home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


12

Линдси поправила твидовый пиджак, который надела поверх белой шелковой блузы, и пригладила черную юбку. Еще немного поерзав в довольно неудобном, жестком кресле, она улыбнулась вошедшему в кабинет и устроившемуся за столом представительному мужчине лет шестидесяти.

– Извините за задержку, мисс Уайтейкер, – сказал мужчина.

– Ничего страшного, мистер Фрэзер, – сказала она. – Ваши люди много поработали при прежних визитах ко мне, и теперь нам только остается подписать договор об аренде студии озвучивания, редактирования и монтажа. Контракт я тщательно изучила, так что не буду вас задерживать.

Мистер Фрэзер отвел глаза и начал крутить в пальцах шариковую ручку, подобранную с письменного стола.

– Да, это все хорошо. Но… э-э… кажется… похоже на то, что возникла некоторая неувязочка. Знаете, тот случай, когда левая рука не знает, что делает правая. Мой старший ассистент, не поставив меня в известность, уже пообещал помещение кому-то там еще. Я очень извиняюсь за все это недоразумение, но… – Его лоб вспотел. – …Такое иногда случается.

Черт, подумала Линдси. Из всех студий, о которых она узнавала, эта была, безусловно, лучшей. И вот, в тот момент, когда все, казалось бы, устроено, и дело остается за одной подписью, такой удар. Ну, можно ли быть такими раззявами? Если только не… Неужели такое возможно? Попробуем-ка проверить, не сходя с места…

– Так, значит? – холодно воскликнула она. – У меня к вам будет только один вопрос: какую тактику использовал Карл Мартин? Деньги? Или угроза?

Голова мистера Фрэзера дернулась, а лицо залилось краской.

– Я попала в точку, мистер Фрэзер?

– Понятия не имею, про что вы тут говорите, – сказал тот твердо.

– Да? – просто сказала она. – А мне кажется, имеете. Интересно было познакомиться с человеком, который берет под козырек при первой же команде Карла Мартина. Вы мне не казались тем, кто испугается гнева Мартина, но, – она пожала плечами, – жизнь полна неожиданностей.

– Хватит, мисс Уайтейкер, – сказал Фрэзер, повысив голос. – Я не желаю больше слушать вас.

– Или это деньги? – Линдси огляделась. – Я вижу, что у вас губа не дура, и вы предпочитаете, чтобы вас окружали только вещи категории люкс. Так сколько вам заплатил Мартин, чтобы вы не заключали с нами соглашения?

Мистер Фрэзер хлопнул по столу ладонью.

– Прошу вас покинуть мой кабинет, и немедленно!

– Конечно, – сказала Линдси, поднимаясь, но в следующее мгновение она опять сидела в кресле. – Между прочим, сегодня за ленчем моя мать упомянула, что она вместе с вашей женой возглавляет Фонд помощи сиротам. Мама так высоко отзывалась о миссис Фрэзер. И после этого увидеть в такой постыдной роли ее мужа…

– Довольно, – звенящим голосом крикнул мистер Фрэзер. – Я не беру взяток, чтоб вы знали, мисс Уайтейкер. Карл Мартин пригрозил забрать обратно то огромное пожертвование, которое сделала по адресу Фонда «Экскалибер пикчерз», если я сдам вам под аренду студию. Эти пожертвования – гордость и радость моей жены. Господь не даровал нам детей, и фонд для нее стал чем-то вроде ребенка. Я не хотел вмешивать в это дело жену, но и делать вам отказ под другим предлогом мне было не по себе. Дорогая моя, этот человек пышет ненавистью к вашему брату и готов пойти на все, чтобы преградить Бенджамину Уайтейкеру путь к успеху.

Холод пробежал по спине Линдси, но она старалась не терять самообладания.

– Мы в курсе того, как к нам относится Карл Мартин.

Их взгляды скрестились, и Фрэзер не выдержал.

– Ладно, – сказал он, отводя глаза. – Я лично займусь поисками жертвователей для жены на тот случай, если «Экскалибер пикчера» отзовет свой взнос. Она бы никогда не одобрила мои действия, если бы узнала, что я уступил Мартину. Сейчас я принесу бумаги, и мы их, не сходя с места, подпишем.

Он встал и первый раз за все время беседы улыбнулся.

– Передайте брату, чтобы он сделал действительно хороший фильм.

Линдси улыбнулась в ответ.

– Это я вам гарантирую. А еще – хочу вас поблагодарить, мистер Фрэзер.

Только сидя в машине и слившись с общим потоком транспорта, Линдси позволила себе засмеяться от радости по случаю одержанной победы. Этот раунд остался за ней, подумала она, мельком глянув на кейс, в котором лежала бумага с договором об аренде. Она поняла, что победит, едва только увидела краску на лице Фрэзера, и интуиция подсказала ей, что нельзя уходить, пока хозяин кабинета не сдастся. И вот – ее распирало от гордости.

