home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Эпилог

Эти мгновения нужно было посмаковать. Глядя на полированную ручку обитой панелями двери, профессор Томас Макнайт — в уютном твиде, с трубкой вишневого дерева в зубах, после сытной трапезы — старательно приладил на каждый палец пару роскошных лайковых перчаток, медленно вытянул руку, очень осторожно, чтобы ничем не осквернить латунь, взялся за нее, и она повернулась с точностью часового механизма. Смазанный замок легонько щелкнул, сердце забилось быстрее, а нервы затрепетали. Он постоял, дыша теплым воздухом, и лишь затем толкнул дверь в свое только что отстроенное и роскошно обставленное пристанище.

О таком он не осмеливался даже мечтать. Это была похожая на пещеру библиотека, обширнее любой лондонской, ватиканской или древней александрийской. Застекленные и открытые полированные шкафы красного дерева и мощные дубовые полки взгромоздились на десять этажей вверх и на полмили в глубину, кругом винтовые лестницы, приставные лесенки на смазанных рельсах, вытянувшиеся в бесконечность укутанные коврами высокие галереи. Здесь были читальные кабинки, бюро, уютные кресла, камины, в которых потрескивал огонь, негромко тикающие часы, фонтанчики с питьевой водой, бесчисленные письменные принадлежности, горы чистой писчей бумаги, ряды увеличительных стекол… даже полка с трубками. И все освещено настольными лампами и газовыми фонарями — их было больше, чем звезд на небосклоне. Ему не хотелось никуда отсюда уходить.

Он глубоко вздохнул, осматривая уже выстроившиеся на полках корешки с золотым тиснением, и ящики, забитые книгами формата фолио, кварто, в восьмую долю и бесценными рукописями, ожидавшими каталогизации. Он даже не знал, с чего начинать. Но у нового хранителя впереди была вся жизнь, и он был уверен — радостное возбуждение не пройдет.

Он сожалел лишь о том, что рядом не было Джозефа Канэвана, с которым он мог бы разделить огромную победу. Но утешался мыслью, что Эвелина поселила друга в еще более благословенные, еще более прекрасные обители, чем это величественное хранилище знаний.


На второй день Рождества под лазурными небесами и под перезвон громогласных церковных колоколов Эвелина Тодд бродила по улицам Старого города, как делала каждое воскресенье, и кормила бездомных собак мясным фаршем, который покупал Артур Старк.

Трудно объяснить почему, но этим утром, несмотря на то что номинально она все еще находилась под следствием — хотя шериф и генеральный прокурор не очень поверили недостаточно обоснованным обвинениям инспектора Гроувса, — Эвелина чувствовала необычную радость, до головокружения. Она двигалась не робко, не бочком, но на удивление уверенно. Собаки, которые раньше поскорее хватали брошенные ею куски и быстро убегали, теперь не уходили и обнюхивали ее, как бы пытаясь удостовериться, что это тот же самый человек. Нагловатые бездомные псы всегда согревали ее сердце, но до сих пор ее удерживала от выражения эмоций какая-то выхолащивающая сила. А сейчас она присела на корточки, искренне радуясь вниманию, а собаки ластились к ней, прижимая уши и виляя хвостами. Она протянула руку и потрепала по загривку лохматую дворнягу, которая благодарно наклонила голову.

Из работного дома неподалеку вышел широкоплечий человек, легко прошел вверх по переулку и, увидев ее в такой компании, улыбнулся и приподнял шляпу. Один пес отделился от остальных, побежал за ним, потерся о ногу. Человек нагнулся, коротко погладил его по голове, свернул на праздничную улицу и растворился в солнечном свете.

Пес засеменил обратно к Эвелине, а она встала и смотрела вслед тому человеку. Это был диалог, вне всякого сомнения, и вдруг девушка поймала себя на том, что ждет — незнакомец должен вернуться и что-нибудь сказать или еще раз улыбнуться. Но время шло, собаки напоминали о себе, тыкаясь влажными носами в юбку, она снова присела на корточки и продолжала раздавать еду, отбросив надежду как мимолетную абсурдность. Никого она не узнала, уверяла себя Эвелина; да хоть бы и так, у нее просто нет времени на кокетство.

Но в глубине души, в каком-то ее всегда сияющем уголке, она не могла не думать о том, что, может быть, в один прекрасный день встретит человека, на которого сможет излить божественные свойства существа, окутанного теплыми лепестками ее сердца.


Глава 23 | Фонарщик | * * *