home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 9

Лондон, 15 августа 1815 года

— Что за вонь! — На лице Джейми отразилось отвращение, и он прижал к носу надушенный платок.

— Черт побери, что ты тут делаешь? — Квинлан недовольно нахмурился. Он стоял на пороге обшарпанной меблированной квартирки. Дом, в котором он поселился, находился в Ламбете, в квартале, славившемся своими темными переулками, мошенниками и разбойниками.

— Так вот как ты встречаешь старого приятеля? — из-за платка произнес Джейми и шагнул в комнату. Квинлан многозначительно посмотрел на гостя, а потом — на дверь.

— Не помню, чтобы я посылал приглашения.

— Теперь понятно почему.

Косяк был низким, поэтому Джейми пришлось нагнуться. Потолок оказался не намного выше. В комнате противно воняло уборной. Несмотря на теплую погоду, в помещении было зябко. Ни солнце, ни легкий ветерок не могли изгнать царивший холод. К заваленному бумагами письменному столу был придвинут колченогий стул. Впритык к столу стояла узкая кровать, застеленная одеялом. Единственным признаком того, что в этой убогой квартире проживает аристократ, служил ручной работы чемодан из кордовской цветной кожи с серебряными петлями. Чемодан был открыт и лежал на кровати. В нем Джейми разглядел чистые сорочки, носки и сюртук из темно-сапфировой ткани высшего качества.

— Неважно выглядишь, Перо. Случайно, не перенял у Петтигрю привычку пользоваться кальяном?

— Нет. — В рубашке с расстегнутым воротом и закатанными до локтя рукавами, в бриджах из грубой замши и в запыленных сапогах виконт Кирни больше походил на пирожника, чем на пэра. Впрочем, именно этого он и добивался.

— Есть ли причина для такого самобичевания? Ой! — Джейми отскочил в сторону. — Там, в дальнем углу, крыса!

— Вполне вероятно, — заявил Квинлан и, подойдя к столу, принялся раскладывать бумаги.

— Так и не удалось выведать у твоего дворецкого, где ты теперь живешь. Хороший он человек, четко выполняет указания. Выгнал меня взашей. Но я послал Симпкина следить за ним. Однажды он пришел сюда. Чтобы принести это, я полагаю. — Джейми указал на чемодан. — Не часто он носит тебе смену.

Когда до Квиплана донесся запах духов Хокадея, он презрительно фыркнул. После возвращения в Лондон бывший лейтенант снова превратился в щеголя: ярко-зеленый сюртук, а жилет — ярко-желтый. Вокруг шеи и запястий пенились кружева, больная рука покоилась в парчовой повязке. Иногда трудно было поверить, что этот красивый блондин с внешностью мальчика-певчего смотрел смерти в лицо в битве при Ватерлоо.

Джейми нахмурился — его внимание снова привлекло подозрительное движение у плинтуса.

— Не могу поверить, что Виолетте нравится твое пристанище.

— Между нами все кончено.

Новость вызвала у Джейми живейший интерес:

— Ты дал отставку самой популярной женщине в Лондоне.

Квинлан слабо улыбнулся:

— Вот именно.

— Какая муха тебя укусила? Что вообще все это… это… — Он обвел рукой комнату. — Знаю, что дело не в войне, потому что я тоже там был. Но я же не живу в крысином гнезде!

Квинлан редко рассказывал о своей работе. Однако он догадывался, что Хокадей не уйдет, не получив четкого объяснения.

— Я пишу.

— Пишешь? Ты живешь среди сумасшедших, взломщиков и воров!

— Если хочешь писать об изнанке жизни, нужно познать ее досконально.

— Причем на собственной шкуре. — Джейми опасливо посмотрел в угол, где прежде что-то шуршало. — Как насчет того, чтобы перебраться в более уютное местечко? В мой клуб на Сент-Джеймс, например.

Квинлан оперся локтем на высокий подоконник.

— Это место не хуже, чем наши палатки в Бельгии. — Возможно, — согласился Джейми. — Но ужасно, что в самом центре Лондона властвуют нищета и разврат.

