home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 15

Тайны старого дома

Когда он проснулся, был уже тот предвечерний час, что наполнен предчувствием наступления ночи; занавески на окнах оказались задернуты – значит, приходил Филипп, но не стал тревожить хозяина. Сон не освежил Сезара, наоборот, принес смутное чувство тревоги. Такие сны посещали его последние два года – в те часы, которые удавалось урвать в череде дней, чтобы просто поспать. Усталость была столь велика, что сон не приносил отдыха. Являлись смутные видения, тени дневных дел, вопросы, так и оставшиеся без необходимых ответов.

Виконт поднялся, сунул ноги в домашние туфли, подошел к окну и отодвинул плотную занавеску, чтобы выглянуть наружу. Солнце садилось, и ставший уже привычным пейзаж играл всеми мыслимыми теплыми красками – от нежно-желтого до ярко-алого на подбрюшьях высоких облаков. Казалось бы, ничего особенного: море, небо, скалы. Как великий художник, природа умеет и с небольшими средствами достигать невероятных эффектов. Она никогда не заблуждается. Природе ненавистна любая подделка, и всего лучше бывает то, что не искажено ни наукой, ни искусством. Много в природе дивных сил, но сильней человека нет. Человек касается ее и видоизменяет, гармонирует с нею, вступает в разговор; человек и природа дополняют друг друга. И сейчас, глядя на море, Сезар испытывал нужное его душе умиротворение.

«Хорошо, – подумал он, следя за полетом чаек, одна за другой опускавшихся на скалы – к своим гнездам. – Я дам себе еще несколько дней. Ивейн здесь, а значит, торопиться в Париж более нет смысла. Если несколько дней в Мьель-де-Брюйере не принесут мне разгадки или же если разгадкой окажется безумие Гийома де Греара, я позабочусь, чтобы этим делом занялись юристы, а сам забуду о нем. У каждого есть грехи, и, может статься, у меня их не меньше, чем у Мишеля де Греара, а вероятно, и больше – ведь я старше. Оставлю эту семью с ее тайнами и увезу Ивейн обратно в Париж, где по всем правилам сделаю ей предложение. Пожалуй, нужно будет устроить прием по этому поводу».

И виконт занялся размышлениями о том самом планируемом приеме, размышлениями приятными и освежающими разум, так как придумывание подобных вещей всегда радостно и полно предвкушения.

Через некоторое время появился Филипп, хмурый и озадаченный.

– Капитан, когда я пришел, вы спали. Нужно ли вам что-нибудь сейчас?

– Я переоденусь к ужину, подготовь синий костюм. Тебе удалось что-то узнать?

Гальенн пожал плечами.

– Знаете, все это очень странно.

– Что именно?

– Несмотря на то что я приложил все усилия, чтобы стать своим, меня опасаются. Конечно, я служу тирану и самодуру, однако, мнится мне, дело вовсе не в этом. Слуги боятся дворецкого – и что он услышит, как они разговаривают со мной. А потому узнал я немного. Но есть кое-что…

– Я тебя слушаю.

Скрестив руки на груди, виконт прислонился плечом к камину, тем временем Филипп открывал сундук и рассказывал.

– Вы просили узнать о хозяевах. Ну, покойного старика тут все боготворили. Он их в кулаке держал, как лучшие наши сержанты, а слуги любят, когда командуют умно и с уважением. Покойный таким и был, и что я о нем ни слышу, то говорят с почтением, а иногда и с восторгом. Молодой хозяин – темная лошадка, если вы понимаете, что я хочу сказать. Его побаиваются, но по каким причинам, мне неведомо. У всех будто дар речи пропадает, стоит об этом спросить. – Филипп перевел дух и продолжил: – Однако есть человек, который внушает слугам ужас, – управляющий, господин Симонен. Чем он так уж страшен, я не узнал, но и мне он не нравится, ох, не нравится, капитан! Порочный человек.

– С чего ты такой вывод сделал?

– Это не я. Младший кучер так о нем сказал. Не сказал – буркнул, я еле разобрал, что он там бормочет. И тут же от своих слов открестился, что наводит на определенные мысли.

– Ты прав, – кивнул виконт, – и еще на какие! Да, управляющего я оставил вне подозрений, и совершенно зря. Ведь неизвестно, кто этот человек и откуда он взялся. Слуги ничего не говорят об этом?

– Мне известно лишь, что дворецкий служит в поместье не так давно, а об остальном не рассказывают. И если о хозяевах говорят с уважением, то о нем – со страхом и так мало, что и понять нельзя, какой он человек.

– Любопытно. Спасибо, Филипп. Продолжай все делать, как мы условились, и особое внимание обрати теперь на господина управляющего… Что, ужин уже подают?

– Потому я и пришел, капитан, – узнать, спуститесь ли вы.

