home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


3

На следующий день я обнаружила в одном из выдвижных ящиков пару шелковых перчаток, причем в одной из них оказался флакончик с ароматическим маслом. На пузырьке было написано что-то непонятное: «Io ti sopravvivr`o!»

«Я переживу тебя!» – перевела мне Селена надпись на флакончике.

Понюхав, я узнала этот аромат, так иногда пахло от Тимофея. И он, и тетка Анастасия пользовались одними и теми же духами. Я ничего ему не сказала. Но он, казалось, что-то почувствовал:

– Тетка, конечно же, была бы счастлива, если бы моя девушка носила ее шубы и платья. Все это сейчас здесь. Я думаю, на тебе ее вещи сидели бы очень хорошо, у вас похожие фигуры. Кстати, в этом мы убедились еще в Париже…

После этого мы принялись рыться в сундуках и шкафах старого особняка. Дом оказался набит великолепными вещами, хранившимися в полуразвалившихся сундуках, которые их бывшие хозяева, моряки, привозили из далеких путешествий. Обследуя дом, мы натыкались то на огромный комод, то на дорожный сундучок, а то и на судовой сейф, опоясанный стальными ремнями и снабженный дубровницкими потайными замками. Один сундук, наполненный теткиными вещами, Тимофей привез с собой из Италии в Париж, а из Парижа сюда. Именно из него он вытащил и предложил мне надеть шубу из меха полярной лисицы… Сидела она на мне великолепно.

– Она твоя, – шепнул он и поцеловал меня.

После этого он подарил мне дюжину теткиных перчаток, без пальцев и с пальцами, таких тонких, что на них можно было надевать кольца. Еще я получила в подарок от Тимофея крупный серебряный перстень для большого пальца ноги и надевала его всегда, когда ходила босая.

– Когда придет время, я подарю тебе и новые духи. Пока еще рано.

Мне было интересно с Тимофеем. Ты знаешь, Ева, как я непрактична в домашних делах. Здесь, в Которе, он стал учить меня разным штукам. Научил есть двумя ножами, красить арабскими красками боковые части ступней, а губы – специально для того предназначенным черным лаком. Это мне безумно идет. Начал давать мне уроки кулинарии. У меня просто волосы на голове дыбом встали, когда он научил меня варить суп из пива с травами и готовить зайчатину в соусе из красной смородины, а потом и гребешки Сен-Жак с грибами. Я прилежно выучилась всему этому, но приготовление еды по-прежнему предпочитала доверять Селене. Тимофей был несколько разочарован. Когда я как-то раз спросила его, где в Которе можно найти хорошего парикмахера, он усадил меня на диван, взял вилку и нож, в мгновение ока постриг и тут же, на диване, овладел мною, даже не дав мне взглянуть на себя в зеркало. Между прочим, с новым пробором, который он мне сделал, я в зеркале казалась себе вылитой теткой Анастасией. «Интересно, кого он на самом деле здесь заваливал – меня или ее?» – подумала я.

Самыми приятными были вечера. Тунисский фонарь, стоило его зажечь, расстилал по потолку пестрый персидский ковер. Вечерами наши души начинали прозревать, а слух – улавливать мрак… Сидя в саду за домом, разбитом на уровне второго этажа, мы щурились в темноту и ели выращенные на виноградниках персики, пушистые, как теннисные мячи. Когда такой персик надкусываешь, кажется, что кусаешь за спину мышь. Здесь, на возвышении, среди высокой травы росли фруктовые деревья, лимоны и горький апельсин. Над нами сменяли друг друга ночи – каждая из них была глубже и просторнее предыдущей, а за стеной сливались вместе звуки волн, мужской и женский говор. Каменное эхо из города доносило до нас перезвон стекла, металла и фарфора.

Однажды утром я сказала ему:

– Этой ночью я видела тебя во сне. Ты когда-нибудь занимаешься любовью со мной во сне?

– Да, но в твоем сновидении был не я.

– А кто же?

– На этот вопрос нет ответа. Мы не знаем, кто видит наши сны.

– Не пугай меня! Как это – нет ответа? Кто дает ответы?

– Нужно слушать воду. Только когда вода произнесет твое имя, узнаешь, кто ты… А во сне ты вовсе не тот, кто видит сон, ты – другой, тот, кого видят. Потому что сны служат не людям.

– Кому же?

– Души пользуются нашими снами как местом для передышки в пути. Если к тебе в сон залетит птица, это означает, что какая-то блуждающая душа воспользовалась твоим сном как лодкой, для того чтобы переправиться еще через одну ночь. Потому что души не могут плыть сквозь время, как живые… Наши сны – это паромы, заполненные чужими душами, а тот, кто спит, перевозит их…

– Значит, – задумчиво заключила я, – нет старых и молодых снов. Сны не стареют. Они вечны. Они единственная вечная часть человечества…


РАССКАЗ СЛУЖАНКИ СЕЛЕНЫ | Дневная книга | * * *







Loading...