home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


67

Гвенди произносит короткую новогоднюю речь на празднике, который устраивает для Касл-Рока городской родительский комитет, и все проходит как нельзя лучше. Ей с воодушевлением хлопают, хотя, как всегда, не обходится и без свиста. Жители города, может, и гордятся своей землячкой, добившейся таких успехов, но далеко не все здешние граждане одобряют, что их представителем в органах власти стала женщина – тем более тридцатисемилетняя женщина, да к тому же еще и демократка. Подобное положение дел многие считают оскорблением.

Когда Бриджит рассказала, как все будет происходить: праздник начнется в Муниципальном центре, а в одиннадцать вечера все выйдут на улицу, на площадь у мэрии, где под башенными часами и пройдет финальный отсчет секунд до нового года и века, – Гвенди решила, что это не самая удачная мысль. На улице будет темно и холодно. Люди будут уставшими и раздраженными. Гвенди не сомневалась, что большинство празднующих просто разъедутся по домам и встретят двухтысячный год в компании Дика Кларка и гостей на его телешоу.

Но теперь она вынуждена признать, что была не права.

Волонтеры из родительского комитета превратили главную площадь Касл-Рока в настоящую зимнюю страну чудес, развесив десятки мерцающих белых гирлянд на кустах и деревьях, на опорах и крыше помоста, служащего сценой, и на белой деревянной ограде между северной оконечностью площади и лесопарком. Вся площадь сияет огнями. С уличных знаков и фонарей свисают ленты зеленого и красного серпантина. У входа на площадь стоит киоск с кофе и горячим шоколадом, и кто-то даже украсил памятник павшим в Первой мировой войне – завязал красную ленту на шее бронзового солдата и оттер его каску от птичьего помета.

Также сразу бросалось в глаза отсутствие плакатов «ПОМОГИТЕ НАЙТИ ЧЕЛОВЕКА» на фонарных столбах и в окнах, выходивших на площадь. Только на одну ночь разговоры и мысли о пропавших девочках отодвинулись на задний план, и люди сосредоточились на хорошем и радостном. Но завтра утром плакаты и страхи, безусловно, вернутся.

За пятнадцать минут до полуночи Гвенди встает в очередь у киоска с горячим шоколадом. Люди вокруг веселятся. Детишки носятся стайками по всей площади, что-то кричат и хохочут, кидаются снежками и скользят на пятачках льда. Их родители общаются с соседями и друзьями, украдкой попивая виски из фляжек, и строят грандиозные планы на будущий, 2000 год, который, конечно же, будет лучшим в их жизни. Гвенди видит Грейс Физерстоун из «Книжного приюта» и Нанетт из закусочной. Они стоят неподалеку от сцены и о чем-то увлеченно болтают. Бриджит что-то втолковывает коллегам из городского родительского комитета, собравшимся у раскладного стола в глубине сцены, – как королева, дающая распоряжения придворным. Без сомнения, ей хочется убедиться, что все готово к полуночи и эпохальному обратному отсчету. Чуть раньше, еще в помещении Муниципального центра, Гвенди заметила мистера и миссис Хоффман – и сделала все, что смогла, чтобы избежать встречи с ними лицом к лицу. Вплоть до того, что просидела в кабинке в уборной гораздо дольше, чем было необходимо. Ее старания не прошли даром. Хоффманов она больше не видела.

Очередь потихонечку продвигается. Гвенди вдруг замечает высокого мужчину с пышными усами, в бейсболке с эмблемой «Патриотов». Он стоит у фонарного столба у фонтана и, кажется, наблюдает за ней. Хотя, может, и нет. Гвенди смутно припоминает, что вроде бы видела его в зале, когда произносила речь.

– Это вы, миссис Гвенди Питерсон?

Она оборачивается к мужчине, стоящему в очереди за ней. Она не сразу его узнает, но потом вспоминает, кто он такой.

– Здравствуйте, мистер Чарли Браун.

– Просто Чарли.

– Вам нравится праздник?

– Он мне нравился гораздо больше, когда мы были в тепле, а не когда я отморозил себе все потроха.

Гвенди смеется, запрокинув голову.

– Хорошо, что сегодня нет ветра, а то мы все превратились бы в ледяные скульптуры.

Он что-то бормочет себе под нос и смотрит по сторонам.

– Вы не видели моего сына? Как только часы пробьют полночь, я хочу сразу ехать домой.

Гвенди качает головой:

– Нет, не видела.