– Обязательно. Да не мучай ты этот жилет, он и так в прекрасном состоянии!..


В столовой, к удивлению Сезара, он нашел только графиню де Бриан и мадемуазель де Греар, мужчины отсутствовали.

– Арман уговорил Мишеля прокатиться в город, – сказала, улыбаясь, Сабрина. – Отправятся в театр или в клуб, или на музыкальный вечер.

– Отчего же вы с ними не поехали? – осведомился виконт, усаживаясь за стол.

– Я говорила, что не выезжаю. Все эти развлечения… пока они кажутся мне пустыми и ненужными.

Девушка грустно смотрела куда-то мимо Сезара, словно наблюдая за пляской призраков. Возможно, она и видела сейчас призрака – отца, которого так любила. Или говорит, что любила. «Еще немного – и я стану скрытым сумасшедшим, не хуже Гийома де Греара».

– Вас никто не заставляет покидать поместье, – сказала Ивейн мягче, чем Сезар от нее ожидал. Он вопросительно приподнял бровь, и графиня ответила легким, почти незаметным пожатием плеч. Что-то узнала? Решила, что Сабрина ни при чем?

Хорошо, что утренняя сцена с несостоявшимся поцелуем вроде бы осталась в прошлом…

– Я люблю этот дом, – произнесла мадемуазель де Греар с той особенной нежностью, которая отличает настоящую влюбленность в места и вещи от желания показаться вежливым. – Я живу здесь, сколько себя помню, и он всегда был добр ко мне. Здесь я нахожу покой и умиротворение, и здесь всегда есть чем заняться. Я люблю работать в саду, хотя Мишель и говорит, что подрезать розовые кусты и копаться в земле – не моя задача. Но мне это нравится.

– В прибрежных краях все одержимы морем, – заметила Ивейн, насаживая на вилку маринованную оливку. – И вы тоже? У вас есть корабли?

– О нет. – Сабрина несколько оживилась, видно было, что разговор ей нравится. – Хотя вы попали в точку. Греары получили титул за заслуги перед короной – один из наших предков был храбрым капером, – но разбогатела семья за счет торговли. Греары издавна жили рядом с Марселем. Тогда семья владела несколькими торговыми судами и, поговаривают, не брезговала контрабандой. Об этом в обществе не рассказывают, но все же… Наш дом построил Жером де Греар, второй носитель титула, большой авантюрист, как про него написано в семейных хрониках. Сохранились его письма к возлюбленной – дочери марсельского городского главы, прекрасной Изабелле. Жером встретил ее на улице и влюбился с первого взгляда, однако кто бы дал бывшему торговцу, пусть теперь титулованному, жениться на такой прелестной и знатной девушке! Он посылал ей письма, полные пылкой страсти и отчаянных признаний, и она отвечала взаимностью. Отец девушки препятствовал их встречам. Тогда Жером построил Мьель-де-Брюйер, чтобы показать, что он достойный жених, и чтобы привести сюда молодую невесту. Отец Изабеллы все равно не согласился на их брак. Жером почти отчаялся и составил план, как похитить девушку, но тут Изабеллу спешно обвенчали с заезжим аристократом с Мальты, и она отправилась туда. Жером никогда ее больше не видел. Он женился по расчету, до конца жизни хранил портрет Изабеллы в своей спальне и писал ей письма, которые так и не отправил. Это занимательное и грустное свидетельство его большой любви; если вы захотите почитать, то шкаф с семейными архивами стоит в библиотеке, ключ – в ящике стола там же.

– У Жерома был хороший слог? – спросила Ивейн.

– О да. Я и не думала, что человек такого склада способен писать столь… складно, простите за каламбур, – хихикнула Сабрина. – Он пишет Изабелле не только о своих чувствах, но и о доме, который построил для нее, о его загадках и секретах.

– Значит, в Мьель-де-Брюйере скрываются какие-то тайны? – заинтересовался Сезар.

– Я не знаю. Жером сочинял очень красивые легенды, отсюда и пошли местные семейные предания – о призраках в бухте, вечных скитальцах, туманных кораблях. Этими записями никто не интересовался, пока несколько лет назад отец не отыскал их, не прочел и не стал перерабатывать, чтобы издать книгу. Я читала и оригинал, и переработки; у Жерома прекрасный слог. Как жаль, что отец не успел закончить эту работу, а ни у меня, ни у Мишеля нет таланта, чтобы сделать все достойно. Думаю, запискам нашего предка придется подождать появления в семье кого-то более одаренного.

– Я бы с удовольствием почитала эти легенды, – сказала Ивейн, переглянувшись с Сезаром. – Значит, вы говорите, их можно отыскать в шкафу в библиотеке?