Карл Мартин показался ей похожим на гигантского осьминога, протянувшего свои щупальца в самые отдаленные уголки их с Беном жизни. Самым пугающим было то, что предсказать, откуда будет нанесен следующий удар, – невозможно!

Но первую победу следовало как-то отметить, и Линдси знала, как она отпразднует свой успех. В течение следующего часа она с фотоаппаратом в руках бродила по знаменитому во всем мире Фармерз Маркет – Сельскому рынку, шестым чувством улавливая момент, который она хотела бы перенести на пленку.

Рынок пестрел яркими красками и был переполнен людьми. Ряды торговцев выставляли на всеобщее обозрение нескончаемую вереницу сокровищ. Здесь было все, что только можно себе представить, и это поистине мир в мире, подлинная Мекка для фотографа.

Даже любовь отступила для Линдси на второй план, пока с фотоаппаратом в руках она выискивала сюжеты и щелкала кадр за кадром. Через час с лишним она упала на сиденье машины, смертельно усталая, но горящая нетерпением как можно скорее проявить и своими глазами увидеть то, что засняла. Она взялась за руль, но тут же отпустила его и нахмурилась. Она вдруг поняла, что в течение часа с лишком снимала материал о семьях: матерях, отцах, детях… Разных возрастов, национальностей, культур, но всегда это было улыбающееся лицо того прочного и вечного союза людей, который называется семьей.

– Уиллоу, крошка моя, – прошептала она, кладя руку себе на живот. – Извини ради Бога, но что же – у тебя и в самом деле не будет папочки, и ты будешь сиротой? У тебя будет Бен, будет Палмер, но достаточно ли этого? Не придется ли тебе так же страдать от одиночества, как и твоей взрослеющей, а затем уже и стареющей матери? Но, Господи, она так не хочет, чтобы ты был одинок, малыш.

Линдси смахнула непрошеные слезы, завела мотор и поехала домой. Эйфория улетучилась, и черная тоска обволокла ее и без того истощенную страданиями душу.


Клэйтон кивнул, и худой мужчина лет сорока сел в кресло за его столиком. Они сидели в дорогом ресторане.

– Извини за опоздание, приятель, – сказал мужчина, – но когда ты услышишь новости, которые я принес, ты простишь меня. Ты и твой Уайтейкер-младший разворошили осиное гнездо, так-то старик!

– Погоди, не продолжай, – сухо сказал Клэйтон. – Имя главного шершня – Карл Мартин, не так ли?

– Так ты в курсе? Но зато вряд ли знаешь, что сегодня утром этот могущественный человек сам, собственной персоной, появился в моем офисе. Я, признаться, даже не предполагал, что он может беседовать с кем-то ниже губернатора штата и не иначе как в своем кабинете в «Экскалибер пикчерз».

Клэйтон негромко рассмеялся.

– Ну, Билл? Не томи меня. Что ему надо было?

– Наши с тобой приятельские отношения ни для кого не секрет, а кроме того, он не может не знать, что я кандидат номер один в совет директоров его студии, как только там возникнет вакансия.

– Это уже теплее, – сказал Клэйтон, сузив глаза.

– Карл Мартин, нужно отдать ему должное, говорил без обиняков, просто и предметно: если я окажу поддержку Бену Уайтейкеру в съемках фильма, он использует все свое влияние и власть, чтобы не допустить меня к этому креслу.

– Черт, – сказал Клэйтон, мускулы его щеки дрогнули.

– Я разыграл маленькую комедию, сделал вид, что принял все близко к сердцу и сильно испугался. При этом с трудом удавалось удерживать себя от того, чтобы не съездить со всей силы по его самодовольной роже. Он ушел из моего офиса уверенный, что я у него под ногтем – это я-то, ветеран морской пехоты! Я по-прежнему готов дать пять миллионов, Клэйтон. Я позвонил отцу – тот тоже служил в морской пехоте – и он просил передать, что со своей стороны дает пять миллионов. Чеки получишь сегодня днем.

Широкая улыбка разлилась по лицу Клэйтона.

– Я всегда был поклонником морской пехоты.

– У тебя чертовски верный вкус, старик. Но ты ввязываешься в нешуточную войну, ты хоть понимаешь это?

– Знаю, Билл, – сказал Клэйтон, и улыбка сошла с его лица. – Знаю.


В последний раз взглянув на стол и решив, что все стоит на своих местах, Линдси отправилась на поиски Джи Ди. Она нашла ее в ванной комнате, с отвращением разглядывающей собственное отражение в зеркале.

– Джи Ди? – мелодично спросила Линдси, входя в ванную. – Готова ли ты? Бен и Клэйтон будут здесь с минуты на минуту. Обед осталось только подать. Бен знает, что я не самый искусный повар в мире, так что если к утру мы все откинем концы, вина будет целиком на нем. Он сам потребовал домашней пищи, потому что обеды в ресторанах им до смерти надоели за три недели поисков натуры для съемок. Джи Ди, ты меня слушаешь?