– Вот ты где. – К ним подлетает Бриджит, окруженная облаком духов. – Я тебя обыскалась. Ты зачем стоишь в очереди? – Она яростно машет женщине в киоске. – Можно по-быстрому сделать какао для госпожи конгрессмена?

– Бриджит, не надо, – испуганно говорит Гвенди. На них смотрят, кто-то показывает пальцем.

– Вот, пожалуйста, – говорит темноволосая женщина, вручая Гвенди пенопластовый стаканчик с горячим напитком.

Гвенди не хочет брать этот стаканчик, но выбора у нее нет.

– Спасибо. Нет, правда, Бриджит, не стоило этого делать.

– Глупости. – Бриджит берет ее под руку и уводит. – Уже скоро полночь, и я хочу, чтобы ты была рядом со мной.

– С Новым годом, мистер Браун, – говорит Гвенди, обернувшись через плечо. – Было приятно с вами увидеться.

– С Новым годом, госпожа конгрессмен, – говорит он, ухмыльнувшись, и Гвенди почти уверена, что в его голосе слышатся неприязненные нотки.

– Осталось всего три минуты, – объявляет Бриджит, взглянув на свои часы. Она видит мужа, стоящего на другом конце площади в компании нескольких мужчин. – Трэвис! Трэвис! – кричит она, указав пальцем на часовую башню. – Иди сюда!

Он послушно кивает и идет к ней.

Миниатюрная часовая башня располагается в самом центре главной площади Касл-Рока. Ее высота – всего двадцать два фута, диаметр циферблата часов – ровно три фута. Башню построили при реконструкции города после большого пожара. К каменному постаменту прикреплена металлическая табличка с выгравированной надписью: В честь несгибаемой силы духа жителей Касл-Рока – 1992.

Дородная женщина в нескольких теплых фланелевых рубашках, надетых одна на другую, с облегчением всплескивает руками при виде Бриджит.

– Ну, слава Богу. А то я уже начала волноваться. – Она вручает Бриджит микрофон. Черный провод тянется от микрофона к большому динамику, водруженному на раскладной столик.

Гвенди улыбается женщине:

– С Новым годом.

– С Новым годом, – застенчиво отвечает та и быстро отводит взгляд.

К ним подходит Трэвис, улыбаясь и распространяя густой аромат одеколона и виски.

– Дамы, у вас все готово?

– Почти. – Бриджит включает микрофон, и громкий вой несется из динамика. Люди на площади стонут и зажимают руками уши. Женщина во фланелевых рубашках подбегает к динамику и крутит рукоятки на верхней панели. Вой слабеет и наконец пропадает.

– До полуночи одна минута! – радостно объявляет Бриджит в микрофон. – До полуночи одна минута!

Толпа собирается вокруг часовой башни. Младшие детишки проталкиваются вперед. На большинстве – светящиеся ожерелья, в руках – трещотки и дудки. Многие взрослые нацепили блестящие картонные шляпы, на которых написано «С НОВЫМ ГОДОМ!» или «2000!».

– Тридцать секунд! – кричит Бриджит почти истерическим голосом, и впервые за вечер Гвенди задается вопросом, сколько сегодня выпила ее подруга.

Обводя взглядом толпу, она видит Грейс, Нанетт и Милли Харрис, церковную органистку. Тесно прижавшись друг к другу, все трое смотрят на циферблат башенных часов и считают секунды. Чарли Браун стоит один, чуть в стороне, поставив ногу на скамейку. На нем потертые ковбойские сапоги и зеленый пластиковый котелок с большим желтым цветком, «вырастающим» из макушки. Он широко улыбается Гвенди и машет рукой. Вздохнув с облегчением, она машет в ответ. Значит, ей все-таки показалось.

Чуть дальше, ярдах в десяти за спиной мистера Брауна, стоит усатый незнакомец в бейсболке с эмблемой «Патриотов». Он изучает толпу, но его лицо скрыто в тени козырька надвинутой на лоб бейсболки.

– ДЕСЯТЬ, ДЕВЯТЬ, ВОСЕМЬ, СЕМЬ, ШЕСТЬ… – Бриджит опускает микрофон. Рев толпы уже заглушает ее голос.

– ПЯТЬ… ЧЕТЫРЕ… ТРИ… ДВА… ОДИН…

Толпа взрывается криками:

– С НОВЫМ ГОДО-О-О-О-ОМ!

