home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



7

Выспаться утром не удалось. Предстояло заняться тем, ради чего Ясеня и прислали с Ледяного Стола, то есть эвакуацией лорда-арбитра. Но сначала не мешало бы все-таки прояснить, готов ли сам лорд к такому исходу. Сегодня старичок-помощник передаст ему письмо с плоскогорья, после чего расскажет Ясеню с Хладом, как отреагировал опальный сановник.

У арбитра была дурная привычка вставать с рассветом. А с первыми лучами солнца он уже выходил на прогулку в парк. Это был единственный шанс пообщаться с ним неформально, поэтому пришлось пожертвовать сладким сном. В общем, еще не увидев лорда воочию, Ясень уже понимал, почему его так не любят.

Помимо прочего, Ясень задумался над вопросом — а не посвятить ли в свои планы аристократку? Накануне он поведал ей о подъеме на плоскогорье, но умолчал о затее с арбитром. Может, зря умолчал? Вдруг она захочет помочь? Дракониха ведь считает, что личные антипатии не должны служить поводом для опалы. И в этом смысле сочувствует лорду, а короля не поддерживает.

Впрочем, ладно, попробуем пока без нее. Вот если ничего не получится, тогда и посмотрим.

Покинув башню, он направился на базар, где была назначена встреча со старичком. Для этого пришлось выехать из «чистого» города. В торговых рядах уже было полно народу. Ясень оставил лошадь у входа под присмотром бдительных стражников и двинулся вдоль прилавков.

Здесь продавали все, что привозилось с разных концов страны. Янтарь с Восточного Взморья, оленьи рога, добытые на северных пустошах и обладающие целебными свойствами, ковры с горячего запада, на которых вытканы изображения нелепых зверей с ногами-колоннами и толстыми трубами вместо носа. Тускло поблескивала шкура морской коровы, растянутая над прилавком, как парус. Мерцали тончайшие фиолетовые прожилки в отрезах живого шелка. Сверкали на солнце медные кувшины и оловянные блюда. А из-за длинной перегородки, за которой торговали съестным, уже доносился запах пряностей и ванили…

Поплутав минут десять, Ясень разыскал гончарную лавку, о которой говорил старичок. Остановился неподалеку и бросил взгляд на механические часы, висевшие над рыночной площадью. В его задачу входило наблюдение, а разговаривать со стариком должен Хлад. Но чернобородый почему-то не появлялся.

Старичок пришел минута в минуту — надо полагать, служба у лорда-арбитра на всю жизнь приучила к точности. Огляделся, пригладил седые волосы, оправил строгий сюртук. Прогулялся туда-сюда, постукивая тростью и недовольно хмурясь.

Хлада по-прежнему не было.

Старик еще раз глянул на циферблат, нетерпеливо дернул плечом и зашагал прочь. Ясень, поняв, что пора вмешиваться, догнал его и вежливо придержал за рукав:

— Постойте, сударь.

— Ах, это вы. Опаздывать невежливо, молодой человек.

— Прошу прощения. Очевидно, что-то случилось с моим напарником. Как прошла встреча с лордом-арбитром?

— Я передал ему ваше письмо, рассказал про Тайю. Он выслушал, ни слова не говоря. Я ожидал, что письмо он возьмет домой, чтобы там прочитать без спешки, а ответ передаст мне завтра. Но лорд-арбитр вскрыл конверт прямо в парке. Объяснил, что завтра мы, скорее всего, уже не увидимся.

— Почему?

— Король требует его к себе для беседы. Сегодня в полдень. Лорд-арбитр полагает, что его уже не выпустят из дворца. Вместо негласной опеки будет настоящий арест.

— Что случилось?

— Смена цикла, — сдержанно ответил старик. — Его Величество нервничает.

— Понятно. Что лорд сказал, прочитав послание?

