home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Роберваль, следующее утро

Сойдя с поезда, Эрмин оставила чемодан в камере хранения и сразу же пошла на почту. Она позвонила мэру Валь-Жальбера, чтобы попросить его передать сообщение для своих родителей. Поздоровавшись с ней, Вэлли Фортен поспешил рассказать ей о последних событиях.

— Отправляйтесь скорее в больницу, мадам Дельбо. Ваша мать со вчерашнего дня находится там у постели маленькой девочки, Адели. Бедняжка больна полиомиелитом.

Он еще о чем-то говорил, но Эрмин завершила разговор. «Что это значит? — испуганно подумала она, выходя на улицу. — Почему мне ничего не сообщили?»

Молодая женщина ускорила шаг. Она дремала всю дорогу, в мучительном состоянии тревоги. Никогда еще поездка не казалась ей такой долгой. Сейчас, столкнувшись с угрозой неведомой и опасной болезни, она хотела бы немедленно увидеть Констана, своих дочерей и мужа. Она испытывала настоятельную потребность собрать вместе всех близких, заботиться о них, выражать им свою любовь.

«Пока я прохлаждалась в Квебеке, в моей семье случилось несчастье. Родольф Метцнер обращался со мной как с принцессой, и мне нравились его экстравагантные идеи и вкус к роскоши».

С озера Сен-Жан дул свежий ветер, неся с собой терпкий запах полей, лесов и родниковой воды. Родина приветствовала ее Я больше отсюда не уеду. Все, хватит, я отказываюсь от своей карьеры, — подумала она. — Война разлучила меня с Гошаном, а теперь, вместо того чтобы целыми днями быть с ним, я планирую другие поездки, надеюсь на новые контракты и подпадаю под обаяние очередного мужчины».

Эти мысли с оттенком вины не давали ей покоя, убеждая, что настало время действовать, изменить ход судьбы. Но, подходя к больнице, она не смогла сдержать слез тревоги.

«А вдруг Адель умерла?» — пронзила ее ужасная мысль. Однако внутрь она вошла без колебаний, готовая к самому худшему. В просторном вестибюле царило привычное оживление: взад-вперед сновали монахини в черных накидках и белых платьях и медсестры в халатах и чепчиках. В воздухе стоял резкий запах дезинфицирующих средств и мыла. Эрмин спросила, где находятся детские палаты.

— На втором этаже, мадам.

Молодая женщина поспешно поднялась по лестнице. На лестничной площадке первой, кого она увидела, была Лора.

— А, все-таки приехала! — сухо бросила ее мать. — Я ждала тебя вчера. Можно было сесть и на более ранний поезд.

— Мама, перестань, это я должна тебя отчитывать! Ты могла бы позвонить мне в театр или отправить телеграмму.

— Именно это я и сделала! В доказательство тому ты наконец-то здесь.

— Я здесь только благодаря Кионе.

После этого не очень приятного вступления они растерянно поцеловали друг друга. Эрмин поднесла руку к груди, словно пытаясь унять сильное сердцебиение.

— Мама, я не получала никакой телеграммы, но это не важно, я приехала. Как себя чувствует Адель? А Шарлотта?

— Здесь только ее… муж, назовем его так, чтобы было понятнее, хотя они и не женаты. Но теперь я лучше понимаю Шарлотту: ее немец очень красивый мужчина. Он мог бы даже сниматься в кино со своими голубыми глазами и ангельским лицом. Такой красавец!

— Какое это сейчас имеет значение? — раздраженно ответила Эрмин, пытаясь найти глазами вход в палату.

— Он едва осмеливается разговаривать с доктором и медсестрами, — добавила Лора. — Его акцент привлекает внимание. Зря Тошан прислал его в Роберваль.

— Если ты будешь меньше болтать, мама, никто не узнает, что Людвиг — немец. А теперь расскажи мне, как себя чувствует Адель.

Последние слова она произнесла довольно резко. Лора разрыдалась, не в силах ответить. Напуганная реакцией матери, Эрмин схватила ее за локоть.

— Она умерла? О Господи, нет!

— Не волнуйся, малышку спасли. Но…

— Что — но?

— Сама увидишь. Идем!

