home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



6. На высоком берегу

Мы очень хотели вернуться домой обязательно к ноябрьским праздникам, и это удалось. Уже в начале ноября участники экспедиции были в Москве.

Но Лиза отсутствовала. Ее, оказывается, пригласили на праздничные дни в Весьегонск.

Что ж, выходит, в этом году мне встречать праздники в родном своем городе, в котором я не был уже не помню сколько лет?

Я позвонил Лизе прямо с вокзала. Знал, где искать ее — в райкоме партии или в горсовете. Там она и была.

— Вот я приехал, Лиза! — сказал я довольно нескладно, потому что начал волноваться, едва лишь забрался в телефонную будку. Мое смущение сразу же, наверное, передалось и Лизе.

— Здравствуй, — невнятно сказала она. — Ну как там наша Земля?

— Ничего. Спасибо.

Неожиданно — взрыв смеха!

— Сейчас ты ответил, как тот благовоспитанный мальчик, которого спросили: «Ну, был в зоопарке? Как лев там?» А он сказал: «Ничего. Спасибо».

— Да, глупо… Я, знаешь ли, приехал к тебе в гости, Лиза.

— Понимаю… Ты на вокзале? Так вот, иди потихоньку к морю. Встретимся у школы-новостройки. Это на горе. Найдешь?

— Найду.

Я прошел через весь город, озираясь, удивляясь, не узнавая его. Впрочем, шел как в тумане…

Конечно, я пришел на свидание раньше Лизы.

Отсюда, с горы, открывалась великолепная панорама Рыбинского водохранилища. У берегов море уже затягивалось ледком, а вода была сине-сизая с белыми полосами. Небо — в низких тучах — почти сливалось с далеким, лесистым, принахмурившимся берегом.

Да, осень. Поздняя осень.

Я присел на выгнувшееся седлом корневище высоченной сосны. Эка вымахала! Под самые тучи!

Как все это удивительно сошлось: новый город, почти незнакомый мне, лежавший у моих ног, и острова в далеком Восточно-Сибирском море! По-видимому, была в этом закономерность нашего строя жизни, неразрывное, взаимоопределяющее сцепление событий. Созданы были условия, благодаря которым сдвинулся с места один из самых захолустных в прошлом городов России, и вскоре на другом конце страны возникли, выплыли из тумана легендарные острова.

Глядя на север, где осеннее небо было всего темнее, я мысленно перенесся на Землю Ветлугина.

Там тоже готовятся отметить ноябрьские праздники. Кают-компания ярко освещена, и на стене под портретом Ленина висит лозунг: «Да здравствует 17-я годовщина Октября!»

Вяхирев мудрит на кухне над тортом собственного изобретения, которым мечтает поразить даже прихотливого в еде Синицкого. Таратута, сидя у рации, принимает и передает поток поздравительных радиограмм, а Синицкий, уже облаченный в парадный китель, обходит празднично сервированный стол, озабоченно поправляя бумажные цветы в вазе.

Счастливых праздников вам, друзья!

Над островами уже царит ночь. Только желтые квадратики окон бревенчатой избы прорезают тьму, да в центре метельного хоровода пляшет ярко-красный язычок. Это флаг.

У подножия высокой мачты установлен фонарь с рефлектором, который бросает сноп света вверх и превращает трепещущее на ветру полотнище в неугасимое, согревающее душу пламя.

Правда, небо бывает иногда звездным либо расцвечивается арктической радугой — северным сиянием.

Однако чаще всего над архипелагом проносится на бреющем полете метель. Острова стоят на самом юру, мчащийся снег покрывает их с головой — сплошной вздувающийся и опадающий мутно-белый полог.

Да, нелегко придется моим товарищам на вновь открытых островах. Яростные арктические штормы будут бить архипелаг льдинами, лютые ледяные ветры прохватывать его насквозь. Во время сжатий лед начнет корежить вокруг, как бересту на огне.

Белые валы громоздятся у высокого обрывистого берега. Со скрежетом и визгом отламываются льдины, вставая призрачными громадами. А от горизонта надвигаются новые и новые оцепеневшие гребни.

Луна проглядывает из-за туч и освещает тревожный, беспрестанно меняющийся ландшафт. Оттого что фон зловеще-черный, белые глыбы, передвигающиеся на переднем плане, выглядят особенно жутко. Беспрерывно проплывают мимо ледяные поля. Если долго смотреть на них, кружится голова. Кажется, что остров сорвало с мертвых якорей и небывалый ледоход уносит его куда-то вдаль, как дрейфующий корабль.

