home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



10

Как тяжело начинается день, думает Эбби.

Каллум то надевает трусики, то стаскивает их с себя. Никак не может правильно вывернуть футболку. Штаны от спортивного костюма были отвергнуты по причине колючести, хотя все бирки с них (как и с остальной его одежды) давным-давно срезаны. Затем точно такие же штаны – без всяких объяснений – были одобрены. Он принимается трогать и переставлять предметы в комнате. Уговорить Каллума съесть завтрак просто невозможно.

В полдевятого приходит няня, и даже вдвоем им удается надеть на него пальто только без десяти девять. Эбби спешит выпроводить Еву и Каллума, когда до ее слуха доносится скрип садовых ворот, возвещающий о прибытии посетителей.

– Мы… э-э… приехали посмотреть дом. – На дорожке появляется мужчина примерно одного с Гленном возраста, он держит за ручку маленького мальчика. – Мы Доналдсоны.

За ним идет женщина с младенцем в слинге.

О нет, думает Эбби. Еще рано.

Перед крыльцом возникает толкотня.

– Ах да. Входите, пожалуйста, – говорит Эбби.

Одновременно с ней Ева произносит:

– Простите, не обращайте на нас внимания, мы уже уходим.

Миссис Доналдсон делает шаг в сторону, чтобы их пропустить, и вскользь задевает щеку Каллума слингом. Тот как ужаленный отскакивает на лужайку.

Миссис Доналдсон озадачена.

– Малыш не причинит тебе вреда, – обращается она к Каллуму.

Ой-ой, боевая тревога, думает Эбби, когда Каллум бьет себя по рукам и истошно вопит. На ее счастье, Ева тут же полностью переключается на Каллума и начинает терпеливо уговаривать:

– Мы идем в школу, Каллум. Идем в школу.

Она знает: гораздо лучше утешительных объятий и поцелуев его успокаивают заверения, что заведенный порядок не нарушен, все осталось по-прежнему.

Эбби с трудом выдавливает улыбку.

– Добро пожаловать! – Она широким жестом приглашает гостей в дом, закрывает дверь и мысленно возносит молитвы, чтобы Ева справилась.

– Позвольте представить вам Финна, – говорит мужчина, отцовская ладонь ложится сынишке на головку.

– Здравствуй, Финн, – обращается к мальчику Эбби, присев рядом с ним на корточки. – Сколько тебе лет?

– Три, – отвечает за Финна отец.

– Три с половиной, – уточняет малыш.

Эбби смеется, дает им немного времени, чтобы осмотреться.

Мистер Доналдсон кивает головой.

– Красиво.

Эбби рада, что он поднял взгляд к потолку и заметил карнизы. Однако женщина все еще хмурит брови, гладя покрытую пушком головку младенца.

Наверняка Каллум сбил ее с толку, думает Эбби, но ей не хочется ничего объяснять. Если чета Доналдсонов вдруг почувствует за собой вину или неловкость, это может повлиять на их впечатления о доме. А риелтор так их нахваливал: покупать они будут за наличные.

Кухня, похоже, понравилась обоим – к счастью, Эбби успела избавиться от телевизора с разбитым экраном, – а когда Финн вдруг объявляет: «Мне здесь больше нравится, чем в том доме, где мы были в прошлый раз, папа», ее расположение к мальчику усиливается.

Они восторгаются гостиной, но когда Эбби ведет всех наверх, женщина вдруг замечает:

– Странно. Ковровая дорожка на лестнице в середине светлее, чем по краям. А у нас наоборот – затоптано посередине.

Эбби не знает, что делать. Можно объяснить, как так получилось: «Каллум взял коробку с мукой и высыпал ее на лестницу. Он был просто заворожен оставшейся тропинкой». Если не рассказать о болезни сына, получится, что он ужасно невоспитанный, особенно по сравнению с их мальчиком. Можно поступить иначе: поведать истории, которые просто обязаны вызвать у посетителей сочувствие. Показать замки на дверцах буфета и холодильника и сообщить, что висят они там не только лишь для того, чтобы сын не таскал печенье… или муку. Он вполне может съесть целый брикет сливочного масла, вылить в раковину мед или выбросить в мусорное ведро грязную посуду. А можно представить все в позитивном ключе и восторженно рассказать о том, что, несмотря на все проблемы, Каллум здорово прыгает на батуте – куда выше и дольше любого семилетнего ребенка, и какую радость она испытывает, когда слышит, как издаваемые им звуки превращаются в радостный смех.

Но так не хочется, чтобы о ней думали как о «женщине, у которой ребенок страдает аутизмом» – этот ярлык раздражает ее не меньше, чем Каллума бирки на одежде. Именно сейчас Эбби важнее быть «женщиной, у которой замечательный дом», а потому, прикусив язык, она ведет их в мансарду.

– Мне очень нравится, – обращается женщина к мужу. – Будет отличная комната для Финна, когда он чуть-чуть подрастет.

Финн восторженно распахивает глаза.

Эбби показывает им спальню, они восхищаются видом из окна. Затем ведет в комнату Каллума – здесь она успела тщательно убраться. Все идет как по маслу до тех пор, пока она не открывает дверь в ванную.

Все входят – места здесь достаточно, – и Финн тотчас спрашивает:

– А зачем здесь эти картинки, мамочка?

К стене прикреплена схема: мальчик с расстегнутыми брюками и стрелочка вниз; ниже – похожая картинка со стрелочкой в направлении унитаза. На днях Эбби и Ева всерьез взялись обучать Каллума самостоятельно пользоваться унитазом и распечатали из компьютера схемы. Рядом висит еще одна картинка: сколько следует отрывать бумаги.

– Это для моего сына, – отвечает Эбби.

– Он не умеет какать в унитаз?

– Ну… умеет, только не очень хорошо.

– Ого. Он же такой большой!

– У него уже получается лучше, – говорит Эбби, впрочем, сама не вполне в это веря.

Женщина опять хмурит брови; мужчина покашливает.

– Финн, помолчи.

Эбби почти уверена, что правильно читает их мысли: «Ну и дела? Твой сын до сих пор носит подгузники?»

– Ничего, все нормально. – Эбби совсем не хочется, чтобы мальчик почувствовал неловкость. На этот раз выбора у нее нет, нужно объяснять.

– У моего сына аутизм.

– А что такое аутизм? – интересуется Финн.

– Финн! – резко обрывает его женщина. – Что тебе папа сказал?

Финн вот-вот расплачется. Эбби быстро соображает – уж чему-чему, а этому она научилась. Она снова опускается на корточки перед малышом. Похоже, легче будет объяснить ему.

– Это значит, Финн, что еще до рождения в голове у моего сына что-то случилось, и теперь некоторые вещи он не умеет делать так же хорошо, как ты, хоть он и старше. Например, ходить в туалет.

– А, – кивает Финн.

– Еще порой он необычно себя ведет, если кто-нибудь нечаянно его заденет. Поэтому он сегодня подпрыгнул так высоко, когда вы приехали, помнишь?

– Да.

– Зато кое-что другое он умеет делать очень хорошо.

– Например, прыгать?

– Да. – Эбби улыбается. – Видел бы ты его на батуте!

В порыве она взъерошивает волосы мальчонки. Здорово иметь возможность прикоснуться к малышу и не бояться, что тебя оттолкнут!


* * * | Другой день, другая ночь | * * *