку и ощущал, как кончики пальцев понемногу леденеют. И теперь уже, наверное, начинают терять чувствительность.

Листок бумаги с бледной надписью вверху ДЛЯ ЗАМЕТОК был покрыт тонкой пыльцой инея. Из-под него, точно в замерзшей утренней лужице, проглядывали знакомые слова записки друга.


Денис!


Это Макс, привет! Ничему не удивляйся, я в Архипелаге уже второй день. Идите навстречу, и ты встретишься с девочкой, которая тоже посылает тебе письмо! :-)

К сожалению, с ней случилась небольшая беда, но все будет хорошо.

Помни: человек, который пренес эту записку – твой друг. И ты не должен ему полностью доверять. Он знает, что делать.


Твой друг Максим.


Денис еще раз перечел последний абзац, почему-то совсем не понимая смысла. Только после этого он понял: в тексте, перед словом "должен" невесть откуда появилась частичка "не". Но если даже и так – разве можно не доверять другу?

Он все еще пожирал записку глазами.

Как вдруг на белом листе, точь-в-точь как давеча в магической книге – со дна, из неведомой бумажной глубины – поднялось и проступило еще одно "-не".

И теперь в записке уже было так:


Помни: человек, который пренес эту записку – твой недруг.


А дальше по-прежнему:


И ты не должен ему полностью доверять.


– Чем это ты так увлекся? – послышался ленивый голос следопыта. – Небось, выучил уже назубок каждое слово...

Денис, не оборачиваясь, пробурчал в ответ что-то нечленораздельное. Мысли лихорадочно теснились в его голове, и Денис все еще чувствовал, как мертвеют пальцы, сжимавшие край странной бумаги. Для заметок.

"Это знак. Сигнал для меня. Недруг, которому я не должен доверять.

Это конечно, он, следопыт.

Именно он "пренес" записку от Макса.

Но почему?"


Денис тут же, по воле услужливого воображения, вспомнил голос Доминика, когда тот говорил о магической книге или держал ее в руке. Металлический, почти искусственный тон, в котором не было жизни. И эта странная, почти безумная улыбка!

"– А кто тебе сказал, что я не поддаюсь? Может, я тоже постоянно делаю над собой большое усилие, чтобы не взять ее в руки? Ты разве это знаешь?"


Все верно, понял Денис. Все так. Эта книга, она лишает его разума. Как магическое кольцо всевластья – героев книг Толкиена. Да и как удержаться на грани безумия, если в твоем распоряжении книга, которая знает ответ на вопрос: как стать счастливым? И ты при этом не можешь ее прочесть?!


– Перечитываешь письмо своей подружки? – вновь окликнул его следопыт.

Денис все еще не отрывал глаз от заледенелой бумаги. Но теперь ему показалось, что голос следопыта уже прозвучал ближе. Гораздо ближе, чем прежде.


"Но почему же появились эти буквы? Откуда? Не оттого ли, что я сейчас стою под сенью Гор Справедливости? Эх, знать бы еще наверняка, отчего их так называют! И как они странно появились, эти буквы!

В точности как... как...

Стоп!"

Это что же выходит? Листок бумаги, на котором Максим написал свое торопливое послание, и магическая книга, похищенная из лицейской библиотеки – они имеют друг к другу какое-то отношение? Если буквы и там, и здесь всплывают под действием особой, неведомой мне бумажной магии? Да нет, ерунда, конечно же, полная ерунда...

Денис перевел дух. Поднял глаза.

И увидел стоящего напротив следопыта.


Когда тот встал, обогнул камень и подошел к нему, Денис даже не заметил. Видимо, он был настолько увлечен странными метаморфозами записки, что позабыл обо всем на свете. А следопыты потому и называются так, что умеют идти по следу бесшумно.

– Так что там у тебя? – задумчиво произнес следопыт. И протянул руку, чтобы взять холодную записку.

– Просто так... записка... от Макса, – пролепетал Денис.

Он поскорее спрятал бумагу за спину и непроизвольно шагнул назад.

В то же мгновение следопыт сделал к нему шаг.

– Можно мне взглянуть?

Его взгляд теперь был настороженным и холодным. Точно они не общались все это время с Денисом. Не прошли вместе столько дорог. Не делились поровну хлебом и сыром. Денис впервые почувствовал, что перед ним – абсолютно чужой, незнакомый ему человек.

О котором он, в сущности, ничего не знает. Ровным счетом!

– Нет, нельзя... – пробормотал Денис, еле шевеля помертвелыми, непослушными губами. – Это – мне лично.

– Ведь я же читал это прежде, – указал следопыт ему за спину. Так, словно видел Дениса насквозь. – Более того, мы писали это вместе с твоим другом. Вернее, он писал, а я проверял ошибки.

И следопыт хохотнул – коротко, неприятно, точно подавив непрошеный смешок.

И вновь шагнул к мальчику.

Денис затравленно обернулся.


Позади возвышался ослепительный ледяной чертог. Это застыл гроздью гигантских зеркальных сосулек, пронзавших небо, таинственный Лабиринт Озорина. Мрачный, равнодушный, таящий в себе угрозу всякому, кто дерзнет нарушить покой его устоев.

А перед ним был следопыт.

Денис видел, как глаза мужчины сузились, превратившись в узкие, внимательные и холодные щелочки. Так опытный одинокий охотник выцеливает дичь, скрадывая ее в укромной засаде, чтобы выстрелить уже наверняка, в самое уязвимое место.

– Да что с тобой такое? – деланно развел руками следопыт. – Поверь, мне вовсе не до твоих писем. Мне и в самом деле будет очень нужна твоя помощь. Ведь ты – единственный, кто способен читать эту книгу. А в ней столько важного и ценного для всех. Между прочим, и для нас с тобой, в том числе.

Денис, не мигая, смотрел на него. Так врасплох пойманная дичь застывает, загипнотизированная видом смертоносного ружейного дула или неумолимого острия оперенной стрелы. Но и с охотником творилось что-то неладное.

Доминик в эти минуты говорил и говорил, точно сейчас неожиданно прорвало фонтан его красноречия. А с ним тем временем происходили удивительные и необъяснимые метаморфозы.

Одна гримаса сменяла на этом лице другую.

Следопыт говорил о дружбе и взаимовыручке, а его глаза жадно поблескивали, как у хитрого лавочника, надувшего простоватых покупателей.

Вещал о долге и отваге, а его лицо тем временем походило на маску презрительного высокомерия и бесчувственного равнодушия.

Вспоминал о друзьях и товарищах по Лицею, а его рот кривился, точно он изрыгал горькую и отвратительную желчь.


И над всем этим возвышались горы – строгие, торжественные, неумолимые. Как сама справедливость.

Это горы, подумал Денис. Они открывают истинное лицо, даже когда искусно притворяешься и обманываешь. Ты сам не замечаешь, как с тебя слетают былые маски, и ты предстаешь в своем истинном свете.

Это и есть настоящая справедливость. В чистом виде. Когда не можешь никого подкупить, с кем-то договориться, кого-то оболгать. Это – Горы Справедливости!


Разумеется, все эти мысли разом сверкнули в мозгу Дениса как единственная, но ослепительная вспышка света. И при свете этого мгновенного прозрения мальчик отчетливо увидел, как рука следопыта, твердящего ему, не смолкая, о высоких истинах и добрых намерениях, скользнула за плечо.

Туда, где, как Денис уже знал со слов самого следопыта, всегда был наготове убийственно меткий хрульский самострел, бьющий особыми стальными иглами. При этом иглы еще и были тщательно смазаны специальным снадобьем. Ими было трудно убить сразу, но следопыту это и ни к чему. Гораздо удобнее ранить и обездвижить жертву, по следу которой ты шел так долго.

Денис закричал от страха и пригнулся. Он не слышал свиста тонкой стальной стрелки, потому что в лицо ему плеснуло холодным горным ветром.

Он бросился назад и, не чувствуя под собою ног, задыхаясь, остановился возле сверкающих утесов. Впереди был проем, за которым тянулась дорожка. Та, что уводила вглубь горной западни.

– Не ходи туда, сгинешь! – крикнул позади Доминик.

Но именно потому, что это предупреждал безумный враг, а врагу как известно верить нельзя ни при каких обстоятельствах, Денис решился. Но прежде все же обернулся. Всего на одно краткое мгновение.

Темный силуэт следопыта в нескольких шагах от него раскачивало ветром. Порыв ледяного воздуха, будто предупреждая, могучей лапой толкнул Дениса в спину, затем еще раз. И мальчик, не отдавая себе отчета, задыхаясь от ветра и страха, бросился в проем между двумя утесами.

И очутился в Лабиринте.

Свиста двух молниеносных стрелок, выпущенных следопытом ему в спину, Денис уже не слышал. А, может быть, это сам Лабиринт отразил людское оружие, дерзнувшее нарушить его дремотный ледяной покой.