Воздух над площадью сотрясается от пьяных воплей и уханья. Дудят дудки, трещат трещотки. Конфетти сыплются разноцветным дождем. На дальнем конце площади кто-то запускает петарды. Ночное небо искрится яркими вспышками фейерверка – красными, белыми, голубыми. Люди радостно обнимаются и целуются. Гвенди смотрит на них и думает о Райане. Вспоминает, как его усы щекочут ей подбородок, когда он целует ее, – и сердце сжимается от тоски.

Выбравшись из объятий мужа, Бриджит оборачивается к Гвенди и крепко-крепко ее обнимает.

– С Новым годом! Я так рада, что сегодня ты с нами!

– С Новым годом! – отвечает Гвенди, в ее глазах отражаются отблески фейерверка.

– Теперь моя очередь. – Трэвис стоит за спиной у жены, раскинув руки, и смотрит на Гвенди. – С Новым годом!

Они обнимаются, и Гвенди на миг задевает щекой холодную щеку Трэвиса.

– С Новым го… – Она не успевает договорить: что-то меняется.

Меняется все.

Трэвис вдруг предстает перед ней очень четко, объемно и ярко, словно что-то подсвечивает его изнутри, и весь мир отступает на задний план. Гвенди смотрит на крошечный шрамик на подбородке у Трэвиса и откуда-то знает, что его укусила собака – соседский пес Барни, в которого восьмилетний Трэвис кидал камнями через забор. Это было в Бостоне, где Трэвис вырос. Гвенди смотрит на его густые волнистые волосы и откуда-то знает, что у него давний роман с парикмахершей, незамужней молодой женщиной по имени Кэти, которая вместе с трехлетним сынишкой живет в трейлерном парке на окраине города. Бриджит ничего не знает…

…зрение у Гвенди туманится, все расплывается перед глазами. Трэвис уносится прочь, словно подхваченный черным вихрем, и все остальное вокруг него снова возвращается в фокус.

– Что с тобой? – спрашивает Трэвис.

Он стоит в нескольких футах от нее, в его глазах тревога.

Гвенди моргает и озирается по сторонам.

– Все хорошо. Голова слегка закружилась.

– Господи, мне показалось, что у тебя какой-то припадок, – говорит он.

– Пойдем. – Бриджит берет ее под руку. – Тебе надо сесть.

– Со мной все в порядке. – Гвенди не хочет садиться. Она хочет как можно быстрее отсюда сбежать. – Я, наверное, поеду домой. Сегодня был долгий день.

– Может быть, тебе не стоит садиться за руль? Трэвис тебя отвезет…

– Со мной все в порядке, – повторяет Гвенди, заставляя себя улыбнуться. – Честное слово.

Бриджит пристально изучает ее лицо.

– Ладно, уговорила. Только езжай осторожнее.

– Да, конечно, – отвечает ей Гвенди. – Я позвоню тебе завтра.

Черт возьми, что это было? – размышляет она по дороге к машине. Она даже не знает, как описать произошедшее. Знает только, что никогда раньше не сталкивалась ни с чем подобным. Как будто открылась некая дверь и Гвенди шагнула через порог. Но шагнула куда? В душу Трэвиса? Звучит надуманно, как сцена из фантастического романа, и все-таки в этом есть смысл. Как есть смысл и в том, что пульт управления снова возник в ее жизни.

Может быть, это какой-то побочный эффект? Из-за того, что она дала маме волшебные шоколадки? Но почему Трэвис? Они почти незнакомы, и он точно был не единственным человеком, с кем Гвенди сегодня вступала в телесный контакт. За вечер она обменялась рукопожатиями с десятками других людей.

Внезапно из сумрака перед ней выросла темная фигура.

– У вас все в порядке, миссис Питерсон?

Гвенди испуганно замирает на месте. Это тот незнакомец, которого она видела на площади – высокий мужчина в бейсболке с эмблемой «Патриотов», – и сейчас он стоит так близко к ней, что запросто сможет коснуться ее, если вытянет руку. В переулке темно.

– У меня все в порядке, – отвечает Гвенди, стараясь не выдать голосом страх. – Вам не кажется, что не стоит вот так внезапно кидаться наперерез людям из темноты? Особенно если учесть, что сейчас в городе неспокойно.

– Прошу меня извинить, – говорит незнакомец мягким, приятным голосом. – Я видел, что произошло, и волновался за вас.

– Вы за меня волновались, – повторяет Гвенди с раздражением. – Вы видели, что произошло. А почему вы вообще наблюдали за мной, мистер?..

