home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


9

Бен медленно катил по улице, высматривая номера зданий, чтобы не пропустить дом Дж. Д.Мэтьюза. День был яркий и солнечный – нечастая вещь в Портленде, на веревках трепетало от порывов ветра стираное белье, в воздухе носился детский смех.

– Вот он, – сказал про себя Бен. На обшарпанном почтовом ящике с трудом можно было различить номер, записанный у него в книжке.

Бен съехал с дороги и повернул ключ зажигания в машине, взятой им напрокат в аэропорту. Дом явно нуждался в покраске, крыша, собранная из разноцветной черепицы, напоминала лоскутное одеяло, а крохотное крыльцо сильно осело и покосилось. В противовес обветшалости и запущенности дома, лужок перед ним аккуратно подстрижен, а крыльцо окаймляли ухоженные клумбы; правда, цветов, по причине прохладной погоды, не было видно.

Бен посмотрел в зеркальце заднего вида, поправил свой коричневый галстук, подобранный к желтой рубашке и, прежде чем выйти из машины, натянул на себя коричневый пиджак. Захлопнув дверь, он неожиданно ощутил предательское бурчание в животе.

– Черт тебя побери, Уайтейкер, – обругал он себя. – Давай же, действуй. Мэтьюз, надо полагать, человек, занятый на производстве, еле сводит концы с концами.

За углом домика Бен увидел старый, помятый, видавший лучшие дни «фольксваген», а затем обратил внимание на одно из передних окон дома – оно было все в трещинах. Мэтьюз, вне сомнения, должен обрадоваться приезду голливудского режиссера не меньше, чем визиту папы римского.

Вперед, папа римский, с иронией подумал Бен. Мэтьюз, помимо всего прочего, потрясный писатель, что, как мог заключить Бен по личному опыту, должно придать характеру определенную эксцентричность. Все писатели немножко тронутые, подумал Бен. Они непредсказуемы в своем поведении и каждом своем последующем шаге. И этот задрипанный Дж. Д.Мэтьюз мог запросто послать Бенджамина Уайтейкера, известного деятеля кино, сына еще более знаменитого режиссера, к чертовой бабушке или куда там еще.

– Чудеса, да и только, – сказал Бен, и в желудке снова запели петухи. – Ситуация – нелепей не придумаешь.

Он прошел по газону, с опаской ступил на крыльцо и постучал в дверь. Стук бешено скачущего сердца и шум в ушах еще больше увеличили его нервозность.

Дверь открылась, и Бен увидел молоденькую девушку, свирепо уставившуюся на гостя, – в ней было футов пять с хвостиком, на голове – буйство темных кудрей, глаза – карие, горящие гневом, одета в джинсы и длинную не по размеру шотландскую рубаху. Поскольку она была босиком, Бен вскользь мог заметить, что на ногах маникюр нежно-розовых цветов. Личико у нее, как решил про себя Бен, прелестное, на глаз ей лет шестнадцать, и неизвестно из-за чего она была злой как черт.

– О, вот и отлично, – сказала она саркастически. – Просто прекрасно. Вам сказано было, что я уеду – значит, уеду. Звать сюда вышибалу в рубашке с галстуком, чтобы силой выселить меня отсюда, – это, извините, уже верх нахальства.

– Слушайте, я…

– Нет, это вы слушайте, мистер Маккоу. Вы меня на пушку не берите. У меня есть еще больше часа до полудня. Так что убирайтесь с моего крыльца, или я вызову полицию. Это уже шантаж, и я, парень, не оставлю такое дело без последствий.

– Спокойнее, – сказал Бен, подняв руку. – Я не знаю, о чем вы тут говорите. Мне нужно повидаться с вашим отцом. Он дома?

– А?

– Слушай, малыш, извините, мадемуазель, не могли бы вы просто-напросто передать отцу, что с ним хотят поговорить?

– Мой отец? – сказала она, немного остывая. – И как же его зовут, моего отца?

