Book: Лазурный Берег



Лазурный Берег

Кэтрин Полански

Лазурный Берег

1

— Прощай, Александр! — шепнула она, уткнувшись в подушку. — И будь счастлив!

Внезапно воспоминания разом нахлынули на нее, и Тина едва не захлебнулась от слез. Горе, любовь, разрушенные мечты — все слилось воедино, и этот безудержный поток хлынул, точно прорвало плотину, смывая все, что еще оставалось в ее душе от несбыточных надежд.

Рыдания долго сотрясали ее тело, но слезы не принесли ей облегчения.

Под утро, прежде чем Тина забылась тревожным сном, она решила, что будет сильной. Хотя без любви Александра ей никогда не быть по-настоящему счастливой…


В международном аэропорту Ниццы было множество народа: видимо, пытались спастись под крышей от жгучего июльского солнца. И зачем ехать на Лазурный Берег, если от солнца прятаться? Этим можно заниматься хоть в Лондоне, хоть в Глазго, но большинство почему-то считает иначе. Странные люди, право слово.

В магазинчиках, которые в избытке встречаются практически повсюду в аэропортах, шла бойкая торговля прохладительными напитками. Рита отстояла небольшую очередь и купила себе бутылочку минералки. Та оказалась скорее прохладной, чем холодной: естественно, даже холодильники не выдерживают такой жары. Летом в Южной Франции часто так случается: температура поднимается выше заявленной в туристических проспектах. Не спасает даже привычный европейский сервис, и, хотя холодильники работают в любую погоду, бывает, что техника дает сбой. Даже в Ницце, где полно людей более чем богатых. Ну да чего ждать от простого киоска в аэропорту? Вот если бы Рита зашла в один из городских ресторанов, расположенных вдоль Английской набережной, или заглянула в ресторан отеля «Негреско», воду подали бы идеальной температуры — такой, какая нужна клиенту.

Рита с дочерью Элен ездили сюда уже не первый год, снимали виллу в Антибе, в пятнадцати километрах от Ниццы. Чудесное место, вокруг сплошные виллы миллионеров, прячущиеся в пышной зелени садов; до моря десять минут неспешным шагом. И главное, шумных туристов в округе маловато, вилла столь удачно расположена, что можно практически не сталкиваться с приезжими. Временами многонациональные отдыхающие словно с ума сходили: частенько на отдыхе с виду почтенные семейства становились неуправляемыми. Особенно дети. Когда Рита в последний раз была на общественном пляже, какой-то мальчишка кинул в нее косточкой от манго и попал прямо в глаз. А потом захихикал и ускакал ковырять медузу, по несчастью оказавшуюся на берегу во время отлива. Медузе, наверное, было уже глубоко все равно, она неотвратимо засыхала, а Рите пришлось замазывать небольшой, но отчетливо видный синяк под глазом. Элен тогда долго хихикала. Родители же малолетнего негодника, молодые итальянцы, и бровью не повели, занятые: он — разгадыванием кроссворда, она — втиранием в спину дорогого супруга крема от ожогов.

В этом году Рита прилетела первой: на работе затишье, да и заместитель, Кеннет, прекрасно может справиться сам. А Элен поставили последний экзамен на конец июня — и вот теперь Рита встречала дочь, которая счастливо сдала сессию и может наслаждаться отдыхом.

