home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



6

Он не помнил, как долго просидел на краю скалы. Мысли путались, тошнота подступала к горлу, а в ушах стоял навязчивый звон, словно эхо от криков никак не могло утихнуть.

Ясень пытался осмыслить произошедшее. Десятки людей погибли из-за него. И если с аристократом он дрался лицом к лицу, то все остальные — матросы, бойцы, обслуга — были виноваты лишь в том, что оказались в неудачном месте в неудачное время. Можно сколько угодно твердить себе, что он не мог такого предвидеть, а всего лишь хотел устроить переполох и улучить момент для побега. Но тем, кто сейчас остывает на дне ущелья, эти оправдания уже ни к чему.

Да, «улучить момент для побега» — это, конечно, звучит красиво. Но сейчас, когда ничего уже не исправишь, сможет ли он ответить на простейший вопрос — в чем конкретно состоял его план? На что он, Ясень, вообще рассчитывал? Обжечь летучего змея, чтобы тот вильнул ближе к склону, потом схватить девчонку и сигануть за борт? Тьма, да они бы себе все кости переломали!

Стоило тогда, у форштевня, подумать еще секунду, и он понял бы, что его замысел — чистой воды безумие. Но вместо этого начал действовать. Словно кто-то все решил за него — кто-то чужой, незнакомый, дремавший до поры, но разбуженный лиловым огнем. И теперь, пока Ясень сидит, пытаясь прийти в себя, этот чужой спокойно и равнодушно смотрит его глазами. Совсем как тогда, зимой, среди трупов на перевале…

— Эй, слышишь меня? Очнись!

— Что?..

Ясень повернул голову. Девчонка присела рядом — испуганная, бледная, но без слез. Впадать в истерику явно не собиралась. Древнейшая, что тут скажешь…

— Я зову, а ты не отвечаешь.

— Задумался, — буркнул Ясень. — Сама-то как? Не ранена?

Она не ответила. Вгляделась в него и сказала тихо, но твердо:

— Ты правильно поступил.

— Угу, — он пошевелился, собираясь подняться.

— Погоди, — она мягко коснулась его плеча. — Послушай меня, пожалуйста. Ты сделал то, что должен. Выбора не было.

— Выбор всегда есть.

— Не в этом случае. Они травили нас, как зверей. Собирались пытать тебя, а потом убить. Меня бы заперли до конца моих дней. Они — враги. А те, кто служит им, сами сделали выбор.

Глаза у нее были огромные, будто к сказке; бездонные, как небо над головой.

— Ты защищался. Ты защищал меня.

Ветер вздыхал в ущелье, оплакивая погибших. Птицы, успокоившись, возвращались на ветки. Солнце уже не дышало жаром; лениво грело, выбирая себе место за горизонтом.

— Надо идти, — сказал Ясень. — Не ночевать же здесь, прямо над…

— Да, — сказала она.

Он встал, огляделся. Куда теперь? Утес-клык торчит не вертикально, а под углом — можно перебраться на склон. Лес в этом месте редеет, так что вряд ли они заблудятся. Если ориентироваться на вершину горы, то можно выйти на ту сторону, к тракту. Естественно, до заката им не успеть, придется заночевать на склоне. Спасибо хоть, горы здесь не такие огромные, и снега нет даже на макушке.

— Туда, — он махнул рукой. — Выйдем завтра к дороге, дальше посмотрим. Плохо, что без оружия. Все отобрали, даже ножик. Деньги, огниво…

— Огниво найдется. И еще кое-что по мелочи.

Она показала холщовый мешочек на ремешке. Пояснила:

— Любезный кузен разрешил оставить, не хотел разрушать мой образ. Видишь, даже переодеться не требовал. Чтобы остальным показать, как диковинную зверушку.

На ней, и правда, был все тот же крестьянский сарафан до колен.

— Кстати, — она улыбнулась едва заметно, — меня зовут Тайя, ты уже знаешь. А вот я твое имя еще не слышала.

— Ясень. А ты, значит, просто Тайя?

— Ну да. Что еще?

— Ну, как же, — он вспомнил, как представлялись Древнейшие на «смотринах». — Двенадцатое Перо большого крыла, Седьмая Волна серебряного прилива…

— О, — девчонка подняла брови, — позволь спросить, откуда такие знания?