– Вы забыли? – спросил Бен, расплываясь в ослепительнейшей из своих улыбок. И зачем я так, подумал он секундой позже. Теперь она действительно разорвет его на мелкие клочья. – Ладно, ладно, полегче. Его зовут Дж. Д.Мэтьюз, и мне необходимо поговорить с ним.

Девушка сощурила глаза.

– Зачем он вам? Вы что, сборщик налогов? Все счета оплачены, кроме ренты, и я уже сказала, что к полудню съезжаю.

– Вас что, выселяют по суду? – спросил Бен, округлив глаза. – В полдень? Черт, как это неудачно.

– Да, это вам не на пикник выехать, – сказала она со вздохом. – Ну ладно.

– Вот и хорошо. – Бен снова расплылся в улыбке. – Минута разговора с Дж. Д.Мэтьюзом очень многое для меня прояснила бы. Так я могу войти?

Она вскинула руки.

– Почему бы и нет?

Бен вступил в маленькую гостиную и увидел несколько картонных коробок на полу, почти доверху забитых вещами. Мебели было мало, и вид она имела весьма нетоварный, но в комнате очень чисто.

Бен снова перевел взгляд на девушку.

– Насколько я понимаю, вы сейчас заняты, – сказал он. – Но мне действительно очень нужно поговорить с Дж. Д.Мэтьюзом.

– Ну так и говорите, – сказала она. – Я буду паковаться, а вы говорите. По какому вы делу?

– Его нет дома?

– Кого?

– Вашего отца? Дж. Д.Мэтьюза?

– Мистер, я не видала своего отца с того благословенного момента, когда он отчалил от нас. Мне тогда было четыре года, и звали его Клэресом Мэтьюзом. Моя мать умерла пять лет назад, и ее звали Энн Мэтьюз.

Бен нахмурился.

– Тогда кто же такой Дж. Д.Мэтьюз?

– Я! Господи, надо же быть таким непонятливым. Я – Дж. Д.Мэтьюз, Джулия Диана Мэтьюз. Так… Прекрасно, сгодится. – Она взяла две книги и положила их в коробку. – Я упаковываюсь, но вы-то можете говорить. Так чего вам надо?

Черт, все еще не веря своим глазам, подумал Бен. Эта малышка – Дж. Д.Мэтьюз? Нет, нет, не может быть. Она прячет от Бена отца, потому что приняла гостя за сборщика налогов. Эта Джулия Диана написала «Дорогу чести»? Невозможно. Совершенно невозможно.

– Сколько вам лет? – спросил он.

– Вы занимаетесь переписью населения? Ну конечно же, как я сразу не догадалась, – сказала она, закрыла коробку и запечатала ее сверху клейкой лентой.

– Вы шутите, – сказал Бен. – Вам… Ну, сколько же?… Девятнадцать, двадцать?

– Двадцать четыре, но только это не ваше дело. И не говорите мне, как молодо я выгляжу, уже тысячу раз слышала. – Она выпрямилась и взглянула на него в упор. – Послушайте, это не самый торжественный день в моей жизни. Почему бы вам не сказать мне, что вам надо, и не убраться. Я – Дж. Д.Мэтьюз, мне двадцать четыре года. Я никогда не перехожу улицу в неположенном месте и не обижаю бродячих собак и детей. Меня вышвыривают отсюда. Чем бы ваша фирма ни торговала, я все равно не в состоянии этого купить, но я никому ничего не должна, исключая квартирную плату за две недели хозяину дома. Вот кто я. У вас есть три секунды, чтобы сказать мне, кто вы и что вам надо.

– Черт, – сказал Бен, не отрывая от нее глаз. – Так вы, действительно, Дж. Д.Мэтьюз?

– Вы не очень быстро улавливаете чужую мысль, правда? – сказала девушка, с тревогой глядя на него. – Я сказала об этом уже раз десять.