Начали выходить пассажиры прибывшего из Лондона самолета, радостные люди устремились на свободу, толкая перед собой тележки с вещами. Рита сняла темные очки, чтобы издалека разглядеть Элен. Когда поток пассажиров изрядно поредел, Рита наконец увидела дочь: Элен, одетая в легкое зеленое платье и босоножки на остром каблучке, весело щебеча, вышагивала рядом с длинным мрачным субъектом, который внимательно ее слушал и тащил две сумки — свою и спутницы. Наверное, случайный попутчик, которого дочь успела очаровать за пару часов полета. На Элен заглядывались мужчины практически всех возрастов, даже малыши начинали улыбаться, если она к ним обращалась. Редкостное обаяние, помноженное на привлекательную внешность. Сейчас волосы Элен были выкрашены в два цвета — шоколадный и светло-кофейный, карие глаза блестели, загаром она уже успела обзавестись за пару сеансов в солярии — шоколадная девочка, да и только. Неудивительно, что мужчины падают у ее ног. За Элен и ее спутником шли последние пассажиры — веселая студенческая компания, человек пять, перебрасывающиеся шутками. Рита улыбнулась и помахала Элен рукой. Девушка, заметив мать, обрадованно замахала в ответ.

— Ну наконец-то! — Рита обняла дочь. — Ты, как обычно, копаешься дольше всех.

— Я потеряла сережку в самолете, Мэтью помогал мне ее искать, — непринужденно улыбаясь, сообщила Элен. Она выглядела замечательно, так и нужно прилетать на Лазурный Берег, чтобы покорить всех отдыхающих.

Студенты остановились неподалеку, о чем-то оживленно переговариваясь, и поглядывали на Элен. Интересно, с ними она тоже со всеми перезнакомилась? Рита не удивилась бы, если б пилот вышел попрощаться с ее коммуникабельной дочерью.

— Спасибо, что спасли мою дочь от одного из самых больших несчастий в ее жизни, — вежливо сказала она высоченному Мэтью.

— Не за что. — Он выглядел несколько озадаченным.

Интересно, чем?

— Пойдем. Машину я арендовала еще вчера, так что не нужно брать такси. — Рита взглянула на Мэтью. — Могу я попросить вас донести вещи Элен до машины? Мы были бы вам чрезвычайно благодарны.

Элен и ее спутник переглянулись.

— Мама, понимаешь, в чем дело… — Дочь запнулась. — Мэтью — мой друг, он прилетел отдыхать вместе со мной.

— Вот так номер, — сухо сказала Рита. Сюрприз, и неприятный сюрприз. Она ничего не имела против ухажеров дочери, которые вились вокруг Элен в Лондоне, но привезти абсолютно незнакомого человека на виллу, где запланирован тихий семейный отдых, которого давно ждали… Это немного слишком. — Могла бы предупредить.

— Видишь ли, мама, это еще не все. — Элен бросила взгляд через плечо — на студенческую компанию. — Это тоже мои друзья, и они тоже будут у нас отдыхать.

Пятеро молодых людей — ну да, их было пятеро, три парня и две девушки — уставились на Риту веселыми глазами. Молодежь явно находила ситуацию забавной.

— Элен, ты сама понимаешь, что говоришь? — тихо спросила Рита. — Во-первых, это совершенно неожиданно. Во-вторых, их слишком много, у нас не такой большой дом. Где они все будут жить?

— Ма-ам, разместимся как-нибудь. У Дила четырехместная палатка, у Синди — двухместная, мы в Альпы собирались, в поход. Спальные мешки есть, пропитание мы уж как-нибудь себе добудем… Мама, ну пожалуйста! Ты же никогда ничего не имела против!

— Но ты никогда не преподносила таких сюрпризов.

— Мои друзья замечательные! Вот увидишь, они нас нисколько не стеснят.

— Я просто не знаю, что сказать. — Рита действительно не знала. Устраивать скандал в аэропорту не выход, эти люди уже здесь. Если бы Элен упомянула о них в разговоре по телефону, то, возможно, Рита уже составила бы план действий и, возможно, даже задавила бы идею в зародыше, но сейчас она была слишком ошеломлена, чтобы принимать судьбоносные решения. — Что ж, поехали, там разберемся. Только что теперь делать? В машину вы все не влезете…

— Здравствуйте, — нестройным хором сказали студенты.

Мэтью молчал, он явно был не из этой компании. Интересно, он-то как тут оказался? Рита обреченно вздохнула.

