home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


13

В комнате воцарилось тягостное молчание, словно все затаили дыхание в ожидании чего-то, что должно было случиться. Только Клэйтон был совершенно невозмутим и даже улыбнулся Линдси, которая смотрела на него с открытым ртом и круглыми глазами.

Джи Ди поморгала, потом решилась глотнуть воздуха в легкие.

– Это шутка?

Клэйтон продолжал улыбаться Линдси.

– Нет, Джи Ди, – сказал он. – Это не шутка. Я говорю совершенно серьезно.

У Линдси наконец прорезался голос.

– Вы с ума сошли, Клэйтон. Очевидно, пребывание под солнцем пустыни отразилось на ваших умственных способностях.

Клэйтон подавился смехом. Бен нахмурился.

– Подождите-ка! – Он встал, прошелся по комнате, поглядывая то на Клэйтона, вновь ставшего серьезным, то на Линдси. – Нет, – сказал он просто и ясно. – Нет.

Он перевел взгляд и с легкой угрозой посмотрел на Фонтэна.

– Боже мой, неужели тебе мало того, что ты можешь по своей воле и прихоти передвигать актеров по съемочной площадке? Зачем же тебе еще проделывать это с живыми людьми?

Клэйтон встал.

– Ты полагаешь, я не понимаю, что делаю?

– Я не хочу использовать Линдси! – крикнул Бен.

– Использовать? – спросил Клэйтон, тоже переходя на повышенный тон. – А может быть, защитить? Никто не заметит, если Смит или кто-то там еще родит ребенка вне брака. Но Кеннеди, Рокфеллер, Уайтейкер, Сен-Клэр? Ты понимаешь, какой это будет грандиозный скандал?

– Черт, я… – начал Бен.

– Выслушай меня, – оборвал его Клэйтон. – Предположим, что у тебя хватит духу бросить картину, чтобы защитить Линдси.

– Нет, ни за что! – сказала Линдси.

– Спокойнее, Линдси, – сказал Клэйтон, не отводя глаз от Бена.

– Слушаю, – сказала Линдси, скрестив руки на груди.

– Ты останешься без фильма, – продолжил Клэйтон, – а потом Карл Мартин, чтобы добить тебя, все-таки обнародует сплетню о Линдси. Что тогда будем делать, Бен? Ты потеряешь все.

Бен рухнул на диван и провел рукой по лицу. Его трясло.

– Черт, я просто не знаю, что мне делать.

– Клэйтон, – вновь подала голос Линдси, – почему вы идете на это? Для того чтобы утереть нос Карлу Мартину и помочь Бену с его фильмом? Если так, то это одно. Но жениться на мне и заявить при всех, что ребенок – ваш – это совсем другое. Так что же вами движет?

– Я не собираюсь сидеть сложа руки и смотреть, как Карл Мартин будет стирать в порошок ваше семейство. Я готов пойти на все, чтобы помешать ему, а для этого нам потребуется сыграть те роли, которые диктуются ситуацией.

– Боже, – сказал Бен, качая головой.

– Линдси, – сказал Клэйтон, – заметьте, я сказал: сыграть наши роли. Я понимаю, что вы любите отца вашего будущего ребенка, и не предлагаю поступиться чувствами. Вы будете моей женой в глазах света, но я ни разу я намеком не посягну на вас. Я хочу побить Карла Мартина. Вы понимаете меня?

– Обман, – сказала Линдси, медленно поднимаясь со стула. – И как всегда – ради правого дела. Но это вещь обоюдоострая, и, выиграв в одном, в другом можно потерять все. Мне потребуется какое-то время, чтобы обдумать ваше предложение, Клэйтон. Но не сомневайтесь: я очень скоро сообщу о своем решении.

– А сейчас погоди минутку, – сказал Бен.

– Нет, – сказала Линдси, – ты, Бен, послушай меня. У тебя есть Джи Ди, женщина, которую ты любишь, и у вас впереди прекрасное будущее – в личной жизни, а в профессиональном отношении – сотрудничество и взаимопонимание. Мама тоже обрела счастье, которое давно заслуживала, – у нее есть Палмер.

Слезы подступили к глазам Линдси.

– О, Бен, я любила и утеряла любимого человека и теперь живу с болью, которая ни на день не прекращается.

Слезы полились по щекам.

