home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



7

— Вроде, пока спокойно.

— Не сглазь.

Ясень еще раз обшарил взглядом пустое небо. Птицы с седоками не появлялись, и уже закрадывалась надежда, что погони вообще не будет. Но надежда эта, скорее всего, обманчива, и время терять нельзя.

После драки с верховым на дороге они быстро посовещались, пытаясь предугадать, чего теперь ждать от ястребиного клана. Девчонка до сих пор удивлялась, как ее вообще нашли в городе. Никто, по ее словам, не мог заранее знать, что она там объявится. Случайно опознали на улице? Тогда не стали бы ждать, напали бы сразу. А если уж проследили до дома, зачем натравили сумасшедшую птицу, которая чуть не убила Тайю? Нет, тут что-то не сходится…

Ясень осторожно спросил — а зачем она, Тайя, собственно, появилась на людях? Разве не понимала, насколько это рискованно? И, кстати, раз уж об этом речь, почему она вообще скрывается от родни? Но спутница отвечала уклончиво, и он не стал на нее давить. Сейчас было важнее другое.

Ладно, предположим, она права, и ее прибытие в город стало для всех сюрпризом. Значит, облава была спонтанной, без предварительной подготовки. И вот длинноволосый поймал кузину, после чего немедленно приказал поднимать корабль. То есть, если бы не девчонка, он никуда бы не полетел? Правильно? Хорошо бы. Тогда в столице его не ждут. И тревогу пока поднимать не будут.

Но разумнее готовиться к худшему. Будем исходить из того, что аристократ в любом случае собирался в столицу, а поимка лишь ускорила вылет. Если так, то в столице еще день погодят, а потом отправят воздушных гонцов в предгорья. После этого быстро обнаружат обломки. Начнут дознание. Свидетели в порту расскажут про девушку. И дознаватели, надо думать, сообразят, кто это может быть. А если на яхте остались выжившие, дело ускорится. Разошлют патрули на птицах, начнут охоту…

И все равно, даже при самом неудачном раскладе беглецы имеют пару суток в запасе, если считать с момента крушения. Так, по здравому размышлению, решили Ясень и Тайя. Поэтому не стали паниковать, а спрятали труп в кустах и двинулись по дороге. Договорились, что спустятся с перевала и пойдут вдоль хребта на север.

Ясень досадовал, что его пояс с деньгами остался на корабле. Впрочем, нищими они не были — в карманах у мертвеца нашлось три червонца с лишним. Стыдно, конечно, ощущать себя мародером, но что поделать. Плюс еще у Тайи имелось несколько золотых, серебро и медь.

Вечером остановились в деревне у подножья горы. Сторговали плохонькую лошадку. Потратили на это почти все золото, но, опять же, выхода не было — вдвоем на одном трофейном коне до плоскогорья не доберешься. Поужинали, купили еды про запас и устроились на ночлег. Спали, правда, вполглаза — а вдруг погоня начнется раньше, чем они представляют? Но все пока обошлось. Поднялись с рассветом и снова тронулись в путь. На север, где хребет разрастался, и сверкали снежные пики.

Сначала двигались по наезженной колее, но чувство тревоги с каждым часом росло. Неуютно осознавать, что ты — дичь, хорошо заметная с неба. Поэтому к полудню свернули с дороги и отъехали ближе к лесу, который рос вдоль хребта. Теперь, если что, можно сразу спрятаться под деревьями.

Солнце клонилось к западу, когда Тайя вдруг придержала лошадь.

— Свет небесный! Глазам не верю…

— Что такое?

— Да вот же, смотри!

Она соскочила на землю, присела на корточки у морщинистого старого дуба. Теперь и Ясень заметил — между корнями цвели фиалки. Робкие огоньки дрожали и перемигивались в траве. Вокруг было тихо, даже деревья как будто затаили дыхание.

— Стой, погоди, — он тоже спешился. — Они ведь ночью начинают цвести, а в полдень все увядают? А сейчас уже…

— Ну, так и я о чем! И растут всегда под открытым небом. На поле, на лугу, да хоть бы на пустыре. А эти, видишь, под деревом. Странно, правда?

— Может, какие-нибудь лесные?

Она не ответила; бережно извлекла один цветок из земли. Фиолетовая искра продолжала мерцать в ладонях.

— Знаешь, — сказала Тайя, — а я ведь никогда фиалки не собирала. Сначала маленькая была, родители не пускали. Помню, приехали в загородное имение, а там как раз поле светится. Девки местные венки плетут, красота! А я сижу и реву от зависти…

— Ну а потом, когда подросла?

— Не довелось ни разу. Там, где я живу, они не цветут.

— То есть как это?

— А вот так. Не цветут, и все, — она вздохнула, любуясь крошечным огоньком. — А тут, представляешь, едем — и вдруг такое. Слушай, а может, я…

— Тайя, — сказал он мягко, — нам не стоит задерживаться. Надо отъехать подальше от перевала. Нас уже ищут, скорей всего.

