home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



6

Голова закружилась, и Ясень даже пошатнулся от неожиданности. А в следующее мгновение словно бы раздвоился. Умом он понимал, что по-прежнему стоит между рядами факелов, и чувствовал запах дыма, но глаза видели равнину до горизонта, плоскую и безликую.

Ее нельзя было назвать степью, потому что степь наполнена жизнью, а здесь все как будто вымерло. Воздух неподвижен, ни одна травинка не шелохнется. Небо затянуто облаками. Одним словом, пейзаж унылый до невозможности; единственный ориентир — небольшая возвышенность впереди. Похоже, этот холмик соответствует трибуне в привычном мире.

Подумав об этом, Ясень удивился собственному спокойствию. Впрочем, все объяснимо, у него есть важное преимущество — вчерашний опыт общения с вестницей. Она ведь тоже утащила его куда-то, где нет людей, и солнца не видно. Только там был пожар, а тут пока, вроде, тихо…

И в ту же секунду трава под ногами начала тлеть. Ясень чертыхнулся и напомнил себе, что с мыслями надо поосторожнее. Ладно, без паники. Он знает, что эта равнина — просто иллюзия, испытание духа. Он больше не видит зрителей, но они по-прежнему глядят на него, и Звенка, наверно, умирает со страху. А значит, надо идти вперед.

Зола скрипела под сапогами, хлопья висели в воздухе. Проснулся ветер, дохнул в лицо. Запах гари усилился, стал почти осязаемым. Поземка уже крутилась у ног, дразнилась длинными языками.

Все было как вчера.

Сжав губы, чтобы не глотать горячую пыль, Ясень считал шаги. Девятнадцать, двадцать… По идее, он должен быть уже в конце коридора. Но здесь, на равнине, заветный холм почти не приблизился, а идти с каждым шагом становилось труднее. Ноги как будто увязали в трясине, зола обжигала кожу, перед глазами плыли круги. Ясень понял, что должен передохнуть, иначе упадет и уже не сможет подняться.

Он остановился. Попытался представить, что сейчас наблюдают зрители. Может быть там, в реальности, он уже у края дистанции, и осталось сделать последний шаг. Неужели он, Ясень, хуже, чем тот наглый первопроходец? Одно единственное усилие, ведь это совсем не сложно — напрячь мышцы, оторвать стопу от земли, переставить ногу вперед…

Он сделал этот шаг. И еще один. И еще. Но ничего не произошло, только лиловый дым вокруг становился гуще. Почему он, кстати, лиловый? Почему не черный, не серый, не бурый, в конце концов? Наверно, это имеет какой-то смысл, намекает на что-то важное, но сейчас, к сожалению, не тот момент, чтобы разбираться в намеках…

Плохо дело. Пригорка уже не видно, куда идти — непонятно. Так можно и сдохнуть в этой золе…

Да ну, не может такого быть. Зачем тогда приходила вестница? Показала ему пожар, как будто предупредила — бывает, мол, и такое, не бойся. Морально подготовила, так сказать. Ну, он и не испугался, сразу попер вперед. И что в итоге? Ноги не держат, хочется сесть и закрыть глаза. Неужели обманула, хитрая птица? Глупо вообще-то, слишком мелко для той, чьи крылья затмили солнце…

Надо вспомнить, что она сказала конкретно. «Гори мертвым пламенем, питая живую реку. Иди во тьму, чтобы выйти к свету. Прочти волю солнца по знакам тени»… Нет, этого все равно не понять, можно даже и не пытаться. Что еще? «Мы все горим, и пепел сплошной вокруг. А больше нет ничего»… Потом там действительно полыхнуло, дева-птица исчезла, он потерял сознание. А когда пришел в себя, все показалось сном.

Ага, сейчас бы тоже не мешало проснуться.

Стоп, сказал себе Ясень.

Он принял ее слова за иносказание. А если их понимать буквально?

Тогда получается, что сбежать отсюда нельзя, потому что некуда. Ведь кроме пепла «нет ничего».

А значит…

Мысль, пришедшая ему в голову, была незатейлива и проста, и от этого казалась еще страшнее. Но уже не осталось времени на раздумья и колебания.

Он задержал дыхание, как ныряльщик на дне, а когда терпеть стало невмоготу, судорожно втянул в себя раскаленный воздух. Боль едва не лишила его сознания; легкие вспыхнули, зола разъедала горло. Но он все глотал и глотал горелую пыль.

Ясень почувствовал, что ноги отрываются от земли, и он заваливается на спину, но почему-то никак не может упасть. Его как будто насадили на вертел и оставили жариться над костром. Руки безвольно свесились, голова запрокинулась. Дым ввинчивался в него лиловым веретеном, но Ясень даже не мог кричать, а только разевал рот.

Огонь пожирал его.

