home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



5

Они вышли из дома, когда небо на востоке только начинало светлеть. Ясень с беспокойством подумал, что уже второй день кряду поднялся в такую рань, и надо срочно принимать меры, чтобы это не превратилось в привычку.

Лошадей брать не стали. Во-первых, идти было недалеко, а во-вторых, на «смотрины» конных не допускают. Таким образом, якобы, уравниваются шансы всех претендентов. Богат ты или беден — Древнейшим на это плевать с крепостной стены. Решил им служить — приходи на своих двоих, а там уж оценят, на что ты годен. Была и неофициальная версия: во время испытания, дескать, можно увидеть нечто настолько страшное, что любая лошадь впадает в панику. Ясень, правда, к этим слухам относился скептически. Ага, попробуйте напугать перерожденного жеребца — сами заикаться начнете. Да и вообще, досадно. Без этих дурацких правил, выехал бы он, Ясень, на своей клыкастой зверюге — все бы от зависти удавились…

Несмотря на ранний час, прохожие попадались довольно часто. Пара телег протарахтела в сторону рынка. А впереди уже слышался многоголосый гул. Звенка с Ясенем переглянулись и прибавили шагу, хотя знали, что времени еще много.

«Смотрины» проходили на восточной окраине, на обширной вытоптанной площадке, где в обычные дни упражнялись солдаты городской стражи. Иногда здесь еще устраивали показательные бои. Сегодня территорию дополнительно оградили — по периметру вбили колышки, а между ними протянули веревки, на которых трепыхались флажки. У Ясеня возникла неприятная мысль, что это напоминает загон. Вдоль веревок бродили хмурые стражники, пропуская внутрь только тех, кто прибыл на испытание.

— Ух, — сказала Звенка, — боязно что-то.

— Да ну, — Ясень чмокнул ее в макушку, стараясь выглядеть беззаботно. — Пойдем. Вон я, кажется, наших вижу.

Стражник уступил им дорогу. На Звенку пялились с любопытством — барышни редко участвовали в отборе. Впрочем, сегодня она была не единственной: Ясень насчитал еще с десяток девиц. Всего же тут собрались, пожалуй, сотни две претендентов.

— Ну, — спросил Жмых после взаимных приветствий, — как настроение?

— Ничего, — сказал Ясень. — Сегодня вечером угощаю.

— Ишь ты, герой. А если не выберут?

— Тебя-то? В гуртовщики пойдешь. Или в конюхи. Ты, главное, не расстраивайся.

— Но-но, — сказал Жмых, — не каркай. А я вот интересуюсь — если тебя, к примеру, Волки возьмут, а Звенку, положим, Ястребы? Как вы жить собираетесь?

— Разберемся как-нибудь, — буркнул Ясень.

Прежде он тоже думал на эту тему, но, в конце концов, плюнул и решил, что все образуется. Со Звенкой понятно — она уже с детства не сомневалась, что будет служить у Ястребов. Мечтала летать на птицах, о чем и заявила родителям. Те посмеялись — мол, подрастет и забудет. Но Звенка не забыла — не тот характер, упрямства хватит на пятерых. Ясень же не видел особой разницы между степными кланами. Ястребы? Ладно, он тоже к ним. Ничем не хуже Волков. Теоретически, конечно, его могут забраковать, но это вряд ли. Кого они тут лучше найдут? И все-таки жаль, что с конем нельзя, тогда бы вообще никаких проблем…

Сообразив, что от подобных размышлений проку не будет, Ясень встряхнулся и завертел головой. Вообще-то, пора бы открывать церемонию: давно рассвело, и вот-вот покажется солнце.

У дальнего края поля имелась трибуна для почетных гостей. До сих пор она пустовала, но теперь там началось шевеление. Слуги суетливо тащили кресла — огромные и тяжелые. Толпа удивленно ахнула. Ясень не сразу понял, в чем дело, но потом до него дошло, и сердце забилось чаще.

Кресел было ровно три штуки. Три, а не два! То есть, присутствуют не только Волки и Ястребы, но и посланники еще одного древнейшего рода — того самого, что занимает трон.

