home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



5

Он оглянулся, пытаясь понять, кто на него уставился. Никаких чудовищ рядом не наблюдалось — только бойцы с черно-желтыми метками и рабочие, снующие у причального ложа. Ясень пожал плечами, но тут его внимание привлекла носовая фигура на форштевне у яхты.

Такие фигуры всегда вырезаются в форме здоровенного змея — даже если корабль принадлежит Волкам или Ястребам. Традиция еще с тех времен, когда корабли ходили только по морю. Ведь на воде, как известно, безраздельно царят Драконы. Позже, когда появился воздушный флот, два других клана, естественно, пожелали, разнообразить носовые фигуры. Особенно Ястребы — для них это стало вопросом чести. В самом деле, птица на носу летучего судна была бы куда логичнее, чем морская змеюка. Однако здесь возникла проблема. С птичьей фигурой корабли отказывались взлетать. Мастера разводили руками, но ничего не могли поделать. Без ящера в качестве украшения судно не получало ту частичку души, которая необходима, чтобы подняться под облака. Пернатые были в бешенстве, а Драконы снисходительно улыбались. Ну, правильно, всем лишний раз напомнили, какой из древнейших родов по-настоящему главный, и почему именно он занимает трон.

Ястребы пытались хитрить. Вот и сейчас, в деревянной змеиной морде, что украшала яхту, было что-то неуловимо птичье — мастер постарался на славу. Но все равно, это была змея. Голова ее вытягивалась вперед, потом хребет плавно переходил в форштевень, а дальше в горизонтальный киль. Ящер, увитый жилами живого металла, словно бы держал на спине всю конструкцию корабля.

И он, этот ящер, как показалось, вдруг шевельнулся и впился в пленника взглядом.

Ясень передернулся. Спокойно, только спокойно, не надо сходить с ума. Да, в фиолетовых жилах содержится зачаток души, но его недостаточно, чтобы оживить змеюку по-настоящему. Это лишь псевдожизнь, обманка, благодаря которой корабль воспринимает приказы. Змей-деревяшка не может повернуть шею. И вращать глазами тоже не в состоянии. Но, тьма, почему никак не пропадет ощущение, что эта тварюга продолжает смотреть?..

Отвернувшись, Ясень шагнул на палубу. Аристократ о чем-то беседовал с капитаном, Тайя молча стояла рядом. Один из конвоиров дождался, пока длинноволосый обратит на него внимание, и спросил, показав на Ясеня:

— С этим что, милорд?

— В трюм. Хотя, погоди, — аристократ разглядывал пленника. — Пусть пока здесь побудет. Приглядывай.

Ясень услышал, как приказали отдать швартовы. Рулевой стал к штурвалу на возвышении в центре яхты; капитан прошел на бак и положил ладонь на шкуру деревянному змею. Фиолетовые прожилки явственно замерцали. За бортом проорали: «Поберегись!» Корабль качнулся, сдвинулся с места и начал медленно подниматься.

Капитан продолжал держать на шкуре ладонь, чтобы змей не рванул к небу слишком резко. Насколько понимал Ясень, через такое прикосновение деревянный чурбан принимает только самые простые команды — «взлетай» или, наоборот, «садись». А более сложные («два румба влево» и прочее в том же духе) надо передавать механически, поворачивая штурвал. Ни дать ни взять, тупая кобыла, кое-как затвердившая «тпру» и «но»…

Захлопали паруса, раскрываясь, как диковинные цветы. На фиалковом полотнище впереди красовался герб — стилизованный ястреб, вписанный в черно-желтый круг. Корабль, поднявшись локтей на двести, разворачивался над портом. Уютно зеленела за кормой пологая горушка с виноградниками; дома застенчиво прятались в кружевах фруктовых садов.

Аристократ, стоящий у перил, небрежно поманил пленника. Некоторое время молчал, потом задумчиво произнес:

— Знаешь, драчун, смотрю на тебя, и что-то мне не дает покоя. Вот только, что именно? Никак не могу понять. Физиономия мне твоя незнакома. На память не жалуюсь — знаю, что не виделись никогда. Но и чутью привык доверять, оно меня не подводит. Оно, чутье, мне сейчас подсказывает — погоди, присмотрись получше…

— Бывает, милорд, — сказал Ясень вежливо и тут же схлопотал кулаком по ребрам от конвоира.