— Да так, приходилось слышать. А что?

— Хм… Если ты не в курсе, это все — родовые титулы, но полуофициальные. Для внутреннего употребления, скажем так. И я с трудом представляю, при каких обстоятельствах посторонний может о них узнать.

Ясень только пожал плечами. Не было никакого желания пускаться в долгие объяснения — по крайней мере, сейчас. Тайя, не дождавшись ответа, нахмурилась и сделала шаг назад.

— Ты… Ты тоже из этих?..

— Знаешь, — Ясень поморщился, — мне все равно, что ты себе вообразила. Древнейшие подослали меня, чтобы втереться к тебе в доверие? И ради этого сгубили корабль? Так, что ли? Да на здоровье. Я не собираюсь оправдываться. А если в чем-то подозреваешь, можешь дальше идти одна. Я тебя не держу.

Повисла долгая пауза. Потом Тайя вздохнула и сказала:

— Прости. Ты прав, это было бы слишком. Даже для них.

— Ну, и на том спасибо. Руку давай.

Они осторожно спустились с каменного клыка и двинулись по редколесью прочь от ущелья. С непривычки идти по склону было трудно и неудобно. Через пару часов, когда солнце, наконец, опустилось за горизонт, и стало темнеть, ноги уже гудели, а пот стекал по спине ручьем.

— Ладно, — сказал Ясень, — на сегодня, пожалуй, хватит.

На счастье, им попалась неглубокая сухая расселина, куда не задувал ветер. Там развели костер. В мешочке у Тайи нашлась даже парочка сухарей. Они жевали, глядя в огонь, а ночной цветок разгорался в небе над головами. Девчонка спросила:

— Там, на палубе — что случилось? Я видела, жилы сверкнули, и сразу корабль дернулся. Ты что-то сделал с ним? Как такое возможно?

— Я обжег его. Не спрашивай, как. Я не сумею объяснить внятно. Да и сам, если честно, не очень-то понимаю. Лучше ты расскажи, почему тогда, в доме приказала меня не трогать? Сказала, что ждала меня.

Она помолчала.

— Однажды, когда я была ребенком, меня спас один человек. За мной гнались, но он убил их, буквально порубил на куски. Взял меня, посадил на лошадь и отвез к своему знакомому. А тот уже вывез в предгорья. Мне повезло — как раз сменялся великий цикл, и в суматохе было проще покинуть город. Поэтому я осталась жива. Мой спаситель не назвал своего имени. Сказал только, что больше мы никогда не встретимся. Он оказался прав. Но в ту ночь, когда солнце плакало, мне приснилось — настанет день, и придет другой защитник, чтобы остаться рядом. Да, другой, но в глазах у него будет тот же темный огонь. Поэтому я сразу его узнаю. Правда, сначала мне надо вырасти…

— Ничего себе.

— Ну да, — она улыбнулась. — Мало ли, что приснится перепуганной девочке? С другой стороны, это ведь была не простая ночь, а вещая, когда плетется судьба. Так что я с тех пор ждала своего хранителя. Вглядывалась в каждого встречного. Как-то раз показалось даже, что наконец-то вижу его. Лет пять назад это было. Стояла на улице, а мимо проехал парень. Странно, лицо не запомнилось совершенно, но в глазах как будто блеснуло что-то. Пригляделась — нет, померещилось. А может, я просто еще слишком маленькая была, поэтому не узнала.

— Ага, — только и сказал Ясень.

— Ну вот, а сегодня, как только ты к нам зашел… — Тайя вдруг рассмеялась. — Да не пугайся так! Решил, наверно, свихнулась девка? Будет теперь за тобой ходить и канючить — защити, мол, оборони? Не буду, честное слово. Говорю же, сон это был. Расслабься или вообще забудь. День был длинный, давай ложиться.

— Я не пугаюсь, — пробурчал Ясень. — Иди поближе, утром холодно будет.

Он долго не мог заснуть. Стоило смежить веки, как из памяти выплывали перекошенные лица матросов, слышался треск костей, а искалеченный корабль снова и снова срывался в пропасть.

