home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



БАРКВЕНТИН И СТИРПАЙК

Одновременное исчезновение лорда Сепулкрейва и шеф-повара было настоящим шоком для обитателей Горменгаста. Каждый – начиная от госпожи Гертруды и кончая последним дворовым мальчишкой – строил на сей счет самые невероятные догадки. Поговаривали разное, но к единому мнению так и не пришли. Такого в замке еще никогда не случалось, и потому исчезновение Флея никого особенно не взволновало. Всюду – в конюшнях, на кухне, в жилых помещениях – только и говорили, что о пропаже герцога и Свелтера. Они пропали одновременно, но мысль, что оба куда-то вместе сбежали, была невероятной. Лорд Гроун и начальник кухни были разными людьми и меньше всего подходили друг другу. Даже если ушли, то куда? Идти-то, собственно, из Горменгаста было некуда. По этой причине трудно было предположить, что оба ушли куда-то в одиночку.

Родные герцога постарались в свое время скрыть от окружающих безумие лорда, а теперь же не знали, что говорить искренне удивленным придворным. Леди Гертруда, Фуксия и доктор, запершись в кабинете, часами обсуждали создавшееся положение, выхода из которого не знали. По инициативе неугомонного Стирпайка был собран поисковый отряд, обшаривший замок и его ближайшие окрестности, но все было напрасно – пропавшие как в воду канули. Самого Стирпайка тоже интересовало загадочное исчезновение шеф-повара и лорда Сепулкрейва, но организацию поисков он затеял с другой, более житейский целью – получить доступ в прежде закрытые для него помещения.

На девятый день Барквентин, как секретарь хозяина замка, решил прекратить бесполезные поиски. Госпожа Гертруда не возражала против такого решения, тем более что Барквентин пообещал, что время от времени поиски будут возобновляться. А пока нужно проанализировать полученные результаты.

Герцогиня поинтересовалась – а какие, собственно, результаты получены. Конечно, для всех было очевидно отсутствие сколько-нибудь полезных результатов. Но смутить Барквентина было трудно – не моргнув глазом, он сказал, что если после восьми с половиной дней самых тщательных поисков беглецы или их следы так и не были обнаружены, то из этого следует вполне законный вывод – они исчезли. Исчезновение можно трактовать как угодно...

Вечером того же дня снова собрался семейный совет – леди Гроун, Фуксия, Альфред Прунскваллер и Барквентин сошлись на том, что бесплодность попыток отыскать герцога была даже к лучшему. Пусть уж его исчезновение так и останется для окружающих тайной, нежели чем народ увидел бы после обнаружения лорда, в кого он превратился.

В душе Барквентин негодовал. Герцог, по его мнению, повел себя очень недостойно. Конечно, болезнь есть болезнь, но принадлежность к роду Гроунов все-таки налагает на человека определенные обязанности...

Подобное еще не происходило за многовековую историю Горменгаста. Исчезновение хозяина замка противоречило традициям седой старины, а для Барквентина, как для хранителя традиций, противоречие жизни и традиции было страшнее всего. Старик ходил мрачный, ни с кем не разговаривал. Встречным он шипел что-то непонятное, но вряд ли это были дружеские слова. Кое на кого он даже замахивался своей тяжелой клюкой. Исчезновение герцога и Свелтера не давало Барквентину покоя. Хотя было решено не проявлять излишней активности в поисках, старик дал себе слово, что распутает этот загадочный клубок.

Правда, вскоре госпожа Гертруда решила утешить секретаря и сказала ему, что возлагает на него воспитание юного Титуса «в духе незабываемых традиций нашего Горменгаста». Утешение не утешение, но Барквентин немного воспрянул духом.