— Правильно! — Квинлан повернулся спиной к окну. — Известно ли тебе, что в Лондоне существует обычай оставлять ненужных детей на улице, дабы желающий мог подобрать их? Воспитательные дома, приюты и благотворительные школы не в силах дать пристанище всем. Бездомные дети попадают в рабство к трубочистам, их заставляют работать… — Он помолчал. — Я стремлюсь отразить на сцене все тяготы жизни

— Зачем?

— Чтобы общество знало о страданиях тех, кто оказался менее удачливым, — уже более спокойно ответил Квинлан. Красивые брови Джейми сошлись на переносице.

— У меня нет ни малейшего желания смотреть на это. Я не дам за билет и гроша. Причем заметь, я меньше других могу судить о вкусах публики.

— То же самое сказал Лонгстрит, когда отказался поставить мою последнюю пьесу.

— Ага! Значит, дело в уязвленном самолюбии!

Квинлан бросил на него сердитый взгляд:

— Что ты знаешь о душе художника?

— Ничего. Почти, — признал Джейми. — У меня есть кузен, который кропает сонеты. Приходит в ярость, когда у него не складывается рифма. Глупо так переживать из-за пары слов. Конечно, я ничего не знаю. Я же не поэт, верно?

Квинлан не посчитал нужным ответить на этот риторический вопрос. Насколько ему было известно, Джейми никогда не утруждал себя долгими размышлениями над тем, что не касалось его лично. К тому же он сомневался, что Хокадей заявился сюда ради его общества.

— Полагаю, у тебя есть причина для визита ко мне?

— Да. — Джейми просиял, обрадованный тем, что наконец-то заговорили об интересующем его предмете. Однако его улыбка тут же угасла, едва он вспомнил о своих проблемах. — Мне нужна твоя помощь. Прошел месяц, а вопрос с помолвкой еще не разрешен.

Квинлан пожал плечами:

— Ты сам поставил себя в это положение, согласившись ухаживать за одной сестрой в то время, как любишь другую.

— Совершенно верно. — Стряхнув со стула пыль носовым платком, Джейми сел. — Кто знал, что ухаживание за нелюбимой будет так болезненно?

На лице Квинлана отразилось сочувствие.

— Неужели она для тебя такое бремя?

— Кларетта? Вовсе нет. Она нежна, как крыжовенный пирог. По большей части. Хотя у нее есть характер, — добавил Джейми. — Шипела, как кошка, когда вчера утром я обогнал ee легким галопом на Роттен-роу (Аллея для верховой езды в лондонском Гайд-парке). С другой стороны, она никогда не устраивает разносов, как это делают почти все женщины, когда мужчина опоздает на свидание, забудет подарить цветы или предпочтет провести вечер за картами, а не на балу.

— Она позволяет тебе часами играть в карты, а потом не устраивает скандал? Женись на ней немедленно! Лучшего и желать нельзя!

— Не издевайся. У меня жуткое положение. — Судя по выражению красивого лица Джейми, ему действительно приходилось несладко. — Кларетта утверждает, что за меня все объяснила Клариссе и той известно о моих чувствах. Но я не уверен, что она поняла. Мне не удается остаться с ней наедине.

Квинлан скептически поднял одну бровь:

— А почему?

— Из-за ее отца, — с тоской обреченного произнес Джейми. — Он смотрит на меня как на подозрительный кусок мяса. Даже дуэнья не была бы более внимательной. Кстати, его присутствие не отпугивает других! — Щеки Джейми залил гневный румянец. — С меня хватит! Щеголи так и вьются вокруг Клариссы, так и норовят услужить ей. Они спорят о том, кто принесет ей накидку или подаст ей бокал вина. Вчера вечером наша ложа в опере была переполнена кавалерами — яблоку негде было упасть. Их болтовня заглушала сопрано.

— Я слышал, эта сопрано не очень хороша. — Квинлан попытался утешить приятеля.

Джейми еще сильнее нахмурился:

— Сегодня Эверхарты устраивают бал по случаю закрытия сезона. Я пройду через все муки ада, наблюдая, как Кларисса будет весь вечер танцевать с другими.

— Тогда зачем идти?

— Чтобы дать Кларетте шанс поймать кого-нибудь на удочку.

— Ах да, ваш план. — Квинлан взглянул на своего гостя с большим интересом. — Кстати, чья это идея?