Морские Драконы…

Что их сюда привело сегодня? Известно ведь: они не любят покидать свою родовую вотчину — обширные благодатные земли, что лежат далеко на западе, за хребтом. Там цветут диковинные сады, поля дают по три урожая в год, а зимой почти не бывает снега. Удобные бухты на побережье — ни скал, ни коварных рифов. Море согрето теплым течением, которое потом капризно сворачивает, не желая омывать восточную половину материка.

Вода — колыбель Драконов. И новых людей на службу они предпочитают набирать среди тех, кто с детства привычен к шуму прибоя. В степь, конечно, тоже заглядывают, но только в крупные города, а не в здешнее захолустье…

Три полотнища-флага развернулись на почетной трибуне. Слева желтое с черным — как ястребиный глаз, от которого не скроешься на равнине. Справа серо-зеленое — волчья шкура в густой траве. А в центре лазоревое с алой полосой наверху — родовые цвета Драконов, заря над морем.

На трибуну вышли те, для кого поставили кресла; в толпе зашушукались, вытягивая шеи от любопытства. Пожилой Волк был коренаст и широк в плечах, с аккуратно подстриженной бородой. Его народ узнал сразу — город стоял на волчьей земле, и люди клана присутствовали здесь постоянно. В общем, бородатый интереса не вызвал. Зато Ястреб сразу привлек внимание — молодой, худощавый, светловолосый. Кираса его блестела, как будто надраивали всю ночь. Сын старейшины рода? Может даже и так, если учесть, что сыновей имелось с десяток, не считая бастардов. И одного из них вполне могло занести в Белый Стан — как тогда, три года назад, перед сменой цикла. В тот раз ястребенку, правда, не повезло — мало того, что свиту всю перебили, так и сам, говорят, бесследно исчез…

Это мысли за мгновение пронеслись у Ясеня в голове, но выветрились бесследно, едва вперед выступил посланник Драконов. Точнее, посланница — даже на таком расстоянии бросались в глаза характерные изгибы фигуры. Впрочем, дама не казалась хрупким цветком. Ростом она не уступала мужчинам и одета была как воин — облегающие штаны вместо юбки, высокие сапоги и даже клинок на поясе. Порыв ветра разметал ее волосы, она повернула голову, и Ясеню показалось, что незнакомка смотрит ему прямо в глаза.

— Хватит пялиться, — Звенка пихнула его кулачком под ребра.

— Я не пялюсь, — возразил он с достоинством. — А Ястребу завидую, да. Видела, как кираса блестит?

— Ага, — сказала Звенка, — кираса. Я так сразу и поняла.

Краешек солнца показался над горизонтом, и в ту же секунду оглушительно запела труба. Герольд заорал во всю глотку:

— Во славу неба!

Стало тихо. Ясень заметил, как Жмых приложил ладонь к ложбинке под кадыком и что-то прошептал, косясь на восток. Надо полагать, просил об удаче.

— Слушайте все, кто пришел и готов остаться! Солнце, милостью беспримерной, дает вам выбор. Три великих древа, политых его слезами, три рода, отмеченных печатью огня, смотрят на вас сегодня. Вот они — те, кто поднимается к облакам, скользит по волнам и мчится по бескрайней степи. Они ждут вас, пришедшие! Дерзайте, и откроется вам дорога…

Ясень подумал, что по туманности изложения герольд не уступит деве-судьбе. Правда, у той получается более убедительно — глаза сверкают, дым клубится, а уж если крылья расправит… И ведь не зря эта птичка явилась ему накануне смотра! Чует сердце, какая-то бяка сегодня будет…

Глашатай умолк, народ задвигался возбужденно. Звенка подергала Ясеня за рукав и спросила:

— Спишь на ходу?

— О вечном думаю, — сказал Ясень.

— О драконихе с титьками?

— Клевета.

Жаль, что он прослушал имена и титулы тех, что сидит сейчас в креслах и наблюдает. Впрочем, это не главное. Правила предстоящего действа тоже вполне понятны, лишние объяснения не нужны.

Ясень еще раз огляделся внимательно — оценил диспозицию, как сказал бы отец, любивший звонкие военные термины. Итак, имеется квадратное поле. Вокруг него с трех сторон за веревками и флажками толпятся зрители. С четвертой стороны — трибуна, где расселись аристократы. А кандидаты на службу сгрудились в середине площадки.