Несколько минут спустя молодая женщина с пересохшим от волнения горлом шла по проходу между рядами узких коек, стоящих друг напротив друга. В глубине палаты она увидела Людвига. Он сидел опустив голову, сложив руки на коленях. Она быстро подошла к нему и коснулась его плеча, не сводя глаз с маленькой девочки, лежащей среди белых простыней, — черные кудри разметались по подушке.

— О, Эрмин, вы приехали? — пробормотал молодой мужчина. — Как это любезно с вашей стороны! Я так несчастен…

— Мама сказала, что Адель спасли.

— Она останется калекой! Смотрите!

Людвиг приподнял одеяло, обнажив правую ножку девочки с отчетливой деформацией в области колена и икры. Потрясенная, Эрмин едва сдержалась, чтобы не вскрикнуть, на глазах ее выступили слезы.

— Мне так жаль, — тихо сказала она. — Может, потом можно будет сделать операцию?

— Врачи сказали, что нет.

— Не теряйте надежды, месье, — мягко сказала Лора. — Медицина не стоит на месте.

Адель проснулась. Это была очаровательная малышка с круглыми щечками и сине-зелеными глазами, которая невероятно напоминала Шарлотту формой губ и носа. Эрмин наклонилась и погладила ее по щеке.

— Здравствуй, милашка! Ты меня узнаешь?

Еще заспанная, девочка молча кивнула. Потом она повернулась к отцу и улыбнулась ему.

— Я здесь, мой ангелочек, ничего не бойся. Скоро я отвезу тебя к маме.

— Мама? — всхлипнула Адель. — Я хочу к маме!

— Слушай папу, он говорит правду, — подтвердила Эрмин. — А я сейчас принесу тебе подарок. Ты пока отдыхай.

Сзади раздалось осторожное покашливание. К ним беззвучно подошла медсестра, наблюдавшая за происходящим.

— Мадам Дельбо? — тихо произнесла она. — Могу я с вами поговорить?

— Да, конечно.

Они направились в сторону двери, бросая друг на друга оценивающие взгляды.

Эрмин уже сталкивалась с этой женщиной во время долгой госпитализации Тошана после его возвращения из Франции. Она также общалась с ней, когда у Жослина случился сердечный приступ. Когда они вышли в коридор, медсестра вполголоса сказала:

— Я считаю своим долгом спросить у вас, мадам, кто этот мужчина. У нас с коллегами возникли подозрения по поводу его национальности. Одна из сестер из-за его акцента утверждает, что он немец.

— Вы заблуждаетесь, — ответила Эрмин. — Этот человек работает на моего супруга, он обрабатывает его земли на севере Перибонки. По происхождению он датчанин и пострадал от войны так же, как и мы все, возможно, даже больше. Я отвечаю за него, вам не о чем беспокоиться.

— В таком случае, мадам, я сообщу об этом своему начальству. Благодарю вас, вы очень вовремя приехали. Ситуация была довольно сложной, учитывая, что девочка серьезно пострадала. Ей придется провести здесь еще пару недель, пройти необходимое обследование, а впоследствии ей потребуется хороший уход, желательно в доступной близости к больнице.

— Мы сделаем все необходимое. Она действительно останется калекой?

— Скорее всего, да. Эпидемия полиомиелита распространяется по Америке. Было уже много подобных случаев. Осложнения после болезни необратимы.

Убитая новостью, Эрмин подумала о Шарлотте, готовящейся дать жизнь новому человечку. «Ей не следует знать правду, по крайней мере, несколько недель, иначе она упадет духом», — сказала она себе.

Медсестра попрощалась и ушла. Огорченно вздыхая, Эрмин направлялась к палате, когда оттуда вышел Людвиг. Вид у него был подавленный.

— Ваша мать посоветовала мне подышать воздухом, — объяснил он. — Она побудет с Аделью.

— Я пойду с вами. Нам нужно поговорить.

Они устроились на скамейке напротив озера, серебристая поверхность которого покрылась маленькими пенистыми волнами. Чайки с громкими криками выполняли в воздухе привычные акробатические трюки.

— Слишком красивый пейзаж для такого мрачного дня! — заметил Людвиг. — Когда Шарлотта узнает правду, она придет в отчаяние.

