home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


15

Линда резко обернулась. Тони стоял у подножия лестницы, ведущей на третий этаж, опирался на давешнюю трость из черного дерева и держался за стену. Он был очень бледен, на его лице виднелись тщательно обработанные порезы. На нем были черные домашние брюки и черная же майка без рукавов, позволяющая видеть марлевые нашлепки на руках. Судя по фактуре, под майкой бинтов тоже было достаточно. Но Тони стоял на ногах, он был жив и мог говорить. Линда испытала неописуемое облегчение, сделала шаг к нему и остановилась, будто споткнувшись: до нее дошел смысл слов, которые только что он произнес.

— Зачем ты встал?! — рявкнула Оливия, вскакивая. Линда еще никогда не видела ее такой взволнованной. — Я обещала Говарду, что ты пролежишь неподвижно хотя бы до завтра! Тони! Немедленно возвращайся в спальню! Давай я тебе помогу…

— Погоди. — Он остановил ее небрежным взмахом руки. — Что здесь делает Линда?

— Она позвонила, — сухо сообщила Оливия, — и попросила разрешения приехать. Я хотела с ней поговорить.

— Отлично, наши желания совпадают. — Тони поудобнее перехватил трость.

— Сядь немедленно, если не хочешь уходить!

— Такие разговоры, Ви, надо вести стоя. — Он наконец обратился непосредственно к Линде: — Ну, что ты хотела мне сказать?

— Я хотела тебе признаться, — произнесла она тихо. — Всем вам. Но я не имела права. И сейчас не имею. Однако сегодня я бы сказала тебе, потому что…

— Потому что если бы я умер, то красивое обвинение загнулось бы на корню за отсутствием главного подозреваемого? — холодно усмехнулся Тони. Его глаза с неестественно расширенными зрачками смотрели на Линду не отрываясь. Тони она тоже никогда еще таким не видела. Настолько злым.

— Нет, потому что меня искренне беспокоит твоя участь.

— Верится с трудом. — Он покачал головой. — Вы ведь собрали против меня уйму доказательств, верно? Делом «Мэтьюс лимитед» занимается некий Алекс Томсетт, а ты, детка, у него в непосредственном подчинении. И все это время шпионила за мной, сдавала по мне доклады, пыталась взломать мой компьютер. Действительно, это синоним слова «беспокоиться».

— Так было, — с трудом сглотнув, выдавила Линда. — Но… но это не означает, что я притворялась в своих чувствах к тебе.

Тони махнул рукой — словно выкинул ее жалкий аргумент в мусорную корзину.

— Ладно, солнышко, я не в обиде. Ты делала свою работу, поэтому как профессионал профессионала я тебя понимаю. Но зачем тебя сюда принесло сегодня — вот вопрос. Ви, почему ты разрешила ей приехать?

— Ты уже спрашивал. Я хотела сказать мисс Тайлер, насколько она теперь нежеланная гостья в этом доме. И донести до нее… несколько других вещей.

— А мы ведь сотрудничаем с секретной службой, да? — Тон Тони снова сменился на обычный деловой. — Буквально с сегодняшнего вечера, когда Редд прислал выкладки. Завтра у нас будет групповой секс с нашими базами данных, чтобы мы могли вычислить того, кто так красиво меня подставляет.

Линда шагнула к нему.

— Тони, я…

— Да, сейчас ты скажешь, что ты всегда в меня верила. Я в курсе обвинений секретной службы. — Он болезненно поморщился. — Они были бы рады посадить меня на кол, но не выйдет. Мы начали внутреннее расследование и почти завершили его, осталось привлечь федеральных специалистов. Все будет законно и красиво. Тем более что у меня отличное алиби на те три месяца, когда, как вы подозреваете, я провел, балуясь героином в компании мексиканских экстремистов. Подумать только! — Тони засмеялся.

— Иди ложись, — непререкаемым тоном произнесла Оливия.

— Еще минуту, дорогая. Линда, кажется, для тебя все достаточно ясно?