Два ряда факелов на подставках образуют символический коридор, ведущий от претендентов к трибуне. Вот он, путь в клан, нагляднее некуда. Примерно в двадцать шагов длиной. У входа в коридор — три бойца в парадных доспехах, по одному от каждого клана. Рядом храмовый жрец в желто-белой мятой хламиде. Ну, и солдаты городской стражи — следят, чтобы претенденты не напирали. Впрочем, те и сами пока не ломятся; стоят на месте и нервно переговариваются.

Ясень взял Звенку за руку и протолкался вперед. Жмых двигался следом. Теперь они оказались в первом ряду. Факелы, горящие тихо и ровно, были видны отсюда во всех деталях. «Все, можно начинать, мы на месте», — сказал Ясень вполголоса. Звенка хихикнула.

Жрец был стар и, кажется, слеп. Он повернулся к солнцу и поднял голову. Несколько секунд стоял неподвижно. Потом зашептал; слов было не слышно, но Ясень угадал по губам: «Пламенем чистым, пламенем ярким…» Старик слегка развел руки в стороны, словно желая впитать побольше утреннего тепла; лицо застыло как маска, а бельма отчетливо заблестели. Теперь он стал похож на большую куклу с медными пятаками в глазницах.

Низкий протяжный гул заполнил площадку перед трибуной. Звук шел, казалось, со всех сторон, обволакивал и проникал под кожу. Ясень почувствовал, как заныло в груди. Звенка ойкнула и прижалась к нему.

Кукла-жрец развернулась, сделала шаг. Медленно, деревянной походкой двинулась между рядами факелов, и те разгорались ярче — один за другим, как будто в них добавили масла; огонь приобретал пурпурный оттенок. И едва последняя пара вспыхнула, пространство вокруг мигнуло, и гул оборвался на немыслимой ноте, лопнул, подавившись самим собой. Эхо рассыпалось стеклянными крошками, и в наступившей тишине женский голос прозвучал холодно и отчетливо:

— Пусть выйдет первый. Мы ждем.

Ясень сообразил, что это заговорила женщина из рода Драконов. Посмотрел на нее, но продолжения не дождался. Посланница, похоже, решила, что сказала достаточно. Сидела как статуя, глядя поверх голов.

Претенденты переглядывались, подталкивали друг друга. Ясень подумал, что если он хочет выделиться, то лучшего момента не будет — надо идти. Но Звенка вцепилась в него мертвой хваткой. Смотрела испуганно и отпускать, похоже, не собиралась. Он растерялся, промедлил, и его успели опередить.

Высокий широкоплечий парень вышел и остановился перед бойцами. «Шустрый какой», — с неприязнью подумал Ясень. Морда наглая, оружие дорогое. Тоже, видно, из благородных, только род не настолько древний. Держится уверенно, еще и ухмыляется, гад. И откуда он только взялся?..

Незнакомец, явно наслаждаясь моментом, оглядел остальных и гаркнул:

— Где наша не пропадала!

Зрители за флажками радостно завопили. Похоже, наглый тип тут пользовался успехом. Он помахал рукой, поклонился и решительно шагнул к факелам.

Пламя колыхнулось; его языки потянулись с двух сторон к человеку. Лиловый дымок, который до сих пор поднимался к небу тонкими струйками, теперь стремительно уплотнялся. Его жгуты изгибались, словно живые. Один из них коснулся парня между лопаток. Тот вздрогнул, будто обжегся. Дымные шлейфы змеились вокруг него, закручивались поземкой.

Ясень вдруг понял, что уже видел нечто подобное. Буквально вчера, у мертвого дерева. Лиловая вьюга, горячий снег. С той только разницей, что тогда метель бушевала над всей землей, а сегодня — лишь в коридоре между рядами факелов. Как будто сейчас приоткрылся фрагмент того, огромного мира. И это явно не совпадение. Теперь бы еще понять, какой отсюда следует вывод…

Доброволец, между тем, заметно растерял свою прыть. Щупальца вьюги удерживали его, цепляли за ноги, обвивались вокруг запястий. Он вырывался, делая новый шаг, но с каждым разом это давалось ему труднее. Поднял руку к лицу — то ли прикрывал глаза от едкого дыма, то ли хотел уберечь себя от чего-то, видимого только ему. Но продолжал идти.