— Думаю, ей лучше пока не говорить. Пусть сначала родит. Я подтвердила вашу личность сотрудникам больницы, вам больше не нужно об этом волноваться. Только смотрите, не опровергайте моих слов: вы наш работник, трудитесь на землях Тошана, эмигрировали из Дании и сильно пострадали от войны. Они не станут копать дальше, у меня хорошая репутация в городе. Но Адель должна остаться здесь, и я не знаю, что делать. Я обещала Шарлотте быть рядом с ней, когда начнутся роды, и мне не терпится увидеть моего маленького Констана, который остался с мужем. Однако мне также хочется поддержать вас в этом ужасном испытании. Расскажите, как вы попали в больницу, моя мать не успела этого сделать.

— Мы решили отправиться к Шогану, — начал молодой немец. — У Адели была высокая температура, и она все время плакала: «Бобо, мама, бобо голова!» Шарлотта подумала, что бабушка Одина облегчит ее состояние своими снадобьями. Но мы нашли Шогана тяжело больным. Он лежал в отдельной хижине и очень страдал. Адель тоже не выздоравливала, ей даже становилось хуже. А потом Тошан прискакал к нам на лошади Кионы. Он приехал, чтобы закрыть глаза Шогану и похоронить его. Правильно я сказал — «похоронить»?

— Да, да, — подтвердила удрученная Эрмин.

— Ваш муж встревожился, увидев состояние нашей дочери, и он спас ее от смерти, я в этом уверен. Ему удалось привлечь внимание пролетавшего мимо небольшого самолета. Пилот и пассажиры согласились отвезти меня в Роберваль.

— Это понятно, — кивнула она. — Но вы упомянули про лошадь Кионы! Как это возможно? Фебус находится в Валь-Жальбере, вместе с пони!

— А! Так вы не в курсе? Ваш отец, месье Жослин, отвез Киону и обоих животных на берег Перибонки еще неделю назад. Я знаю, что Констан тоже был болен, и ваш брат Луи!

— О Господи! А я ни о чем не догадывалась! — простонала Эрмин.

Она устремила растерянный взгляд в огромное голубое небо, усеянное белыми облачками. Охваченная паникой, она пыталась найти решение.

— Людвиг, что мне делать? Я обязательно должна поехать туда, убедиться, что с Констаном все в порядке!

— А я бы так хотел оказаться рядом с Шарлоттой, но не покидая Адели!

Снова ощутив мучительную тревогу за своего ребенка, он вскочил со скамьи. Эрмин последовала за ним с ворохом вопросов в голове.

— Людвиг! — окликнула она его посередине большой лестницы. — Я хочу поговорить с матерью. Пусть она спустится вниз. И еще мне нужно кое-что купить для вашей дочки. Это не займет много времени.

Лора спустилась без промедления. Глядя на нее, Эрмин осознала, насколько сильно изменилась ее мать, одетая нынче в скромное бежевое платье и дешевые сандалии, с тусклыми волосами, в которых виднелись седые пряди. От роскошной Лоры осталось только воспоминание. Гордая фламандка выглядела теперь изможденной и взволнованной.

— Бедная мамочка! — вздохнула Эрмин, взяв ее за руку. — У тебя усталый вид.

— О, это ерунда! У меня сердце разрывается, когда я смотрю на эту кроху, обреченную на инвалидность. Я думала, что никогда ее не увижу, может, только спустя несколько лет. Но это ведь малышка Шарлотты, нашей прежней Лолотты. Ты помнишь, милая, как мы приняли ее в свою семью, воспитывали, лелеяли. Она была твоей сестрой по духу, как ты говорила. И по сути, моей дочерью тоже. И теперь у ее маленькой девочки деформирована ножка! Господи, как несправедлива судьба, какая катастрофа! Ты снова назовешь меня эгоисткой, но я так счастлива, что Луи выздоровел без всяких осложнений. Он ведь тоже был болен!

Из ее груди вырвалось рыдание. Эрмин растроганно обняла свою мать.