— Ты дашь мне сказать хоть слово в свое оправдание?! — не выдержав, закричала она.

— Попробуй, — кивнул Тони.

Линда постаралась собраться с мыслями.

— Послушай, я получила задание. Это правда. Задание собрать информацию и выяснить, ты ли стоишь за этими преступлениями. Но я начала сомневаться в первый же день. Ты не мог оказаться преступником. А потом… потом я увидела эти шрамы у тебя на груди… Специалисты сказали, что они могут быть последствиями зацепившего тебя в Мексике взрыва. Мой шеф был уверен в твоей виновности, доказательства указывали на тебя. Но я и тогда… Тони!

Он сильно побледнел и пошатнулся. Оливия немедленно бросилась к нему и успела подставить плечо.

— Проклятый упрямец! — прошипела она. — Так, лестницу мы сейчас не одолеем, давай сюда. — Она помогла Тони дойти до дивана и устроиться на нем полулежа.

Кожа Тони стала восковой, он закрыл глаза и тяжело дышал. Бледная Оливия повернулась к Линде.

— Мисс Тайлер, вы, конечно, агент федеральной службы, но уж точно не преступница. Поднимитесь быстро в спальню Тони, там, на прикроватной тумбочке, лежат два блистера с белыми и с желтыми таблетками. Принесите сюда оба.

Линда бегом бросилась выполнять поручение. Она не понимала, что происходит. Если Тони так плохо, почему его не оставили в госпитале? Да, там защита хуже, но квалифицированные доктора…

Оливия со стаканом воды в руке уже поджидала Линду.

— Одну белую и одну желтую, быстро! Открой рот, Тони!.

Он подчинился, проглотил таблетки. Через несколько секунд он глубоко вздохнул и открыл глаза.

— Что? — коротко спросила у него Оливия.

— Норма.

— Никаких перегрузок, Тони. Говард же сказал. Этот сильный ушиб может пустить насмарку все наши усилия.

— Ладно, я подчинюсь, — тихо сказал он и встретился глазами с Линдой. — А, ты еще тут. Ждешь алиби или хочешь надеть наручники? — Не дожидаясь ответа, он неопределенно помахал в воздухе рукой: — Оливия, принеси мне…

— Маньяк. — Оливия ушла на кухню и через секунду вернулась с полным стаканом в руке. — Только без льда, уж извини.

— Я переживу. — Тони потянулся к виски. — Спасибо.

— Вы оба с ума сошли? — со страхом спросила Линда, глядя, как он собирается снова употреблять алкоголь. — Вы действительно сумасшедшие! Алекс был прав! О господи! — Она резко выхватила стакан у Оливии, едва не расплескав виски.

— Тони, ты идиот, тебе нельзя пить! — сорвалась Линда. Как же ее бесило его выражение лица — насмешливое, себялюбивое! Как давно она хотела все ему высказать! — Ты же загонишь себя в могилу! Нельзя употреблять алкоголь с лекарствами! Тебе наверняка вкололи кучу всего. А вы?! — Она в ярости повернулась к Оливии. — Вы, которая так о нем заботится?! Почему вы позволяете ему это, почему поощряете?! Он же медленно убивает себя! — И добавила уже потише, глядя на стакан с виски: — Вы уж меня простите, но кому тут надо выпить, так это мне. — С этими словами Линда поднесла стакан к губам, глотнула и… поперхнулась. Она ожидала, что дорогущий виски обожжет гортань, но ничего подобного не произошло, потому что это был не виски. Приятная прохлада, терпкий вкус на языке, в нос ударил запах яблок… — Это не… — Линда растерянно опустила стакан.

Оливия и Тони переглянулись.

— Все верно, мисс Тайлер, — спокойно произнесла Оливия. — Это не виски. Это неосветленный яблочный сок, Тони его очень любит.

— С детства, — весело заметил он. Кажется, его сильно позабавило выражение лица Линды. — Некоторые обожают мороженое, а я с ума схожу по яблочному соку. Как удачно, правда? Большинство вокруг свято уверено, что я законченный алкоголик.