– Вы… Это вы написали сценарий «Дороги чести»? – спросил Бен, скорее утверждая, чем спрашивая. – Я несколько ошеломлен. То есть, я был просто уверен, что Дж. Д.Мэтьюз мужчина, человек с солидным писательским стажем. Вы – человек, который придумал Онора Майкла Мэйсона.

– Да, он самый. – Она примостилась на краешке стула. – А вы кто? – сказала она вдруг шепотом. – Вы откуда знаете про «Дорогу чести»?

– Можно присесть?

Она махнула рукой в сторону дивана.

– Я Бенджамин Уайтейкер, а попросту – Бен. Как мне вас лучше всего называть?

– Джи Ди. Откуда вам известно о моей книге? Вы со студии «Экскалибер пикчерз»?

– Нет.

– Ох, черт, – сказала она, снова ссутулившись. – Конечно, это пустая фантазия. Я просто представила, что вы скажете: Джи Ди, моя дорогая, я голливудский киномагнат или как это там называется, и хочу поставить фильм по вашей сценарной заявке. Дни, когда вас выселяли из дома, навсегда позади, моя маленькая пташка. С сегодняшнего дня вы будете есть одну только икру, если, конечно, пожелаете… Ох, ну примерно вот так.

Бен рассмеялся.

– Джи Ди, моя милая, – сказал он улыбаясь, – я голливудский режиссер и хочу перенести на экран «Дорогу чести». Вы, моя пташка, будете есть икру ящиками… – Его улыбка потухла. – Или голодать, как и все мы.

Джи Ди поморгала в недоумении.

– Вы действительно режиссер из Голливуда? Пожалуйста, не надо так шутить со мной. У меня ушло два года, чтобы написать «Дорогу чести», потому что ночами я работала официанткой, урывками спала по утрам, а днем писала. Я была так взволнована и горда собой, когда закончила рукопись. Я послала ее в «Экскалибер пикчерз», а потом подумала, что, может быть, мне стоило взять агента или… В общем, не знаю. И вот с того времени мой автомобиль сломался, и пользы от него, как от трупа, срок аренды истек, и хозяин поднял плату за возобновление договора, а в довершение всего меня уволили с работы, поскольку работала я через пень колода. Мне не нужно никакого сочувствия, все, что я прошу, – не играть со мной в такие игры: сразу признать, что это была плохая шутка, или… «Дорога чести» – в какой-то степени часть меня, и разыгрывать меня в такой день и по такому поводу – по меньшей мере непорядочно.

– Это не игра, и я не шучу, Джи Ди, – сказал Бен сдержанно. – Я давно уже искал что-то вроде «Дороги чести». Вы – талантливейший писатель, и я просто горю желанием поставить фильм по вашему сценарию. Клянусь, это не шутка.

– О, Господи, – прошептала Джи Ди, и глаза ее наполнились слезами.

– Слушайте, – Бен наклонился вперед. – Все гораздо сложнее, чем может показаться со стороны. Я долгие годы тянул лямку ассистента режиссера и, когда обнаружил «Дорогу чести», понял, что пробил час сделать свой собственный фильм. Я пошел к Карлу Мартину, директору «Экскалибер пикчерз», и сказал ему о своем желании. Он отказался оказать мне поддержку, и я ушел со студии. Понимаете? Я официально уволен с «Экскалибер пикчерз». Я планирую осуществить постановку фильма своими силами – найти спонсоров, арендовать частную студию, короче говоря, все сделать сам. Это большой риск, Джи Ди, и никаких гарантий быть не может. Но я много лет учился под руководством Джейка Уайтейкера, моего отца, и знаю, что созрел для такого шага. А еще я точно знаю, что, прочитав «Дорогу чести», Карл Мартин через минуту взялся бы ставить его на своей студии. Я пытаюсь быть с вами настолько честным, насколько это вообще возможно. У вас нет никаких оснований идти на риск и ставить все на карту вместе со мной, но именно об этом я и прошу.