– Нолан. – Распахнув куртку, он демонстрирует ей полицейский значок, прикрепленный к ремню. – Детектив Нолан.

Гвенди ощущает, как лицо наливается краской.

– Вот теперь я себя чувствую очень глупо.

Детектив поднимает руки.

– Это моя вина, мэм. Я должен был сразу представиться.

– Шериф Риджвик попросил вас за мной присмотреть?

– Нет, мэм, – говорит он. – Насколько я понял по его рассказам, шериф убежден, что вы не нуждаетесь ни в чьей защите.

Гвенди смеется. Да, Норрис мог бы такое сказать, слово в слово.

– Ну, что ж. До свидания, детектив. Спасибо, что за мной приглядываете.

Он молча кивает и идет прочь, в сторону главной площади.

Гвенди выходит из темного переулка на освещенную улицу. Ей навстречу идет пожилой джентльмен. Она узнает его и решает провести эксперимент.

– Здравствуйте, мистер Галлахер. С Новым годом! – Она снимает перчатку и протягивает ему руку.

– И вас, дорогая, с Новым годом. – Старый учитель алгебры крепко жмет Гвенди руку. Она чувствует шершавые мозоли у него на ладони. – Зайдете как-нибудь в школу? Детишки будут вам рады.

– Непременно зайду, – отвечает Гвенди, ожидая, не произойдет ли чего-нибудь, хоть чего-нибудь необычного.

Ничего не происходит.

Гвенди идет дальше и сворачивает на Главную улицу, где оставила машину. Задумавшись о пульте управления и шоколадных зверюшках, она не смотрит под ноги и не замечает обледенелого участка на тротуаре. Все происходит мгновенно: вот она идет мимо закусочной, мельком взглянув на свое отражение в темной витрине, а вот уже падает, поскользнувшись, и отчаянно машет руками, пытаясь удержать равновесие.

Кто-то ловит ее, крепко обхватив за талию.

– О Господи, – выдыхает она, выпрямляясь.

– Вы чуть не упали, миссис Питерсон. – Лукас Браун отпускает ее, наклоняется и поднимает с земли перчатку Гвенди. – Вы обронили. – Он улыбается и протягивает ей перчатку, их пальцы соприкасаются…

…и Главная улица вдруг стремительно отодвигается куда-то вдаль, припаркованные у тротуара машины, фонари и витрины исчезают из виду, и Гвенди видит только его, очень четко и ясно, до мельчайших деталей. Он заслоняет собою весь мир, и теперь она знает. Зубная Фея. Это он, Лукас Браун. Она смотрит на его руку и видит, как эта рука в тонкой медицинской перчатке сжимает стальной инструмент и сует его в рот манекена с искусственными зубами. Манекен лежит на хорошо освещенном столе. Он сам в белом халате, на нагрудном кармане вышита надпись: «Университет Буффало. Факультет стоматологии»… и вот та же рука – грязная, без перчатки – держит ржавые плоскогубцы. Лукас Браун стоит над испуганно сжавшейся Деборой Паркер, в ее глазах плещется ужас. Носы его ковбойских сапог забрызганы кровью… капли густые, блестящие…


Гвенди и ее волшебное перышко

На долю секунды все погружается в темноту, а потом окружающий мир снова встает на место и обретает прежнюю четкость. Гвенди стоит на Главной улице, перед ней – Лукас Браун.

– Что это было? – говорит он, прищурившись. – Вам плохо?

– Нет… Все хорошо. – Собственный голос кажется ей глухим и далеким. – Спасибо. Если бы не вы, я бы точно упала.

Мимо проходит, держась за руки, юная парочка. Парень, явно косящий под Джеймса Дина – в кожаной куртке, с дымящейся сигаретой во рту, – кивает им и говорит:

– Привет, Лукас.

Лукас не отвечает, даже не смотрит на парня – он наблюдает, как Гвенди переходит на другую сторону улицы. Взгляд у него настороженный, подозрительный.

Гвенди садится в машину и резко захлопывает дверцу. У нее дрожат руки, сердце колотится так, словно сейчас разорвется. Она заводит машину и сразу срывается с места, не дожидаясь, когда прогреется двигатель. Взглянув в зеркало заднего вида, видит, что Лукас Браун так и стоит посреди тротуара и смотрит ей вслед.


предыдущая глава | Гвенди и ее волшебное перышко | cледующая глава







Loading...