Грандиозный хор далеких мужских и женских голосов обрушился на него под сводами входа в Лабиринт. Это было сродни мощному водопаду разноцветных звуков, одни капли которых были тяжелы как свинец, а другие мягко обтекали его ласковыми и нежными потоками, лишая воли и сил.

Выдерживать долго этот звуковой водопад было невозможно. Уши Дениса вмиг заложило, в глазах началась резь. Он вскинулся и помчался вперед.

И потом еще некоторое время продолжал бежать, ничего уже не видя, не слыша и не чувствуя. Покуда с разбегу не натолкнулся на ледяную царапающую стену.

Он был в Лабиринте Озорина. Лабиринт стал его спасением.

Денис опустился наземь и без сил привалился к холодной стене. Губы его дрожали, и у него не было сил даже плакать.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ВЕТРЫ С БУЯНА ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ. ЛАБИРИНТЫ ОЗОРИНА

Когда схлынул первый страх, и миновало потрясение оттого, что он – в Лабиринте, Денис осмотрелся. И первым делом достал из потайного футлярчика куртки кортик. Ему было очень страшно оставаться одному, а сталь клинка вселяла в Дениса если и не надежду, то, во всяком случае, некоторую уверенность, в случае чего.

Вокруг вздымались скалы, точно стены вдоль узкой улочки какого-нибудь средневекового прибалтийского города.

Высоко над головой синело небо. Но его очень скоро затянуло облаками и туманной дымкой, которая нередка в горах даже в теплые дни. Снизу трудно было разглядеть даже пролетавшую птицу.

Денис еще не знал, что птицы предпочитают не летать над строением Озорина. Даже горные орлы, отличающиеся смелым и неукротимым нравом, обычно облетали стороной эти горы. Хотя, казалось бы, в них-то и было удобно гнездиться этим любителям головокружительных, заоблачных высот.

Перед Денисом лежала дорожка. По ней, если изрядно потесниться, могли пройти в ряд человека четыре. С обеих сторон дорожку сдавливали каменные стены, и чем выше, тем ярче блестела на их поверхности толстая наледь.

Внизу же льда не было. Лишь иней, похожий на бархатистый мох, убелил камни, начиная примерно с метра от земли. Словно снизу исходило тепло, как это и бывает с землею весной, но выше оно терялось под воздействием холода гор. Видимо, поэтому над дорожками Лабиринта то тут, то там медленно поднимался туман. Так порой случалось зимой во дворе Денисова дома, когда прорывало рукав теплотрассы или оживала злополучная канализация под какой-нибудь замерзшей лужей.

Денис вытер рукавом куртки глаза и щеки, на которых, казалось, засохли так и не выплаканные слезы. Потом примерился и провел по стене лезвием кортика длинную царапину. Камень горных стен подался, хотя и с трудом.

Денис вздохнул – дело предстояло по всему видать нелегкое – и принялся за работу.

Спустя четверть часа на стене красовалась коряво выцарапанная надпись:


Здесь был Денис К. 17/21.


Цифры означали время. Число же Денис решил не ставить, и вовсе не потому, что лезвие плохо брало древний камень.

Во-первых, он не знал в точности, какие даты и числа сейчас в Архипелаге. Представьте себе, за столько дней погони вместе с Маленьким Мальчиком он даже ни разу об этом не подумал.

Во-вторых, из суеверия. Несмотря на все мрачные и смутные истории, слышанные им в Лицее о Лабиринте, Денис все-таки надеялся, что он все же сумеет отсюда выбраться, в течение, скажем, суток-двух. Картины тюремной камеры, как у героя Жана-Поля Бельмондо в фильме "Профессионал", в которой все стены были испещрены палочками пометок дней и месяцев, Денис упрямо гнал от себя.

Когда ты молод, тебе всегда присущ оптимизм, даже если ты угодил в запутанный лабиринт, откуда не знаешь выхода.

Затем Денис прочертил стрелку слева направо, вздохнул и оглянулся. Дело в том, что наш герой пока совершенно не мог сориентироваться, откуда он прибежал сюда.

Позади тянулась такая же дорожка, но уже в нескольких метрах она раздваивалась. Впереди же был прямой путь, по крайней мере, в обозримом пространстве. И мальчик, в одночасье решившись, зашагал вперед, по направлению своей же стрелки.

Денис дал себе строжайший наказ все время держаться только левой стены. Поэтому в случае тупика он должен был вернуться до ближайшего поворота. Таким образом Денис решил обезопасить себя от опасности кружить на одном месте и всякий раз возвращаться к собственной стреле на каменной стене.


Когда ты оказываешься в западне, даже если она соткана из камней и льда, очень важно уже с первых минут не пасть духом. Денис понимал, что чем дольше он будет сидеть под своей стрелой, тем скорее им овладеют отчаяние и страх. А затем придет безразличие. В первую очередь, к самому себе.

Нужно было двигаться. И к тому же в Лабиринте было ощутимо прохладно. О том, что будет ночью, Денис пока старался не думать.

Очень скоро его стали одолевать воспоминания.

Денис шагал, строго вдоль левой стороны стен, и думал о доме и родителях. О своих двух сестрах-бабушках, которые оказались такими разными и вместе с тем чем-то схожими, близкими людьми.

Потом он перебирал в памяти всех одноклассников, знакомых по двору, наконец, просто приятелей. Он нарочно не касался пока в своих мыслях самых важных для него сейчас людей.

Денис понимал, что ему будет очень больно и трудно думать о Маленьком Мальчике и его спутниках, оставшихся где-то далеко, в Черном Городе.

Он не знал, каким образом Кристина могла очутиться здесь, в мире, подвластном волшебству. Он никак не мог взять в толк, зачем судьба должна была повстречать их с Максимом. И чего ради тот вдруг потащил незнакомую девочку сюда?

Судя по его записке, Кристина тут уже угодила в какую-то беду. А он, Денис, теперь бродит взаперти, как медведь в зоопарке, не в силах помочь ей хоть чем-нибудь.

И, наконец, Денис гнал от себя все мысли о Максе и его злополучной записке. Но они неотвязно бежали за ним Шли вразвалку по ребристым граням дорожных камней. Ковыляли, выбившись из сил, но все-таки упорно тащились следом. Денису даже чудилось, что они призывно машут и зовут его – там, за спиной и очередным поворотом.

Но он упорно шагал вперед. Потому что чувствовал: стоит ему остановиться, дать слабину хотя бы на миг, и эти проклятые, предательские мысли его окончательно победят и положат на обе лопатки.


Когда Денис понял, что он задумался и только что пропустил очередной поворот налево, он сдался. Повернул назад, и ноги, словно сами, понесли его. Туда, где темнел еле видный проем, расщелина, более похожая на трещину в горном кряже.

Протиснувшись на три метра, мальчик понял, что так оно и оказалось. Это просто зияла большая трещина. Или, если так было угодно коварному волшебнику Озорину, ложный ход.

Тогда Денис нашел сухой выступ в стене, уселся на него, обхватил колени и задумался. Пришло время обмозговать самое трудное. И заодно дать отдых ноющей спине и гудящим ногам, которым и так сегодня здорово досталось.


Макс допустил серьезную ошибку. Если только это было ошибкой. Он написал, что следопыту можно верить. И назвал его другом.

Если бы сейчас рядом был Максим, Денис спросил бы его об этом без обиняков, что называется, в упор. Но Макса не было. И чем больше Денис думал, тем более странной и подозрительной начинала казаться ему вся эта история с запиской. И уж тем более – с письмом Кристины.

В том, что это был почерк Макса, сомневаться не приходилось. Знал Денис немного и почерк Кристины. Потому что запомнил его сразу, стоило ему однажды случайно увидеть, как она переписывала по просьбе их классной руководительницы какие-то мудреные методические материалы для родительского комитета.

Написал ли Максим по доброй воле свою записку, или его принудили, сейчас никто Денису подсказать не мог. Зато у него нашелся безмолвный подсказчик, который открыл правду. Это была сама природа и ее суровый глашатай – Горы Справедливости.

О бумаге Денис прежде не думал вовсе. Если бы этот листок, на котором Макс написал свою записку, обладал хоть какими-нибудь магическими свойствами, поначалу рассуждал Денис, они бы, наверное, уже давно проявились.

Теперь же он опять вспомнил сходство бумаги записки со страницами магической книги. И тут, и там буквы словно всплывали, поднимались из глубины, сокрытой магией.

А что, если предположить невероятное? Что мне это даст?

Эта мысль осветила сердце Дениса безумной, покуда еще неосознанной надеждой. Вдруг листок Максима – из той же бумаги, на которой написаны невидимые строки похищенной магической книги? А теперь получается, если верить следопыту – похищенной уже дважды?