– Что? – спросила та, поворачиваясь к Линдси.

Линдси засмеялась.

– Ясно. Ты не слышала ни слова из того, что я сейчас говорила. О, богиня, ты ослепительна! – Она оглядела бледно-голубую блузку поверх длинной, до пола черной юбки. – Просто сногсшибательна!

– Ты, правда, так думаешь? Боже, я чувствую себя ребенком, тайком залезающим в чьи-то взрослые наряды.

– Это твои наряды. Точно так же, как и те, что висят в твоем шкафу вместе с ярлыками, которые ты даже не потрудилась оборвать.

– У меня не было повода надеть что-нибудь, помимо джинсов и шорт. Я ведь безвылазно работала над сценарием все это время.

– Лучше сказать, надрывалась. С тех пор, как Бен уехал в экспедицию, ты почти не выходила на свежий воздух. Ты в городе уже два месяца, а, кроме квартиры, нигде, в общем-то, и не бывала. Зато теперь Бен вернулся и сможет помочь тебе со сценарием.

– Я кончила его сегодня, – тихо сказала Джи Ди.

– Ну, это ты за столом шути. Подожди? В самом деле, что ли? Он уже сделан?

– Ну, надо еще посмотреть. Может быть, Бен его не одобрит.

– Но ты его закончила? Джи Ди, ты не представляешь, как это замечательно! Бен будет вне себя от радости. Если только я с ним вообще заговорю.

– Да, после воплей, которые ты устроила по поводу того, что в экспедицию берут не тебя, а Клэйтона, перейти на нормальный тон будет непросто.

– Дело было не во мне, а в Уиллоу, как ты понимаешь. Бен носится с моей беременностью, как с писаной торбой. Можно подумать, глядя на него, что я – единственная женщина, которая когда-либо собиралась родить. Это ж надо сказать такое: путешествие будет для меня слишком трудным в моем положении.

– Прошу тебя, – умоляюще подняла руки Джи Ди. – Я уже тысячу раз это слышала.

– Извини, – сказала Линдси, – я все еще не могу остыть.

– Так ты уверена, что я выгляжу хорошо? – спросила Джи Ди.

Линдси доверительно улыбнулась ей.

– Ты выглядишь прелестно. Ты ведь тоже скучала по Бену, а?

– Я?.. Скучала. Бог знает, почему. Он на меня не обращает никакого внимания, только проверяет, что я сделала, да просит следить, чтобы ты пила молоко и не перенапрягалась. Он не видит во мне женщину, я всего лишь некий одушевленный объект, на лбу у которого написано: «писатель».

– Он весь в фильме сейчас, и ты это знаешь. Имей немного терпения и войди в его положение.

– Только этим и занимаюсь. А что мне еще остается? Ничего.

– Ты ведь любишь Бена, а?

– Люблю? Нет, такого я никогда не говорила. – Джи Ди присела на краешек кровати. – Да, люблю, черт меня возьми! Я даже не знаю, когда это случилось. Просто случилось, и все тут. И теперь у меня предчувствие, что твой красавец братец окончательно разобьет мое глупое сердце – я ведь совсем не в его духе, и ты это знаешь. Из твоих рассказов я поняла, что ему нравятся пышные блондинки, а я? Низенькая, темноволосая и плоская, как доска!

– У тебя прекрасная фигура, Джулия Диана, и я не желаю больше слушать эту самоуничижительную белиберду. А что касается любви к Бену – так ведь я знаю, поверь мне, как это вдруг внезапно обрушивается на тебя, и ты совершенно беспомощна противостоять наваждению. Но не спеши объявлять свое сердце разбитым, пока для этого не появятся веские основания. Бен сейчас пребывает в другом измерении. Так что потерпи немного.

– Немного – значит вечность? – спросила Джи Ди с улыбкой. – Кстати, тебе очень идет это платье. Золотой цвет чудесно гармонирует с твоими волосами.

– А под золотом скрыт маленький баскетбольный мячик – ребеночек. Я не думала, что живот обозначится так рано – я всего-то на пятом месяце. Это Уиллоу наливается соком от того молока, которое вы в меня регулярно вливаете.

– Линдси, Линдси, ты светишься, ты вся полна женственности. Беременность определенно красит тебя. От тебя исходит какое-то свечение. А отец ребенка? Ты о нем все еще думаешь?

– Каждый день, – тихо сказала Линдси. – И каждую ночь вижу во сне. Я всегда буду любить его, Джи Ди. Никто другой не займет его место в моем сердце, в моей душе.

– Как бы я хотела… А впрочем, давай я помогу тебе с обедом. У меня отменно получались бутерброды с ореховым маслом – помнишь то, что показывают в рекламе по телевизору. Это, пожалуй, все, что я умею готовить.