Чтобы отвлечься, он стал думать о том, что рассказала Тайя. Вспомнил тот день, когда увидел ее впервые. Значит, их встреча — действительно не случайность? А вестница ненавязчиво ему подсказала, на кого обратить внимание. Чтобы он, когда надо, пришел на помощь. Все это, конечно, слишком смахивает на балладу из книжек, но факт остается фактом — Тайя разглядела в нем что-то, понятное только ей. Как она там сказала? Темный огонь? Да, вот именно так — не просто огонь, а темный. Звучит знакомо и наводит на нехорошие мысли. Особенно сейчас, когда Ясеню то и дело начинает казаться, что кто-то чужой и мрачный смотрит его глазами. И чуть ли не каждый встречный упоминает тварей из тени, что порастают сквозь человека…

Дрогнуло пламя в костре, потянулось к небу, словно дурман-цветок поманил его с высоты. Сполохи истончались, переплетаясь друг с другом; Ясень подумал, что вот так же свиваются нити человеческих жизней, и если хорошо присмотреться, то каждую из них можно увидеть в этом огне. Дева-судьба, сотканная из лилового дыма, поощрительно кивала ему и улыбалась, глядя на Тайю. Серебряный цветок в небесах начал медленно вращаться вокруг себя, будто кружился в танце, и огненные волокна, растущие из костра, поворачивались за ним, все туже скручиваясь жгутом. Казалось, из них выжимают свет и тепло: живые нити тускнели, и от них расходились волны стылого мрака…

Ясень открыл глаза. Костер догорел, превратившись в горку золы. Небо начинало светлеть; промозглый туман заползал в расселину, щекотал ледяным дыханием. Тайя дрожала, прижавшись к Ясеню.

— Утро уже, — сказал он ей. — Поднимайся, скоро согреемся.

К полудню они обогнули вершину и стали спускаться к тракту. Дело пошло веселее. Лес, наконец, закончился, впереди был открытый склон.

Ясень придержал девчонку и огляделся. Вроде бы, он начал узнавать местность. Если пойти по дороге вправо, то скоро доберешься туда, где некогда остановился обоз, и состоялось побоище с «мертвяками». Подумав об этом, он с едва сдержал нервный смех. Похоже, не судьба ему пересечь хребет, как все нормальные люди. Сначала верхом пытался, теперь вот на корабле, и каждый раз неудачно. Словно горы кто-то заколдовал, чтобы сделать Ясеню пакость.

Они присели на теплый камень.

— Ну, — сказал Ясень, — самое время определиться. Что дальше? Есть такое место на свете, где тебя не будут ловить?

Тайя взглянула на него искоса.

— А сам ты куда хотел?

— Я? Тут дело такое. В город мне лучше не возвращаться, кто-нибудь может в лицо узнать. Куча народу пялилась, пока меня в порт везли. Скажут — ты, мил-человек, на том корабле летел, так почему живой до сих пор? И что я отвечу? В общем, обратно на восток не пойду. Разве что на запад, в столицу. Там, говорят, красиво.

— Ну, а если на север? — спросила она нейтрально.

— На север? — он сделал паузу, осторожно подбирая слова. — А там что делать? Аулы дикие, бараны пасутся…

— Пасутся, куда без них. Но у меня-то выбора нет, в столицу мне путь заказан. Хотя, конечно, неплохо было бы глянуть на море одним глазком. Как там теперь? Я восемь лет не была. Заря над бухтой — это словами не передать. Ну, сам увидишь. Завидую! Если только…

Она замолчала, а Ясень приказал себе: «Не спугни».

— Я благодарна тебе и больше ни о чем не прошу. И вообще, чувствую себя глупо из-за того, что рассказала вечером. Но, знаешь, на севере — не только аулы. Там есть еще кое-что такое, что я хотела бы тебе показать. Очень хотела бы. Если, конечно, тебе это интересно.

— Звучит заманчиво, — сказал Ясень. — Да и не хочется красавицу отпускать. А то ведь места глухие, людишки всякие бродят…

— Я польщена, — она улыбнулась, — считаю это согласием.

— Правильно считаешь. Погоди только, надо какой-нибудь дрын найти. А то как тебя охранять голыми руками?