– Но у меня есть Уиллоу, – продолжала она, – моя девочка, моя… Я должна думать о ней в первую очередь, всегда и везде, о ее благополучии, больше даже, чем – прости меня – о «Дороге чести» и о ваших с Джи Ди надеждах и мечтах. Когда я буду взвешивать то, что предлагает Клэйтон, я прежде всего буду исходить из ее интересов. Ни одним своим шагом я не должна повредить моему ребенку.

Линдси огляделась и вытерла слезы.

– Пойми меня, пожалуйста, и дай время на обдумывание. Ты должен заниматься фильмом и еще раз фильмом, не думая о грязи и интригах, это не должно отражаться на картине. Поэтому, – и она гордо подняла подбородок – на мой взгляд, тебе хватит прохлаждаться на диване в обществе дам, а пора оторвать задницу и приступить к работе над «Дорогой чести».

– Чего бы я хотел по-настоящему, так это очистить твой словарь от неприличных словечек, – заметил Бен и, встав, раскрыл ей свои объятия. – Иди сюда!

Линдси прижалась к нему и положила голову ему на грудь.

– Ты выросла из робкой девочки в мужественную женщину, прекрасную женщину, настоящую женщину, сестра моя, – сказал он. – Господи, я так горжусь тобой и понимаю, что судьба Уиллоу для тебя дороже всего. Мне жаль, золотце мое, следовало бы оставаться на «Экскалибер пикчерз» и сидеть там, набрав воды в рот.

– Нет, не говори так, Бен. Мы все заодно, и победа будет за нами.

– Чертовски верно сказано, – заметил Клэйтон. – И что бы Линдси ни решила, дело будет именно так.

– Слушайте, вы, – сказала Джи Ди. – То, что я не в силах встать, потому что меня трясет от страха, еще не основание для того, чтобы полностью игнорировать меня. Между прочим, Бен, тебе придется жениться на мне прямо сейчас.

Бен освободил Линдси и повернулся посмотреть на Джи Ди.

– Что-что?

Джи Ди пожала плечами и мило улыбнулась ему:

– Я люблю тебя, ты любишь меня. Нам не нужны кривотолки в прессе, поэтому давай не будем давать ей повод для сенсации и поженимся. Клэйтон, вы остановились в отеле?

– Да. У меня есть дома в Лондоне и Париже, но не здесь.

– Видишь? – сказала Джи Ди. – Все просто, как дважды два, Бен. Если Линдси выйдет-таки за Клэйтона, ему надо будет переехать сюда. Если брак не состоится, то он по крайней мере сможет ухаживать за ней и стать, таким образом, буфером между нею и прессой. А если мы с тобой поженимся, то это для газет будет просто неинтересно. – Она остановилась. – Да, еще одно. Если Линдси и Клэйтон все-таки поженятся, они будут мужем и женой только формально, и Клэйтон сможет занять ту спальню, которую я освобожу. Ты и я любим друг друга, и я категорически намереваюсь быть полной хозяйкой твоего тела сегодня ночью и еженощно, и спать в твоей, в нашей постели. Есть вопросы?

Клэйтон хихикнул.

– Придержите язык за зубами, Бен. Я старше, а стало быть, мудрее вас. Женский контингент нашей команды сказал свое веское слово. Я предлагаю свернуть дискуссию и со всем согласиться.

– Пресвятая Богородица, – пробормотал Бен. – Я начал жареным мясом с бобами, а кончил женой.

Подсев к Джи Ди, он крепко прижал ее к себе, поцеловал в затылок и улыбнулся.

– Салют, Джулия Диана, – сказал он. – Ты пойдешь за меня замуж?

– С радостью, – сказала она, встречая его улыбку смехом.

– И будешь восторгаться моим телом?

– Да.

– Каждую ночь?

– Да.

– Отлично, – сказал Бен и, драматически закатив глаза, продекламировал: – Я женюсь на этой женщине, принося себя в жертву нашей картине и всего нашему будущему в целом!

– Попрощайся с жизнью, Уайтейкер, – сказала Джи Ди.

– Я морально подготовил его к этому моменту, Джи Ди, – сказал Клэйтон.

Он помолчал.

– Это был чудесный вечер. Почему бы нам не встретиться здесь снова в десять утра?

– Вы получите мой ответ, Клэйтон, – тихо сказала Линдси.

– Я опять начинаю ненавидеть все это, – сказал Бен, глядя на Линдси.

– Все прекрасно, Бен, – сказала та. – Мне хватит нескольких часов.

– Хорошо, сестричка, – сказал Бен – Пойдем, Джи Ди. Поднимемся наверх, чтобы обсудить некоторые замечательные моменты нашей совместной жизни.

– А кто останется убирать всю эту кухню?