— Тони пьет очень умеренно вот уже много лет, — продолжила Оливия. — С того самого дня, как они с Реддом взялись за руководство компанией. У нас троих был серьезный разговор, и мальчики поклялись мне, что никогда не будут превышать определенную норму. Случаются приемы, где без употребления алкоголя просто не обойтись, принято принимать угощение на переговорах, но в большинстве случаев и Тони, и Редду подают безалкогольные напитки. Коктейли, виски, шампанское — одна из моих обязанностей следить, чтоб в них и полградуса не набралось. Это целая система сотрудничества с отелями и ресторанами. А в последние несколько месяцев Тони и вовсе не прикасался к алкоголю.

— Так, шампанского пару раз пригубил, — сонно пробормотал Тони.

— В постоперационный период очень опасно злоупотреблять спиртным, — закончила Оливия.

— В пост… что? — Линда не отрываясь смотрела в лицо Тони. — Так вот что за мелочь меня беспокоила, — произнесла она медленно. — Даже две. Ты постоянно пил виски, но от тебя им не пахло. И при всей своей кипучей энергии ты старался не делать резких движений, хотя на видеозаписях у тебя присутствуют характерные жесты и ходишь ты чуть иначе. Быстрее, резче.

Тони кивнул и закрыл глаза, на его лбу выступили капельки пота.

— Все верно, Линда. Это мое алиби. Думаю, мы выяснили с тобой что хотели, и теперь я немного отдохну. Славный выдался вечерок. Насыщенный. Ви, я пока побуду здесь, разбуди меня чуть позже, чтобы я смог подняться к себе.

— Хорошо, Тони. — Оливия сходила за валявшимся на кресле пледом и накрыла его. — Отдыхай. — Она легко коснулась губами лба Тони, провела ладонью по его волосам.

Как же Линде хотелось повторить этот жест! Но она не посмела и, дабы избежать искушения, заложила руки за спину.

— Можно я побуду с ним? — попросила она.

— Нет, — жестко сказала Оливия. — Не думаю, что ему этого хочется. Вы пока побудете со мной, я еще не закончила разговор с вами. Идемте на кухню, там я могу стоять у дверей и не выпускать Тони из виду.

Линда покорно направилась вслед за ней. Оливия вошла на кухню, не стала задавать программу компьютеру, а принялась сама заваривать чай. Линда отметила, что она поставила на столик две чашки.

— Мисс Тайлер, — спросила Оливия немного погодя, — почему вы промолчали?

— Я не имела права вам говорить, — устало объяснила Линда. Колени дрожали, и она села на стул. — Начальство дало мне недвусмысленный приказ. Это моя работа, миссис Хедж.

— Я понимаю. И Тони это понимает тоже. Умом, но, увы, не душой и сердцем. — Оливия поставила перед Линдой чашку с чаем, а сама, взяв свою, встала в дверях, прислонившись плечом к косяку. — Вы сказали мне по телефону, что любите его.

— Да, — с трудом выдавила Линда.

— Я не буду уточнять, правда ли это. Теперь, боюсь, это уже неважно. Доверие Тони завоевать очень трудно, и я удивлялась вам, видя, как вы преуспели за считаные дни. Но если он разочаровывается, то делает это один раз, обратной дороги нет. Вы сильно разочаровали его, Линда. Его и… меня.