— Что в нем содержатся любопытные аргументы. И он не отказался бы побеседовать с автором здесь, в столице. Если тот, конечно, сможет приехать. О других вариантах речь не идет. Так он и просил передать.

Ясень почувствовал облегчение. Все отменяется! Сановник слишком горд и упрям, чтобы спасаться бегством. Теперь со спокойной совестью можно вернуться на плоскогорье и рассказать Угрю, что с наскока решить проблему не удалось. Не штурмовать же, в самом деле, королевский дворец?

— Спасибо, — сказал Ясень, — вы очень помогли нам. Не буду больше отнимать у вас время. Может быть, еще свидимся, но не будем загадывать.

— Удачи, молодой человек. И, будьте добры, передайте Тайе…

Закончить фразу он не успел.

Где-то рядом ударил колокол. Все на базаре вздрогнули и замолкли. Гулкое эхо тяжело растаяло в воздухе, еще несколько мгновений висела мертвая тишина, а затем площадь взорвалась многоголосым ревом.

Ясень несколько растерялся и не сразу сообразил, что случилось. Опомнился лишь после того, как старик торопливо полез в карман и достал «глазок».

Над городом заплакало солнце.

Ясень тоже вытащил затемненное стеклышко и посмотрел наверх. Три слезы на солнечном лике виднелись четко — две в верхней части и одна ближе к центру. Наверно, чуть позже появятся и другие. А может, и нет — все-таки сменяется не великий цикл, который длится тысячу лет, а обычный, десятилетний. В любом случае, теперь народу будет что обсудить. Люди вокруг орали, перебивая друг друга. Торговцы и покупатели, забыв про товар, тыкали пальцем в небо.

Толпа задвигалась, многие заспешили к выходу, другие, наоборот, зачем-то лезли на площадь. Старичка оттерли от Ясеня. Впрочем, это было уже неважно. Ясень протолкался к воротам. За пределами рынка стало свободнее. Стражников заметно прибавилось, и они умело направляли толпу.

Он добрался до коновязи, вскочил в седло. Услышал, как рядом крикнули: «К храму, еще успеем!» Ясень понял, что кто-то из светлых братьев сейчас обратится к жителям, заинтересовался и поторопил коня.

Храм стоял между «чистым» и «грязным» городом, намекая, что воля неба для всех едина. Он представлял собой усеченный конус, сложенный из белого камня и разделенный широкими вертикальными прорезями — по одной с каждой стороны света. В этих прорезях располагались входы, а между ними на стенах горели гигантские знаки солнца из червонного золота.

У главного входа как раз устанавливали помост. Открытое пространство перед ним стремительно заполнялось людьми. Стража следила, чтобы не было давки. Ближе к зданию пускали тех, кто пришел пешком, а конных держали на расстоянии.

На помост взобрался жрец в бело-золотом одеянии. Наверно, именно он теперь выполнял обязанности первого иерарха. Или, может, просто считался в храме лучшим оратором. Жрец был огромен, как бык, с толстой шеей и красной мордой. Сжав пудовый кулак, он навис над толпой и проревел чудовищным басом:

— Внемлите все, кто слышит! Солнце уронило первые слезы. Оно, светозарное, рыдает по вам. Да, по вам, погрязшим в грехе и похоти, презревшим заветы неба. Кто, как не вы, повинен в том, что творится ныне? Кто, как не вы, допустил, что мрак вползает на наши улицы? Лучший из нас, светлейший брат-предстоятель, вчера был подло убит! Убит по дороге в храм, где он проводил дни и ночи в неустанных молитвах…

Толпа испуганно ахнула — похоже, не все еще знали новость. А Ясень подумал хмуро: «Брешешь, бугай. Не в храм он ехал, а домой, жрать…»

— Или, может быть, вы забыли, — гремел красномордый жрец, — что твари из тени — рядом? Они таятся, прикидываясь людьми, и поджидают момент, чтобы забрать ваши души. Оглянитесь, глупцы! Возможно, одна из тварей уже стоит среди вас и давится смехом, а в глазах пылает мертвый огонь…

Ясеню вдруг стало трудно дышать. Он ощутил, как что-то жжет его изнутри. Точнее, он чувствовал это уже давно, но только сейчас обратил внимание, услышав подсказку. Жжение это, как он теперь понимал, возникло с ударом колокола. Словно первые слезы солнца пробудили тот дремлющий огонек, о котором Ясень почти забыл за время жизни на плоскогорье.