– Да, на верхней полке; отец занимался с ними, а потому они лежат на самом виду. – Сабрина обрадовалась вопросу гостьи. – Вам и вправду интересно?

– Конечно. Я займу себя увлекательнымчтением. Семейные архивы – моя слабость, свои собственные я изучила столь тщательно, что могу цитировать с любого места. Только там мало интересного, в основном записи о рождении, браках и смерти, о расходах на владения и о доходах с тех же владений. В нашем роду не имелось авантюристов, вроде вашего Жерома де Греара.

– Мне даже жаль немного, что он мой дальний предок, а не посторонний человек, живущий здесь и сейчас, – созналась мадемуазель де Греар. – Глупышка Изабелла! Ради такого мужчины я пошла бы на все, сбежала бы с ним на край земли. Тогда у Греаров были быстрые корабли, и каждый из них мог бы умчать влюбленных в Новый Свет, где никто никогда не отыскал бы их.

– Ах да, корабли, – сказал виконт, – мы с них начали. Куда же они делись?

– Понемногу из моих предков выветривался морской дух и способность к предпринимательству, – несколько смущенно объяснила Сабрина. – Неудачные сделки, долги… Семьдесят лет назад был продан последний корабль Греаров, шхуна «Летунья». Сохранился ее рисунок. Она была красавицей.

– Не сомневаюсь. Значит, с тех пор пиратов в роду нет?

– Отца это очень огорчало, – улыбнулась Сабрина. – Не то, что Греары больше не занимаются пиратством и контрабандой, а то, что в нашей крови, как он говаривал, все меньше морской воды. Стоило послушать отца, когда он начинал об этом рассуждать! Говорил, что мы живем у моря, а моря не знаем, и что будь у него талант предпринимателя, он бы живо возродил семейные традиции. Отец потому возлагал надежды на Мишеля, хотел, чтобы тот изучал экономику и смог вновь основать торговую компанию.

– Но ваш брат к этому не стремился, не так ли? – вкрадчиво спросил Сезар. – Он не испытывает никакой тяги к предпринимательству? Возможно, даже чувствует отвращение?

Сабрина кивнула и опустила глаза.

– Отец и Мишель часто спорили по этому поводу. Я понимала и того и другого: папа хотел приумножить семейное состояние, а Мишель боялся совершить ошибку и растратить много денег. Ведь если нет таланта, то не стоит и браться, так ведь? Но мне казалось, отец этого не понимает. Он очень любил и нас, и свои мечты, не думая о том, что иногда одно с другим несовместимо.

Или, что еще вероятнее, считал Мишеля бездельником, который ради минутных удовольствий забывает о долге перед семьей. Финансовое состояние Греаров – насколько оно плачевное? Виконт не стал задавать этот вопрос Сабрине, вряд ли она в курсе дел. Женщин, особенно таких молодых, обычно держат в неведении. А управляющий, который все больше попадал под подозрение, легко солжет в ответ на вопросы Сезара. Требуется финансовая оценка, которую может провести независимый специалист. Еще одна головная боль.

– Но отец и Мишель однажды перестали спорить, – продолжила Сабрина, – моему брату как-то удалось заключить перемирие. И хотя он говорил иногда, что это временно и папа так просто не отступится, я видела, как их отношения потеплели.

– Однако мне по-прежнему неясно, при чем тут я, – пробурчал Сезар.

– О, может быть… может быть, отец хотел, чтобы вы, женившись на мне, снова занялись торговлей? – несмело предположила Сабрина и бросила виноватый взгляд на Ивейн. – Нет, это глупо…

– Виконт, который бросит столичную жизнь ради сомнительного удовольствия заняться марсельской торговлей? – насмешливо проговорила графиня де Бриан. – Конечно, нет. Ваш отец не мог быть настолько… самонадеян, не так ли?

– Ничего не понимаю ни в кораблях, ни в торговле, – заявил Сезар. – И не желаю понимать. Разумеется, с моих бургундских виноградников продают вино – то, что не идет в мои погреба, – однако у меня, как и у вас, есть управляющий, который предоставляет мне отчеты. Лично я этим не занимаюсь. А ваш управляющий, мадемуазель, – он давно у вас служит?

– Два или три года. Отец взял Жоржа по чьей-то рекомендации и ни разу об этом не пожалел. Мы вовсе не беспокоимся о наших делах даже сейчас, когда все пришло в разлад со смертью папы. Порядок в доме не нарушен, и, насколько я знаю, управление поместьем осуществляется так же, как и раньше.

Ужин закончился, Сабрина предложила перейти в гостиную, однако Сезар и Ивейн отказались. Наметилось новое занятие, которое, возможно, таило в себе ключ к разгадке.


Глава 14 Ворох теорий | Фамильное дело | Глава 16 Легенды Жерома де Греара







Loading...