– Говорила ведь Бену, что сумасшествие – устраивать прием с домашним столом. Придет Фонтэн, и человеку, добывшему для фильма двадцать миллионов, подадут жареное мясо, вареную картошку и бобы из банки. Вообще-то мы несерьезно подошли к этому моменту.

– Двадцать миллионов, – пробормотала Джи Ди, покачивая головой. – Фантастика!

– По большому счету, гроши, если ты заглянешь в расходную книгу. Ты и представить не можешь, сколько стоит частная студия, например.

– Ладно, ладно, мисс ассистент-администратор, я уже поняла, – со смехом оборонялась Джи Ди. – Главное для меня, чтобы остались деньги нанять исполнителей, а то еще позабудете. Мне даже не верится, что живой человек из плоти и крови станет Онором Майклом Мэйсоном.

– У меня тоже мурашки бегут по коже при одной мысли об этом, – сказала Линдси, машинально положив руку на живот.

– Вот видишь, ты меня понимаешь.

Зазвонил звонок.

– А вот и они, – встряхнулась Линдси. – Пойдем, прелестница.

– Пожалуй, я лучше отсижусь в шкафу, пока Фонтэн не уйдет.

Линдси открыла дверь и сразу оказалась в объятиях брата. Он долго держал ее так, потом отодвинул на расстояние вытянутой руки и критически осмотрел с головы до пят.

– Прекрасно, – сказал Бен. – Ты здорово выглядишь, Линдси. Как себя чувствуешь?

– Превосходно.

Бен наклонился к животу и заговорил:

– Привет, Уиллоу! Как жизнь, крошка? Ничего? Тебе там удобно?

– Бенни, прекрати, – сказала Линдси, смеясь во весь голос. Она встряхнула брата за плечо и посмотрела за его спину. – А где гость?

– Он задержался наверху, в моей квартире. Ему надо позвонить кое-кому. Он сейчас придет.

– Отлично, – сказала Линдси, закрывая дверь. – Боже, вы только взгляните на его загар!

Бен рассеянно улыбнулся.

– Загоришь тут, когда за три недели объедешь пустыни четырех штатов. Мы просто изжарились.

– Ну, мы рассчитываем услышать от вас полный и детальный отчет. Извини, милый, надо проверить бобы. Бен, это не обед, а какой-то кошмар, в чем целиком твоя вина. Ладно, иди поздоровайся с Джи Ди, пока я взгляну на плоды моих кулинарных усилий.

Поздороваться с Джи Ди, повторил в уме Бен, рассматривая спину уходящей на кухню Линдси. Он здоровался с ней каждую ночь, ворочаясь в очередной гостиничной кровати, все три недели поездок. Он слышал ее голос, видел ее улыбку, порывался взять ее в свои руки… и… Полегче, Уайтейкер! Не позволяй себе всерьез думать об этом. Он просто повернет голову, увидит ее и спросит, как продвигается сценарий. Слава Богу, он не мальчик и может держать себя в руках.

Бен медленно перевел взгляд в сторону Джи Ди. Боже милостивый, застучало в его мозгу, она же прелестна.

И жар, пульсируя, охватил его тело снизу.

– Привет, Бен, – еле слышно сказала Джи Ди. Ее голос ласкал и обволакивал, словно бархат.

– Джи Ди, – сказал он и почувствовал, что голос у него сел. – Ты просто… просто красавица! – Бен остановился. – Черт, ты выглядишь невероятно красивой!

– Спасибо.

Бен медленно подошел к ней не в силах понять – чьей же воле сейчас подчиняется, и остановился, чувствуя, как в ушах нарастает страшный шум.

Бен, Бен, Бен, думала Джи Ди. Она ощущала жар его тела, аромат одеколона и запах, присущий только ему. Боже, как она хотела этого мужчину! Невидимые линии сексуального напряжения как будто возникали между ними, они притягивали и дразнили. Ей следовало бы произнести хотя бы одно слово, пока она не показала себя ну совсем уж полной дурой.

– Ты хорошо выглядишь, – сказала она сбивчиво. Господи! Ничего умнее она не могла сказать!

– До чего же радостно вновь оказаться дома, Джи Ди. (Я скучал по тебе чертовски). Как продвигается сценарий? (И так хотел тебя, Джулия Диана).

Вот оно – главное. Это было правдой, теперь он мог не сомневаться. Черт побери, что же ему делать? Все должно быть только на деловой почве, только на деловой, только на деловой.

– Линдси здорово выглядит. Я так ценю твою заботу о ней!

– Вообще-то, вовсе не обязательно так суетиться вокруг нее – она сама слишком ценит и любит своего Уиллоу, чтобы присмотреть за собой. (…А Джи Ди Мэтьюз не меньше любит и ценит Бена Уайтейкера!) Она очень хорошо умеет заботиться о себе, Бен.