– Понятно, – сказала Джи Ди еле слышным шепотом. – Да, я понимаю вас.

Бен встал.

– Думаю, это будет справедливо по отношению к вам: дать время, чтобы все обдумать и взвесить. – Он пошел к дверям. – Я остановился в «Хилтоне». Буду ждать вашего звонка.

– Бен, – сказала Джи Ди, вставая.

Тот замер и, не снимая руки с дверной ручки, обернулся.

– Да?

– Вы, вероятно, откопали «Дорогу чести» в горе рукописей, которые прислали вам такие же самонадеянные, как я, авторы, – сказала она дрожащим голосом. – Вы нашли ее, поверили в нее, увидели на ее страницах то, что я хотела выразить, то, о чем молилась, на что надеялась. Вы – Уайтейкер, и я, наконец, сообразила, с кем имею дело, простите, что не сразу вспомнила. Я ясно осознаю все, что вы сказали о риске и об отсутствии гарантий. Но, Бен, – слезы показались на ее глазах, – вы поверили в мой сценарий, и это для меня значит больше, чем я могу выразить словами. Поэтому… я верю в вас. «Дорога чести» – ваша.

Бен не выдержал и стал рассматривать потолок, чтобы сдержать подступивший к горлу комок. Снова посмотрев на Джи Ди, он подошел к ней, взял ее лицо в свои ладони, вытер слезы с ее щек и – утонул в открывшихся навстречу ему темных глазах.

– Спасибо, – сказал он хрипло.

– О, это я вас должна благодарить. Мои сердце и душа – в этой книге. Приняв ее, вы как бы приняли и меня. Наверное, я горожу чепуху, но…

– Нет, вовсе не чепуху, – торопливо сказал Бен. Эта девушка, с виду – почти девочка, необыкновенно хороша. Впрочем, какая же девочка? Джи Ди Мэтьюз была женщиной на все сто, и женщиной необыкновенной прелести. И из-под пера этого миниатюрного и изящного создания вышла на свет самая закрученная, горестная и трогательная история, которую ему когда-либо приходилось читать. И теперь от Бена зависит, чтобы талант, заключенный в этом хрупком теле, был оценен по заслугам.

– Вы так много вверяете в мои руки, Джи Ди…

– Я уверена в выборе. Честно, уверена.

Ему хочется поцеловать ее, внезапно понял Бен. Ее губы казались такими мягкими и нежными, что ему захотелось ощутить их движение своим ртом, ощутить их вкус, встретить ее язык своим, крепко прижать к себе, ощущая под мешковатой рубашкой еле различимые контуры тела.

Бен отстранился от Джи Ди и отошел к двери. Он увидел, как в глазах ее мелькнуло удивление, потом она посмотрела в пол, пряча обуревавшие ее эмоции. Тряхнув головой, она подняла глаза вновь и протянула руку.

– Ну что, по рукам, Бен?

Он сжал ее пальцы.

– Нам так много надо обсудить, подписать с вами официальный контракт, и, если вы, конечно, пожелаете, ваш адвокат может изучить текст, прежде чем вы подпишете его.

Она рассмеялась и опустила руку.

– Если я не в состоянии заплатить за квартиру, то у меня уж точно нет денег на адвоката. Святые небеса, мне нужно как можно скорее сматываться отсюда, пока этот отвратительный мужлан, хозяин дома, не показался и не начал на меня орать.

– А куда вы едете?

– Пару дней я могу перекантоваться у друзей, а там что-нибудь придумаю. А пока запру эти коробки в моей машине и буду молиться, чтобы хозяин дома не отбуксировал ее за это время на улицу. Итак, чемодан и машинка едут со мной, а остальное я уложила.

– Джи Ди, нам о многом надо переговорить, – сказал Бен. – Мне надо знать, где вы остановитесь. Нужно без промедления начинать писать сценарий по «Дороге чести» и многое другое надо обсудить. Было бы гораздо лучше для дела, если бы я снял для вас номер в «Хилтоне».