— Кларетты, естественно. — Вспомнив о чем-то, Джейми улыбнулся. — Умнейшая девушка. Разумная, уравновешенная, спокойная, как мужчина. Не знаю, как бы мне удалось наладить отношения с ее отцом, если бы не ее сообразительность. Однако она не из тех, по кому сходят с ума. Не понимаю, почему ее отец не видит этого.

— Отцы склонны превозносить то, что не замечают поклонники, — предположил Квинлан, задумчиво разглядывая приятеля. — Если она такая, как ты говоришь, у тебя ничего не дрогнет в душе, когда другой заберет этот «крыжовенный пирог»?

Джейми рассмеялся:

— Любой, кто возьмет ее, получит мое благословение. Кстати, поэтому я и пришел. — Он наклонился к Квинлану. — Сделай мне одолжение, Перо. Приходи сегодня и срази ее наповал.

— Мисс Кларетту Роллерсон? — изумленно уставился на него Квинлан.

— Нет, леди Клариссу. За вечер я имею право потанцевать с ней лишь дважды, чтобы не вызвать негодование ее отца. Другие же, эти расфранченные недоумки, свободны в своих действиях. Вот куда тебе надо вмешаться. Ты должен занять ее на весь вечер. Поклонники разбегутся как мыши, когда ты пробудишь у нее интерес. — Упоминание о грызунах заставило Джейми снова посмотреть в угол. Квинлан прикрыл глаза.

— Ты слишком хорошего мнения обо мне.

— Ничего подобного. Если ты появишься в свете и окажешь знаки внимания подходящей благородной девице, к утру по городу разойдется слух о том, что ты уже оборудуешь детскую. Никто не осмелится приблизиться к Клариссе из страха перед тобой. А к тому времени я улажу свои дела.

— А как по-твоему, я соответствую требованиям ее отца?

— Лорда Роллерсона? Да он будет счастлив, что у нее такой серьезный поклонник! — воскликнул Джейми.

— Понятно.

Итак, именно ему предстоит разбираться с Роллерсоном, когда тот догадается о том, что ему безразлична его дочь.

Неожиданно Квинлан улыбнулся. В его улыбке было столько озорства, что, не будь Джейми так поглощен своими мыслями, он бы встревожился. Квинлана ни в коей мере не интересовали ни неопытная дебютантка, ни ее красота. Но ситуация, в которой оказался Джейми, имела все элементы фарса и была достойна того, чтобы ее тщательно изучить.

— Я сделаю, как ты просишь.

Джейми облегченно вздохнул:

— Знал, что на тебя можно рассчитывать. Да, еще одно. — Его лицо снова стало озабоченным. — Только ты не должен ни под каким видом влюбляться в леди Клариссу, хотя я понимаю, что это очень трудно

— Конечно.

— Это не ответ!

Развеселившись, Квинлан замахал на него руками:

— Даю честное слово, что не влюблюсь в твою даму.

Однако Джейми все еще был полон подозрений

— Твое сердце кем-нибудь занято?

Квинлан вздохнул с преувеличенным сожалением:

— Нет. Я не влюбляюсь.

Его ответ вызвал у Джейми смех.

— Этого не может быть! Ты же больше ни о чем не пишешь!

— Вот поэтому и не влюбляюсь. — Квинлан потер переносицу испачканными в чернилах пальцами и на мгновение прикрыл глаза цвета штормового океана. Когда же он вновь посмотрел на гостя, его глаза стали бледно-серыми, как молнией, пронизанными усталостью. — Именно моя отстраненность от любви позволяет мне управлять этим чувством в других. Так кукольник управляет марионеткой. Ложь — вот инструмент драматурга.

— Так ты действительно никогда не любил? — все еще сомневался Джейми. — Никогда?

Квинлан усмехнулся:

— Ни разу с тех пор, когда обнаружил, что желание переспать с женщиной вовсе не предполагает стремления продолжить знакомство с ней другим способом.

Вряд ли что-нибудь другое могло шокировать Джейми сильнее, чем это циничное заявление.

— Если ты говоришь серьезно, — помолчав, сказал он, — значит, тебе следует приложить усилия и излечить себя от этого недостатка. Любовь — лучшее чувство, которое способен испытывать человек!

Однако восторженность Джейми не передалась Квинлану.

— Благодарю, не надо! Мужчина, утверждающий, что влюблен, обязательно впадает в унизительное положение и начинает капризничать. Итак, если это все, я бы хотел поработать.