Денис даже всхлипнул от обиды. Он понял, что его обманули. И не просто обманули. Денис знал, что такого можно и нужно ожидать от врага. Но если обманывают свои, это называется – предательство. Как нож в спину.

Мальчик бросил взгляд на свой кортик. Лезвие тускло блеснуло – тонкое, прямое и острое. Камень горы даже не оставил на нем ни одной зазубрины. Эх, если бы и предательство можно было перенести так же, как кинжальная сталь – твердость скалы!

Кто же все-таки его обманул этой запиской – следопыт ли, Макс, или оба вместе? Или же кто-то совсем другой, скрывающийся под дьявольской маской невидимки?

Этого Денис не знал. Но даже если ты не знаешь имени своего предателя наверняка – что это сейчас меняет?

Денис закусил губу, упрямо тряхнул челкой. Однако само его лицо на этот раз предало мальчика с золотыми кудрями. И маленькая слеза медленно покатилась по холодной щеке, слеза обиды и горечи. Наверное, она была бы горячей, но здесь, среди холодных и сумрачных скал, равнодушно блестевших как зеркала, она показалась Денису ледяной.


Кто из читающих эти строки не ведает, что такое – предательство? Кого ни разу в жизни не обманывали те, от которых, казалось бы, никогда и не мог ожидать Такого?

Нет, увы, всем нам слишком хорошо знакомо то чувство бессилия и обиды, когда в тебе стоят горькие слезы. Когда перехватывает горло от возмущения и невыносимой жалости к себе, а глаза сухи и горячи, как от сильной и внезапной простуды. Когда вас предают, у вас простужается сердце, болит душа и опускаются руки.

Кажется, что весь мир сошел с ума, если он допустил такое с вами. И, конечно же, хочется просто взять и умереть.

Но признаемся честно: так ли уж все смертельно? Так ли непоправимо?

Всех нас хотя бы однажды предавали в этой жизни. Но ведь от этого еще никто не умер по-настоящему, правда? Живем ведь!

И потому в предательстве, как и в любой другой ловушке-лабиринте, самое главное – выдержать первые минуты правды. У кого-то они летят стремительно, кому-то покажутся часами, для некоторых они – вечность.

Но все проходит, и Время Преданных тоже. Потому что потом неизбежно наступает время выздоровления от этого нелегкого недуга. А начинается оно в точности с той минуты, как мы решимся сделать к излечению первый шаг.

Все равно – нужно совершить хоть что-то. Для мальчика полезно забить гол в ворота другой футбольной команды. А для девочки – надеть на прогулку новое красивое платье.

Если же у вас, как теперь случилось с Денисом, нет под рукой кожаного мяча или симпатичной обновки, тоже не беда. Главное – не оставаться одному, со своей обидой наедине. Если тебя предали, нужно немедленно уйти из четырех стен. К друзьям, подругам, приятелям. На самый худой конец – просто отправиться побродить по улицам, отвлекаясь от своей беды на лица прохожих, бегущие машины, теплый весенний дождь.

И очень скоро вы уверитесь сами: уже далеко не так трудно жить на свете, как казалось лишь час назад. И с каждым часом эта уверенность будет крепнуть, вот увидите. А это значит, от предательства можно излечиться. Нужно только немного потерпеть. Ведь лечение все равно нужно, а нужные вещи далеко не всегда из разряда самых приятных. Как горькие и невкусные лекарства.


Но ведь следопыт был их союзником!!


А что же Максим, если это все-таки был он? Как он мог? И ведь еще подписал в конце: твой друг!


Ничего нет труднее неведения. И поэтому Денис встал и упрямо побрел вперед, бережно касаясь стены и страшась вновь пропустить невидимый коридор. Он не знал и не мог себе даже представить, сколь огромен Лабиринт Озорина. Если же он так велик, что здесь можно блуждать в поисках выхода дни, недели, месяцы, а то и годы – то уж пусть лучше это все закончится поскорее.

Такою была последняя мысль Дениса перед тем, как он в изнеможении осел наземь и в мгновение ока уснул. Перед этим он не успел даже подумать о том, что Лабиринт может быть обитаем.


Очнулся Денис, когда было еще темно.

Он долго сидел, опустив голову, кутаясь в куртку и собирая таким образом остатки тепла. Но тепла уже не было, и тогда он вскочил и принялся делать энергичные движения руками как заправский физкультурник. Потом несколько раз присел на месте, выбрасывая руки вперед.

Когда кровь тоже проснулась и побежала чуть быстрее в его закоченевшем теле, Денис первым делом задрал руку и посмотрел на часы. У них был циферблат с фосфоресцирующими вкладками, специально, чтобы подсвечивать стрелки и смотреть время во тьме.

Это был первый неприятный сюрприз. Часы стояли – кончился завод. И судя по застывшему времени, можно было предположить, что они остановились всего лишь спустя минут пятнадцать после того, как их хозяин уснул.

Почесав затылок, Денис мысленно прикинул, сколько он спал. Из-за холода, царившего в Лабиринте, вряд ли это продолжалось долго. От силы часа три-четыре, и то в лучшем случае. Значит, теперь было около трех часов ночи. Денис вновь тщательно установил стрелки, прибавив от души еще минут пятнадцать, и огляделся.

За время пребывания в Лабиринте его глаза уже свыклись не только со сверкающими плоскостями стен над головой, но и с темнотой вокруг. Позади, метрах в десяти что-то смутно чернело. Причем этой черноты прежде не было.

Денис набрался храбрости и направился туда. Звук его шагов сухо разносился меж каменных громадин. А потом замер. Денис остановился как громом пораженный.

Пути назад больше не было. За то время, пока он спал, что-то произошло в Лабиринте. Утесы сдвинулись, сомкнули края, и теперь перед Денисом был тупик. Просто две глухие скалы, что вздымались во тьму, грозно нависая над маленькой фигуркой мальчика.

Денис даже попятился. А потом стал медленно отступать назад, к месту своего несчастного и жалкого ночлега. Ему вновь, в который уже раз за время пребывания в Лабиринте Озорина, стало жутко. Мороз побежал по спине, и он был гораздо холоднее, чем стеклянистые наледи стен.

Казалось, что ночью горы вдруг ожили. И теперь они медленно, но неуклонно ползут за ним вслед, норовя настигнуть, сжать в своих страшных каменных объятиях и раздавить.

Денис явственно представил себе большую лепешку – почему-то румяную, запеченную и с защипами. Совсем как у Любови Николаевны на шипящей сковороде.

Потом – плоский блин, такой тонкий, что, казалось, сквозь него просвечивал весь мир. А затем – просто мокрое темное пятно, как от мыши, на которую ненароком наступил слон. Пусть даже и самых средних слоновьих размеров. И все это было Денисом. Вернее, могло им стать.

У нашего героя от такой игры воображения тут же зашевелились волосы на голове под вязаной шапочкой. Самым горячим его желанием было дать стрекача. Убежать от этого зловещего тупика, пока еще остается дорожка среди холодных, зловещих утесов!

Но Денис не зря был одним из лучших учеников Следопытного посада, пусть даже из числа самых младших. Чувство самосохранения безошибочно подсказало ему: в Лабиринте всегда и почаще оставляй заметки и зарубки!

Мальчик вынул кортик и накарябал опять же на левой стене длинную стрелку. А рядом прочертил большую цифру "1".

Это означало новую точку отсчета. Отсюда его путь продолжался дальше, но теперь уже опять с нуля.

Денис вздохнул с досады: он понимал, что таких стрелок ему придется чертить еще немало, если только не придет помощь. И номера этих пометок ему помогут не сбиваться и не кружить в пути. Лишь бы только лезвие не стерлось напрочь!

Ночь изрядно охладила чувства, придала Денису осторожности и одновременно хладнокровия. С последним тут было просто – ночная стынь пробирала мальчишку до костей. Единственное спасение Дениса было в движении. И он быстро зашагал вперед, таращась налево в ночную темь.

Наш герой твердо решил придерживаться своей системы. Потому что без нее он рано или поздно превратится в обезумевшего от страха зайца, который мечется между каменных берегов океана скал и утесов.

Ему больше уже не хотелось думать о прошлом, а настоящее было такое безрадостное и тоскливое! И Денис решил просто идти вперед, внимательно глядя по сторонам, по возможности не торопясь и расчетливо приберегая силы. О том, что они ему еще понадобятся, мальчик знал наверняка.


Несколькими часами ранее, совсем в другой стороне от Лабиринта Озорина, двое крупных волков бежали сквозь лесную чащу. Они поминутно принюхивались, зорко оглядывая кусты. Иногда волки спускались в лесные балки, засыпанные хворостом и ветвями сухостоя; порой разделялись, обследуя рощи и поляны, но ни на минуту не прекращали бега. Казалось, что-то властно звало их вперед. Например, чей-то след или запах.