— Я знаю, мама, Людвиг мне рассказал. Меня потрясла новость по поводу Адели. Но главное, она будет жить. Мы должны себя этим утешать. Мама, мне нужен твой совет. Прошу тебя, помоги, я просто разрываюсь на части.

Она поведала матери о мучающей ее дилемме. Успокоившись, Лора повела ее в зал на первом этаже, где посетители могли выпить кофе или чаю, а также купить печенье и сладости.

— Давай сначала выпьем чего-нибудь горячего, так будет лучше думаться. Твой отец рассказал мне, что у Констана тоже поднялась температура, но, когда он уезжал из вашего дома в Перибонке, малыш чувствовал себя уже лучше. Так что не изводи себя слишком. Шоган умер, бедняга… Я никогда его не видела, но разделяю твое горе. Врач, лечивший Луи, рассказал мне о возможности такого исхода при полиомиелите — смерть наступает от удушья. Господи, какая ужасная болезнь!

Лора замолчала, дрожа всем телом. Эрмин сделала глоток горьковатого кофе. Это ее взбодрило.

— Мама, у меня все же есть одна хорошая новость, — произнесла она тоном, который соответствовал обстоятельствам. — Квартира на улице Сент-Анн продана. Я воспользовалась твоей доверенностью, чтобы подписать документы, и теперь в моей сумочке лежит чек на крупную сумму. Возможно, это хороший знак либо простая случайность. В поезде я познакомилась с неким Родольфом Метцнером, заядлым меломаном-швейцарцем. Он хотел бы стать моим импресарио и добиться для меня контрактов в Соединенных Штатах или в Женеве, а также выпустить мою пластинку.

— Замечательно, нам еще в чем-то везет, — заметила ее мать без особого энтузиазма. — Чек выписан на мое имя?

— Разумеется!

— Жаль. Я положу его в банк, но сразу после этого переведу деньги на твой счет. Я больше не хочу быть ни богатой, ни зажиточной. Ты находишь меня уставшей? Да, так и есть. Я проводила у постели Луи дни и ночи, Мирей никак не может оклематься и не покидает свою комнату. Всю работу по дому делаю я: убираю, готовлю, стираю, но меня это устраивает. Я пообещала Богу вести скромное существование, если Луи поправится. И мне не хочется жульничать.

— Мама! Совсем необязательно так себя изнурять… Ты имеешь право на комфорт, и я тебе помогу, — возразила Эрмин. — Ты можешь купить дом в Робервале, пусть самый простой, и нанимать прислугу на несколько часов в неделю.

Лора подняла голову, величественная, несмотря ни на что. Она сказала твердым тоном:

— Если Шарлотта оставит мне свой дом, этого будет достаточно. И у меня есть решение твоих проблем. Ты можешь ехать в Перибонку вместе с Людвигом, если он согласен. А я позабочусь об Адели. Когда это станет возможным, я отвезу ее в Валь-Жальбер, в дом ее матери и буду присматривать за ней, пока она окончательно не поправится. Луи будет только рад: он любит малышей. И не переживай за Лоранс и Нутту. Они пока живут у Андреа Маруа и с удовольствием поедут с тобой. Такой вариант тебя устроит?

— Я думаю, это самая лучшая идея на свете, мама. Спасибо тебе огромное…

Теперь, когда она успокоилась, упоминание имени Андреа заставило ее вспомнить о другой проблеме. «Я собиралась заехать в Нотр-Дам-де-ла-Доре до возвращения на берег Перибонки. Эти нельзя откладывать. Вдруг мужчина, написавший письмо, решит навестить Жозефа!»

Погруженная в раздумья, она невольно сжала руку Лоры Ее мать осторожно высвободилась и кивнула подбородком на кого-то позади их столика.

— У нас гость, Эрмин.

Молодая женщина обернулась и увидела Овида Лафлера в сером костюме и шляпе.

— Дамы, какой приятный сюрприз! — воскликнул он своим вкрадчивым голосом.

Эрмин окинула его взглядом, испытывая досаду, но одновременно и волнение. Ей пришлось признать очевидное: этот учитель странным образом напоминал ей Родольфа Метцнера.


Берег Перибонки, тот же день | Сиротка. Расплата за прошлое | Роберваль, воскресенье, 4 августа 1946 года







Loading...