Он вернулся к лесу и, заметив старое упавшее дерево, выломал дубину покрепче. Взмахнул пару раз, примериваясь. Нет, пожалуй, «дубина» — это слишком громкое слово. Просто суковатая палка примерно с руку длиной.

— Ладно, пошли.

Возле дороги рос огромный колючий куст. Тайя, шагавшая впереди, миновала его, ступила на тележную колею и сразу насторожилась. Сделала предостерегающий жест — погоди, не иди за мной. И в ту же секунду Ясень услышал дробный топот копыт. Из-за поворота в сотне шагов от них показался всадник.

Наверняка верховой сразу увидел Тайю, но не Ясеня, который сейчас стоял за кустом. Ясень вопросительно взглянул на девчонку — что ты задумала? Та пожала плечами; похоже, собиралась импровизировать. Заметив, что он колеблется, качнула головой — не волнуйся, справлюсь. Отошла к обочине на другой стороне дороги и стала спокойно ждать.

Ясень быстро прикинул, что это, может, и к лучшему. Он будет в засаде — хоть какое-то преимущество, если придется драться.

Всадник подъехал ближе, придержал лошадь. Он был в легком доспехе, вооружен. Лицо Ясень толком не рассмотрел, хоронясь в густой траве за кустом. Тайя стояла, потупив глазки.

— Куда направляешься, девица?

— В деревню иду, — она отвечала почтительно, но с достоинством, не пытаясь изображать зачуханную дуреху.

— В деревню, — повторил верховой. — А погляди-ка на меня, милая.

Судя по интонации, он не заигрывал, а приказывал. Ясень подобрался, крепче сжимая палку.

— Погляди, говорю!

Незнакомец быстро перегнулся с седла и ухватил ее за плечо. Тайя, охнув, подняла голову. Верховой на мгновение замер, увидев ее лицо. Ясень понял, что ждать больше нечего, и вылетел на дорогу. Всадник уже разворачивался, хватаясь за меч, но Ясень с размаху влепил ему промеж глаз дубиной. Тот обмяк и начал сползать с седла, лошадь дернулась, но Тайя шустро ухватила поводья.

Ясень стащил бесчувственное тело на землю и только теперь заметил черно-желтые полосы на скуле. Хмурясь, отстегнул у всадника ножны, а свою палку отшвырнул подальше в траву. Вытянул клинок, полюбовался прохладной сталью, потом спросил у девчонки:

— Как думаешь, нас искал?

— Вряд ли, — сказала Тайя. — Думаю, нас еще не хватились. Сам посуди, даже если корабль сегодня ждали в столице, времени прошло мало. Мало ли, почему задержались? Пока тревогу поднимут, пока обломки найдут… Нет, этот про нас не знал. Случайно встретился, это ведь их земля. Просто умный, гад, заподозрил что-то.

— Да, ты права. Тогда вот что…

Он не договорил. Глаза у Тайи испуганно распахнулись, Ясень уловил за спиной движение и, действуя на рефлексах, рубанул клинком с разворота. Противник, едва поднявшись, снова рухнул на землю; из рассеченной шеи хлынула кровь, растекаясь багровой лужей. В руке у мертвеца поблескивал нож.

Ясень отошел на обочину. Сел на траву, вытер пот со лба. Буркнул:

— В следующий раз одна на дорогу не выходи.

— Хорошо, — она опустилась рядом.

Они смотрели на склон, густо поросший лиловым вереском. Чудилось, будто гору присыпало подкрашенным пеплом.

— Скажи, — он сорвал травинку, растер ее между пальцев, — у тебя в детстве был котенок?

— Что?.. — кажется, он, наконец, сумел ее удивить. — Какой котенок?

— Обычный. С хвостиком.

— К чему ты это?

— Интересно. Скажи.

— Ну, был. Черный, пушистый, я ему еще ленточку повязала. А потом его кобель приблудный подрал. Почему ты спрашиваешь? Не пугай меня, солнца ради.

— Да так, вспомнилось кое-что.

Он сидел и будто наяву слышал голос крылатой вестницы: «А та, для которой ты людей будешь резать, сидит сейчас и гладит котенка».

Солнце жарило в спину. Стрекотали цикады.


предыдущая глава | Дурман-звезда | cледующая глава