home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



33

К Саннивейл-хаус подъезжает такси, и Крисси спешит к Майклу. «Я дойду пешком и встречу тебя, – сказала она, когда Майкл доложил по телефону, что его выписывают и переводят в психбольницу. – Прогулка мне не помешает». Майкл понял, что она проявляет дипломатичность; ей ничего не остается, как идти пешком или ехать на автобусе, потому что машину забрали кредиторы.

Крисси открывает дверцу такси.

– Привет, любимый.

Майкл выбирается с заднего сиденья и почти падает в объятия жены. Он был слишком взвинчен, чтобы остаться на послеобеденный сеанс в Мериленде; тогда пришлось бы прощаться с людьми, которых он успел полюбить. Вместо этого Майкл отправился к себе в палату и упаковал вещи. Не прошло и часа, как он уже здесь, однако мысль о переводе до сих пор терзает его не меньше, чем у Фила в кабинете.

Майкл поднимает глаза на здание за спиной Крисси. Оказывается, стены вовсе не белые, а бледно-серые; окошки крохотные и, судя по всему, не открываются. Вокруг газонов установлено высокое ограждение. Скорее тюрьма, чем больница.

Тем не менее вышедший поприветствовать их молодой человек вовсе не похож на надзирателя. С широкой улыбкой на лице он представляется: Аконо. За последнее время Майкл привык, что все ему улыбаются; Аконо, по крайней мере, делает это искренне.

– Позвольте проводить вас в номер с видом на море, – говорит он и, заметив замешательство на лице Майкла, добавляет: – Так мы называем палаты в мужском отделении. Правда, сегодня нам придется пройти через те, что выходят на луга. Обычно мы тут не ходим, но сейчас главный вход ремонтируют.

Он ведет Майкла и Крисси в обход здания.

Вид на луга, как догадывается Майкл, пока Аконо отпирает замки, у охраняемого отделения.

– Мерзкая лесбиянка! – раздается чей-то крик.

С другого конца коридора в их сторону направляется жилистый парень в пижаме.

– Вот мерзкая лесбиянка!

Поравнявшись с ними, парень смотрит на Крисси.

Аконо сохраняет спокойствие.

– Не обращайте на Джеза внимания. Постоянно зовет меня грязным негром. Он просто болен.

Очень мило, думает Майкл, а потом вспоминает Таш и болезнь Туретта. Наверное, у Джеза что-то подобное, он не может себя сдерживать.

Они идут мимо большой металлической двери с решеткой, сквозь которую видны покрытые серым пенопластом стены. В середине из того же пенопласта установлено нечто, напоминающее кровать.

– Что там? – спрашивает Майкл.

– Изолятор, – отвечает Аконо.

Иным словами, камера, думает Майкл. Крисси сжимает его руку.

– Сначала покажу вам палату, – говорит Аконо. – Там вы можете оставить вещи, и я провожу вас в комнату отдыха.

– Здесь не так плохо. – Крисси обводит взглядом палату: в ней свежевыкрашенные стены, полки в тон стен, тумбочки и одна кровать. – Хорошо, что ты будешь один, да, Микки?

– Голубые стены мне нравятся больше всего, – говорит Аконо.

– А есть и другие? – спрашивает Крисси.

– Красные, желтые, зеленые – зависит от палаты. По мне, этот цвет самый расслабляющий.

От меня ждут благодарности, думает Майкл, но в комнате несет инсектицидом.

– А туалет здесь есть?

– Один на отделение, в конце коридора, – объясняет Аконо.

На отделение, думает Майкл. В предыдущей клинике в его распоряжении была палата с отдельным туалетом и душем.

Он со стуком опускает чемодан: пол покрыт линолеумом, ковра нет. В ушах вдруг звучит голос Джиллиан: «Не зацикливайтесь на пессимистичных мыслях, Майкл». Она могла бы убедить его, что для выздоровления ему не нужны свежесрезанные цветы и телевизор в палате. Я изо всех сил стараюсь мыслить позитивно, возражает он, но все это смахивает на дурной сон.

Майкл ходит по комнате в надежде адаптироваться, смотрит в окно. Внизу стоит теннисный стол; двое мужчин играют, он бы тоже не прочь к ним присоединиться. Поодаль курит кучка больных – к этому он привык в Мореленде. «Плохие курят больше помешанных», – вспоминает он слова Лилли.

– Хорошо, – говорит он Аконо. – Может, покажете мне комнату отдыха?

От комнаты отдыха Майкл не ждет изобилия. И действительно, CD-плеер, телевизор и стопка потрепанных настольных игр – вот и все здешние развлечения. Правда, есть еще кухонный уголок: стойка в нем усеяна испитыми пакетиками чая и пластиковыми ложками. Любой звук отдается эхом. Хотя комната просторная, здесь сидят всего несколько человек. Двое молча играют в «Эрудит», рядом с ними юноша расчесывает руки и бормочет нечто вроде: «Тьфу! У меня под кожей далматинцы», да еще старик с тонкими будто пух волосами сидит на деревянном стуле перед телевизором. Он смотрит скачки и единственный из всех приветствует вошедших кивком головы.

Трудно поверить, что совсем недавно я обедал в компании людей, которых уже считал почти друзьями, думает Майкл.

– Ну, и что будет дальше? – спрашивает в коридоре Крисси.

– Вас осмотрит палатный врач. – Аконо обращается к Майклу, вновь улыбаясь во весь рот, но Майкл не в состоянии понять, что происходит в данный момент, не говоря уже о том, что будет после, поэтому не реагирует. Аконо поворачивается к Крисси: – Мы считаем, что лучше всего предоставить пациентам возможность освоиться самостоятельно.

«Ты намекаешь моей жене, чтобы она ушла? – думает Майкл. – Если это так, почему не скажешь прямо?» От перспективы остаться здесь без нее он содрогается.

– Ясно. – Крисси кивает.

Она всегда была покладистее меня, думает Майкл.

Обнимая его на прощание, Крисси шепчет:

– Не волнуйся, любимый! Постараемся забрать тебя отсюда как можно скорее, обещаю.

Значит, ей тоже здесь не понравилось, несмотря на веселость Аконо, заключает он. Ему становится только хуже – это подтверждает, что его ощущения верны. Крисси с Аконо уходят, а Майклу ничего не остается, как вернуться в унылую палату или идти знакомиться с обитателями комнаты отдыха. Скрепя сердце, он выбирает последнее, чувствуя себя как перед прыжком с обрыва.


* * * | Другой день, другая ночь | * * *