Ему почудилось, что вокруг потемнело, будто уже наступили сумерки. Потом он понял, что солнце светит по-прежнему, но воздух наполнился жирным пеплом. Людские фигуры перед помостом тлели, как головешки в костре, истаивали в бледно-лиловом пламени, а ветер подхватывал то, что от них осталось, и с хохотом развеивал над столицей…

Ясень сжал зубы, твердя себе, что это лишь наваждение, виденное уже много раз. С трудом, но все-таки успокоил дыхание. Пепел перед глазами понемногу рассеялся, языки пламени улеглись, и люди вернулись к своему привычному облику. Жжение в груди, правда, не исчезло, а лишь притупилось. Огонь будто намекал, что готов снова разгореться в любой момент.

— Раз за разом солнце дает вам шанс, — гремел светлый брат с помоста. — Оно, всевидящее, ждет и надеется, что вы очиститесь и обратитесь к свету. Но всякий раз вы обманываете его, сбиваетесь с истинного пути, совращенные лживой тенью. И лишь его слезы спасают вас, смывая грехи и скверну…

Развернув коня, Ясень выбрался из толпы. Рев жреца утомил его, даже голова заболела. Пора было заняться конкретным делом. А именно, найти Хлада, который не явился на встречу. Чернобородый оставил адрес — он предпочел жилье в одном из бедных кварталов. Туда же, по его словам, должны были подтянуться верные люди.

Храм с многотысячной толпой остался, наконец, позади, но и на обычных улицах было полно народу. Похоже, из домов сегодня выползли все, включая немощных стариков, младенцев и ленивых котов. И, конечно, все как один таращились на солнечный диск.

Добравшись до места, он издали узнал нужный дом — третий от перекрестка, выкрашенный дешевой серо-зеленой краской, с убогими резными наличниками. И сразу понял, что дело неладно. Забор был повален, а рама одного из окон обожжена, словно внутри недавно потушили пожар.

Не сворачивая, Ясень миновал перекресток. Нет смысла теперь выяснять, что именно там стряслось, да и нельзя привлекать внимание. Понятно одно — Хлад уже не в игре. Либо убит, либо схвачен стражей. На этот случай Угорь отдал четкий приказ — не лезть на рожон и быстрее убираться из города.

Но Ясень знал — судьба привела его в столицу не для того, чтобы теперь просто так отпустить обратно. Вздохнув, он свернул к дворцу, и огонь в груди коротко полыхнул, одобряя его решение.

Охрана у башни была усилена. Ясень показал драконий знак-кругляш и терпеливо ответил на все вопросы — кто его пригласил и зачем. Въехал во двор, оставил коня на попечение слуг и подумал мельком, что уже привыкает к таким удобствам. Правда, тут же несколько приуныл, вспомнив, что Криста, как всегда, наверху, а пользоваться подъемником имеют право только Древнейшие. Пришлось тащиться по лестнице — при том, что башня имела в высоту не менее ста локтей.

На смотровой площадке сегодня было пестро и тесно. Драконы-аристократы, разбившись на небольшие группы, вертели в руках «глазки» в щегольских оправах и негромко переговаривались. Рядом держались секретари и помощники с красно-синими полосами на скулах. Шныряли слуги с подносами.

Криста стояла в одиночестве у перил. Казалось, вокруг нее очерчен невидимый полукруг, вступить в который никто не осмеливается. Ясень, подивившись этому обстоятельству, подошел и спросил:

— А ты почему одна?