— Молчать. Отвечать, когда спросят.

— Поэтому, — продолжил аристократ, будто не заметив, что его перебили, — мы с тобой еще пообщаемся. Надеюсь, я не буду разочарован.

И отвернулся.

Ясень, понукаемый конвоирами, спустился на нижнюю палубу. В ее передней части находились хозяйственные отсеки и помещения для команды. Тут было тесно и полутемно. Ясень заметил массивные рундуки у стены, но толком рассмотреть не успел. Его вели еще ниже, в трюм. Впихнули в отсек, где хранились канаты и тросы на любой вкус — толстые аккуратные бухты. Связали ноги для верности и оставили сидеть у стены.

Время тянулось медленно. С палубы доносились приглушенные голоса, кто-то ходил над головой, стуча сапогами. Тихо поскрипывала обшивка, и, вроде бы, слышались далекие свистящие вздохи — то ли ветер нашептывал из-за стен, то ли корабль-змей хныкал и жаловался на что-то.

От нечего делать Ясень перебирал в уме события последних часов. Любопытная складывается картина! Есть аристократка, сбежавшая от родни. И есть родня, которая наконец-то ее поймала. Как там сказал пернатый? «Горный воздух вам явно пошел на пользу». Значит, девица жила в горах. И попалась только после того, как вернулась в город. Вопрос первый — зачем вернулась? Вопрос второй — где в горах есть такое место, чтобы клан туда не добрался? Уж не на том ли таинственном плоскогорье, куда Ясень тоже ищет дорогу?

Дверь, наконец, открылась, вошли двое бойцов из клана. Ясеня снова вытолкали на верхнюю палубу. Щурясь от яркого света, он поглядел на небо, вдохнул полной грудью.

Дело клонилось к вечеру. Корабль летел на запад и как раз готовился пересечь Хрустальный Хребет. Ясень отчетливо разглядел ту самую седловину, через которую ехал зимой с обозом. Сейчас, правда, яхта забирала левее. Судя по всему, гору они обогнут с другой стороны, а потом полетят прямиком в столицу.

Попутный ветер почти улегся, паруса обвисли, и корабль замедлил ход. На носу, у самой шеи деревянного змея, установили столик. Хозяин яхты сидел, развалившись в кресле, цедил вино из бокала и что-то лениво объяснял Тайе. Похоже, он пребывал в хорошем расположении духа. Завидев Ясеня, сделал приглашающий жест. Конвоиры, повинуясь его приказу, развязали пленнику руки и отошли. Ясень присел, осторожно растирая запястья.

— Ну-с, молодой человек, желаете что-нибудь рассказать?

На столе лежал пояс, который с Ясеня содрали при обыске. А в поясе были зашиты деньги — Ясень решил, что это надежнее, чем таскать с собой кошелек. И вот теперь аристократ, выковыряв пару монет, с любопытством смотрел на пленника. Золотые червонцы весело блестели на солнце. Хорошо еще, что опознавательный знак Драконов Ясень хранил отдельно, в потайном кармане штанов.

— Я, безусловно, рад, — заметил длинноволосый, — что спутник моей кузины — столь состоятельный человек. Поначалу я, правда, предположил, что вы ее казначей. Но милая Тайя настаивает, что познакомилась с вами только сегодня, в городе…

Ясень прикинул — ага, значит, Тайя не стала его выдавать за телохранителя. Пожалела, наверно. Ведь телохранителя непременно будут пытать, чтобы узнать дорогу на плоскогорье. Спасибо ей, конечно, за такую заботу, но вряд ли это поможет — задушевной беседой дело не ограничится. Пока что аристократ развлекается, но очень скоро ему наскучит, и пленником займутся всерьез…

— Итак, — продолжал белобрысый Ястреб с улыбкой, — на купца-богатея вы не похожи. И вряд ли получили неожиданное наследство. Поэтому простите мое невинное любопытство, но я все же поинтересуюсь — откуда деньги?