С изгнанием Флея Барквентину пришлось взять на себя и часть обязанностей камердинера. Именно потому он надзирал и за деятельностью Стирпайка. Основательность и предусмотрительность юноши поразили секретаря. Конечно, особо дружеских чувств Барквентин к пареньку не испытывал, но относился к нему несколько лучше, чем к комнатным лакеям и конюхам. Бестия Стирпайк тут же заметил, что именно нравится в нем Барквентину, и решил сполна сыграть на слабостях старика. В день, когда были приостановлены поиски герцога и шеф-повара, Барквентин вызвал Стирпайка в Хранилище Актов. Войдя в отделанную мрачными дубовыми панелями комнату, юноша сразу заметил секретаря – старик сидел за громадным столом, на стуле с высокой резной спинкой. Стол был завален всевозможными книгами и бумагами. Услышав стук каблуков Стирпайка, подбитых серебряными подковками, старик поднял голову. Посмотрев на книжника, паренек едва не расхохотался. Узкая козлиная борода, острые скулы, выступающий кадык – все это делало старика очень смешным. Сбоку к столу была прислонена знаменитая клюка, от которой уже досталось кое-кому из нерадивых слуг.

– Вызывали? – почтительно осведомился Стирпайк, останавливаясь у порога.

Барквентин вскинул на вошедшего выцветшие глаза и неопределенно пошевелил губами.

– Подойди ко мне, – наконец распорядился секретарь.

Стирпайк быстро, но вместе с тем бесшумно приблизился к столу. Встав примерно в полуметре от края столешницы, он вопросительно посмотрел на архивариуса, стараясь догадаться, зачем мог понадобиться «старому пню».


– Я уже говорил, – начал Барквентин, глядя на измятый лист бумаги, – что нужно полностью прекратить поиски. Все группы вернулись? Проверь... Если кто не пришел еще, пошли гонцов. Все равно они никого не найдут. Слышал?

Стирпайк безмолвно поклонился, давая понять, что выполнит все распоряжения старика.

– Ну вот и отлично, – уже спокойнее проговорил Барквентин, – хватит с нас проблем.

После этого архивариус вновь зашелестел бумагами, и Стирпайку даже стало казаться, что про него забыли. Со стариками такое случается нередко. Провалы в памяти и тому подобное... Наконец молчаливое ожидание наскучило юноше, и он переступил с ноги на ногу, нарочито громко стукнув каблуком по потемневшему ореховому паркету.

– Стой смирно, парень! – воскликнул старик раздраженно. – Что за моду взяли... Ну никакого почтения к старшим. У меня и так голова идет кругом от всех этих событий, а тут еще он...

Стирпайк молча рассматривал секретаря, решая, как лучше пробить брешь в его надменности.

Неожиданно Барквентин слез со стула и, схватив клюку, вышел из-за стола. Стирпайка поразило его лицо – изрезанное морщинами, оно казалось бы безжизненным, если бы не глаза. Живые, быстрые, хотя и выцветшие, глаза говорили о неиссякаемой энергии этого человека. Видимо, всю прежнюю жизнь Барквентин был не у дел, коли в нем еще сохранилось столько энергии. Было что-то еще, что удивило юношу. Стирпайк даже не сразу понял, что именно, но наконец разгадка пришла сама собой – оказывается, у Барквентина совершенно отсутствовали ресницы. Интересно, думал юноша, ресниц нет по причине глубокого возраста, или их вообще никогда не было? Теперь, подумал паренек, нужно знать движущие мотивы поведения старика. Впрочем, тут трудностей быть не должно. В таком возрасте у человека остается единственная слабость – жажда власти. На этом и нужно играть.

Кажется, Барквентин уловил нечто, проносящееся в данный момент в голове юноши. Он вскинул на бывшего поваренка пронзительный взгляд, но Стирпайк поспешно опустил глаза. «Ишь ты, – думал Барквентин, криво улыбаясь юноше, – из молодых, да ранний... Что там было в его глазах?»

– Послушай-ка, – начал Барквентин, пытаясь заставить Стирпайка поднять голову, чтобы вновь посмотреть ему в глаза. Но юноша, по-видимому, догадался о замысле архивариуса, потому что хоть и поднял голову, но глаза прищурил.