Волки остановились почти у самой границы леса. В полусотне волчьих скачков протекал чистый ручей, где можно было напиться. А дальше тянулись серые, безжизненные поля, где сонными волнами лежала спящая трава, лишенная соков и зелени.

Звери замерли как каменные изваяния. Один из них опустил морду к земле и тихо провыл. Больше всего это походило на призыв, но такой, что должен быть понятен только своим. И волки стали ждать.

Спустя несколько минут появился и третий зверь, крупнее и мощнее. Он рысцой подбежал к тому месту, где застыли его собратья, обнюхал землю и тихо что-то проворчал на волчьем языке. Один из волков ответил. И оба вновь умолкли.

А еще через несколько минут на поляну вышли человек и хруль. Волки расступились, и взорам пришедших открылось лежащее неподвижное тело.

Человек опустился на колени и некоторое время разглядывал убитого. Затем выпрямился, вздохнул и горестно покачал головой.

– Да, это он. Сомнений быть не может.

Перед ними в траве у дерева лежало распростертое тело песьеголовца.

Тело по меркам этих существ было не слишком большим, зато длинное. На убитом по традициям собаколюдей совсем не было одежды за исключением набедренной повязки, широкого кожаного пояса и нашейного ожерелья. Широко раскинутые ноги были обуты в грубые сапоги с огромными ребристыми подошвами. Наверное, в такой обуви было одинаково удобно ходить и в горах, и по ночному лесу. При условии, что у тебя такие же грубые лапищи.

Чуть поодаль валялась сучковатая дубинка.

Голова убитого была неестественным образом завернута назад. Убийца, видимо, обладал недюжинной силой и сноровкой: подкрасться в ночном лесу к обладавшему отменным чутьем песьеголовцу и одним движением свернуть ему шею мог только обладавший для этого специальными навыками.

– Я видел его несколько раз в стане собаколюдей, – хрипло сказал барон Густав. Его слуги согласно кивнули – убитый был им тоже известен.

Хруль тихо икнул. Со "зверюгами", как именовали этих существ многие хрули, он и прежде не имел никаких дел. А песьеголовцы в отместку прозывали хрулей презрительным словом "денежники".

– Язык-За-Зубами... – кивнул Маленький Мальчик. – Единственный приличный во всей этой своре...

Он на миг замялся, подбирая слово. К песьеголовцу равно не подходили ни "человек", ни "зверь". Чего в них было больше – людского или звериного, каждый в Архипелаге решал для себя сам. Берендей же в свое время сделал свой выбор.

Язык-За-Зубами был единственным из народа песьеголовцев, который водил дружбу с Берендеем Кузьмичом. Истоков этой дружбы не знал никто. Равно как никто из песьеголовцев и не подозревал, что среди них есть осведомитель волшебников с Буяна.

Но, зная природу и в особенности алчность этих существ, можно предположить, что Язык-За-Зубами попросту тайно служил Берендею за плату. Хоть собаколюди и обзывали хрулей "денежниками", но и сами были не чужды звонкой монеты. А волшебники с Буяна всегда знали, что происходит в стане песьеголовцев, в строгом секрете храня имя своего соглядатая.


Внезапно послышался громкий треск веток – кто-то шел на поляну открыто, не таясь. Высокий старик в рубахе навыпуск и широких галифе с лампасами, заправленными в яловые сапоги, вышел из кустов. За плечом у него висела пустая с виду походная котомка, а в руке старик держал дубинку.

Вслед за ним появился и другой человек, закутанный в длинный и просторный плащ. Они подошли ближе и остановились возле порядком струхнувшего хруля.

– Ага, – крякнул старик. – Немного запоздали, стало быть! Ох, чуяло мое сердце, быть беде... А все Берендеюшка, его причуды... Не мог поручить кому посмышленей, да и чтоб без бахвальства ихнего, собачьего...

Он кивнул волкам, и те тоже признали старика, наклонили большие лобастые головы в знак приветствия.

– Егорий Ильич! – поздоровался Маленький Мальчик. – И вы сюда?

– Медленно поспешаем, – вздохнул потомок муромского богатыря. – Стар становлюсь, что ли? Умом немощен? Э-хе-хе-ххх...

Он оглядел недвижное тело, тихонько присвистнул.

– Крепкая рука поработала. И ум хладный, видать, у этого ворога. Кабы знать, что так все приключится, не отпускал бы я наших ребятушек одних.

Егорий сокрушенно потер лоб, точно что-то вспоминая.

– Однако ж и Марвин мой куда-то запропастился. Я ж ему их поручил, на попечение, так сказать...

– Марвин не пропадет, найдется еще, – уверенно сказал Маленький Мальчик. – Вы лучше скажите, Егорий Ильич, что теперь делать будем? По мне, так нужно скорее Дениса выручать. Потому как пропал он в Черном Городе. Как сквозь землю ушел, – прибавил маленький волшебник, даже не подозревая, насколько он сейчас был близок к истине. – И ребятишек двое где-то должны быть тут, неподалеку.

– Ну, волки-то на что? – усмехнулся человек, закутанный в плащ. Голос у него был звучный и чуть басовитый. – Далеко Леся с Максимом уйти не могли. Волки ваши их тут в два счета разыщут.

– А Денис? – машинально спросил маленький волшебник.

Голос незнакомца был ему незнаком, хотя имелась в нем какая-то редкая, и оттого памятная особенность. Точно слышал он его когда-то, это раскатистое "эр" и особый нажим на "о". Как и поныне говорят в глухих, Богом забытых деревнях.

– Дениса в Черном Городе больше нет, – веско сказал Егорий. – Искать его теперь нужно в Сторожевых горах, в бывших владениях Пресветлого Озорина. Туда и направим свои стопы.

– Это кто ж сказал такое? – озадаченно спросил Маленький Мальчик.

– Тот, кто знает, – последовал краткий ответ Егория. – И, кстати, пора вам уже познакомиться. Не видите что ль – дорогие гости у нас.

И он почтительно поклонился человеку в плаще.

– Хоть и не подобающее место туточки, позволю себе представить вас, госпожа! Потому как время на этикеты и церемонии у нас, по всему видать, в обрез выходит.

– Ладно тебе, Егорий Ильич, расшаркиваться, – усмехнулся человек в плаще. – Я уж как-нибудь сама.

Плащ распахнулся, и в глаза маленькому волшебнику ярко, свежо и опьяняюще ударили буйные краски роскошной широкой шали с красными и зелеными цветами. Они цвели на плечах высокой и статной женщины.

А от руки волшебницы исходило красное сияние. Это горел перстень с красным камнем-рубином.

Зеленые, чуть насмешливые глаза внимательно смотрели на всех. Точно говорили они: ладно уж! Вы тут все судили-рядили промеж собой, а теперь будете делать все по-моему. Вот вам и весь сказ!

И Маленький Мальчик вздрогнул, тут же вспомнив, кто это. И преисполнился удивления, радостного волнения и почтительности. Поскольку прежде и не думал, что в жизни ему когда-нибудь еще предстоит встретиться с этой женщиной.

ИСТОРИЯ ВТОРАЯ. КОТИК И МЫШКА

В скором времени наскальную живопись и летопись в Лабиринте Озорина пополнил еще один корявый образчик.


Здесь был Денис К. 05/30.


Эту надпись Денис добавил к очередной стрелке. Ее он выцарапал на стене после двух часов ходьбы. Уже светало, а он здорово, прямо-таки отчаянно устал.

Чем быстрее приближалось утро, тем быстрее таяли и надежды Дениса, что его найдут и спасут друзья. Это только на свободе, в лесу, в поле или родном городе утро дарует жизни новые краски, силы, бодрость духа, энергию и оптимизм. В ледяном Лабиринте утро было промозглым, серым. Впереди не виделось никакого просвета, только одна бесконечная дорога, вперед и вперед.

Денис так и не понял, в каком месте его путь заворачивает. А свернуть дорожка в Лабиринте должна была, и не раз. Иначе выходило, что он все время шагает чуть ли не по прямой.

И все-таки Денис больше всего боялся, что ему повстречается на пути его самая первая стрелка и надпись. Пока этого не случилось, он решил упрямо шагать, всегда держась левой стороны. А уж потом, в случае чего, и будет думать.

Впрочем, все самое плохое и страшное чаще всего случается неожиданно.


Здесь был Денис К. 17/21.


!!!


Свою первую стрелу-отметку Денис увидел случайно.

В одном месте стены клубился особенно густой и сырой туман. Мальчик стал обходить его и увидел сквозь дымку самую первую отметину, с которой и начался его путь.

Не веря своим глазам, он остановился как вкопанный и долго смотрел на камни в надежде, что все это – только наваждение, миражи проклятого лабиринта. И вот сейчас эти буквы и стрелка растают, исчезнут, испарятся на глазах. И тогда можно будет вновь продолжать свой прежний путь как ни в чем ни бывало.