— Милорд, — сказал Ясень, — это долгая и запутанная история.

— О, нисколько не сомневаюсь. Но, к счастью, в данный момент мы никуда спешим. Не правда ли, кузина?

Тайя молчала. Легкий ветерок шевелил ее волосы, а за спиной у нее проплывал горный склон, прикрытый курчавым лесом.

Чувствуя, как нарастает волнение, Ясень пытался придумать выход. Бойцы стоят чуть поодаль, и, пока они подбегут, он успеет вскочить, швырнуть им навстречу кресло… Потом перевернуть стол, схватить аристократа за горло… Ага, конечно, так ему и позволят. У длинноволосого клинок под рукой, наверняка он опытный фехтовальщик. Проткнет пленника и бровью не поведет, а потом продолжит светскую беседу с кузиной. Нет, не пойдет, нужно что-то другое…

Самое время сейчас разбудить внутри себя лиловое пламя, которое помогло ему однажды в темнице. Да, на этот раз его, Ясеня, не держали шестнадцать дней на цепи, но ведь и без этого ситуация совершенно отчаянная. Его будут пытать, а потом прирежут, и не факт, что Берег Творения спасет второй раз подряд. А даже если спасет, девчонка-то останется здесь, с этой белобрысой скотиной. И вообще, если каждый раз вычеркивать несколько лет из жизни в качестве платы за воскрешение, то можно через месяц сдохнуть от старости…

Ясень сосредоточился, всмотрелся в себя. Пот потек по спине, пальцы впились в подлокотники кресла, в глазах потемнело от напряжения. Что-то шевельнулось в груди, сбилось дыхание, а местность вокруг на миг подернулась сизо-лиловой дымкой.

— Молодой человек, я жду. И, позвольте напомнить вам, мое терпение не безгранично.

Длинноволосый больше не улыбался. Буравил пленника взглядом, слегка подавшись вперед. Пелена вокруг корабля рассеялась, так и не успев уплотниться. Только над носовой фигурой все еще курился легкий дымок. Огонек в груди у Ясеня не погас, но это было совсем не то всепожирающее жуткое пламя, что на «смотринах» или в темнице.

Похоже, ничего не получится. Разве что, для очистки совести рассмотреть поближе дымок над змеем. Вот только как к нему подобраться?

— Милорд, — Ясень почтительно склонил голову, — это действительно в двух словах не расскажешь. Все началось пять лет назад, когда я проезжал перевал. Тут рядом, на другой стороне горы. Разрешите, я покажу?

Он приподнялся с кресла.

— Ну, что ж, покажи, — аристократ пожал плечами. — Только не надо глупостей. Красивых прыжков за борт, например. До земли, как видишь, не близко.

— Что вы, милорд, я не самоубийца.

Ясень обогнул стол и подошел к перилам возле форштевня. Хозяин яхты, тоже поднявшись, остановился в двух шагах за спиной. Ясень начал:

— Внизу дорога, по ней везут товары в столицу…

— Я в курсе. Это наша родовая земля. Ближе к делу.

— Прошу прощения. Так вот, пять лет назад я ехал с обозом. Это было самое начало зимы. Мы везли рыбу, но встретили загадочных всадников…

Продолжая говорить, он обернулся к аристократу. Ага, заинтересовался, пернатый! Не то чтобы верит, но явно понял, на какую историю намекает рассказчик. Так, теперь только не отвлекайся…

— И вон там, за горой…

Он ткнул пальцем, и длинноволосый машинально перевел взгляд. Ясень правой рукой показывал, а левую положил на деревянную шкуру с прожилками из живого металла. И от этого прикосновения корабль-змей как будто поежился.

Сразу несколько мыслей пронеслись в голове у Ясеня.

Да, пламя толком не разгорелось, но змей все равно его ощущает. Наверно, именно поэтому так неприязненно косился перед отлетом. А сейчас, при прямом контакте, кажется, испугался всерьез. И если бы хозяин яхты знал про этот дремлющий огонек, то не подпустил бы пленника близко…

Ясень прикрыл глаза, мысленно обращаясь к деревянному ящеру.