– Клэйтон, – сказал Бен, поднимаясь и протягивая Фонтэну руку. – Спасибо тебе.

Клэйтон ответил рукопожатием.

– Как бы там ни было, мы вырвались на корпус вперед Карла Мартина. – Он поцеловал Джи Ди в щеку. – Ты будешь очаровательной невестой.

Линдси поднялась и обняла сначала Джи Ди, потом брата.

– Я счастлива за вас обоих, – сказала она.

– Ты уверена, что будешь в порядке здесь одна? Я могу остаться, ты только скажи, – предложила Джи Ди.

– Нет, нет, завтра я вас обоих увижу, – ответила Линдси, улыбаясь. Проводив их до двери, она вернулась к Клэйтону, все еще стоявшему возле своего стула.

– Не знаю, что сказать вам, Клэйтон. Вы столько сделали для нас всех. Из ваших слов явствует, что вы прежде всего хотите осадить Карла Мартина…

– Такому человеку, как Карл Мартин, нет места в нашей индустрии.

Линдси долго на него смотрела, прежде чем спросила:

– Почему вы не женились раньше?

Клэйтон пожал плечами.

– Обычная история. Я собирался это сделать, но так и не нашлось времени – вечная борьба за свое дело. Потом, когда добился успеха, перестал доверять женщинам, проявляющим ко мне интерес, а в конечном итоге послал все к черту и довольствовался свиданиями с кем ни попадя на одну ночь. Но это не имеет никакого значения.

– Вы уверены, Клэйтон? – спросила Линдси еле слышным голосом. – Я видела ваше лицо, когда во мне шевельнулась Уиллоу. Вы совершенно уверены, что не хотите иметь жену, ребенка, домашний очаг?

– Полагаю, что раньше хотел, но теперь – нет. Я вполне удовлетворен течением своей жизни.

– Вы знаете, я иногда чувствую себя так, словно мне снится кошмар, а я пытаюсь и не могу проснуться.

Клэйтон прошел через комнату, устроился на стуле напротив нее и накрыл ее ладони своими.

– С вами и Уиллоу все будет отлично. Прежде всего нужно думать о ребенке, это правильно сказано, и я принимаю и уважаю такой подход к делу. Мы поступим, как вы решите, Линдси. Я сейчас уйду, и вы сможете немного поспать. – Фонтэн улыбнулся. – Не думаю, что Джи Ди сегодня вернется сюда.

– Да, она, разумеется, не придет.

Клэйтон встал и поцеловал Линдси в лоб.

– Проводите меня до двери и закройте за мной. – В дверях он провел мизинцем по щеке Линдси. – Знаете что, Линдси? Кто бы ни был тот парень, но он дурак, что отказался от вас. Спокойной ночи!

Линдси закрыла дверь за Клэйтоном, прислонилась к ней спиной; ее руки покойно лежали на аккуратно округлившемся животе.

Дэн, подумала она. Дэн.

Вздохнув, Линдси открыла глаза и почувствовала, что едва в силах шевельнуться от усталости. Через несколько минут, выключив в спальне свет, она с наслаждением скользнула в манящую теплоту кровати.

Но сна не было – нужно подумать о плане Клэйтона, о его предложении жениться на ней, защитить тем самым ее и малыша от скандала. Ее слова, вероятно, звучали так эгоистично – подумать только, ребенок для нее имеет первостепенную важность! Но все должно было быть так, а не иначе – Уиллоу и в самом деле для нее важнее всего на свете.

Выйти замуж за Клэйтона, размышляла Линдси, означало обрести для Уиллоу отца, который признает ее своим ребенком. И, может быть, – пусть это только предположение – может быть, Клэйтон будет навещать дочку и по завершении картины, и та сможет почувствовать, что у нее есть любимый папочка, и Уиллоу не будет одинока?

Слезы заструились по щекам Линдси.

Да, для ее ребенка будет лучше, если она выйдет за Клэйтона, и утром Линдси объявит ему о согласии. Фонтэн публично признает Уиллоу своим ребенком – стоя перед толпой репортеров, скажет, что любит Линдси Уайтейкер и ее – их! – будущего ребенка, и Уиллоу минует тень одиночества. Дэну О'Брайену, знай он обо всем этом, было бы глубоко наплевать.

Линдси дотянулась до лампы на ночном столике и выключила ее. Взяв веточку вербы, она кончиками пальцев провела по каждой почке. Душа ее была в смятении.