Но буквы по-прежнему оставались на камне. И это значило, что Денис, увы, незаметно для себя вышел на круг. И что его стратегия держаться в Лабиринте всегда только одной стороны стены, к сожалению, не оправдалась.

Он просидел здесь долго. Уже окончательно рассеялся туман, и буквы стали видны отчетливо. Денис знал, что его ждет дальше. Он пройдет свой предыдущий путь, и спустя несколько часов, усталый, голодный и злой, наткнется на тупик. Тот самый, который видел утром. Только он выйдет к нему с другой, обратной стороны.

И, значит, нужно будет опять возвращаться и спешно придумывать что-то еще. А между тем, Дениса здорово беспокоила жажда, и пустой желудок возмущенно сжимался. Отчего ощущения в животе были просто отвратительными.

С жаждой он как-то еще мог справляться, ковыряя наледь. Правда, для этого приходилось высоко задирать руку с кортиком, потому что на уровне его роста стены были только влажны. Все-таки снизу шло какое-то тепло, иначе он просто замерз бы ночью насмерть.

Об этом стоит подумать, сказал себе Денис. Хотя он никогда прежде не блистал географическими познаниями насчет устройства земной коры или вычисления количества атмосферных осадков на единицу площади. Под ним было теплее, нежели над головой. Значит, где-то мог быть источник энергии. Денис от души надеялся, что это – не обычная в таких горах энергетическая пушка под названием "вулкан действующий, обыкновенный". Хватит на его душу напастей, а если уж и доведется умереть, так хотя бы спокойно! Жаль только, что без музыки!

Денис повторил про себя свою последнюю мысленную фразу и неожиданно рассмеялся. Нет уж, баста, не дождетесь! Чего-чего, а умирать в этих проклятых суперсосульках он не собирался.

Мальчик задрал подбородок, вскинул руку и твердо погрозил верхушкам лабиринтовых гор сжатым до побеления кулаком.


И в этот миг за его спиной послышался тоненький, едва уловимый человеческим ухом смешок. Денис даже подскочил на месте, думая, что он своим жестом оскорбил дух самого великого волшебника Озорина. И резко обернулся.

В Лабиринте уже совсем посветлело, и можно было явственно различить любую тень на дорожке или стенах. Но вокруг было по-прежнему пусто.

Честно говоря, смешком этот звук назвать можно было лишь с очень большим приближением, как выразился бы его неверный друг Максим. Более всего это напоминало писк. Но ведь пищать тоже можно по-разному!

Можно – от страха, а можно – и совсем наоборот, от храбрости! А этот писк был озорной и удивленный. Неужто это распаленное воображение уже начинает играть с ним злые шутки? Или так пищат во сне малолетние горы?

При последней мысли Денису опять стало настолько смешно, что он не выдержал и громко расхохотался. Наверное, впервые за минувшую ночь. А чего там? Пропадать – так смеясь, уж коли нет рядом музыки!

И вновь раздался тот же писк. Но теперь уже с другой стороны.

Вот так и чокаются, наверное, сказал себе Денис, весьма озадаченный и расстроенный. Сначала слышишь чей-то писк, невесть откуда и как бы со стороны. А потом уже понемногу начинаешь пищать сам. Так, маленькими порциями, постепенно, от тебя отваливаются кусочки здравого смысла.

Это страх размывает меня понемногу, тут же решил Денис. Значит, нужно поскорее прийти в себя.

В кино он часто видел, как герои приводят в чувство красивых, но не в меру истеричных героинь. В таких случаях нужно поскорее дать им одно из двух верных средств: либо стакан чистой и холодной воды, либо пощечину позвучнее. И, поскольку воды рядом не было, ни чистой, ни даже грязной, Денис примерился, зажмурил глаза и залепил себе хлесткую, звонкую пощечину.

Получилось даже слишком хорошо. У него аж искры из глаз полетели. А вслед за ними брызнули слезы.

Потирая ушибленную щеку и вытирая глаз, Денис насторожил уши и прислушался. Вроде бы все было нормально. Больше никто рядом не хихикал, не пищал и вообще не издавал никаких обидных звуков.

Это его немного приободрило. Денис даже замурлыкал какой-то варварский боевой мотивчик и победоносно огляделся вокруг. Именно в это мгновение что-то легко коснулось его ноги.

Как ужаленный, он отдернул ногу и поджал ее под себя. Получилось довольно уморительно, особенно если посмотреть со стороны. На дне огромного горного лабиринта стоит как цапля, на одной ноге, мальчик с выпученными от ужаса глазами и трясется как заяц.

Но теперь здесь были еще и другие глаза. Они-то и смотрели сейчас на мальчика со стороны.

– Объясни, пожалуйста, зачем ты себя бьешь? – раздался прямо из-под самых ног Дениса тоненький голосок. Между прочим, тот же самый, что хихикал минуту назад. Денис осторожно глянул вниз и медленно опустил ногу.

Рядом с ним, на задних лапках, стоял, чуть покачиваясь серый мышонок. Передними лапками он облокотился на ботинок Дениса, смешно растопырив крохотные пальчики. Серые глазенки смело и удивленно глядели на человека, точно Денис был сейчас для мышонка самым большим чудом на свете.

Денис же смотрел на крохотного зверька, как если бы он был действительно величайшим чудом во всем Лабиринте. А он-то был абсолютно уверен, что в этой гигантской и мрачной головоломке он совсем один-одинешенек! Но откуда, интересно, взялась тут эта мышь?


– И действительно: откуда же ты взялся? – улыбнулся Денис. – За целый день я не встретил тут ни одной живой души...

– Здесь нет живых душ, – пропищал мышонок. – Тут только камни и лед. И еще эти... как их...

Он наморщил носик, что-то вспоминая. Причем сделал это с таким усердием, что даже чихнул.

– Признаки, вот кто! – вспомнил, наконец, зверек.

– Какие еще признаки? – удивился Денис. – Чего – признаки? Предмета?

Он попытался представить, как по Лабиринту носятся из конца в конец ожившие безумные прилагательные и напыщенные причастия. И едва снова не расхохотался. Положительно, сегодня у него был веселый день!

– Не чего, а какие, – поправил его мышонок. – И вовсе не признаки, это я спутал. Призраки – вот кто!

– Ах, призраки! – кивнул мальчик. – Ну, можешь быть спокоен, призраков на свете не бывает.

Правда, он тут же мысленно ругнул себя за эту возможную неправду: кто же знает, что бывает в действительности в Архипелаге, а что – только в Закрытке?

– Так то – на свете, – засмеялся мышонок. – А тут – Лабиринт. Тут и вовсе никакого света нет. Одни камни и лед, так что вечно лапки мерзнут. Ой-ёй-ёй!

На такую логику Денис не нашелся сразу что ответить. Мышонок же некоторое время смотрел на мальчика снизу вверх, а потом сердито пискнул:

– Ну! А как тебя зовут?

– В смысле? – не понял Денис.

– Когда тебе представляются, нужно взамен тоже назвать свое имя, – ядовито заметил крохотный серый комочек. – Иначе будешь невеста и борода!

– Чего-о-о?! – вытаращился Денис.

– Ну... – мышонок смущенно почесал шейку задней лапкой. – Это я просто еще в словах... немного путаюсь. Плохо знаю всеобщий. Я хотел сказать – невежа и балда. Теперь ты понял?

– Ага, – кивнул Денис, с любопытством разглядывая своего собеседника. – Куда уж понятнее... А ты что же это, так запросто говоришь по-человечески? – с глупым видом пробормотал Денис первое, что пришло на ум.

И тут же в мыслях выругал себя: как же он забыл, что в Архипелаге все звери и птицы при желании могут переходить на всеобщее наречие?!

Мышонок промолчал, только вновь смешно наморщил нос. Его длинные усики при этом ощетинились как тонкие проволочки. И теперь зверек здорово походил на диковинного лилипутского робота с антеннами под носом, прилежно исследующего поверхность какого-нибудь Марса или Венеры.

Мышиные глазки-бусинки бесстрашно взирали на него снизу. Шерстка звереныша была пыльная. Кое-где светлели пятнышки проплешин. Видать, питание у него в последнее время было не из лучших.

И Денис с запоздалой досадой поймал себя на мысли, что даже не спросил своего серенького провожатого, чем он питается в этом огромном каменном мешке. И где в Лабиринте обитают его остальные сородичи?

Денис машинально сунул руку в карман. Потом в другой. И ему впервые в Лабиринте улыбнулась удача!

В складках шва он нащупал несколько хлебных крошек, твердых как камень. Видимо, когда-то в кармане лежали соленые сухарики и просыпались из пакетика. Денис выловил самые крупные, опустился на корточки и предложил мышонку эту немудрящую еду.

Тот не заставил себя упрашивать. Бойко схватил одну крошку и принялся сноровисто обгрызать ее, как маленький серый бурундучок. Через несколько секунд с крошкой было покончено, и мышонок принялся за вторую. Он был так голоден, что во время еды громко пищал от возбуждения, и при этом умудрялся даже чавкать. Правда, для Дениса эти звуки были почти неслышны.

