home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



3

Жирная муха долбила в стекло — монотонно, с тупым упрямством. Разогнавшись, ударялась о невидимую преграду и, оглушенная, опускалась на подоконник. Приходила в себя, тяжело взлетала и опять бросалась на штурм.

Ясень угрюмо следил за ней, прихлебывая мутное пиво. Положа руку на сердце, за последние дни он продвинулся в своих поисках не дальше, чем эта муха. Ничего не узнал о том, как попасть на проклятое плоскогорье. И уже всерьез сомневался, что дорога туда вообще существует.

А ведь поначалу казалось, что все складывается удачно. Покинув Берег Творения, он опять очнулся в ущелье. И сразу же убедился — аристократка не обманула, время здесь течет по-иному. Вместо зимы вокруг царило раннее лето, склоны гор зеленели, по небу плыли редкие облака. Спустя пару часов Ясень выбрался на дорогу. Тщательно осмотрелся, но никаких следов бойни не обнаружил. Тела давно вывезли, кровь без остатка впиталась в землю.

Он зашагал в сторону города, а к вечеру его подобрал попутный обоз. Путем осторожных расспросов Ясень установил, что с момента побоища прошло пять с половиной лет. Та драка уже обросла легендами, но в целом картину установили довольно точно. Еще бы — дознаватели приезжали аж из столицы. Выяснили подробности и про побег с рудника с добычей, и про сговор между купчиной и «мертвяками».

Вот только руда исчезла, будто бы испарилась. На этот счет существовали разные версии. Наиболее логичная из них сводилась к тому, что руду прикарманили выжившие возницы. Но те клялись, что ничего не знают; даже допрос с пристрастием не помог. Якобы, когда возчики приблизились к месту драки, ящика уже не было. В конце концов, дознаватели убрались ни с чем, а слухи о пропавшем богатстве будоражили умы до сих пор.

В городе Ясень снял комнатенку на постоялом дворе. Попытался найти Клеща, но тот как раз ушел с караваном. Оставалось надеяться на себя.

Ясень не переоценивал свои шпионские навыки. Откуда им было взяться? Отец научил его бойко махать клинком, но в слежке и тайных миссиях разбирался не больше, чем ишак в изумрудах. И вот теперь сын драгуна мучительно размышлял, как вычислить тех, кто бывал на Ледяном Столе.

Решил для начала, что врать надо как можно меньше, чтобы самому не запутаться. Он, Ясень, ищет дорогу на плоскогорье? Прекрасно, так и будет всем говорить. Пусть думают, что он простачок, искатель приключений с востока. Собственно, это не так далеко от истины.

Главное — кошель не светить и не сорить деньгами. Он всего лишь полунищий дворянчик, привлеченный сказками о волшебной стране. То есть, грабить его нет смысла, зато можно взять в поход, чтобы использовать в качестве боевой единицы.

Ясень не был уверен, что его рассуждения безупречны, но ничего более умного не придумал. Слонялся по городу, заводил сомнительные знакомства, а по вечерам в трактире заказывал дешевое пойло и угощал желающих потрепать языками на дармовщину. Надеялся, что в потоке бессмысленной болтовни проскользнет намек, как лучше действовать дальше.

Но дни проходили, а толку не было. Местные пьянчуги увивались вокруг него и кормили совсем уж завиральными баснями. Ясень почти перестал их слушать. Хандра овладела им, сдавила горло липкими пальцами. Похоже, Криста снова оказалась права — смерть, пусть даже обманутая в последний момент, не может пройти бесследно. Из жизни выдрали клок размером в пять с половиной лет, и вместо него теперь зияла дыра, наполненная черной тоской.

Пять лет! Его сестра Пчелка уже совсем взрослая и, может, даже замуж успела выйти. А с матушкой что? А с отцом? Со Звенкой? Они ведь даже не знают, что он живой. И ждать, скорей всего, давно перестали. Ну, предположим, найдет он Звенку — и что? Выйдет она к нему на крыльцо и ахнет, а у самой детишки в комнате плачут…

Ясень пытался заглушить тоску пивом, кислым вином и, наконец, ядреным, мерзким даже на вид, самогоном, но получалось плохо. Хозяин трактира смотрел на него с брезгливым сочувствием, а подавальщица, кривя губы, сгружала на стол очередную кружку. Сивушный дух висел над столом, голова кружилась, хотелось лечь и забыться, но чей-то голос звенел назойливо, словно муха:

— …накроет, пройдет сквозь тебя, изнутри рассмотрит. И, коли не примет, свихнешься и сдохнешь тут же — будь ты хоть свинопас, хоть мечник, хоть принц в золотых доспехах…

Ясень вздрогнул и поднял голову. С некоторым усилием сфокусировал взгляд.