– Да, но…

– Сэкономим время, силы… Нет, в самом деле – это самое лучшее, что можно в такой ситуации сделать. Будет составлена смета на фильм, и счет за номер, как часть производственных расходов, оплатит кинокомпания «Уайтейкер продакшн».

– Если вы отыщете спонсоров.

Бен улыбнулся.

– Очень своевременное напоминание.

– Простите, – сказала она. – Раз вопрос так поставлен, полагаю, что есть смысл в том, чтобы находиться недалеко друг от друга и оперативно утрясать все детали. О, небеса, как я боюсь проснуться и обнаружить, что это только сон!

– Это и есть сон, – сказал Бен тихо. – Точнее, мечта. Ваша и моя, и мы объединим их в одну. И мы осуществим ее, Джи Ди, осуществим во что бы то ни стало, клянусь вам!

Джи Ди взглянула ему в глаза, и у Бена потеплело в паху, а по спине побежал ручеек пота. Черт побери, что же эта Джи Ди с ним делает? Вид этой тонкой женщины в линялой мешковатой рубашке выворачивал его наизнанку. Бену Уайтейкеру чаще всего доводилось встречаться с фотомоделями и актрисами, у которых из-под дорогой одежды рвались наружу пышные формы. Невысокие, коротко остриженные существа в джинсах, какими бы привлекательными они ни были, никогда не пленяли его. Черт, Джи Ди выглядела совершенным подростком, том-боем, сорвиголовой, которая вот-вот побежит на школьный двор играть в американский футбол. Она не красилась, не употребляла духов и даже… Боже сохрани!.. Она не носила туфель!

– Ваша мечта и моя мечта, – тихо повторила Джи Ди. – Сольются вместе. В одно целое.

Ох, черт, простонал про себя Бен. Слова, повторенные ею, взгляд этих темных глаз вызвали в воображении картину их единства, слияния – переплетенные, сросшиеся воедино тела… Нет, это всего лишь игра взбудораженного воображения, образ того, к чему он так опасно приблизился. Просто судьба обрела облик этой женщины, а сама Джи Ди ни при чем. Итак, вернемся к нашим баранам.

– Давайте выберемся отсюда, – сказал он грубовато-фамильярно. – Коробки прихватим с собой, чтобы быть уверенными в их сохранности. И… Есть у вас туфли?

– Ох, – воскликнула Джи Ди, взглянув на ноги. – Конечно, конечно, сейчас одену тенниски. – Она прошла в спальню. – Держу пари, – крикнула она оттуда, – этот подлюга вышвырнет мою машину со своего двора. Ну, да ладно, в любом случае, она немного стоит.

– Вы писали что-нибудь после того, как отослали сценарий в «Экскалибер пикчерз», – крикнул Бен.

– Писатели всегда что-нибудь пишут, – откликнулась она. – Если они не пишут, у них начинают проявляться опасные симптомы.

Бен рассмеялся и взвалил на плечо коробку.

Джи Ди вернулась в теннисках цвета морской волны и тут же подхватила другую коробку. Бен изловчился открыть ногой дверь, и они пошли к машине. Немного погодя, все вещи эмигрантки поневоле были в машине.

– До свидания, домик, – сказала она, оглянувшись на хибару.

– Вы как будто грустите? – удивился Бен.

– В этом доме я написала «Дорогу чести». И я тогда была счастлива, хотя крыша походила на решето и текло как из ведра. Я… Это прозвучит глупо, но я чувствую, Бен, что перепугана до смерти. Хочется убежать обратно в дом, закрыть двери и сказать, чтобы вы возвращались через шесть месяцев, а я пока тем временем посмотрю и решу, готова ли взяться за это дело. – Она помолчала. – Да, конечно, звучит глупо.

– Не совсем, – сказал Бен, открывая дверцу. – Естественно, вы потрясены и плохо соображаете, что к чему. Готовы ехать?