– Открой глаза, мерзавец, – неожиданно для себя заорал Барквентин. Тяжелая клюка старика полетела на стол, с шумом плюхнувшись на стопки разнокалиберных книг. Точно дым, в воздух поднялось целое облако пыли. Серебристой искоркой пролетела зигзагами крупная моль. Вспышка гнева Барквентина донельзя удивила юношу. Хотя он был уверен, что старик просто старается показать, что с ним шутки плохи. Раз так – нужно ему подыграть...

– Так вот, что я сказал, – забормотал Барквентин, подбирая клюшку со стола, – вот что говорю... Немедленно пошли гонцов и вели им передать – дескать, поиски заканчиваются. Хватит! Девять дней... Девять! И все без толку. Эй, сукин сын, ты слышал, что я сказал? Слышал, или нет?

Стирпайк снова поклонился, с тоской ожидая окончания «аудиенции».

Его покорность окончательно взбесила Барквентина. Естественным юношеским порывом было бы желание возразить или предложить свой вариант, но Стирпайк был исключением из общего правила. Именно эта странная услужливость озадачила старика, и он снова решил как следует ударить клюкой по столу. Удар получился даже звучнее предыдущего, но не произвел на Стирпайка никакого впечатления, что не ускользнуло от внимания архивариуса.

Указав на книги, Барквентин ядовито поинтересовался:

– Видишь? Как думаешь, что это за литература?

– Это – закон, – ответил юноша почтительно.

– Верно, черт тебя побери, – пробормотал секретарь. – Верно... – и тут же спохватился: – Что стоишь, как остолоп? Закон, закон... А что есть закон? Отвечай, будь ты проклят во веки веков! Я задал тебе вопрос!

Стирпайк думал только секунду, а потом отчеканил, на этот раз глядя Барквентину прямо в глаза:

– Закон – это судьба. Это судьба и предначертание.

Конечно, это был самый общий ответ, но придраться к нему все равно было нельзя. Верный ответ – правильный ход мыслей. А от правильного хода мыслей недалеко до повиновения Традиции. Это Барквентин знал твердо. Как точно ответил этот юнец: Судьба. Судьба Гроунов. Закон. Закон Горменгаста.

Впрочем, магическое слово «Гроун» не ассоциировалось в сознании архивариуса ни с одним из нынешних представителей этого древнего рода. Фамилия существовала как бы отдельно от ее носителей. И Барквентин считал, что служит не людям, а славе их фамилии.

Да, против традиции не попрешь. К примеру, семейный совет решил – в силу известных обстоятельств больше не продолжать поисков герцога. Но традиция требовала противоположного подхода: семьдесят шестой лорд Гроун должен быть найден живым или мертвым. Мертвым потому, что его останки должны были успокоиться на фамильном кладбище. Причем с соблюдением всех приличествующих тому ритуалов. И никакие деликатные обстоятельства не могут помешать этому. В то же время эти обстоятельства нельзя было не учитывать – все та же традиция вменяла в обязанность всем, имеющим к дому Гроунов хоть маломальское отношение, заботиться о ее репутации. Столкновение разных уровней вездесущей традиции, требующей выполнения противоположных вещей одновременно, привело старика в гнев и ужас. В самом деле, какие шаги предпринять дальше?

Но судьба все-таки улыбнулась новоиспеченному архивариусу: роясь в старинных книгах, он обнаружил ссылку на один случай, напоминавший недавнее происшествие. В свое время четырнадцатый лорд Гроун объявил своим наследником новорожденного сына, обставив при этом соответствующую процедуру кучей самых нелепых формальностей. После чего просто... исчез.

Барквентин возликовал – наконец-то! Наконец-то разрешится мучившая его дилемма, и он с честью оправдает свое существование, докажет всем, что не зря ест хлеб. А что до формальностей – то нет ничего невыполнимого. Итак, четырнадцатый лорд Гроун потребовал в свое время, чтобы кандидат в новые хозяева Горменгаста выплыл на середину озера, что у подножия горы, и выплыл не на чем в голову взбредет, а на сделанном из кедровых бревен плоту, при этом в правой руке юного наследника должен был зажат небольшой камешек, а в левой – веточка плюща. На шее мальчика непременно должна висеть суровая нитка с нанизанными на нее раковинами улиток. Видимо, четырнадцатый Гроун был большим фантазером, поскольку повелел, чтобы все близкие родственники наследника и их приближенные во время процедуры сидели на ветвях деревьев, что растут по берегам озера. Лишь в этом случае, гласили страницы ветхой книги, «герцогство» сможет «осенить чело отрока». Отступлений и вариантов не допускалось.