Но Джейми не был склонен так быстро заканчивать разговор на дорогую его сердцу тему.

— Да ладно тебе. Любой человек подвержен любви. Даже Петтигрю.

— Эррол? — удивился Квинлан.

Джейми подозревал, в чем причина удивления Квинлана.

— Не прикидывайся. Я сам до этого додумался. Он бы так упорно не отказывался от бастарда, если бы не был уверен, что ребенок от него. Почему? Потому что чувства дамы не вызывали у него сомнения! Именно страх потерять свободу вынудил его обратиться к тебе с просьбой написать письмо. Я изумился, когда ты согласился на это. А потом понял, что он настроен серьезно. Он же отослал письмо, как ты знаешь.

Квинлан нахмурился:

— Нет, не знаю. А ты уверен?

— Видел, как он перед боем отдал его пехотинцу.

Квинлан стал мрачнее тучи.

— А кому оно адресовано?

— Ты спрашиваешь меня? — засмеялся Джейми. — Тебе же известно мнение Петтигрю обо мне. Я предполагал, что он открыл тебе правду.

Квинлан так энергично замотал головой, что его красивые каштановые волосы взлетели веером над воротником.

— Но это не конец загадки. — Джейми задумчиво коснулся нижней губы. — Петтигрю не задумываясь дал бы коленом под зад шлюхе или беззащитной женщине. Эта же занимает высокое положение, и Петтигрю понял: ему не избежать брачных оков за соблазнение. Так почему, спрашивается, имея толпы готовых на все поклонниц, он дает обещание даме, соблазняет ее, а потом идет на попятный? Если только… — довольный собой, он сделал паузу, дабы подогреть интерес собеседника, — его не толкала на это любовь!

Квинлан осмыслил эту возможность и тут же отклонил ее.

— Какой смысл в твоих умозаключениях? Эррол мертв. Даже если бы здесь была замешана благородная дама — в чем я очень сомневаюсь, — Эррол избавился бы от нее, несмотря на свои чувства. Это не лучший пример в пользу любви. Если же считать образчиком жертвы любви тебя, то я еще быстрее побегу от этого чувства.

Джейми давно привык к резким отповедям приятеля, поэтому не обиделся. — А Рейф? Он любил долго и страстно.

— А что Рейф? — произнес Квинлан так тихо, что Джейми едва услышал его.

Оба погрузились в невеселые раздумья. Спустя несколько секунд Джейми облизал губы.

— Перо, ты уже покончил с этим?

Лицо Квинлана исказилось от гнева, хотя его гнев был направлен вовсе не на Джейми — на самого себя. Он десятки раз собирался повидать вдову Рейфа. Если бы он не написал то письмо, то сейчас не оказался бы в столь сложном положении. Он откладывал поездку только из трусости.

— Не покончил, но ты подтолкнул меня. Делать нечего, — угрюмо произнес он, — я дал слово. Выеду завтра же утром.

— Я поеду с тобой.

Квинлан с подозрением взглянул на приятеля. Хокаден редко допускал, чтобы посторонние дела отвлекали его от важных для него проблем.

— Не предполагал, что ты согласишься покинуть Лондон теперь, когда так близок к своей истинной любви.

— И я тоже, — честно признался Джейми. — Знаешь, ведь не ты один слышал последнюю просьбу Рейфа. Обещание, данное другу, так же нерушимо, как клятва.

Квинлан колебался всего секунду. Пусть в душе Джейми и денди, но у него доброе сердце. Разве можно найти лучшего помощника в этом неблагодарном деле, чем еще один боевой товарищ Рейфа?

— Договорились.

Джейми встал.

— Можно я зайду за тобой вечером?

— Нет. — Квинлан обнял его за плечи и подтолкнул к двери. — У меня есть кое-какие планы. Встретимся там.

— Не опоздай. Хотя сейчас модно немного опаздывать. — Джейми кивнул. — Обставь свое появление поэффектнее. Нужно, чтобы все тебя заметили.

— Мне не требуется лекция по поведению в обществе, — осадил его Квинлан и, открыв дверь, беззастенчиво вытолкнул приятеля в коридор. — До вечера.


Глава 8 | Буря страсти | Глава 10