— Давайте познакомимся. Я Рита Льюис, мать Элен.

— Дил, — представился тот самый обладатель четырехместной палатки, высокий и светловолосый.

Пухленькую девушку звали Синди, подругу Дила — Ирена, а еще были Кен и Джастин. Все они, как выяснилось, учились вместе с Элен на факультете журналистики Городского университета Лондона.

Рита вопросительно посмотрела на Мэтью.

— Я Мэтью Фрост. — Он представился полностью, а не просто по имени, как студенты. — Элен рассказывала о вас. Только я не думал, что мы с вами встретимся здесь. — Мэтью иронично посмотрел на Элен, которая немедленно вздернула подбородок — никому не позволит над собой смеяться! Так всегда.

— Очень приятно, — с ненастоящей вежливостью сказала Рита. Улыбаться всей компании вовсе не обязательно. — Что ж, идемте. Давайте решать проблемы по мере поступления.

Да уж, Элен умеет преподносить сюрпризы! Непредсказуемость в чистом виде. И в кого она такая пошла, не в отца же в самом деле?! Дейк при всех его положительных качествах никогда не обладал магической хваткой, все его подарки — на дни рождения, на Рождество и Новый год, на годовщину свадьбы — Рита угадывала еще до того, как те были преподнесены. И в действиях бывший муж был чрезвычайно предсказуем. Сама Рита обладала неплохими деловыми задатками, но сюрпризы подобного рода не в ее стиле. Впрочем, во времена ее бурной молодости все было совсем по-другому.

Проблема с транспортом решилась просто: Элен, Мэтью, Дил и Ирена сели в машину Риты, а остальные скинулись и взяли такси, которое должно было двигаться следом. Конечно, в Ницце цены на такси просто бешеные, явно не по карману студентам, но, с другой стороны, ребята сами виноваты. К тому же если собирались в поход, то, значит, привычные к простой жизни. Наверняка в свободное от учебы время подрабатывают в кафе или моют машины, чтобы весело провести время летом, путешествуя налегке по Европе. Так всегда было, Рита сама такое проделывала. Это теперь она может себе позволить снять виллу в Антибе — недорогую, но все-таки виллу на Лазурном Берегу, — а в юности приходилось спать в хостелах, если уж одолевала жажда путешествий. Чудесные были времена!

Рита села за руль арендованной «хонды», ребята погрузили сумки в багажник и устроились на заднем сиденье, а Элен конечно же уселась впереди. Рита оглянулась: Ирена и Дил выглядели немного смущенными, но веселыми, Мэтью же мрачен как туча. И где дочь откопала этого типа? Хоть бы разок улыбнулся, что ли, или любезность какую-нибудь сказал, все-таки не в отель едет, а в гости на виллу. Одет, как бизнесмен средней руки на отдыхе: белая рубашка с короткими рукавами, безупречно чистая, отглаженные брюки. Рита мельком глянула в зеркало заднего вида: Мэтью сидел прямо, будто спина задеревенела, и смотрел в окно на улицы Ниццы. Волосы черные, коротко стриженные, а глаза серые, холодные. И ему никак не меньше тридцати, а то и больше: таких складок у носа в двадцать лет еще не бывает. Удивительно!

Зато Элен болтала без умолку: о сессии, о своих друзьях, обо всем на свете. Вскоре к разговору подключились и сами друзья, только Фрост продолжал каменно молчать. Рита слушала их рассеянно. Ничего, она поговорит с Элен, едва они доберутся до дому и останутся наедине. Если как следует подумать, эти люди ни в чем не виноваты, произошедшее — вина дочери. Судя по всему, Элен их не предупредила о том, что едет отдыхать к матери. Или она не поставила в известность только Мэтью? Остальные выглядели подозрительно информированными. Расчет был верен: Рита их вряд ли выгонит, не ведьма же она, в самом деле. Вот разве что они сами не захотят оставаться на вилле, молодежи скучно подолгу сидеть на одном месте. Что ж, Рита не станет их удерживать.