– Да, готова, – сказала она, но голос ее звучал неуверенно.

Бен вырулил на дорогу, то и дело поглядывая на соседку. Она отвернулась от него и стала смотреть в боковое стекло, поэтому он не мог видеть выражение ее лица. Пальцы на коленях были стиснуты, и Бен подумал, что Джи Ди еще не скоро придет в себя. Внезапный страх перед лицом то ли исполнения желаний, то ли их окончательного краха не выпускал ее из своих цепких рук. Ничего не поделаешь, подумал Бен, а впрочем…

– Джи Ди, – позвал он.

– А? – Она прямо-таки подпрыгнула от звука его голоса.

– Над чем вы работали с момента отсылки сценария?

– Ну, продала несколько коротких рассказов, статей, зарисовок…

– А как насчет новой книги?

– Тут дело так обстояло. Мне пришла в голову одна идея, она меня мучила, мучила, и, чтобы от нее отделаться, я сделала набросок и накидала план следующей книги. После окончания «Дороги чести» я вообще-то была так морально и физически истощена, что не рассчитывала даже когда-нибудь еще написать большую книгу. Я думала, что буду писать короткие рассказы и прочую мелочевку. И вдруг – та идея, и я сумела выплеснуть ее на бумагу. Это было так здорово!

Вот она и расслабилась, подумал Бен. Надо просто дать ей возможность поговорить о ее писательском труде. Ему были понятны ее проблемы. Многие женщины, с которыми он знался, не любили в нем эту страсть все доводить до совершенства, из-за которой отменялись свидания и разрушались отношения – погруженный в свои мысли, он не замечал чужих обид. Зато Джи Ди его бы поняла, потому что не меньше Бена предана своему ремеслу. Идея, случайно мелькнувшая в голове, овладевала ими и делала почти лунатиками, не позволяя отрываться для повседневных мелочей. Всех это раздражало. А вот Джи Ди наверняка поймет его.

– Вообще-то, мне сейчас не до книги, – снова заговорила Джи Ди, отрывая Бена от его размышлений.

– Отчего же?

– Я использовала каждую свободную минуту для того, чтобы убежать в библиотеку и там изучить всю литературу, которая есть, о том, как пишут сценарии.

– Что? – воскликнул Бен и проехал на красный свет.

– Вы нас угробите, Бен Уайтейкер. Слава Богу, эта машина не врезалась в нас.

– Вы сможете переделать рукопись в сценарий?

Джи Ди пожала плечами.

– Не знаю, я же не пробовала. Я пока что только изучала, как это делается. Тут даже расположение страниц другое, а еще куча всего, что надо сделать: порядок движения по съемочной площадке и все такое. Необычно и очень захватывающе. Не знаю, но кажется, я смогу с этим справиться. В уме, по крайней мере, мне это удавалось.

– Здорово! – сказал Бен, не удержав радостной улыбки. – Значит, вы в состоянии сделать сценарий по рукописи.

– Я не уверена, что смогу, Бен.

– А понравится вам, если кто-то еще приложит руку к вашему сюжету, вмешается в ваши с Онором Майклом Мэйсоном отношения?

– Нет. Когда вы так говорите, мне это совершенно не нравится.

– Что я и предполагал услышать, – с удовлетворением сказал Бен.

– Да. Но я…

– Эй, приятель, я буду рядом. Если вы застрянете на какой-то технической детали, я сделаю это вместе с вами. Просто фантастика, Джи Ди! Мы будем иметь готовый к работе сценарий даже раньше, чем я рассчитывал. Устранив все острые углы заранее, мы тем самым сэкономим немало времени и денег. О, Боже, как здорово! Сегодня же вечером отпразднуем это событие, Джи Ди Мэтьюз.

– Отпразднуем? – слабым голосом спросила Джи Ди.