— Я теперь не самая популярная личность, — она усмехнулась. — Все слышали о моей размолвке с Его Величеством. Того и гляди, под домашний арест посадят, как лорда-арбитра. Но это даже забавно — смотреть, как они делают вид, будто меня тут нет. Отворачиваются, глазки отводят. Как дети, право.

— Обидно. Кто ж теперь представит меня высоким гостям?

— Да уж, не обессудь.

— И что будешь дальше делать?

— Да я и раньше на балах не блистала. Сам же помнишь, где ты меня впервые увидел. Ну, и сейчас дождусь, пока вещая ночь закончится, да и поеду из столицы подальше. Говорят, на Восточном Взморье опять какая-то буча, варвары голову поднимают. Вот и разберемся на месте. Там от меня, в любом случае, больше проку.

Ясень хотел ответить, но тут его внимание привлекла очень красивая медноволосая дама в изящном платье. Она вышла в центр площадки и обратилась ко всем:

— Господа, пора соблюсти обычай! Прошу вас, подходите поближе. Милорды, ну что же вы? Отвлекитесь от разговоров! У вас еще будет время обсудить ваши скучные государственные дела. Сегодня есть занятие поважнее!

— Ну, вот, — поморщилась Криста, — сейчас потомки древних богов устроят гадание на полотенце. Говорю же — как дети.

Впрочем, насчет полотенца она все же сгустила краски. Слуги расстелили на полу тончайшее белоснежное полотно, примерно пять локтей в поперечнике. А полусферическая гадальная чаша была отлита из живого металла — на ней имелся сложный узор, напоминающий тот, что сверкал на королевском куполе.

Как и требовал обычай, в ритуале участвовали все, кто оказался в этот момент на площадке, включая слуг. Каждый, позволив проколоть себе палец, ронял в чашу капельку крови. Ясень, когда до него дошла очередь, ощутил внутри восторженное пение огня. Ему почудилось, что вместо крови с его руки сорвалась рубиновая искра. И сразу над полусферой заклубился лиловый дым, как над котлом, где варится зелье. Но другие, похоже, ничего не заметили.

Наконец, чашу накрыли крышкой такой же формы, и получился шар. Аристократ, державший его, подошел к полотну и быстрым движением разъял половинки. Багровый сгусток, колыхаясь, повис над полом.

Все замерли, не дыша.

Сгусток шлепнулся на белую ткань, и клякса начала стремительно расползаться. Но это были не узоры, подлежащие толкованию, а сплошное пятно — густое и без просветов. Через десяток секунд полотнище до краев пропиталось кровью, но красная жидкость все прибывала из ниоткуда. Ткань больше не могла ее сдерживать, и кровь потекла по каменным плитам.

Медноволосая дама взвизгнула и отпрыгнула. Остальные тоже попятились. Лужа росла, словно в камне открылась рана.

Люди, отталкивая друг друга, бросились к лестнице. Только Криста и Ясень не двинулись с места. Аристократка, оглядываясь, сжимала рукоятку клинка, а Ясень следил, как над раной танцует дымно-лиловый смерч.

— Что это значит? — процедила дракониха. — Ты понимаешь?

— Понимаю, — ответил Ясень. — Будет много крови и пепла.

Он потянул ее за рукав. Они, оскальзываясь, спустились по залитым ступенькам на этаж, расположенный под площадкой. Там ждал тучный Дракон, который вчера привел Ясеня. Он с любопытством глядел на красную реку.

— Что ж, леди Криста, — сказал аристократ и вежливо улыбнулся. — Надеюсь, теперь мы можем закончить прерванный разговор? Пора уже расставить все по местам. Приглашаю в мой кабинет. И вас, сударь, тоже.


предыдущая глава | Дурман-звезда | cледующая глава