Боишься, чурбан? И правильно делаешь. Я здесь единственный, кроме капитана, кто способен до тебя достучаться. И то, что я скажу, тебе не понравится. Я, правда, сомневаюсь, что ты понимаешь каждое мое слово, да мне это и не нужно. Главное, чтобы ты ощутил мою злость. А я очень зол, потому что меня пинали ногами, держали в трюме, а теперь допрашивают, как вора. Я с удовольствием спалил бы тебя, утопил в потоке огня, но я слишком слаб для этого. Мой огонь — еще не костер и даже не факел, а всего лишь тлеющий фитилек. Но даже он сгодится, чтобы причинить боль. Ведь обжигает не только факел, но и маленькая свеча…

— Заснул, драчун? — аристократ подозрительно смотрел на него.

— Извини, белобрысый.

— Что?!

Ясень почувствовал жар в ладонях. На миг ему показалось, что под рукой — не дерево с вкраплениями металла, а настоящая змеиная кожа. И он вдавил в нее пятерню, впечатал из всех сил, словно выжигая клеймо.

Корабль дернулся, рыскнул в сторону. Палуба накренилась; люди валились с ног, скользили, будто с горки зимой. Столик съехал к перилам, кресло с девчонкой опрокинулось на бок. Аристократ нелепо взмахнул руками, пытаясь удержать равновесие, но его отбросило к поручням. Кто-то сорвался с мачты и, отчаянно вопя, повис на канатах. Рулевой, падая, вцепился в штурвал и невольно крутанул его; яхту повело еще дальше вправо.

Ясень, заранее ухватившийся за перила, получил небольшую фору. Аристократ оказался прямо под ним, и Ясень обрушился на него, не давая вытащить меч. Схватил за горло, сжал что есть мочи. Длинноволосый яростно захрипел. Они елозили по настилу из досок, шипя и брызжа слюной. Ясень давил, пока не услышал хруст; тело под ним обмякло, а в глазах белобрысого осталась только стеклянная пустота.

Разжав пальцы, Ясень поднял голову. Корабль все сильней кренился на правый борт. Воздух дрожал от разноголосого мата; матросы цеплялись за снасти, как обезьяны. Тайя, стоная, ворочалась у разбитого кресла. Один из охранников лежал без сознания. Второй, похоже, не пострадал и уже пробирался к Ясеню вдоль перил, обнажив клинок.

Но он опоздал.

Чудовищный удар сотряс яхту, едва не расколов ее надвое. Палуба вспучилась, шпангоуты лопались с оглушительным треском. Внутри корпуса что-то мерзко заскрежетало, и над горами разнесся дикий протяжный вой — может быть, это кричали люди, а может, и сам деревянный змей, которому перебили хребет.

Корабль налетел на скалу.

Ясень понял это, глянув за борт. Сам он чудом остался цел — удар пришелся чуть дальше. Острый утес пропорол обшивку в районе передней мачты. Охранника буквально вынесло с палубы.

Яхта замерла в неустойчивом равновесии — ее поддерживали последние крохи силы, что еще остались в живом металле. Но фиолетовые жилы тускнели, и Ясень сообразил, что через пару секунд они погаснут совсем. Тогда корма перевесит, и корабль сорвется вниз.

Тайя сидела, сжавшись в комок. Он бросился к ней, рывком поднял на перила.

— Держись! Держись, говорю!

Сам перелез через ограждение, повис на левой руке, а правой, кряхтя от натуги, спустил девчонку вниз, на скалу. Спрыгнул следом. И едва его подошвы коснулись камня, корпус корабля опять застонал и дрогнул.

Утес торчал из склона, как исполинский клык, и его острие нависало над глубоким ущельем. И сейчас корабль, цепляясь мачтами и разваливаясь в падении, рухнул с высоты на самое дно. Будто гора, попробовав добычу на зуб, разочаровалась и сплюнула ее наземь. В треске обшивки терялись вопли людей, а перепуганные птицы кружились над скалой, как черная туча.

Ясень стоял над обрывом, не в силах пошевелиться; пламя внутри него разгоралось, радостно воя, а тень опускалась на разбитый корабль.


предыдущая глава | Дурман-звезда | cледующая глава