— Тем более, в лесу переждем. Нет, ну серьезно! Они здесь, смотри, не только под этим дубом. Вон, еще несколько штук. И дальше, видишь? Будто подсказка, куда идти. Может, там поляна открытая, как положено…

Она смотрела умоляющими глазами, словно ребенок, у которого вот-вот отберут конфету. Ясень несколько растерялся. Понятно, фиалковый цвет для девицы — чистый дурман, но как же оно некстати! Может, взять ее в охапку, да отвезти подальше? Потом сама же спасибо скажет, когда голова чуток прояснится…

Он уже примеривался, как лучше поднять девчонку, но боковым зрением уловил какую-то неправильность в небе. Присмотрелся и рявкнул:

— В лес, быстро!

Схватил коня под уздцы, втащил под деревья. Тайя, очнувшись, бросилась к своей лошади. И, уже укрывшись в глубине за стволами, они увидели, как высоко над дорогой проплыли две огромные птицы.

— Кажется, не заметили.

— Они, наверно, больше на дорогу смотрели.

— А ты вовремя углядел.

— Повезло.

— Ну, теперь из леса точно не вылезем.

— Ладно, ладно, понял намек. Давай твою поляну искать.

Спустя полчаса Ясень уже всерьез пожалел, что поддался на уговоры. Они углублялись в лес, но ничего пока не нашли. Фиолетовые брызги поблескивали в траве; Тайя смотрела на них, забыв обо всем. Ясень же все острее чувствовал себя мышью, перед которой выложили тропинку из сырных крошек. А ведь всем хорошо известно, куда они ведут, такие тропинки. В общем, пока не поздно, пора это прекращать…

— Ну, что я говорила?

Тайя от радости всплеснула руками. И в самом деле, чаща впереди расступалась. Показались аккуратные хаты, грядки и тын с горшками. А под тыном густо цвели фиалки.

— Пойдем же, Ясень!

Он открыл было рот, но так и не придумал, что возразить. Никакой угрозы не ощущалось. Где-то замычала корова, гавкнула собака, почуяв чужих. Ветерок донес запах свежего хлеба — такой манящий, что в животе заурчало.

— Ладно, раз уж такое дело…

Они вышли из-за деревьев и направились к ближайшему дому. Селение было крошечное — скорее, не деревня, а хутор. С полдюжины дворов, а за ними обширное распаханное пространство, где густо колосилась пшеница. Потом опять начинался лес, и вздымались склоны хребта: хутор аккуратно вклинивался в ложбинку между двумя горами.

Дебелая тетка в застиранном сарафане стояла, опираясь на тын, и с умеренным любопытством разглядывала пришельцев.

— Здравствуйте, — вежливо сказала Ясень. — Солнца вашему дому.

— Здравствуй, здравствуй, — тетка кивнула. — Никак путники к нам пожаловали. Издалека идете?

— Издалека, — он не стал вдаваться в подробности. — Хозяйка, можно воды напиться? Весь день по жаре сегодня.

— Так отчего ж нельзя. Заходите. А там и вечерять скоро.

— Да нам бы…

— Э, брось, парень. Вижу ведь, устали с дороги. Оставайтесь до завтра. Отдохнете, ну и расскажете заодно, что видели интересного. У нас тут гости редко бывают.

Ясень заколебался. Оно, конечно, лучше на хуторе, чем в лесу или в поле, но ведь охотники тоже не дураки — наверняка проверят селения вдоль дороги. Может, прямо сегодня вечером кого-то пришлют…

— Чего задумался, парень? Спокойно переночуете. Вон, хотя бы, на сеновале.

— Спасибо, мы с радостью, — сказала вдруг Тайя, до того момента молчавшая и глядевшая на цветы. Подняла глаза на Ясеня, взяла его за руку и прижалась плечом.

— Давно бы так, — тетка фыркнула. — Давайте уже во двор.

Она пошла к хате, а Ясень шепнул девчонке:

— Нельзя нам тут оставаться. Найдут, неужели не понимаешь?

— Не найдут, — сказала она уверенно. — Никто сюда не приедет и не прилетит, я знаю. Да ты и сам, наверно, чувствуешь, разве нет?

— С чего ты взяла? Хутор сверху как на ладони…

Ясень глянул на небо и замолчал, сбившись на полуслове. Тайя была права. Словами это не выразить, но в вечерней лазури над головами был растворен покой; там просто не нашлось бы места для птиц, несущих смерть на спине. Солнце лениво щурилось, а фиалки, раскрывшись ему навстречу, светились тихо и безмятежно.

— Понял?

— Ладно, убедила. Пошли.