Он не знал, как долго это продлилось. Просто ощутил вдруг, что боль утихла, а небо над головой просветлело. У Ясеня даже возникла странная мысль, что он втянул в себя весь дым на равнине. Или настолько им пропитался, что уже не воспринимает.

Подошвы опять коснулись земли, и он притопнул для верности. Вздохнул глубоко, приходя в себя. Огонь внутри не исчез, но словно бы успокоился. Остыл, если это слово вообще к нему применимо. Тление теперь напоминало щекотку или, может быть, легкий зуд, и Ясень рефлекторно почесал бок. Не помогло, но, в общем, ничего страшного — постепенно привыкнет.

Ему показалось, что в небе мелькнули два прозрачных крыла, и Ясень шепнул: «Спасибо». Хорошо, что он все-таки понял вестницу. Она ведь прямо предупреждала, что пожар — не иллюзия и не сон. Огонь и пепел — всегда и всюду.

«Мы все горим», — сказала дева-судьба. Но люди почему-то не видят этого. Или не хотят верить. А Ясень поверил — и впустил в себя лиловое пламя.

Немного смущает, правда, что в пророчестве это пламя названо «мертвым». И насчет тьмы и света — тоже загадка. Но, как говорится, будем решать проблемы по мере их поступления.

Пейзаж вокруг изменился — а может, Ясень просто увидел его иначе. Теперь это была не равнина, а участок на побережье. В лицо дул ветер; впереди открывалось море. Возвышенность, которую давно заприметил Ясень, располагалась у самой кромки воды. Это был скальный выступ, пологий и невысокий. И на нем маячили три фигуры.

Ясень хотел протереть глаза, но сдержался. В конце концов, за последние двое суток он видел столько диковин, что пора бы уже привыкнуть. Да и вообще, если скала действительно заменяет трибуну, то все логично.

Ему явились символы кланов.

Справа на выступе устроился волк. Не человек с волчьим гербом, а настоящий зверь с клыками, хвостом и шерстью. Правда, он был гораздо крупнее степных сородичей. Если бы встал на лапы, то, наверно, оказался бы выше Ясеня. Но волк полулежал в подчеркнуто расслабленной позе, только голову приподнял и смотрел на гостя льдисто-голубыми глазами. Серую шкуру как будто припорошили мукой — зубастый хищник был сед, хотя назвать его дряхлым язык бы не повернулся.

Слева — ястреб, здоровенная птаха из тех, что носят седоков на спине. Правда, этот, который здесь, явно не приучен к поводьям — слишком надменный вид. Желтый глаз таращится неприязненно, когти царапают камень.

А в центре…

Тут уж просто не было слов. Морской змей, дракон лежал на скале. А может, сидел — Ясень затруднился бы сказать точно. Шея с клыкастой пастью вытянута вперед, мощные лапы расставлены, длинный хвост лениво шевелится. Чешуя сероватая, с фиолетовым — королевским! — отливом. Глаза как блюдца, зрачки — две черные трещины, из которых сочится холод.

Говорят, истинные драконы вымерли много веков назад. А если кто и остался, то больше не выходит из моря. Теперь страной правят их потомки, люди-аристократы из клана.

Кстати, корабли (даже те, которые летают по воздуху) не зря имеют носовые фигуры в виде огромных змей. Одним словом, память о морских владыках живет в традициях и в легендах. Но чтобы вот так, увидеть воочию?..

— Ты пришел.

Ясень сообразил, что голос принадлежит дракону. Причем, голос явно женский, очень похожий на тот, который недавно звучал с трибуны. Аристократка приняла облик далеких предков? Значит, и волк с ястребом — это не абстрактные символы, а тоже люди, но в другой ипостаси? Однако…

Потом вдруг, совершенно не к месту, Ясень задался вопросом, как может людская речь исходить из драконьей пасти. Почему змеюка не шипит, например, а чисто произносит все звуки? И, кстати, вот еще любопытно — как у них на вид различают, кто мальчик, а кто, извините, девочка? На картинках, которые попадаются в книжках, таких деталей, к сожалению, не разобрать…

Спохватившись, он опустился на одно колено и почтительно склонил голову. Молчание затягивалось. Ясень уже прикидывал, как отсюда выбраться к людям, если ему сейчас скажут «нет», но вместо этого услышал:

— Можешь подняться.

Он подчинился.

— Назови свое имя.

— Ясень.

— Тебя ничего не удивляет вокруг?

«Издевается», — подумал Ясень, а вслух сказал:

— Я не знаю, где мы сейчас, миледи. Восточное Взморье?

— Это Берег Творения, — теперь заговорил волк; голос у него оказался густой, тягучий. — Никто, помимо Древнейших, не выходил сюда за последние полстолетия. А ты вот вышел. Как ты это объяснишь, парень?