Напротив сидел мужичок в заплатанном армяке. Лицо как у суслика — узкое, вытянутое, с маленькими черными глазками. Он то и дело зыркал по сторонам, словно боялся, что их подслушают. Ясень совершенно не помнил, как этот типчик подсел за стол.

— Что ты сказал?

— Я говорю, — мужик торопливо глотнул из кружки, и острый кадык неприятно дернулся, — нет туда людям ходу. Потому что солнце не светит. То есть, оно висит, но вроде как в другую сторону смотрит. Стоишь среди бела дня и чувствуешь, как темень к тебе со спины ползет, а оглянуться страшно. Ноги ватные, задыхаешься, будто в болоте тонешь. Да оно и есть болото, если подумать, только не жижа вокруг, а свет перегнивший, который тварям привычен…

— Тварям, говоришь?

Ясень вдруг почувствовал злость. Мужичок посмотрел на него с опаской, но отодвинуться не успел. Ясень подался вперед и сгреб его за грудки:

— Слушай, ты. Еще раз что-нибудь услышу про тварей — шею сверну. И вообще, на глаза мне лучше не попадайся. Иначе — пеняй на себя, усек?

— Ты бы, это, парень… — промямлил «суслик». — Отпусти, а то ведь, неровен час…

— Угрожаешь?

Ясень дернул мужика на себя, сшибая со стола кружки.

— Ну, так что «неровен час»? Давай, говори, я слушаю.

Кто-то взял Ясеня за плечо.

— Охолонись.

Он, не глядя, ударил локтем. Сзади сдавленно охнули; взвизгнула подавальщица. Ясень радостно осклабился, готовый бить морды встречным и поперечным, но кто-то повис на нем, еще кто-то выворачивал руку. Он зарычал, как медведь, пытаясь стряхнуть противников. Его повалили на пол, чьи-то сапоги топтались прямо перед глазами, в ушах звенело от крика. Из-под стола выныривали юркие тени, плясали вокруг; лиловая пыль змеилась тонкими струйками. Потом над ним наклонилась Звенка, и он хотел спросить, как она его отыскала, но понял, что это не Звенка вовсе, а вестница, дымная птица в людском обличье; она смеялась, грозила пальцем, а он не мог ничего сказать, потому что губы склеились намертво. Тогда он завыл, рванулся, ухватил ее за руку — и увидел, что держит сгоревшую головешку…

…Проснувшись, Ясень с облегчением понял, что находится в своей комнате. Спасибо хозяину — проявил понимание, хотя мог бы и на улицу выкинуть. Впрочем, нет, Ясень заплатил ему за неделю, которая еще не закончилась. А за испорченную посуду как-нибудь рассчитаемся.

Вчерашняя потасовка вспоминалась довольно смутно, но самочувствие было, в общем, терпимое. Разве что, голова кружилась, и во рту пересохло. Да еще при мысли о выпивке тошнота подступала к горлу. Похоже, свою норму он выбрал. И, вообще, пора прекращать беседы с окрестной пьянью. Гениальный план не сработал, надо признать, и теперь хорошо бы придумать что-то более внятное.

Он достал чистую рубаху и пошел во двор умываться.

Спустя час Ясень брел по городу. До сих пор он ошивался ближе к окраинам, а сегодня направился прямо в центр. Сверкали оконные стекла, пестрели газоны, в воздухе витали цветочные ароматы. На каждом шагу продавали вишню, которая как раз успела созреть. Глядя на плоды, пропитанные рубиновым светом, солидные дамы облизывались украдкой, а барышни попроще со смехом сплевывали косточки в кулачок.

Ясень остановился у огромной витрины из фиолетового стекла. Судя по вывеске, здесь продавались изделия из живого металла. Интересно было бы зайти, посмотреть, но в такие лавки пускают только аристократов. Ну, может, еще купцов-богатеев. А снаружи ничего не увидишь — витрина зеркальная. Если в золоте не купаешься, стой на улице, любуйся собственным отражением.

Он вглядывался, пытаясь понять, насколько изменилось его лицо после возвращения с того света. Вроде, особой разницы нет? Физиономия, слава солнцу, не покрылась старческими морщинами. Вот только взгляд как будто чужой. Неприятный взгляд, прямо скажем. Или это ему мерещится? Пить надо меньше, в конце концов. И умирать пореже…

Чертыхнувшись, Ясень отвлекся от своих мыслей и сразу заметил девушку, стоявшую в пяти шагах от него. Она тоже разглядывала себя перед зеркалом. Платок прикрывал лицо, но Ясень узнал глаза — серые с голубым, словно небо осенью. Он уже видел ее однажды, когда впервые приехал в город. В тот день она ждала кого-то на обочине у дороги, а он оглянулся на нее и подумал, что они еще встретятся.

Конечно, он помнит, ведь это было совсем недавно. Две недели назад.

И пять с половиной лет — для нее.