– Это хорошо. Я… А-а, черт!..

Бен взял ее лицо ладонями и впился ртом в губы. Глаза Джи Ди широко распахнулись от удивления, но уже секунду спустя Бен продвинул язык между губами в сладкую темноту рта. Руки Джи Ди обвились вокруг его шеи, а ресницы опустились. Она смело встретила удар его языка, ответив тем же. Она столько грезила о его поцелуе, фантазировала и жаждала его. Ее грудь напряглась, потяжелела, внутри вспыхнул огонь и пронзил тело насквозь. Бен!

Позвонили в дверь. А поцелуй все продолжался и продолжался.

Из кухни вышла Линдси.

– Отчего вы не откроете? О-о-о! – Она улыбнулась и захлопала в ладоши. – Наконец-то вас стало двое! Ах, да, дверь. – Она поспешила ее открыть. – Привет, вы, должно быть, Клэйтон Фонтэн?

– Да, – сказал гость, улыбаясь. – А вы – Линдси? Много о вас наслышан.

– Пожалуйста, входите. Ну, а эта парочка… Бена вы знаете, а рядом…

– Знаменитая Джи Ди Мэтьюз, – сказал Клэйтон, усмехнувшись. – Хвала Господу за то, что я лицезрею. Я уже думал, что мне придется огреть его доской, чтобы вынудить признаться в том, что и без того уже явно. Целых три недели! Да мне медаль нужно дать за то, что я терпел все его излияния и при этом не придушил. Как вы полагаете, не нужно ли им набрать воздуха?

– Представления не имею. Не хотите ли до прояснения ситуации пройти со мной на кухню? Я готовлю обед.

– С радостью. Думаю, тут и без нас разберутся. А впрочем, все это глупости – они даже не осознают, что мы в комнате.

Линдси засмеялась и повела гостя на кухню.

– Хотите выпить? – спросила она.

– Нет, спасибо, не сейчас.

– Клэйтон!.. Можно я буду называть вас Клэйтоном?

– Конечно!

– Я хотела поблагодарить вас за все, что вы делаете для Бена и его картины. У меня нет слов, чтобы выразить…

Клэйтон поднял руку, останавливая ее.

– Слова благодарности ни к чему. Мне доставляет огромное удовольствие вариться во всем этом. Фильм будет замечательный, Линдси, у меня на это чутье. Бен – просто блеск! Он лучше, чем просто хорош, он великолепен. Кроме того, он, по моему глубокому убеждению, на голову превзойдет отца. Да, этот фильм весь город пошлет в нокаут. Кстати, я не делаю ошибок в том, что касается кинобизнеса, и это чистая правда.

Линдси рассмеялась.

– Какие чудесные слова, на меня они действуют очень успокаивающе. Я так хочу стать свидетелем успеха Бена.

– Что и произойдет, ручаюсь вам. – Он помолчал. – У вас такой прелестный смех. Вы и в самом деле красивая женщина. Бен много раз повторял это, но братья всегда пристрастны в своих суждениях. Сейчас я вижу, что он не шутил. Вы и вправду красавица.

– Спасибо, Клэйтон, – сказала Линдси, кладя бобы на блюдо.

– А беременные женщины, кроме всего прочего, обладают особой красотой, не поддающейся определению, ее не запечатлеешь на кинопленке или на холсте художника.

Линдси посмотрела на Клэйтона, не в силах скрыть удивления.

– Что вы хотите, – улыбнулся тот, – три недели в обществе вашего братца Бена! Или вы забыли об этом? Мне все известно про Уиллоу. Грандиозное имя. Мне, во всяком случае, нравится. И вообще, вы на редкость отважны, если в одиночку решили пробираться через все это.

– Не в одиночку, – уточнила Линдси, раскладывая картофель. – У меня есть Бен, Джи Ди, мама и Палмер, ее новый муж. У последних двух сейчас медовый месяц, и они прибудут завтра вечером. Нет, Клэйтон, я не одинока. Все эти люди заботятся обо мне, и если что-то нужно, надо лишь их попросить, они всегда рядом…

– И я тоже, – прервал он ее.

Линдси снова посмотрела на него.

– Извините, не поняла?

– Линдси, я все это время буду рядом. Меня так увлекла идея с фильмом Бена, что я пока решил ничего не ставить сам. Не поймите меня неправильно, я вовсе не собираюсь на что-либо претендовать. Я просто буду присутствовать на третьем плане и наблюдать. И я хотел бы быть включенным в список тех людей, которые всегда готовы помочь вам. И между прочим: у нас, как в Ноевом ковчеге, все твари по паре: Бен с Джи Ди, ваша мама с ее новым мужем. А я ничем не связан и одинок. Так что без колебаний приходите ко мне, если моя помощь будет полезной для вас.

– Чего ради? Я имею в виду, с чего это вдруг вы делаете такое предложение незамужней беременной женщине, которую увидели всего-то десять минут назад?