Покончив с трапезой, мышонок сыто откинулся на хвост. И только теперь Денис заметил, что к длинному и порядком облезлому мышиному хвостику привязан какой-то грязный и пыльный лоскуток. Но сразу спрашивать было как-то неудобно, и мальчик с интересом наблюдал за своим нежданным гостем.

– Ну, как, будешь отвечать? – весело пискнул малыш. Утолив голод, он обрел еще большее настроение пообщаться.

– А тебя как звать? – лукаво спросил Денис.

Ему было приятно разговаривать с этим хвостатым оптимистом. Какой никакой, но все-таки разговор отвлекал его от тоскливых мыслей. Хорошо еще, что Денис не страдал клаустрофобией – так называется болезнь, при которой боятся замкнутых пространств. Иначе в Лабиринте Озорина ему пришлось бы очень худо уже через час-другой.

– Я ведь уже представился, – недовольно пискнул мышонок. – Меня зовут – Ой-Ёй-Ёй.

– Это что же – такое имя? – недоверчиво произнес мальчик.

– А как же! – важно ответил мышонок. – Наше древнее фамильное имя. Оно передалось мне по наследству от дедушки. Веришь?

– Чудное какое-то! – улыбнулся Денис. – Нет, признаться, не очень.

– И правильно делаешь, – замотал головой от смеха малыш. – Просто у нас в семье все имена такие. Сестричек зовут Уй-Юй-Юй и Ей-Же-Ей. А младшего братика – Ай-Яй-Яй. Он среди нас всех самый большой озорник. Никак не усидит на одном месте. Так что это имя ему как раз поделом будет.

– Надо же! – не слишком-то доверчиво покачал головой Денис. – А вы, часом, не китайцы?

Звуки мышиных имен почему-то сразу напомнили Денису китайские имена, полные звучных гласных и кратких, как бы отрезанных слогов.

– Сам ты китаец! – сердито огрызнулся мышонок. Но в его живых, выразительных глазенках тут же проснулся и сверкнул жгучий интерес. – А кто это такие??

– Люди... – пожал плечами Денис. – Их очень много, и они здорово владеют восточными боевыми искусствами, кун-фу и карате.

Мышонок некоторое время сидел тихо, видимо, пытаясь переварить сказанное мальчиком. Но в его лексиконе пока не было таких мудреных слов. И к тому же он рассуждал совсем иначе, нежели Денис.

– Какие же мы люди? – чуть ли не с обидой пропищал он. – Мы есть мыши. Великий хвостатый серый народец. И у нас свои искусства.

– Поня-атно... – протянул Денис. – Меня, кстати, зовут Денисом. А фамилия...

Он на мгновение задумался. После чего благоразумно решил, что такую фамилию, как у их семьи, его новому приятелю лучше пока не знать. Так сказать, во избежание возможных политических осложнений и конфронтаций.

На подобном языке дипломатов и депутатов они всегда говорили с Любовью Николаевной, когда речь заходила о вынужденных бытовых контактах с их словоохотливой и любопытной соседкой по лестничной площадке Клавой-Ягой. Вроде того, чтоб попросить соли или растительного масла. И в итоге регулярно и дальновидно обходились своими силами, без соседского участия.

– В общем, у меня такая редкая фамилия, которую даже не хочется произносить, – пояснил он мышонку.

Тот слушал Дениса, раскрыв ротик. После чего согласно кивнул.

Денис подозревал, что мышонок вообще не понял, что такое фамилия. Судя по его словам, в их мышиных семействах всем и всегда давали только одни имена.

– А что у вас за искусства такие? – полюбопытствовал Денис. –

– У нас – несравненно великие и очень важные искусства, – очень важно изрек Ой-Ёй-Ёй. – Человеку они даже могут оказаться слишком трудными для понимания.

– Ага, – хмыкнул Денис. – Типа искусства привязывать к хвостам грязные узелки? Так, что ли?

– И вовсе нет, – пискнул мышонок и застеснялся. – Это вовсе и не искусство никакое.

– А что же тогда?

– Роковая случайность, злая прихоть судьбы, – трагическим тоном изрек Ой-Ёй-Ёй. И тяжело вздохнул, насколько это соответствовало малому весу его крохотного тельца.

– Ну-ка, ну-ка! Давай выкладывай, – велел Денис, усаживаясь рядом, прямо на голый камень. О здоровье буду думать потом, сказал он себе. А то и так уже все ноги затекли. – Торопиться нам вроде некуда...

– Очень, очень даже есть куда, – затараторил мышонок как маленький писклявый моторчик. – Поэтому я тебе очень быстро буду рассказывать, ладно?

– Идет, – кивнул Денис. Ему сейчас даже немного нравилось чувствовать себя вот таким – большим, умным, все понимающим.

– Когда был Большой Праздник Нашего Семейства – в честь дня рождения моей старшей сестренки Уй-Юй-Юй – мы играли в фанты. И мне досталось привязать на хвостик большой красивый бантик. Он мне очень шел, между прочим...

При этих словах мышонок бросил тоскливый взгляд на теперешний грязный и рваный лоскуток, чуть ли не насмерть затянутый на его бедном хвосте.

– А потом мы играли в прятки и догонялки. Ай-Яй-Яй погнался за мной, а я кинулся прятаться в одну старую, забытую норку. Но я не знал, что она давно уже обвалилась. И застрял.

– Вот как? – осведомился Денис. – А вот я слышал, что у мышей всегда так: если голова пролезает, значит, должно пройти и все остальное тело. Как же ты мог застрять? Носом, что ли?

– Нос-то я как раз пролез, – сокрушенно махнул лапкой мышонок. – А вот хвост застрял.

– Хво-о-ост?

– Ну, да! На нем же был большой красивый бантик. И он мне очень шел! Ты разве забыл?

– Ага, – сообразил Денис. – Так ты просто зацепился бантом?

– Ничего себе – просто! – фыркнул мышонок. – Я застрял так сильно, как будто мне прищемили хвост дверью. А тем временем меня уже настигал противный Ай-Яй-Яй!

– И что же ты сделал?

– А что мне еще оставалось? – всхлипнул Ой-Ёй-Ёй, видимо, до такой степени захваченный собственными воспоминаниями, что даже смахнул крохотную слезинку. – Я стал рваться вперед что было сил. Ведь не мог же я попасть в лапы младшему братишке?! Меня бы тогда обсмеяли сестренки!

– М-да... – вынужден был согласиться Денис. – Железная логика.

– Вот именно, – согласился мышонок, вряд ли знакомый со словом "логика", но замечательно уловивший общий смысл Денисовых слов. – И к тому же я надеялся, что... что... мой красивый бантик... оторвется!

И не выдержав нахлынувших чувств, Ой-Ёй-Ёй громко разрыдался. Громко – разумеется, только на свой, мышиный манер.

– Ну, ладно-ладно, теперь-то чего уж слезы лить, – как мог, попытался его успокоить Денис. – А что было дальше?

Правда, одного взгляда на мышиный хвост было достаточно, чтобы понять все дальнейшее в этой душераздирающей истории.

– Я дергал, дергал, а потом... выскочил, – вытирая слезы лапкой, продолжил мышонок. – Мой красивый бантик весь поистрепался и затянулся на хвосте. Я же так долго и так сильно тянул. Ты знаешь, какой я на самом деле сильный? – с неожиданно проснувшейся гордостью пискнул бедолага.

– Конечно, я тебе верю, – поспешил согласиться с ним Денис. – Ты вон какой... могучий! Как Майти Маус.

Ой-Ёй-Ёй даже пискнул от удовольствия. И посмотрел на мальчика с большой признательностью.

– Но самое страшное случилось потом. После игр и ужина я пошел к папе. Чтобы он перегрыз мой несчастный бантик и освободил мой бедный хвост. Но бантик так глубоко врезался мне в кожу, что как только папа принялся грызть его, я запищал что есть мочи. Прямо как бешеный бык! Было та-а-ак больно, представляешь?

– Да уж, – не нашелся, что ответить Денис.

– И тогда я попросил папу перегрызть его завтра. И пошел спать.

– А назавтра?

– А назавтра я попросил папу сделать это послезавтра, – кротко молвил мышонок, опустив глазенки в пол. – Ведь было так больно, и мне не хотелось терпеть этого снова

– Вот в чем дело! – сообразил Денис. – А послезавтра превратилось в послепослезавтра, и так далее? И так каждый день?

– Угу, – вздохнул мышонок. – А потом бантик так врос мне в хвост, что даже папа отказался его перегрызать. Сказал – ходи с ним, так ты даже красивее.

– И как – удобно?