— Миссис Хедж, Оливия, позвольте мне объяснить…

— К чему? — Ви отпила глоток чая. — Я просто хотела вам кое-что объяснить. Я фактически воспитывала Тони после смерти его матери насколько мне это удавалось, так как график его отца был не менее жестким, чем сейчас график Тони. Дэвид почти не появлялся дома. Периодически у него мелькали любовницы, но он был женат на работе. У меня есть муж и дочери, но Тони для меня как сын. Он взбалмошен, непредсказуем, часто бывает резок, но он человек железной воли и принципов и гениален во всем, что делает. Я горжусь, работая рядом с ним. — Оливия еле заметно улыбнулась. — Никто не знает, какая у него жизнь. Все видят только внешнюю сторону. Тони кажется людям богатым бизнесменом, который проводит время в свое удовольствие. Он кажется им… разгильдяем. Люди не видят, насколько он собран. Даже те, кто постоянно работает с ним, считают его везунчиком, сумасшедшим, кем угодно, только не таким, какой он есть. Все эти женщины, алкоголь, гонки по магистралям…

— Я думала, что он пьет не просыхая, — сказала Линда. — И что он принимает наркотики или стимуляторы. У него постоянно расширенные зрачки.

Оливия задумчиво посмотрела на нее.

— Ну, вы все равно узнаете от начальства, поэтому я могу вам рассказать. В качестве финального объяснения и урока жизни, который, надеюсь, пойдет вам на пользу. — Она поставила пустую чашку на стол, выглянула из кухни, убедилась, что все в порядке, и снова прислонилась к стене, скрестив руки на груди. — Вы знаете, от чего умерла мать Тони?

— Я не помню. — Мать имела такое малое касательство к теперешним событиям, что Линда в свое время бегло просмотрела краткую сводку о ней и отложила в сторону.

— Мелинда Мэтьюс была очень эффектной женщиной. Красивой, строгой. От нее Тони унаследовал глаза и эту превосходную манеру прикидываться поверхностным, когда того требуют обстоятельства. А вот сдержанность у него от отца. Дэвида вечно не было дома, мотался по стране, налаживал бизнес. Он не хотел, чтобы Мелинда работала, велел ей воспитывать сына. Дэвид вообще был достаточно авторитарен. Мелинде не нравилось такое положение вещей, она не любила детей и не хотела их — Тони случайный ребенок. Мелинде было скучно дома с маленьким сыном. Она оставляла Тони на нянек, а сама отправлялась на светские тусовки. Это было смыслом ее жизни. Тони она уделяла едва ли пару часов в день, а он ее обожал, но у Мелинды была своя компания, свои друзья, Дэвид появлялся так редко… — Оливия передернула плечами. — Когда Тони было пятнадцать, Мелинда скончалась. Кто-то из друзей подсадил ее на наркотики, и однажды она вкатила себе слишком большую дозу. Скандал, разумеется, замяли. Тони на ее похоронах не плакал. Стоял, смотрел, а потом спросил у меня, действительно ли все женщины предают. Я обняла его и сказала, что нет. Правда, тогда он мне не поверил. Видите, Линда, Тони никак не может принимать наркотики, он слишком хорошо помнит свою мать. Он ненавидит все, что связано с этим. Какую бы роль он ни играл и каким бы безумцем ни казался со стороны, он никогда не притронется к героину.

— Я не знала всего этого.

— Разумеется, это семейные секреты… Ну, потом Тони уехал в Гарвард, начал вести разудалую жизнь, но все его выходки ограничивались экстремальными приключениями, и только. Они с Реддом скорее забавлялись, чем гуляли всерьез. Они любят эпатировать публику. Именно поэтому оба такие хорошие специалисты в своей области. Шокировать, удивить, заставить смотреть не отрываясь — и успех новому проекту обеспечен.

Линда вспомнила о чае и поднесла чашку к губам.

— Не сомневаюсь, что биографию Тони вы знаете хорошо, поэтому не стану вам ее пересказывать. Перейдем к дням сегодняшним. Тони действительно работал без отдыха почти три года, позволял себе расслабиться иногда на день-два, не больше. Я решила, что пора положить этому конец, и предложила Карибы. Мы планировали месяц. Тони вылетел на Антигуа, там его поджидала заказанная спортивная машина. Он, конечно, гнал, как это обычно делает, и не вписался в незнакомый поворот. — Оливия перевела дыхание и продолжила: — Я вылетела туда немедленно. Тони был в коме, и местные врачи не давали ломаного гроша за его жизнь. Я вызвала специальный самолет из Вашингтона, и мы переправили Тони туда. Там его прооперировали. Вы видели этот кусочек металла, который он носит на цепочке?