Тьма, все-таки трудно в это поверить. Тогда он встретил ребенка, а сейчас перед ним девица на выданье, да еще и красавица, каких мало. Фигурка на загляденье, еще бы платок сняла…

Интересно, а она его помнит? Хотя, с чего бы. Проехал мимо какой-то хрен — мало их, что ли, шастает?..

Девушка была не одна — двое крепких мужчин пристроились по бокам. Не ухажеры, а скорее телохранители, подумал Ясень с неожиданным облегчением. А вообще-то, странная троица. Девица одета как зажиточная крестьянка. Откуда охрана? С другой стороны, лицо как у аристократки — он еще в прошлый раз успел рассмотреть. К чему тогда маскарад?

Незнакомцы двинулись прочь, и Ясень, сам не зная зачем, пошел следом — в любом случае, это лучше, чем просто бродить без цели. Держался, правда, на расстоянии, чтобы не нервировать телохранителей лишний раз.

Иногда крестьянка-аристократка задерживалась у очередной витрины. Дольше всего разглядывала бальные платья. Спутники терпеливо ждали, бросая цепкие взгляды по сторонам. Ясеню пришлось отойти к обочине и спрятаться за нарядную будочку, где торговали квасом. Наконец, один из сопровождающих деликатно тронул девушку за плечо — прости, мол, пора идти. Та возражать не стала.

Они удалялись от центра. Особняки из белого камня попадались все реже, улицы постепенно сужались. Толпа редела, и Ясень всерьез опасался, что троица может заметить слежку.

К счастью, до самой окраины они не дошли. Девушка и спутники свернули к аккуратному домику с яркими зелеными ставнями. Деревья обнимали ветвями черепичную крышу, и Ясень вспомнил собственный дом, где старая яблоня скребется в окно гостиной. Снова стало тошно и муторно. Он остановился поодаль, не зная, что делать дальше. Текли минуты.

Калитка отворилась, двое телохранителей вышли и, о чем-то посовещавшись, двинулись прочь по улице. Ясень проводил их глазами. Значит, девица осталась одна? Навряд ли. Скорей всего, внутри еще кто-то есть. Или все же попробовать?

Он совершенно не представлял, о чем будет говорить с незнакомкой, но ноги уже несли его ко входу во двор.

Окна были задернуты занавесками. Мягко шуршали ветки над головой. Ясень прошел вдоль беленой стены, поднялся на крыльцо, постучал. Не дождавшись ответа, положил ладонь на дверную ручку.

Дверь открылась — тихо, без скрипа. Ясень шагнул в полутемные сени. Прислушался. В доме царила сонная тишина, никто не встречал незваного гостя.

У входа в горницу Ясень перевел дух. Тревожно стучало сердце, никак не могло уняться. Похожее чувство он испытал когда-то, стоя на входе в факельный коридор: сделаешь шаг, и все, возврата уже не будет. Боясь передумать, он толкнул дверь и переступил порог.

Девушка сидела у окна, откинувшись на спинку деревянного кресла. Смотрела на Ясеня и молчала. Платок лежал на коленях, светлые волосы рассыпались по плечам, а в осенних глазах таилось что-то, чему Ясень не мог подобрать названия, — то ли угасшее ожидание чуда, то ли надежда, еще не успевшая разгореться.

— Не двигайся.

Ему в спину уперлось острие чужого клинка.

— Меч отстегни, только медленно. Сядь на стул. Вон туда, в углу.

Ясень подчинился и, наконец, рассмотрел противника — худого смуглого парня в простой одежде и в мягких сапогах, как у охотников-горцев. Да уж, подкрался незаметно, этого не отнять. Еще один — пониже и поплотнее — встал сбоку. Оба держали оружие наготове.

— Ты кто такой? — спросил смуглый.

Ясень вздохнул. Отличный вопрос! Действительно, как бы это сформулировать поточнее? Степняк, который чуть было не стал Драконом, но вместо этого сгорел и разбился насмерть, завел знакомство с девой-судьбой, а в личные враги получил жреца из храма Первой Слезы. Ну и, конечно, в узких кругах известен как тварь из тени. Вроде, ничего не забыл?

— Я с востока. Обоз охранял.

— А теперь по чужим домам промышляешь?

Ясень пожал плечами. Смуглый приставил клинок к его горлу. Предупредил:

— Не дергайся. Руки за спину заведи.

Напарник-крепыш доставал веревку.

— Погодите, — сказала вдруг девица и встала.

— Что такое? Ты его знаешь?

— Нет. Но я знала, что он придет.

— Не понял.

Она не успела ничего объяснить. Что-то тяжелое ударило в крышу, с потолка посыпалась штукатурка, а потом снаружи донесся мерзкий протяжный визг, от которого по коже прошел мороз.


предыдущая глава | Дурман-звезда | cледующая глава