– Что ты? Очень, очень неудобно, – снова вздохнул мышонок. – И в последнее время хвостик чего-то болит. Прямо даже не знаю, что делать!

Это старая, залоснившаяся материя впивается все глубже в растущую кожу, понял Денис. Как неправильно подстриженный ноготь – врастает в палец ноги.

И он сунул руку за пазуху.

– Не бойся, я знаю, что делать, – решительно сказал Денис. И вынул свой кортик!

Мышонок пискнул от страха и попытался удрать. Но Денис тут же ловко перехватил его двумя пальцами поперек тщедушного тельца.

– Будешь дергаться – больно будет! – строго предупредил он. – Не бойся, никто твой хвост ампутировать не собирается. Понял?

Перепуганный Ой-Ёй-Ёй часто-часто закивал. Но все-таки не удержался от своего извечного любопытства:

– А что такое – ам-пу-ти-ро-вать? – испуганно пискнул он.

– Много будешь знать – хвост отвалится, – пообещал Денис, решив не травмировать зверька такими страшными подробностями. – Сиди смирно и не дергайся. Я буду очень осторожно.

Мышонок задрожал всем телом, но все же покорно улегся на пол, вытянув хвост как можно дальше. Он закрыл лапками глаза и заткнул ушки, чтобы только ничего не видеть и не слышать. Но было слышно, как он постоянно повторяет свое имя, и всякий раз при этом его тельце мелко трясло.

Денис проверил на пальце острие лезвия – камень стен так и не затупил его. Он прижал другой рукой хвостик и стал осторожно надрезать и перепиливать заскорузлую тряпочку. Труднее всего пришлось с узлом – пока Денис его ковырял, мышонок несколько раз пискнул. И, наконец, мальчик продемонстрировал возле самого носа малыша разрезанный грязный лоскуток.

– Больше никогда не играй в такие рискованные игры, понял? – назидательно произнес Денис.

Мышонок несколько раз кивнул, опасливо косясь на свой хвост. На месте узелка была глубокая проплешина. Она немного покраснела, но Денис был уверен, что скоро все заживет и обрастет новой шерсткой.

– И всегда слушайся родителей, они плохого не посоветуют, – наказал Денис. – Если бы ты с самого начала немного потерпел, между прочим, не пришлось бы сейчас резать с риском для жизни.

– Хорошо... – тихо прошептал Ой-Ёй-Ёй. – Клятвенно обещаю и торжественно клянусь!

Денис чуть не расхохотался. И вдруг он явственно представил себя на месте этого мышонка. А вместо себя – отца.

Это было так неожиданно, и вместе с тем просто и понятно, что он даже присвистнул. Мышонок посмотрел на него с жарким интересом.

Оказывается, иногда нужно всего лишь попробовать поставить себя на место родителей, думал Денис, ласково глядя на теплый хвостатый комочек. И тогда ты в чем-то поймешь их тоже. А ведь я все время обижался, что родители никак не хотят встать на мое место.

Может быть, все дело только лишь в том, что и мне, и им порой трудно самим сделать первый шаг? Ну, надо же! Мне сейчас вдруг показалось, что именно здесь, быть может, и заключается мудрость. Ну, пусть самая маленькая ее капелька, но все же! Все же!


Мышонок смущенно пискнул.

Денис немедленно очнулся от своих размышлений и улыбнулся ему. С больным хвостом покончено. Теперь пора подумать и о себе. Куда же идти дальше?

– Я даже не знаю, чем отблагодарить тебя, – признался мышонок. – Ты во-он какой большой! У тебя все должно быть хорошо, у такого большого. Люди должны быть очень счастливы.

– Почему? – удивился Денис.

Ему с каждой минутой все больше нравился этот простодушный серенький весельчак. От него, малыша такого, приятно веяло беззаботностью, а, значит, покоем. Тем, чего Денису сейчас, наверное, не хватало больше всего на свете. Потому что у него в последнее время вечно не на месте были и сердце, и ум. Ну, и, разумеется, тело тоже.

– Потому что вы – большие, – назидательно пояснил мышонок.

"Да что же это такое?! – усмехнулся Денис про себя. – В последнее время буквально все норовят меня поучать и наставлять. А я-то думал, то этим всерьез больны только наши дорогие родители. Но видишь – даже сам заразился этим!"

– Что толку? – вздохнул он. – Вот я, такой большой и сильный по сравнению с тобой, а брожу тут как зверь в клетке. И даже сам себе не могу помочь.

– Зато ты помог мне, – весело пропищал мышонок, явно стараясь утешить человека. Это было так забавно, что Денис вновь улыбнулся.

Мышонок, видя, что у человека доброе расположение духа, и он убрал с глаз долой свой страшный острый ножик, заискивающе пискнул:

– А, может, ты захочешь помочь и моим сестричкам с братиком? Если, конечно, ты не очень устал?

– Понимаешь, я бы с удовольствием, – развел руками Денис. Он сейчас разговаривал с мышонком как с маленьким ребенком. В принципе так оно и было, только мышиные дети не в пример самостоятельнее людских.

– Но только как выйти отсюда? Кругом – горы и стены...

Мышонок внимательно посмотрел, только не на эти стены, а на самого мальчика.

– Но для этого не нужно никуда выходить, – замотал он носиком. – Они совсем недалеко.

– Кто недалеко? – Денис почувствовал, что он, кажется, немножко сбит с толку.

– Мыши. Мое семейство, – терпеливо объяснил Ой-Ёй-Ёй. – Они ждут помощи здесь.

– Погоди-погоди, – остановил его Денис. – Они что, тоже живут в Лабиринте?

– Нет, что ты, – замахал на него лапками мышонок. – Мы здесь не живем. Разве можно жить в этих холодных камнях?

И он обвел лапкой коридор, над которым в вышине серело неприветливое, далекое небо.

– Где же вы? – спросил Денис. – Тоже заблудились?

– Мы не заблудились, – гордо сказал мышонок. – Мы просто потерпели крушение. И нам нужна помощь. Такого большого как ты.

– Погоди-ка, дай сообразить, – поднял руку Денис. – Так значит, ты не живешь здесь?

Мышонок покачал головой.

– И не заблудился?

Последовал тот же жест, но уже более нетерпеливый.

– Ты что же, хочешь сказать, что вы здесь – проездом? – недоверчиво усмехнулся Денис.

– Нет, не проездом, – важно изрек Ой-Ёй-Ёй. – Проплывом.

– Чем-чем? – не понял мальчик.

– Проплывом, – уже не столь уверенно повторил мышонок. – Я же тебе сказал, что мы потерпели маленькое крушение. И теперь нам нужна помощь кого-нибудь большого. Я и побежал поискать тут кого-нибудь. И встретил тебя – какое счастье!

– А в каком вы коридоре?

Денис только теперь сообразил, что мышонок, по всей видимости, гораздо лучше него ориентируется в запутанных ходах Лабиринта. И, пожалуй, может послужить ему провожатым. Хоть куда-нибудь...

– Мы не в коридоре, – нетерпеливо пискнул Ой-Ёй-Ёй. – Мы совсем в другом месте. И сестрички, и братик, и...

– Что это за место? – Денис даже замер. В мгновение ока в нем вспыхнула безумная, хрупкая звезда надежды.

Ведь если мышонок говорит не о коридоре, значит, в Лабиринте есть и какое-то другое место. А это может оказаться ни чем иным, кроме как...

– Там очень плоско и широко, – поспешил сообщить Ой-Ёй-Ёй. – Совсем непохоже, чем здесь. И. если честно... – он понизил голос.

– Что? Что там еще есть? – тоже прошептал мальчик.

– Там очень странно, – таинственным тоном пропищал Ой-Ёй-Ёй. – Если долго стоять на одном месте, в голове начинаются голоса.

– Какие голоса? – не понял Денис.

– Ну, разные... – кивнул мышонок. – Они невидимые. Сидят в голове без всякого спроса! И у меня, и у сестренок. И даже у моего младшего братишки Ай-Яй-Яя.

И они такие странные, эти голоса. Кажется, что они тебе все время отвечают. Или чего-нибудь советуют.

– Зачем? Зачем же они говорят с вами? – глаза Дениса горели так, словно он был на пороге великого открытия. А ведь и правда!

– Вот и мы думаем – зачем, – развел лапками мышонок. – Мы ведь их ни о чем не спрашиваем!

ИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ. СЕРДЦЕ ЛАБИРИНТА

– Ну, как, далеко еще?

– Вовсе нет, уже совсем близко, – пропищал Ой-Ёй-Ёй.

– Кстати, хочу тебя спросить: откуда у вас, мышей, такие странные имена?

– Почему же странные? – смешно фыркнул мышонок. – Они очень даже не странные. И к тому же со смыслом.

– Ну-ка, объясни!