Дэн должен быть Онором Майклом Мэйсоном, и Линдси ощутила, что теперь ей гораздо проще сделать так, чтобы это произошло. Бен, увидев Дэна в роли ветерана вьетнамской войны, сам поймет, что перед ним Онор. И если Дэн примет предложение сниматься в фильме, у нее, Линдси, не будет оснований скрывать от него свою беременность.

Потому что она будет носить в утробе ребенка Клэйтона Фонтэна. Ребенка своего официального мужа.

Линдси бережно отложила ветку вербы и выключила свет. События вечера вновь навалились на нее, обступив со всех сторон, слезы потекли по щекам, и она медленно погрузилась в тревожный сон.


Войдя в квартиру, Бен включил одну лампу, и пространство гостиной озарилось мягким светом. Не глядя на него, Джи Ди медленно подошла к черной высокой скульптуре и дотронулась до нее. Бен снял пиджак и галстук и теперь смотрел на девушку. Та подошла к стене из окон и, обхватив себя руками, стала смотреть в ночь.

– Одолели мысли, Джи Ди? – негромко спросил Бен с другого конца комнаты.

– Я чувствую… – Она замолчала, затем повернулась к нему. – Я чувствую себя, как и в день приезда из Портленда, когда все только начиналось.

Бен медленно подошел к ней.

– И как же ты себя чувствовала тогда и сейчас?

– Как будто это все невзаправду, и я – это не я, а самозванец, которого вот-вот разоблачат и с позором прогонят…

Бен остановился перед ней.

– «Дорога чести» – она-то ведь настоящая, так?

Джи Ди кивнула.

– Да, я знаю, но… – Она вздохнула и виновато развела руками.

– Но что? Продолжай, поделись сомнениями, Джи Ди.

– Бен, это так трудно объяснить. «Дорога чести» была мечтой, и вот она начинает становиться явью. Но за это время ты успел стать моей мечтой. Я влюбилась в тебя, фантазировала, как ребенок, что ты мне скажешь, как любишь меня. Как много всего произошло сегодня, Бен. Боже, даже представить себе трудно!

– Джи Ди, я…

– А теперь вот я стою здесь, собираясь лечь с тобой в постель, собираясь стать твоей женой, влюбленная в тебя – и снова во всем сомневаюсь, чувствую себя мошенницей. О, Бен, я смотрю на тебя и никак не могу поверить, что ты меня тоже любишь. – Ее глаза наполнились слезами. – О, Господи, ведь ты – Бенджамин Уайтейкер из рода Уайтейкеров-Сен-Клэров, и почему же ты не смог или не захотел жениться на ком-нибудь из…

Бен резко притянул к себе Джи Ди, его зеленые глаза сверкнули.

– Хватит, – сказал он резко, – я сыт по горло этой ерундой. Сейчас я тебе все разложу по полочкам, Джулия Диана Мэтьюз, но в первый и последний раз, поэтому слушай и мотай на ус. С момента встречи с тобой моя жизнь перевернулась. Из-за того, что ты написала «Дорогу чести»? Из-за твоего желания слить наши две мечты в одну? Отчасти. Но это не все и даже не главное. Ты оказалась такой настоящей, такой честной, такой… самой собой, я был сражен в самое сердце.

Бен встряхнул Джи Ди за плечи.

– Я так хотел тебя, Джи Ди, так хотел заняться с тобой любовью в тот самый первый вечер, когда мы с тобой ужинали в Портленде. Подумаешь, ерунда, решил я. Похоть и только похоть. Но, черт побери, Джи Ди, разве ты не видишь, что это оказалось чем-то намного большим? Мои чувства к тебе росли и превратились в нечто такое, чего мне никогда не приходилось испытывать. Я сразу же оценил, что у тебя не будет проблем с переводом рукописи в сценарий. Ты отличный работник, точно знаешь, что тебе делать, но я никак не мог от тебя отвязаться и придумывал причину за причиной, повод за поводом, чтобы только быть рядом с тобой.

– Бен!

– Подержи язык на привязи и слушай меня. Те три недели, которые я провел вдали от тебя, показались мне адом. Я доводил до белого каления своими россказнями о тебе Клэйтона, скучал по тебе, хотел тебя, волновался о тебе. Джулия Диана! Я люблю тебя. Карл Мартин и прочие доводы Клэйтона меня совершенно не волнуют, я хочу, чтобы ты была моей женой, чтобы остаться со мной навсегда. Мне очень жаль, что наша свадьба, начало нашей совместной деятельности будут омрачены склокой с Мартином, но тут уж я ничего не могу поделать.