— Никак, милорд. Я надеялся, вы подскажете.

Волк ухмыльнулся (смотрелось это пугающе) и заметил:

— А он мне нравится. Хвост не поджал, смотри-ка.

Ясень скромно потупился.

— Ладно, парень, — сказал ему седой хищник. — Вопросы позже и в другом месте. Сейчас о главном. Слушай внимательно. Я, Девятый Коготь степного братства, приглашаю тебя разделить с нами сладость ночной охоты.

Ясень мысленно сделал победный жест. Вот теперь сомнений не остается, он выдержал испытание — Волки позвали его к себе. Конечно, на Ястребов он рассчитывал больше, но если выбора нет…

— Я, Седьмая Волна серебряного прилива, — произнесла дракониха медленно и раздельно, — приглашаю встретить со мной рассвет.

Сказать, что Ясень был ошарашен, значит не сказать ничего. Уже само присутствие гостьи из-за хребта на «смотринах» — это нечто из ряда вон, в городе разговоров будет на месяц. Но теперь она зовет его в королевский клан! О таком он даже мечтать не мог. Надо же, рассвет приглашает встретить… Причем, «со мной», а не «с нами»!.. Это просто формула такая, или она что-то конкретное имеет в виду?.. Тьма, вот это сюрприз, голова идет кругом…

— Возможно, наш младший брат желает что-то добавить? — спросила змея, повернувшись к ястребу, и в ее голосе, кажется, прозвучала ирония.

Птица дернула головой, встопорщила перья. Опять уставилась желтым взглядом на Ясеня. Несколько секунд молчала, словно бы колебалась, и, наконец, приоткрыла клюв. Голос был скрипучий и неприятный, слова разобрать непросто. Юный посланец клана, судя по всему, еще не освоился в этом облике.

— Я, Двенадцатое Перо большого крыла, приглашаю тебя прикоснуться к ветру.

Мысли прыгали, метались, как сумасшедшие. Получается, все трое выбирают его? И Ястребы тоже, как он хотел. Смущает только, что этот, который с клювом, сам, похоже, не рад такому обороту событий. Пригласить-то он пригласил, но как-то нехотя, будто одолжение сделал. Впрочем, по сути, это и есть одолжение, если не сказать — великая честь: Древнейший снизошел до парня из захолустья. И все равно, неприятный он, этот ястреб, каркает мерзко…

И вообще, что тут думать — Драконы внимание проявили! Драконы, не кто-нибудь! Аристократка на побережье зовет, в столицу. Седьмая волна прилива, что бы это ни значило. Рассвет, ага, все дела…

Да, но как же Звенка? Она-то ведь пойдет к Ястребам, это ясно. Если, конечно, выдержит испытание. Впрочем, она упорная, справится, хоть и напугалась вначале. Он, Ясень, почти уверен, что пернатый клан ее примет. А дальше как? Он, значит, на побережье, а она тут со своими птичками?..

Ой, да ладно, любая девчонка мечтает попасть в столицу. Просто никто не верил, что представится такой шанс. Знала бы Звенка, что ее женихом Драконы интересуются, могла бы вообще на испытание не ходить. Зачем теперь ей в клан, собственно говоря? Ну да, она с детства хотела подняться под облака. Но, в конце концов, свет не сошелся клином на птицах. Летать можно и по-другому. Ясень на юге разбогатеет, купит билеты на воздушный корабль, и они отправятся в путешествие — из столицы хоть до самого Восточного Взморья. Нет, в самом деле, приятней ведь любоваться видами с палубы, чем в седле болтаться, рискуя шею свернуть…

— Мы ждем, парень, — напомнил волк.

Ясень подумал, что этот седой гигант ему симпатичен. Держится спокойно, без спеси, хотя может, наверно, снести человеку башку движением лапы. В других обстоятельствах Ясень бы к нему и пошел…

— Милорд, — сказал он с поклоном, — я благодарен вам. Ваше приглашение чрезвычайно лестно. Но я не могу ответить отказом прекрасной даме.

Волк опять обнажил в усмешке клыки, понимающе рыкнул, а «прекрасная дама» приподнялась и вытянула шею сильнее — теперь ее зрачки-трещины чернели в двух пядях от лица Ясеня.

— Уверен, мальчик? — спросила она.

— Уверен, леди.

— Тогда пойдем.

Змеиный язык вдруг высунулся из пасти и коснулся его щеки — настолько быстро, что Ясень не успел среагировать. А в следующее мгновение он ощутил, как огонь, притихший внутри него, снова вспыхнул, вырываясь на волю. Пылающий смерч поглотил скалу, боль вонзилась иглой в затылок, и Ясень понял, что опять стоит на площадке между рядами факелов, но уже в конце коридора. Рванулся, вываливаясь наружу, и ощутил, как подгибаются ноги. Кто-то бросился к нему, чтобы поддержать, и это было последнее, что он успел заметить, прежде чем потерял сознание.