Из коридора, где бесновался шторм, не доносилось ни единого звука, словно его обнесли стеклянной стеной. Зрители затаили дыхание. Мертвая тишина царила над полем, когда парень, дойдя до последних факелов, замер. Казалось, метель одержала верх и сейчас собьет его с ног, но он вдруг рванулся, собрав последние силы. Лиловые путы лопнули, и первопроходец выскочил наружу, прямо к трибуне.

Он не рухнул на землю — лишь припал на одно колено, будто желая выразить почтение судьям. Это получилось у него настолько естественно, что толпа восторженно заревела.

— Вот гаденыш, — с уважением сказал Жмых.

Любимец публики поднялся на ноги, поклонился. Ясень сейчас не видел его лица, но готов был поспорить, что наглый тип опять ухмыляется. Парень стоял в свободной позе, расправив плечи. Трое аристократов молчали, держали паузу. И, наконец, когда зрители слегка успокоились, посланница Драконов произнесла одно короткое слово:

— Нет.

Толпа ошеломленно застыла, потом над площадкой пронесся ропот. К парню подошли городские стражники и повели его за флажки. Теперь уже сомнений не оставалось — его отвергли. Иначе бы к нему вышли бойцы одного из кланов. Смельчак растерянно крутил головой — похоже, не мог поверить в такой исход.

— Ни хрена себе, — буркнул Жмых. — Кого ж им надо вообще?

Ясень не ответил, лихорадочно размышляя. Он, конечно, знал, что берут далеко не всех. А те, кого приняли, ничего потом не рассказывают. Во-первых, запрещено, а во-вторых, им, по слухам, дают какое-то зелье, стирающее память об испытаниях.

Но, в самом деле, почему не взяли шустрого типа? Ведь, надо признать, держался вполне достойно. Значит, пройти коридор до конца — не главное. Что-то происходит там, в лиловом дыму, и от этого зависит решение. Но что именно — снаружи не разобрать. И есть только один способ это проверить…

— Звенка, — сказал Ясень. — Увидимся в городе, хорошо?

— Погоди, — она моргнула, — ты что, собрался?..

— Все равно кому-то придется.

— А я? Ты меня тут бросишь?

— Вместе нам нельзя, ты же знаешь. А я пройду, вот увидишь. И вам всем тогда уже проще будет…

— Ясень, — она вдруг всхлипнула, — пожалуйста, не уходи. Я чувствую, знаю — если пойдешь сейчас, никогда уже не вернешься. А хочешь, давай плюнем на все и сбежим отсюда? И пусть они провалятся, Ястребы эти вместе с Волками. Устроишься в стражу — ну, в городскую… Тебя возьмут, а если что, я дядю попрошу, он поможет, его тут все уважают, правда…

Она частила, давясь слезами, и была сейчас совсем не похожа на ту беззаботную хохотушку, которую он два дня назад увозил с девичьего поля. Ясеню стало не по себе. Он отвернулся и уперся взглядом в трибуну. И опять почудилось, что женщина из драконьего рода посмотрела ему в глаза, а потом усмехнулась — не то презрительно, не то ободряюще.

Он наклонился к Звенке и поцеловал ее в губы. Погладил по щеке и сказал:

— Не бойся, маленькая, все хорошо. Я же обещал, помнишь?

Она растерянно замолчала. Ясень развернулся и сделал шаг из толпы. Все уставились на него, и стало понятно, что менять решение поздно. Медленно, стараясь унять волнение, он двинулся туда, где начинался факельный коридор. Дым уже рассеялся. Огонь утих, как будто поддразнивал — дескать, чего боишься? Заходи, попробуй — плевое дело…

Ясень остановился у черты, за которой ждала метель.

— Готов? — спросил тихо один из стражников.

— Не знаю, — сказал Ясень. — Проверим.

В последний раз оглянулся, желая увидеть Звенку. Но взгляд не мог ни за кого зацепиться, словно все претенденты стали вдруг на одно лицо. А толпа за флажками вообще превратилась в единую безликую массу.

Солнце пригревало, как будто вернулось лето. Ясень вздохнул и посмотрел на трибуну перед собой. Аристократка сидела, небрежно опершись на подлокотник. Губы ее шевельнулись:

— Ну?

И Ясень шагнул вперед.


предыдущая глава | Дурман-звезда | cледующая глава