– Очень просто, – тут же принялся увлеченно рассказывать Ой-Ёй-Ёй. – Однажды за папой гнался ужасный хищный кот. Он подстерег папочку из засады и уже хотел его слопать. И когда папа убегал, то поклялся Создателю всех мышей, что если спасется и на этот раз, обязательно назовет своих будущих детей первыми же попавшимися словами. А слова ему тогда попадались только такие – ох, ух да ах!

Мышонок тихонечко захихикал, живо представляя себе на бегу эту веселую сцену: родной папочка улепетывает со всех ног от наседающего на хвост кровожадного кота! Просто умереть со смеху, да и только!

Что ж, у мышей, должно быть, очень специфическое чувство юмора. Иначе их давно бы уже изловили коты, совы и прочие хищные враги.

– Наверное, Создатель услышал папины просьбы, – убежденно пропищал Ой-Ёй-Ёй. – На пути кота оказалась лужица очень кстати пролитого кухаркой масла. Папочка ее обежал стороной, а кот угодил прямо в масло.

– Ну да?! – засмеялся Денис. – И что же дальше?

– Тут все и закончилось. Папочка удрал в норку, а кот скатился по ступенькам в подвал и шлепнулся прямо в зеленую вонючую лужу!

В то время мамочка как раз поджидала нас. И когда мы родились – сестренки, я и младший братец, папа сдержал свое обещание. Так нас и назвали, по очереди – как папочка и пищал, убегая от этого противного кота. Поделом тому! А нам наши имена нравятся.

И мышонок весело запищал на все лады в притворном испуге, изображая своего убегавшего папочку.

Он проворно семенил по каменному полу впереди, а Денис торопливо шагал за ним. Раза два он брал мышонка на руки, чтобы малыш немного отдохнул. Но сверху тот плохо ориентировался, к тому же здесь были совсем другие запахи.

И Денис сажал мышонка обратно на пол, и они шли вместе. Туда, где их ждало Другое Место. И оно должно было, просто обязано оказаться ничем иным, как Сердцем Лабиринта Озорина.

Больше таких Других Мест, по мнению мышонка, здесь не было. И Денис очень хотел с ним согласиться. Одни бесконечные коридоры, ходы, повороты и стены. Сплошные стены, тянущиеся к небу в неизбывной жажде достичь его и тоже закрыть своими каменными руками.


Денис и прежде в своих ночных скитаниях пытался представить себе, как может выглядеть Сердце Лабиринта. Центр такого гигантского сооружения, строительным материалом к которому послужили целые скалы и утесы, должен был оказаться чем-то особенно великим и торжественным.

Иногда Денис думал, что там мог быть памятник самому Озорину. Тогда воображение рисовало ему обелиск, тонкая каменная игла которого терялась в облаках.

Порой он воображал себе огромную магическую книгу, страницы которой дышали как живые и были пропитаны сетками вен, артерий и сосудов, по которым вместе крови струились великие знания.

Подчас сердцем Лабиринта представлялось ему чем-то необычным, зашифрованным, нелогичным. Может, это было какое-то великолепное животное, один взгляд которого открывал человеку все тайны и заботы, мучившие его всю жизнь. Это могла быть волшебная ящерица навроде Марвина или змея с немигающим взором – символ мудрости. А, может быть, благородный олень или мудрый тигр.

Правда, в глубине души Денис все-таки сознавал, что вряд ли в центре столь великой головоломки его ожидает встреча с чем-то предсказуемым. С тем, что способен представить себе обычный мальчик, пусть даже и ученик Лицея Волшбы и Чародейства.

Сердцем наследия Озорина должно было оказаться нечто совсем иное. То, что лежит вне фантазий обычного человека. Ведь тем как раз и отличается волшебник от человека: человек хочет, а волшебник знает. И так, наверное, было всегда, покуда на свете существует магия.

По дороге Денис несколько раз спрашивал мышонка о том, что их ожидает, может быть, уже за очередным поворотом. Но тот никак не мог взять толк, чего от него хочет узнать этот большой человек.

– Я несколько раз там все обнюхал, когда бегал на разведку, – весело пищал мышонок, торопливо прошмыгнув у мальчика под самыми ногами с риском быть раздавленным. – Пойми, это – просто Место. Ничего в нем особенного нет. Конечно, кроме этих надоедливых голосов.

– Ну, уж скажешь! – недоверчиво возражал Денис, внимательно глядя под ноги и от этого сбиваясь с шага чаще обычного. – Как можно говорить так о месте, где ты можешь получить ответ на свои самые сокровенные вопросы? Ведь именно так многие рассказывают о Сердце Лабиринта.

– Не знаю, – честно отвечал мышонок. – А какие у тебя самые сокровенные вопросы?

– У меня? – удивлялся Денис. – Ну... не знаю пока. Я бы очень хотел найти своих друзей.

Спросить, как вернуть похищенные книги, которые один злодей украл из запретного места.

Узнать, из-за кого я попал сюда, в это чертово... в это... Ну, одним словом, в Лабиринт.

– И все? – удивился мышонок. – И ради этого тебе бы стоило приходить сюда?

– По-моему, ты, приятель, тоже порой судишь не дальше своего хвоста, – улыбнулся Денис.

– И вовсе нет, – возразил Ой-Ёй-Ёй. – Мы сколько ломали голову, как нам оттуда выбраться. А голоса каждый раз отвечали одно и то же.

– Что именно? – улыбнулся Денис.

– Они говорили: позовите кого-нибудь побольше. И он вам поможет. Голоса твердили это и мне, и сестричкам, и братику, и...

– Понятно, – поскорее перебил словоохотливого малыша Денис, сворачивая направо вслед за мышонком.

И то же мгновение кто-то в его голове тихо и мягко спросил:

– Что же тебе понятно на сей раз?


Леся и Макс мирно спали под грудой сухих ветвей, когда их окружили Рутгер и Руперт. По всему видно, Максим времени не терял. Все ближайшие кусты были изломаны и измочалены. Зато получилось нечто вроде маленького шалашика. Сюда не задувало ветром с полей.

Волки немедленно сообщили о ребятах своему барону. За ним поспешили волшебники и хруль. Причем Мщу-За-Всех прямо-таки тяготился от сознания собственной незначительности и бесполезности на фоне таких важных персон.

За время сна Леся почувствовала себя гораздо лучше, и уже смогла встать самостоятельно.

Радость встречи была горячей, но скоротечной.

– Остерегаться надо в незнакомом лесу, – сурово поджала губы Вера Николаевна. – Теперь времена такие – всякой вражьей пакости не оберешься. И ты, юноша, дал маху. В чужих краях всегда вместе держаться надо. Даже когда на разведку отправляешься.

Но, видя сконфуженного Максима, старая волшебница смягчилась и прибавила уже потеплее:

– Ну, ладно, будет вам сокрушаться да на бабку обижаться! Впредь станете беречь друг дружку. Вот и весь мой сказ. А ты, дева, мою вещицу сохранила?

Леся кивнула и полезла в карман пальто за кожаным футляром.

Но раскрыв его, изумленно ойкнула. Разумеется, футляр был давно пуст.

Старая волшебница, возраст который далеко уступал ее сметке и жизненному опыту, подозрительно покосилась на Максима. И вот тут-то пришел черед нашему изобретателю во второй раз опустить буйну голову.


– Ладно, что теперь горевать, коли уму не бывать, – подытожила Вера Николаевна сбивчивый рассказ Максима. – Ты ж ни в чем не виноват. Просто хотел как лучше.

– Хотел, – слабым эхом откликнулся сконфуженный Макс.

– Но учти только: надо всегда делать как лучше, а не хотеть. Уж извини старого человека за науку. А между "хотеть" и "сделать" – о-го-го, какая разница...

– А что же было в том листе? – спросил маленький волшебник.

Вера Николаевна переглянулась с Егорием Ильичем, и тот кивнул.

– Ничего там не было, – ответила волшебница. – Да и быть не должно. Важен сам лист, и бумага из которого он вырезан. Но пуще всего – где он прежде был.

– А где он был? – солидно вставил свои три слова барон Густав.

– Там, где великая магия сосредоточена, – ответила старая волшебница. – И то, что ты, Максимушка, написал на нем свою записку, хотя бы того и не ведая, много чего спутать может в моих предположениях.

Она обвела всех задумчивым взором и вдруг подмигнула понурившемуся Максу.

– А, бывает, что и нет! Как говорится, все быть может – и оно поможет!

– Кто это – оно? Вы на кого это намекаете? – тут же обиженно нахмурился Максим.

– Да ладно тебе, Макс, в самом деле! – возмущенно прикрикнула на него Леся. – Никто же тебя всерьез не винит! Давайте лучше думать, как Дениса выручать.


– Мы отыщем его, – сказала волшебница. – Если он еще... словом, я почувствую его, едва мы достигнем стен творения Озорина.

– Но как? – тихо спросила Леся. – Это же не по телефону звонить, сотовому. Или по емелефону вызывать его. Эти штуки в посл