…Ясень очнулся в незнакомой просторной комнате. Обнаружил, что лежит на густом ковре у камина. Поднялся, прислушался к своим ощущениям. Голова немного кружилась, а так — все в порядке, даже бок уже не чесался.

Он прошелся из угла в угол, приглядываясь. Обстановка явно не бедная, один ковер с серебряными нитями чего стоит. Узор, кстати, необычный — не цветы и бесконечные завитушки, как любят местные мастера, а плавные линии прохладных тонов, вроде как волны в море. И еще гобелен на стене — тоже морской пейзаж, одинокий парус на горизонте. Несколько мягких кресел, низкий столик с резными ножками. Огромные окна, а за ними каштановые деревья; красно-желтые кроны светятся, пронизанные солнечными лучами.

Дверь распахнулась, и аристократка из драконьего рода шагнула через порог — уже в нормальном, человеческом облике. Остановилась напротив и принялась разглядывать Ясеня с таким видом, словно покупала жеребца на базаре. Потом хмыкнула и спросила:

— Ну, что, доволен?

— Благодарю вас, леди. Спасибо за выбор.

— Надеюсь, я не ошиблась. Кстати, не обессудь, что положили тебя на пол. Ближе к камину, сам понимаешь. Чтобы на твой огонь посмотреть.

Он кивнул, не зная, что на это ответить. Она приблизилась, взглянула ему в глаза. «Здоровая баба», — подумал Ясень. И в самом деле, она была едва ли ниже него. Впрочем, аристократка не казалась массивной. Скорее, возникали ассоциации с длинным и гибким змеиным телом. И округлости, которые так раздражали Звенку, вблизи смотрелись весьма достойно…

— Леди, разрешите вопрос?

— Попробуй.

— Сколько я тут пролежал? Мы в Белом Стане или?..

— Ну, не во дворце же. Мой личный домик. Бываю тут у вас иногда, а гостиницы не люблю. А времени — два часа примерно прошло.

— Значит, испытания еще продолжаются?

— Скорее всего. А что?

Он хотел ответить, что там осталась его невеста, но под змеиным взглядом вдруг стушевался. Спросил вместо этого:

— Вы до конца не стали смотреть?

— Я уже увидела, что хотела. Еще вопросы?

Ясень собрался с мыслями.

— Берег Творения — где это? Я никогда про него не слышал.

— Он нигде. Его нет на карте.

— Я не понимаю, простите.

— Это неважно.

«Змеюка», — подумал Ясень.

— Вы там выглядели… гм… не как люди…

— Там видна суть, а не оболочка.

— То есть, вы сейчас, при желании, можете снова превратиться в дракона?

— Нет.

— Почему?

— Потому что здесь не Берег Творения.

И опять Ясень не очень понял, издеваются над ним или нет. Собеседница смотрела на него с интересом.

— Ага, — сказал он. — А другие претенденты? Они этот берег видят?

— Нет. Волк ведь сказал — ты первый за полстолетия.

— Что же они видят тогда?

— То же, что и ты поначалу. Идут через горящее поле. Там идти-то всего ничего, главное — не бояться. Как тот красавчик, что первый вызвался.

— Почему же его прогнали?

— А рожа мне его не понравилась, — сказала аристократка спокойно. — Глазенки чересчур похотливые. Не повезло ему, что поделать. Не было бы меня, приняли бы, как пить дать. Это все моя натура змеиная.

Она притворно вздохнула.

— Я понял, леди, — осторожно произнес Ясень, — и про него, и про остальных. Они только поле проходят, а я, значит, еще и на берег… Но почему только я один? И для чего я вам теперь нужен?

— Для чего? — переспросила женщина из рода Драконов; она стояла так близко, что он ощущал ее размеренное дыхание. — Я скажу тебе, мальчик…

Во дворе мелодично зазвенел колокольчик — похоже, явился еще один посетитель. Хозяйка дома нахмурилась; она явно никого не ждала. Постояла секунду, прислушиваясь. Что-то прошептала беззвучно, обращаясь непонятно к кому, и повернулась к двери. Лицо ее стало совершенно бесстрастным, похожим на застывшую маску.

В дверь постучали. «Да», — сказала аристократка. В комнату шагнул человек в желто-белом одеянии жреца. Причем, отнюдь не слепой старик вроде того, что утром зажигал факелы, а крепкий мужчина с холодным взглядом. В руке он держал аккуратный свиток — и Ясень готов был поклясться, что уже видел эту бумагу. Письмо, которое везла в город рябенькая глупая Мирка.


предыдущая глава | Дурман-звезда | cледующая глава