Линда кивнула.

— Тони хочет помнить об этом. Этот кусок извлекли из его спины, еще миллиметр — и Тони вряд ли смог бы встать на ноги. Это была самая опасная травма позвоночника, не считая всех остальных.

— Вы, наверное, чуть не умерли от страха за него?

— Я не имела права. Мы с Реддом пытались не допустить проникновения этой новости в прессу. Тони пришел в себя на третий день после операции, ему сообщили диагноз, сказали, что он не встанет полгода. «Три месяца, — сказал он и повернулся ко мне. — Через три месяца я вернусь в Нью-Йорк на своих двоих. Ви, сделай так, чтобы мое отсутствие на Карибах не было замечено. Если кто-то пронюхает об этом медицинском казусе, нас могут начать рвать». Редд занялся всеми текущими делами, а я — информационной войной. Мы давали сообщения в прессе, Тони отвечал на вопросы журналистов по телефону, мы старались не выпадать из жизни. Муж забыл, как я выгляжу, потому что я переселилась в Вашингтон и летала в Нью-Йорк, чтобы показываться в офисе каждые три дня. Как будто я тут, как будто ничего не происходит. Это были три месяца ада, мисс Тайлер. Частный закрытый госпиталь; день начинался в пять утра с интенсивных процедур, а Тони кричал, что не может остановиться, что он сейчас встанет, что его так просто не достать… Через месяц он мог уже самостоятельно сесть на кровати и даже ноги спустить. Через два — гулял по коридору, ругаясь так, что медсестры млели. Через три месяца мы прилетели сначала на Антигуа, а оттуда в Нью-Йорк, и Тони прямиком отправился в «Тропический рай», где встретил вас.

Линда помнила тот вечер. Помнила, как непринужденно он подошел к ней, небрежно опираясь на щегольскую трость. Этот человек за три месяца поставил себя на ноги — не сам, разумеется, с помощью квалифицированного медперсонала, но благодаря собственной железной силе воли. Перенес тяжелую травму позвоночника и вернулся, улыбаясь и шутя, чтобы продолжить управлять финансовой империей. Это было где-то на грани между безрассудством и героизмом. Линда вспомнила веселый голос Тони, выступавшего перед сотрудниками журнала: «Черт, здесь прохладнее, чем на Карибах…».

— Конечно, интенсивность лечения не могла не сказаться. Это дало осложнение на сердце, поэтому Тони пока что принимает специальный комплекс лекарств. Видимо, их вы и приняли за наркотики. От них, бывает, зрачки расширяются и слегка нарушается координация движений. Я советовала Тони не садиться за руль «макларена», но он, конечно, не послушался. Еще ему в течение года запрещены большие нагрузки, занятия спортом сильно ограничены, пока все не придет в норму. В позапрошлые выходные, когда мы летали в Вашингтон, Тони прошел плановое обследование. Все идет хорошо. Вашему ведомству, кстати, будут представлены все материалы.

— Мне стыдно, — пробормотала Линда.

Оливия пожала плечами.

— Меня больше беспокоит то, что происходит сейчас. Во-первых, эта безумная охота за головой Тони. Во-вторых, сегодня его швырнуло взрывом на землю, сильный ушиб спины — это не на пользу. Но это уже моя забота, мисс Тайлер, моя, фэбээровцев и врачей. Что же касается вас…

— Я хотела бы доказать, что не просто так была вместе с ним, — тихо, но твердо произнесла Линда.

— Ему это больше не нужно, — отрезала Оливия. — Мне тоже. Я не позволю вам причинять ему боль. Я была так рада за него, он приободрился, когда в его жизни появились вы. Но вы не видели его лица, когда он узнал. Такое лицо у него было на похоронах матери. Вам лучше уехать сейчас, мисс Тайлер.


предыдущая глава | Положение обязывает | cледующая глава







Loading...