– Бен.

– Я не кончил.

– О-о!

– Никогда – понимаешь – никогда больше я не хочу слышать от тебя, что ты чужая здесь, что ты «никто» из Портленда. Ты женщина, которую я люблю, черт подери! Ну, так что ж из того, что я – Уайтейкер? Я, черт побери, просто человек, любящий первый раз в своей жизни! Человек, который только теперь понял, насколько одинок он был. Не болтай чепухи вроде «я недостаточно хороша для тебя», потому что я начну сомневаться, знаешь ли ты вообще, что такое любовь. Люби меня, Джи Ди, и все тут! Будь моей женой, роди мне ребенка, верь в мою любовь, в нашу любовь, проведи остаток жизни со мной. Прошу тебя! Я люблю тебя, нуждаюсь в тебе и непереносимо тебя хочу!

Бен прижал ее еще крепче, обвил руками, зарыв лицо в душистом облаке ее темных шелковых волос. Джи Ди, обняв его за талию, положила голову ему на грудь, с трудом удерживая слезы.

– Я люблю тебя, Бен, – прошептала она.

– А я – тебя. Верь в это, верь в меня и в то, что между нами.

Она подняла голову и взглянула на него сквозь мерцающие в глазах слезы.

– Я верю, – сказала она, – верю в тебя, верю в нас. И, цитируя Бена Уайтейкера, – я люблю тебя, нуждаюсь в тебе и непереносимо хочу тебя.

Бен со стоном прорвавшегося нетерпения впился в ее рот, все глубже и глубже проникая в глубь его языком. Джи Ди, забыв обо всем на свете, ответила ему, изо всех сил прижимаясь к Бену. Он поднял голову и, с трудом переводя дыхание, на руках унес ее из комнаты.

В течение долгих ночных часов в большой спальне Бена они вновь и вновь любили друг друга: открывали все новые и новые сокровенные местечки мягкого женского и мускулистого мужского тел, ласкались, целовались и сливались в одно целое снова и снова, произносили по сто раз слова любви, дремали, пресыщенные радостью, и снова просыпались, чтобы разжечь пламя желания, угольками тлевшее в их не замечавших усталости телах. Они были одни в целом мире: Джулия Диана и Бенджамин, и никого больше.


В номере отеля, обитом плющем, Клэйтон Фонтэн, выключив свет, сидел в кресле и смотрел из окна на огни города, города, который ни на минуту не переставал безумствовать и волноваться. Он глотнул дорогого коньяку, решил, что не хочет пить, и поставил бокал на кофейный столик рядом с креслом.

Линдси, Линдси, с шумом проносилось в его мозгу. Три недели кряду он ездил с Беном в поисках натуры, и имя Линдси постоянно звучало в их разговорах. Клэйтон тогда обнаружил, что цепляется за каждое упоминание о ней, хочет слушать и слушать о Линдси, небрежно задает вопросы Бену, а потом бережно складывает в памяти каждую деталь. И вот сегодня он оказался радом с ней. Линдси! Даже более красивая, чем описывал Бен, более живая, полная молодости и задора и при этом – женственной грации. Он знаком с ней, как ему показалось, всю жизнь и ждал ее появления душой и сердцем. Она воплощение того, что он мечтал обрести в женщине как спутнице жизни. Она мечта, которую он было похоронил, но которая никогда полностью не умирала внутри него.

– Черт! – сказал он, ссутулившись. Как ему хотелось обнять Линдси, прижать ее, сказать, что он действительно хочет видеть ее своей женой, поклясться, что вырастит ее ребенка как своего собственного, и чтобы Уиллоу росла, любя его как отца.

Клэйтон встал и уперся руками в раму окна, продолжая смотреть на уходящий к горизонту ночной город. Он покрутил головой, разминая шею.

Согласится ли Линдси стать его женой – хотя бы фиктивной, думал он? Боже, как ему хотелось, чтобы это произошло! Он способен защитить их с Уиллоу и будет их бесконечно любить. Кем бы ни был человек, покоривший сердце Линдси, он не заслуживал ее любви, и кто знает, может быть, со временем, воспоминания о том, другом мужчине, угаснут в голове Линдси. И тогда Линдси и Уиллоу по-настоящему станут его женой и его дочерью.

Клэйтон отвернулся от окна и решил, что ему следует по крайней мере немного поспать. Но, стоя в темной комнате, он внезапно ощутил себя старым, уставшим и очень, очень одиноким человеком.


предыдущая глава | Семейные тайны | cледующая глава







Loading...