– Мы встретились вообще-то три недели назад, – сказал Фонтэн, усмехнувшись. – Я в курсе, что вы – исключительно талантливый фотограф, и ваш творческий псевдоним Линдси Уайт. Я в курсе, что вы смотрели «Касабланку» одиннадцать раз и столько же раз над ней плакали. Я знаю, что вы обожаете много и хорошо поесть, но при этом не полнеете, а из всех блюд предпочитаете Макдональдсы. Продолжить?

– Не стоит. Зато я сейчас узнала, что мой брат не в меру болтлив.

– А еще я знаю и вижу это теперь своими глазами, что вы поразительно красивая, – добавил Клэйтон, проведя пальцем по ее щеке.

– Клэйтон, я… – начала она, не глядя на него.

– Знаю. Вы любите отца ребенка, но его нет здесь, Линдси, и, как я мог понять из рассказов Бена, он здесь и не появится, поскольку вы не собираетесь сообщать ему о беременности. Зато я здесь, и мне просто хочется, чтобы вы знали, что Клэйтон Фонтэн в любой момент к вашим услугам. Кажется, я говорил достаточно ясно и недвусмысленно?

– Я… Ну!… Спасибо… Обед готов! Только вот не знаю, рисковать ли ходить в гостиную?

– Я пойду первым. Я вешу больше Бена, и если он даст мне в пятак за то, что я помешал ему, сумею разукрасить его физиономию.

– О, ладно, – рассмеялась Линдси.

Клэйтон вышел из кухни, а Линдси посмотрела ему вслед. Какой необычный человек, подумала она. Знаменитый режиссер, бесподобный красавец, богатый как Бог… и он был таким чутким и небезразличным к проблемам других. Клэйтон Фонтэн нравился ей. Очень нравился.

– Я люблю тебя, Джи Ди, – бормотал Бен в тот момент, когда Клэйтон вошел в гостиную.

– Черт, – сказал Клэйтон, – ты мне прожужжал об этом уши за три недели. Привет, Джи Ди. Я Клэйтон Фонтэн.

– Привет, – улыбнулась она ему.

– Бен любит вас, – сообщил Клэйтон, – а вы его? Надеюсь, да, иначе мне его придется увести и напоить как сапожника, чтобы он смог хоть на пару часов забыть про свое горе.

– Нет, не уводите, – поспешно сказала Джи Ди. – Я… люблю его, и у меня слов нет сказать, как!

– Ну, слава Богу, – сказал Клэйтон. – Пошли, обед стынет. Линдси и Уиллоу проголодались.

Он повернулся и вышел.

– Боже, не могу поверить, Бен, – сказала Джи Ди. – Мне кажется, я сплю и вижу сны.

– Я так боролся со своим чувством, Джи Ди. Каждую минуту повторял себе, что наши отношения должны быть чисто деловыми, иначе мы поставим под угрозу фильм. Но видит Бог, я так сильно скучал по тебе. Когда я вошел сюда и увидел, как ты стоишь – здесь вот… я… Джи Ди, я люблю тебя. Вот так обстоит дело.

– А я люблю тебя.

– Ты полагаешь, что мы в такой ситуации все же сумеем поставить фильм?

– Даже не сомневаюсь, мистер Уайтейкер.

– Черт подери, – закричал Клэйтон, – обед совсем остыл. Мы не будем больше ждать этих людей ни единой минуты.

Джи Ди и Бен засмеялись и поспешили в столовую. Трапеза проходила в непринужденной и праздничной атмосфере. Бен рассказывал о поездке, с гордостью отмечая, что его первое ощущение оказалось верным, и Аризона, вне сомнения, лучшее место для натурных съемок. При взгляде на Джи Ди он, правда, то и дело терял нить рассказа, что заставило Линдси и Клэйтона обмениваться понимающими взглядами и улыбками. Еда, как сама себе призналась Линдси, была просто отвратительна, о ее вкусе не приходилось говорить по причине отсутствия такового, но, похоже, никто на это не обратил внимания. На десерт был сырный пирог из кондитерской, он оказался хорош.

После обеда все перекочевали в гостиную.

Джи Ди и Бен сидели рядышком, Клэйтон опустил длинное тело на стул, Линдси села на другой, предварительно разнеся на подносе рюмки с бренди.

– Много ли там в твоем бокале, Линдси? – спросил Бен. – Ну-ка, убери руку, мне не видно.

– Пресвятые небеса, а не отправиться ли тебе обратно в пустыню? – сказала она. – Уиллоу и я так беззаботно жили, пока тебя не было, Бенни. Я…

Линдси коротко охнула, резко выпрямившись на стуле.

– Что случилось? – крикнул Бен.

– Линдси? – Клэйтон наклонился вперед.

Джи Ди тяжело сглотнула, глаза ее расширились.

– Линдси? Что с тобой?