– Ну да! «Уайтейкер продакшн» почти что состоялся. У нас есть режиссер, директор, рукопись, сценарист, ассистент-администратор, кстати сказать – моя сестра, Линдси. Во всяком случае, планы выглядят вполне реальными, мадемуазель. Мы на пути к успеху. Так что никаких возражений – сегодня вечером мы празднуем рождение фирмы.

– Очень мило с вашей стороны, – уныло сказала Джи Ди.

– Э-эй. – Он мельком взглянул на нее, затем снова устремил взгляд на поток транспорта. – Вас что-то не устраивает? Вы выглядите так, будто я предложил вам сесть в кресло стоматолога. Вы что, не хотите выбраться в город?

– Конечно, хочу. Как вы насчет «Макдональдса»?

– Что?

– Бен, последнее платье, которое я имела, приказало долго жить с год тому назад. Идя в ресторан, я надевала форму, садясь за письменный стол, натягивала джинсы. Те немногие встречи с другими людьми, которые мне удавалось втиснуть в мое рабочее расписание, были в случайных местах, куда незазорно появиться в джинсах. Я не могу выйти в город. Я боюсь, что как только войду в «Хилтон», меня тут же с треском вышибут оттуда. Не думаю, что в «Хилтоне» с распростертыми объятиями примут сомнительную особу в джинсах, теннисках и линялой фланелевой рубахе. Вы любите «Макдональдс»?

Бен улыбнулся.

– Да.

– Вот и хорошо.

– Люблю, но не сегодня. Мы сейчас поедем в магазин и купим вам сногсшибательное платье, чтоб можно было со спокойной душой отпраздновать наше великое начинание.

– Нет, нет и нет, – сказала Джи Ди, мотая головой. – Я не могу позволить вам сделать это.

– Можете.

– Нет.

– Прошу не спорить, – с очаровательной улыбкой сказал Бен. – Я человек настроения и непредсказуемых реакций. Умный подчиненный никогда не станет спорить с начальником, если тот – человек настроения. Умный человек скажет только: «Есть, сэр», отсалютует и сделает то, что ему приказано.

Джи Ди рассмеялась.

– Вы сумасшедший.

– Нет, всего лишь режиссер, подверженный колебаниям настроений. – Бен щелкнул языком. – Что делать, придется вам с этим смириться, Джи Ди. Как человек умный, вы скоро сами признаете необходимость этого. А вон впереди и «Хилтон». Сначала поселим вас, а затем отправимся за покупками. Идет? И так как вы с первого раза мне понравились, я освобождаю вас от необходимости отдавать честь, можете обходиться простым: «Да, сэр»! Господи Боже, я же очень великодушный парень.

– Вы крепкий орешек, – с улыбкой сказала Джи Ди.

– У вас будет новое платье.

– Бен, я…

– Идет?

– Ну, ладно, – сказала она, поднимая руки. – Сдаюсь, черт побери.

– А как же «да, сэр»?

– Бенджамин, пташечка моя, – сказала Джи Ди сладким голосом. – Сказать вам, куда вы можете вставить свое «да, сэр»?

Бен взорвался хохотом.

– Нет, пожалуй, не хочу.

– Вы мудрый человек, мистер Уайтейкер.

Их общий смех разнесся в вечернем воздухе, и они оба еще улыбались, входя в двери «Хилтона». Дежурный администратор был немало удивлен, что мужчину в костюме стоимостью в пятьсот долларов сопровождает девочка-подросток в джинсах и застиранной фланелевой рубахе, но виду не подал.

Джи Ди закуталась в пушистое полотенце, и кожа ее после роскошной пенной ванны блестела, как отполированная. У кровати она еще раз остановилась, чтобы полюбоваться лежащим на ней голубым шифоновым платьем. Рядом разложены босоножки, делающие ее на три дюйма выше, и белье. Никогда в жизни у Джи Ди не было таких вещей. Сначала ей казалось неудобным вместе с Беном заходить в дорогой магазин, но он настолько не придавал этому значения, что в конце концов она отбросила смущение. Бену Уайтейкеру явно не впервой покупать женщине великолепные и дорогие подарки, и делал он это со вкусом и размахом.