…Умытые, посвежевшие, они сидели в горнице за широким крепким столом. Шкварчала картошка с салом на сковородке, пенился квас, колбаски свивались на блюде жирными кольцами. Хозяин дома — мосластый и бородатый, с кустистыми седыми бровями — расспрашивал Ясеня о ценах на хлеб в предгорьях и задумчиво хмыкал, выслушивая ответы. Пацан лет шести ерзал на лавке, таращился на гостей и, кажется, тоже порывался что-то спросить, но, заметив, как мать хмурит брови, снова опускал голову и тоскливо ковырялся в тарелке. Его сестренка-малявка восторженно глядела на Тайю, которая шепталась о чем-то со старшей дочкой хозяев — розовощекой, круглолицей и волоокой.

Все в этой семье были одеты опрятно, но без изысков. Разве что, хозяйка и дочери носили цветастые косынки на шее — Ясень решил, что это местная мода. А вообще, посиделки ничем не отличались от тех, что бывают в его родном городке в степи. Словно он на пару часов оказался дома…

Потом они пили густой фиалковый взвар. Ясень никогда его не любил, но из вежливости выцедил кружку. В горнице стало душно; дождавшись конца застолья, он вышел на свежий воздух. Долго стоял у тына, подставив лицо прохладному ветру и глядя на красную полоску заката.

— Скучаешь? — глаза у Тайи блестели. Похоже, она слегка захмелела.

— Нет, отдыхаю просто.

— Правда, хорошо тут у них? Спокойно…

— Ага, даже слишком. Сонное царство. И ни одной дороги, заметь. Только лес вокруг. Как будто они вообще отсюда не выезжают. И к ним никто не приходит.

— Мы же пришли.

— Вот меня это и смущает.

— Перестань, — она улыбнулась. — Ты просто на взводе, поэтому всякая жуть мерещится. Я понимаю, столько всего случилось. Но давай отвлечемся, сделаем передышку. Хотя бы на этот вечер. На эту ночь.

Он наклонился к ней. Губы у нее были мягкие, сладкие, как фиалковый мед. Секунды таяли в теплых лиловых сумерках.

— Что, и венок не будешь плести?

— Не буду.

— Как же гадать без венка?

— А чего мне теперь гадать?

— Действительно. Тут и речки-то нет.

Она засмеялась тихо. Потом сообщила:

— Если верить хозяйской дочке, фиалки у них цветут много дней подряд. Весной распускаются — как обычные цветы, представляешь? Причем на каждом углу. Их собирают, кому сколько надо, а остальные так и растут. Хуторские на них уже и не смотрят, привыкли давно.

— Продавать бы могли — взвар и настойки всякие. В городе с руками бы оторвали.

— Вот и я ей сказала. А она пожала плечами и рукой махнула, эдак лениво. Да ну их, дескать, возиться с ними…

— Говорю же, что-то непонятное здесь. Я, вон, хозяину про цены на пшеницу рассказывал, а он, по-моему, толком так и не понял — много это, мало? Как будто сказку слушал про далекие страны…

Сзади послышался шорох. Ясень присмотрелся:

— А ну, вылезай.

Из-за куста сирени выбрался вихрастый пацан, которому не разрешили поболтать за столом. Он любопытства он весь взъерошился, глазенки горели.

— Чего тебе, малой?

— Дай клинок посмотреть!

— Ишь ты, — Ясень хмыкнул; оружие он прихватил с собой, когда выходил из хаты. — На, смотри, только осторожно. Осторожно, сказал! Крепче держи, вот так…

Малец с его помощью поднял меч, повел из стороны в сторону. Спросил с жадным любопытством:

— Ты его прямо так зарубишь?

— Кого зарублю?

— Ну, этого, который по ночам шепчет?..

Ясень не понял, но переспросить не успел.

— А ну, иди сюда, паршивец! Чего к людям пристаешь?

Хозяйка легонько шлепнула сына и утащила в дом. Ясень хмуро смотрел им вслед.

— Ну вот, — Тайя засмеялась и обхватила его руками, — опять насторожился, защитник. Прекрати, я тебя прошу. Мало ли, что дите сочиняет? И вообще, пойдем, сеновал заждался.

Хутор уже затихал, опускалась ночь. Тайя расстелила широкое покрывало, выданное хозяйкой. Легла, блаженно вздохнула:

— Ф-фух! Ну, чего стоишь?

Ясень хотел ответить, что лучше бы все-таки подежурить, потому что неведомый шептун его беспокоит, а Тайя, очарованная цветами, воспринимает все слишком уж легкомысленно. Но посмотрел на нее, едва видимую в густеющем полумраке, и ничего не стал говорить, а просто шагнул и опустился рядом. Они прикоснулись друг к другу; мягкая волна подхватила их и понесла куда-то, то поднимая на гребне, то бросая в желанную глубину. Время исчезло, и они без остатка растворились во тьме, наполненной ароматом фиалок.


предыдущая глава | Дурман-звезда | cледующая глава