Линдси прижала руку к животу, и на губах ее появилась улыбка.

– Она пошевелилась. Уиллоу пошевелилась! Я это почувствовала! Это в первый раз. О, малышка…

– Господи, – сказал Бен, откидываясь на подушки дивана. – Из-за нее меня однажды хватит удар.

Клэйтон поставил рюмку на край стола и подошел к Линдси. Он посмотрел на ее руку, лежащую на животе, и встретился с девушкой глазами.

– На что похоже это ощущение, Линдси? – спросил он. – Можете описать его?

– Это было что-то вроде… шевеления крыльями бабочки или птенчика. Было ощущение трепетания, наподобие тихо журчащего ручья.

– Невероятно, – тихо сказал Клэйтон. – Внутри вас происходит настоящее чудо, Линдси. Мужчины при всей их физической силе не в состоянии сделать то, что делаете вы, давая жизнь другому существу. Мы сеем семя, потом отходим и с благоговением наблюдаем. Вы сказали «она». Думаете, это девочка?

– Да, – прошептала Линдси.

– Дочка красавицы-матери.

Бен пожал плечами, наблюдая за сценой между Линдси и Клэйтоном.

– Не понимаю, – прошептал он Джи Ди. – Они начисто позабыли о нашем присутствии. Как на твой взгляд, он для нее не староват? Клэйтон отличный парень, но…

– Тебе уже известно, что я думаю по поводу разницы в возрасте. Она абсолютно ничего не значит. Прямо и не знаю, что думать. Линдси любит отца ребенка, и все же…

– Время покажет, – прошептал Бен.

Клэйтон, наконец, выпрямился и вернулся к своему стулу. Лицо его было нахмурено.

– Мне нужно, не сходя с места, обсудить одно дело. Мы все знаем, что Карл саботирует фильм Бена и устраивает всяческие диверсии. До сих пор нам удавалось отражать его атаки, но нельзя терять бдительности. Мой человек наблюдает за ним, и мне сообщали, что Карл имел встречу с одним головорезом с темным прошлым, который в настоящее время является лицензированным детективом и специализируется на ворошении чужого грязного белья. Тот только что приступил к работе, но, по словам моего человека, он направо и налево задает всякого рода вопросы о Бене.

– Что за вопросы? – поинтересовался Бен.

Клэйтон пожал плечами.

– Обычные в таких случаях вопросы: есть ли у Бена постоянная женщина, карточные долги, привычка к наркотикам, какие-то нестандартные увлечения в сексуальной сфере…

Джейк, подумала Линдси.

Бен напрягся.

– Короче, – продолжал Клэйтон, – Карл Мартин велел этому мерзавцу откопать какую-нибудь грязь о Бене, достаточно крупную гадость, чтобы дискредитировать его имя и тем самым фильм. Люди в этой стране не привыкли восхищаться озорниками – доверие к ним подорвано скандалами среди власть предержащих. Им нужен герой, а таких раз-два и обчелся. «Дорога чести» может быть величайшим фильмом за всю историю человечества, но если Бен зарекомендует себя в глазах общества человеком низкого пошиба, люди не пойдут на фильм. Карл Мартин знает это и попытается воспользоваться таким оружием в борьбе против Бена.

– О, Боже! – прошептала Линдси.

– Мне лично нечего скрывать, – сказал Бен, беря руку Джи Ди.

– Женщины? – спросил Клэйтон.

– Да, черт побери, я спал с женщинами. А ты – нет? Разве можно найти здорового, нормального парня, который бы не делал этого? Но здесь нет никакой тайны и греха. А больше я ни в чем из того списка неповинен.

– Я другого и не утверждал, – заметил Клэйтон.

– Так, значит, мы можем спокойно забыть обо всем этом? – с надеждой в голосе спросила Джи Ди.

– Не-ет, – протянул Клэйтон, – боюсь, что нет. Если Бен чист, этот наемный шпик переключится на следующую по списку персону из окружения Бена, и тут он ни перед чем не остановится… – Клэйтон сделал паузу, – чтобы добыть информацию, ради утайки которой Бен готов будет пойти на все.

– Например, на прекращение съемок фильма, – сказал Бен ровным голосом.

– Да, – подтвердил Клэйтон.

– Нет! – воскликнула Линдси. – Нет. Откуда вообще вы про все знаете, Клэйтон? Откуда у вас такая уверенность в правдивости этой информации о намерениях Мартина?

Клэйтон оторвал глаза от Бена и перевел взгляд на Линдси.

– Я не родился таким, как есть – преуспевающим режиссером, Линдси, – сказал он тихо. – Я вырос на улице, там научившись выживать, и одним из главных уроков был тот, что все, точнее, почти все, можно купить за деньги.

– Извините, – сказала Линдси. – Я не знала. Я… Простите меня, Клэйтон. Нам повезло, что именно вы стали нашим другом в тот момент, когда необходимо осознать масштабы угрожающей нам опасности.