Следовало ли ей разрешать покупать себе такие экстравагантные вещи, как нижнее белье, или нет, Джи Ди толком не знала. У нее не было опыта общения с бонвиванами и знаменитостями, и как вести себя в такой ситуации, Джи Ди не представляла. Одно она знала точно: если таким путем этот парень рассчитывал получить доступ в ее постель, то он сильно ошибался.

Джи Ди плюхнулась в кресло у окна и глубоко вздохнула. Какой невероятный день, подумала она. Бен Уайтейкер будет снимать фильм по ее книге «Дорога чести». Бен. Бенджамин Уайтейкер. Он потрясающе сложен и дьявольски красив. Зеленые глаза, каштановые волосы, калифорнийский загар – все в нем бесподобно.

И у него была мечта. Точь-в-точь как у нее.


– Вот это новость, а, Линдси? – возбужденно сказал Бен, прижав телефонную трубку к уху плечом. – Здорово, а?

– Нет слов, Бен. Мне и в голову не могло прийти, что Джи Ди Мэтьюз может оказаться женщиной. И такой молодой. Ну, конечно, постарше меня, но для такой книги – поразительно молодой. О, Бен, я так взбудоражена! Когда вы прилетаете?

Бен перебрался на кровать и упал на подушки.

– Надеюсь, что завтра. Я намекнул ей, что нам надо быть рядом друг с другом во время работы над сценарием, но не предлагал ей напрямую, чтобы она приезжала к нам. Из ее слов я понял, что ее здесь ничто не держит, кроме пары-тройки друзей. Думаю, она поедет.

– Будем надеяться. Расскажи, что это за человек, какая женщина?

Бен нахмурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Она красивая?

– Да, в некотором смысле. Естественной красотой… Но это же так скучно, Линдси.

– Нет, нет, продолжай. Что еще?

– Черт, я не знаю. У нее отличное чувство юмора, она на самые безрадостные вещи бросает радостный свет. Например, дом, в котором она жила, ветхий и угрюмый, но цветочные клумбы перед крыльцом и лужок перед домом – как на картинке. И так во всем. Улавливаешь?

Совсем как Дэн, подумала Линдси. Эта женщина – как Дэн, сделавший из паршивой квартиры в доходном доме конфетку.

– Да, я понимаю, более того – уважаю такую способность. Продолжай, я слушаю.

– Линдси, – простонал Бен, – довольно.

Черт! Чего от него ждет Линдси? Что он должен сказать? Что у Джи Ди губы, от одного вида которых можно умереть и не встать?

– Да ты все равно скоро с ней познакомишься, Линдси, и сможешь составить собственное мнение. Мы поселим ее в отеле, пока не сможем все устроить. Сегодня же вечером поговорю с ней об этом. А пока мы идем праздновать начало нашей совместной деятельности.

– О? – сказала Линдси. – Это уже интересно. М-да, очень интересно.

– Слушай, оставь эти намеки, – сказал Бен. – Боже, какой же занудой ты иногда становишься. Будет чисто деловая встреча.

– Да, очень интересно.

– Ну все, хватит, – сказал Бен. – Я все тебе припомню, Линдси. Я обязательно поговорю с Уиллоу, когда он или она будет в состоянии понять своего дядю, и расскажу ему или ей, до чего же ты непереносима в роли сестры.

Линдси рассмеялась.

– Тсс, ребенок услышит. Желаю провести это время с пользой и удовольствием. Скажи Джи Ди, что я очень хочу познакомиться с ней. – Она помолчала. – Ты уверен, что ничего больше не хочешь мне о ней рассказать?

– Ну, она…

– Да?

– Она умеет мечтать, Линдси, – сказал Бен тихо. – Спокойной ночи, сестричка.

– Спокойной ночи, Бен, – ответила Линдси.


предыдущая глава | Семейные тайны | cледующая глава







Loading...