Но в том-то и дело, что его не уносит никуда! Это твердая земля, твердь, о которой так мечтали исследователи этого района Арктики.

Помимо обычных бурь, проносятся над архипелагом и другие, почти неощутимые. Сказал бы даже, бури-невидимки, если бы у зимовщиков не было чувствительного прибора, отмечающего их приближение. Я имею в виду так называемые магнитные бури, неистовствующие в этой части Арктики. Некоторые из них так сильны, что колебания магнитной стрелки за сутки доходят до шестидесяти двух градусов.

Но есть на полярной станции компас, один-единственный, который не подвержен влиянию бурь. Стрелка его закреплена и указывает неизменно все тот же курс: норд-ост. Компас висит в простенке между окнами. Это маленький компас-талисман. Сегодня Таратута и Синицкий заботливо обрамили его венком из красновато-бурого мха.

…И вот уже подняты все тосты, отдана дань и грандиозному торту, над которым самозабвенно трудился кок. Зимовщики повели свои обычные нескончаемые разговоры о двух походах «Пятилетки», о магнитных бурях, о Полюсе относительной недоступности — своем ближайшем соседе, и о трагической судьбе Ветлугина, указавшего путь к архипелагу и погибшего где-то среди льдов…



Я поудобней уселся на корневище сосны. Лиза запаздывает. Что делать! Я — полярник, то есть человек тренированный. Мне не привыкать ждать, не занимать терпения.

Рыбинское водохранилище сделалось темнее, белые лезвия бурунов стали взблескивать еще резче. Протяжнее, перед ночью, зашумели сосны над головой.

А там, за морем, наверное, уж свечерело. Там в богатырском раздумье стоят древние вологодские леса. Еще дальше начинаются Архангельская область и по-зимнему одевшееся льдами Белое море.

Ноябрь. Осень. Вечер… Полярный день кончился.

Что ж! День был хорош. Расцвеченный мечтами, насыщенный борьбой, завершенный победой. Чего желать еще?

Быть может, кое-кому покажется, что мы слишком быстро — всего за два года — дошли до нашей Земли? Но мы же шли к ней много лет, чуть не со школьной скамьи готовились к экспедиции! И ведь время по-настоящему измеряется не годами, а событиями. Есть люди — я знавал таких, — которые коптили небо по семьдесят пять или восемьдесят лет почти и не почувствовали, что жили.

Быть может, на пути к нашим островам было меньше приключений, чем мы когда-то надеялись в Весьегонске? Да, эффектных событий произошло не так уж много. Но разве мы не пережили самое увлекательное из того, чего может пожелать ученый, — приключения мысли ? Мысль, сосредоточенная, ищущая, все время обгоняла, опережала путешественников!

Мне думается, что радость научного открытия можно сравнить с восхождением на высокую гору. По мере подъема все больше предметов охватывает пытливый взор. Путник забывает об усталости, поглощенный открывающимся перед ним зрелищем. Из тумана, клубящегося внизу, из хаоса фактов, догадок, сопоставлений возникает постепенно обширная, прекрасная, никем не виданная до него страна!



Я услышал дробный стук каблучков. Знакомый стук! Так же точно стучали они по трапу на борту корабля. Или мне тогда казалось, что стучали…

Лиза очень быстро поднималась в гору. Милое лицо ее раскраснелось, прядь волос выбилась из-под берета. Пальто было распахнуто.

— Опоздала? Очень сердишься?

Она подбежала ко мне и взяла за руки.

— Это я опоздал, — пробормотал я, наклоняясь над нею. — Так долго шел к тебе. Таким длинным кружным путем. Через столько морей… Ты уж как-нибудь извини меня, постарайся извинить. Хорошо, Рыжик?..

1

Города Российской империи имели свои гербы; изображение рака было присвоено Весьегонску.

2

комедия окончена (итал.)

3

начало студенческого гимна «Будем веселиться, друзья» (лат.)

4

Теперь г.Целиноград.

5

Течения в проливе Санникова, соединяющем два моря — Лаптевых и Восточно-Сибирское, — перемешивают воду, делают ее температуру более высокой и ровной, а также поднимают частицы ила со дна; картина резко меняется, едва корабль выходит из пролива в море.

6

Смерзшийся кристаллическими комками лед.

7

Мясной порошок, спрессованный с рисом и маслом.

8

Морские рачки.

9

Разность осадки кормы и носа корабля.

10

Почетная научная степень.


5. Разгадка тайны | Архипелаг исчезающих островов |