Барквентин криво ухмыльнулся и подумал – конечно, четырнадцатый Гроун был фантазером, но обладал известной долей дара предвидеть события. Таким образом, сценарий расписан до мелочей – теперь остается только следовать ему, а уж остальное – дело техники...

Барквентин опомнился – нашел время размышлять, когда Стирпайк с нескрываемым интересом смотрит ему в лицо. Неужели юнец догадался о снедаемых его сомнениях? Если так, то это плохо, очень плохо...

– Эй, хорек, – окликнул его старик, – ты дал очень точный ответ. Я бы даже сказал – блестящий. Судьба, предначертание – это очень точно. Кстати, паршивец, я забыл спросить твое имя. Как тебя зовут?

– Стирпайк, господин.

– Сколько тебе лет?

– Семнадцать.

– Ага, семнадцать? Да ты еще птенец желторотый. Итак, семнадцать, говоришь... – Старик с сомнением оглядел паренька, не зная, что бы еще такое сказать.

– Да, семнадцать, – подтвердил юноша.

Барквентин задумался – ему захотелось вспомнить, как он выглядел в семнадцать лет. Впрочем, думал архивариус, какое это имеет теперь значение. Он выглядит так, как должен выглядеть – старым и немощным. Время же не остановишь...

Разозлившись на собственную сентиментальность, сын Саурдаста отогнал неприятные мысли. Грозно поглядев на Стирпайка, он изрек:

– Слушай, юнец... Есть работенка. Нужно соорудить плот, крепкий, чтобы на нем можно было стоять. Да, плот должен быть собран только из кедровых бревен. Подумай, как это поскорее устроить. И вот еще – ты не забыл, что должен послать гонцов с приказом прекратить поиски его сиятельства?

– Не забыл, – с готовностью подхватил Стирпайк. – Мне как, послать их по домам?

– В смысле? – не понял Барквентин.

– Я спрашиваю, послать их по домам?

Ответом пареньку было нечленораздельное мычание, из чего паренек заключил, что всех действительно можно распустить по домам. Юноша уже собирался уходить, как Барквентин с неожиданной для его возраста ловкостью схватил его за рукав:

– Слушай, дурень, кто твой хозяин?

– Вообще-то у меня нет хозяина... в прямом смысле слова, – заметил юноша, – я так... сам по себе. Стараюсь поспеть повсюду и помочь всем, кому можно.

– Повсюду, значит, прохвост? Ничего, я обеспечу тебя работой, коли своей не хватает. Конечно, ты хитер, но меня на мякине не проведешь. Отныне ты не будешь бегать повсюду. Ты поступаешь в мое распоряжение. – И архивариус победно стукнул клюкой по полу, давая понять, что его решение окончательно и бесповоротно.

– А сколько я буду зарабатывать под вашим началом, позвольте узнать? – осведомился Стирпайк, с независимым видом засовывая руки в карманы.

– Попридержи язык, нахал. Думаю, что я сумею обеспечить тебе хорошие условия. Разумеется, только в том случае, если ты будешь хорошо исполнять свои обязанности. Итак: стол, кров, постель... И великая привилегия – изучать под моим началом все ритуалы дома Гроунов. Представляешь, все тайны древнего рода будут доступны тебе! А ты торгуешься, словно баба на рынке. Думаю, что ты самая подходящая кандидатура. Потому что сына у меня все равно нет. Ну так, что скажешь? Готов?

– Как всегда, – пожал плечами юноша.


И СТАЛИ РОЗЫ КАМНЯМИ... | Титус Гроун | У ОЗЕРА ГОРМЕНГАСТ