Клэйтон откинулся в кресле.

– Именно потому, что я знаю всю подноготную таких дел, я и хочу оградить вас от этого.

– Но разве вы не понимаете, что ничего не сможете сделать? – спросила Линдси. – Не найдя никаких улик против Бена, они перейдут к его родным, чтобы откопать какой-нибудь скандальчик, и тут им в руки упаду я, словно созданная для скандала – беременная дочь семейства Уайтейкеров, у которой и в намеке нет мужа, которая ко всему прочему упорно отказывается назвать имя отца, что вовсю позволит разгуляться борзописцам в их предположениях относительно того, кто же это может быть?

– Незамужние матери – вовсе не редкость сегодня, – сказал Клэйтон, – а в этом городе – особенно.

– Особенно, если это девушка с фамилией Уайтейкер, а по матери к тому же и Сен-Клэр.

Клэйтон чертыхнулся про себя.

– Понятно. Мартин объявил настоящую вендетту, и самое печальное, что у него и в самом деле есть шансы ее выиграть.

– Нет, его необходимо во что бы то ни стало остановить, – сказала Линдси.

– Понимаю, – сказал Клэйтон, – я это понимаю.

– У нас есть в запасе хоть какое-то время? – спросил Бен. – Пока, насколько я мог понять, информатор, или как там его назвать, занят поиском компромата на меня.

– Да, я бы сказал, что у нас есть еще в запасе глоток кислорода, – кивнул Клэйтон. – Кроме того, неизвестно, на кого он будет собирать сведения во вторую очередь. Хотя мне кажется, что это будет Линдси.

– Никто не знает, что я беременна, – сказала Линдси. – Ну, вы знаете, мама и Палмер.

– И ваш доктор, и его медсестра, – сказал Клэйтон. – Ваш доктор – гинеколог?

– Да, узкий специалист.

– Это упрощает им дело. Вы выслежены, – пожал плечами Клэйтон.

– Я могу уехать, – сказала Линдси.

– Они отыщут вас, – заверил Клэйтон. – Ну, подумайте, Линдси. Уиллоу заявит о своем существовании уже очень скоро. Единственная возможность лишить вашу беременность всякой привлекательности для Мартина – опередить удар.

– То есть?

– Вы сами должны сообщить об этом свету.

– И своими руками затоптать имя Сен-Клэров и Уайтейкеров в грязь, – сказал Бен. – Слишком смахивает на харакири.

– О, Боже, Бен, мне так жаль! – сказала Линдси, борясь со слезами.

Бен поднял палец.

– Брось, ничего не хочу об этом слышать. Ты и Уиллоу дороже фильма, Линдси, и не надо городить глупости.

Клэйтон рассмеялся.

– О, эта братско-сестринская любовь! Зрелище не для слабонервных!

– Прямо как в испорченном телефоне, – поддакнула Клэйтону Джи Ди.

– Вы не учитываете, – сказал Клэйтон, – что люди склонны смотреть на грехи ближних сквозь пальцы, если они окутаны светом романтики, которую так обожают в этой стране. Нужна любовная история, что-то вроде рождественской сказки.

– Нашей спящей красавице не хватает только принца-спасителя, – съязвил Бен. – Линдси не желает сообщать о скором появлении Уиллоу отцу ребенка, и я должен считаться с ее желаниями. Я не буду давить на нее.

– Согласен, этого не стоит делать, – сказал Клэйтон.

– Даже если бы он узнал, то не пожелал бы быть отцом ребенка, – спокойно сказала Линдси. – Так что романтическая история все равно не могла бы состояться.

– Я вовсе не имею в виду этот вариант, – сказал Клэйтон. – Кроме того, Мартина не проведешь на мякине: он не поверит, что вы были замужем и никому не сообщали. Надо вышибать клин клином и прямо признаться, что это любовь с первого взгляда – и ребенок ее нечаянный, но горячо желанный плод.

Да, думала Линдси, именно так все и было у нее с Дэном. С милым, чудесным, красивым Дэном.

– Вы в припадке любви не хотите принуждать партнера к женитьбе, – продолжал Клэйтон, – поэтому не сразу говорите о ребенке. Увидел доказательство своими глазами, ваш мужчина вне себя от радости; он сажает вас на белого коня и по дороге, освещенной лучами заходящего солнца, увозит к себе в волшебную страну.

– Здорово, – сказала Джи Ди. – У меня прямо перед глазами эта картина.

– Отличный сценарий, Клэйтон, – сухо отпарировала Линдси, – за исключением одного маленького изъяна: рыцаря на белом коне в природе не существует.

– Он существует, – спокойно сказал Клэйтон.

– Где? – спросил Бен, привстав.

– Кто? – растерялась Линдси.

Клэйтон постучал пальцем по груди.


предыдущая глава | Семейные тайны | cледующая глава







Loading...