Вилла «Калифорния» стояла на склоне холма, на небольшой тихой улице в частном секторе. В маленьком белом домике было несколько комнат — три спальни, гостиная, она же столовая, гардеробная, нечто среднее между кабинетом и библиотекой, прачечная и кухня. На территории располагался сад, небольшой бассейн и парковка на две машины. Словом, отличная маленькая вилла для тихого отдыха, неподалеку от пляжа Ля Гаруп. Несомненным преимуществом Рита считала то, что все музыкальные кафе и дискотеки располагались дальше, в Жуан-ле-Пене, не под боком. Да и кроме Ля Гаруп тут неподалеку имелось несколько маленьких закрытых пляжей, куда охотно пускали владельцев вилл, а вот обычных туристов — не слишком.

Элен традиционно занимала спальню с выходом на веранду, увитую виноградом. Рита незаметно поморщилась: студенты с шумом занимали оставшиеся две спальни, даже палатки не понадобились — молодежь решила, что все разместятся и так. Фрост же, не стремясь отбить для себя место под крышей, поставил сумку на диван в гостиной и мрачно уселся рядом. Теперь не побродишь утром по дому в трусиках и в короткой майке, придется соблюдать приличия. Интересно, Элен хоть на минуту задумалась, в какое неудобное положение ставит мать, привезя с собой целую команду незнакомых людей?

Рита ушла в свою комнату, закрыла дверь и включила кондиционер. Еще немного — и она начнет таять как мороженое. В доме весело хлопали двери. Раздражение на студентов и Мэтью, которое на самом деле было раздражением на Элен, не давало спокойно и взвешенно подумать. Рита открыла тумбочку и достала нераспечатанную пачку «Вога». Курила она очень редко и только легкие сигареты, и только в минуты душевного смятения. Сейчас была именно такая минута.

Элен вошла как обычно без стука, поморщилась, учуяв табачный дым.

— Фу, мамочка! Зачем портить такой восхитительный воздух? Ты бы хоть на отдыхе бросала вредные привычки. — Дочь не переносила запах табака.

Рита поспешно затушила сигарету.

— Это и к тебе относится, — упрекнула она дочь.

— А что, я разве курю? — наивно округлила глаза Элен.

— К счастью, не куришь, зато другие фортели выкидываешь. Кто эти люди, почему ты привезла их сюда?

— Мам, не дуйся. — Элен плюхнулась на кровать и потянулась. — Боже, какая красота! Ни тощего декана, ни сокурсников-лентяев, море, солнце, счастье!

— Часть сокурсников ты прихватила с собой. Спасибо, что не привезла декана. Или этот Фрост и есть ваш декан?

Элен перевернулась на живот и подперла кулачками подбородок. Она смотрелась очаровательно и наивно, хотя за привлекательной внешностью простой красивой девчонки скрывался острый ум.

— Не язви, у тебя плохо получается. Мэтью просто душка. Совсем не похож на тех слюнявых и прыщавых пареньков, что обычно на меня западают. — Элен кривила душой: западали на нее не только представители молодого поколения. — Да в общем-то он и не мой парень официально.

— А неофициально?

— И неофициально тоже, — признала Элен, поразмыслив. — Мне Кен симпатичен. Однако в Мэтью все-таки что-то есть. Я еще подумаю на его счет. Наверное, стоит сделать вид, что у нас с ним роман. Да, мама? Чтобы он не обижался, что я его вот так сюда притащила, ничего не обещая.

Восхитительная логика. Иногда взгляды современной молодежи поражали Риту до глубины души.

— У тебя вроде был роман с Эндрю. Он мне нравился.

— Вот и заводи с ним роман, если он тебе нравится! — непочтительно фыркнула Элен. — Извини, что не предупредила. Но мы так быстро все решили и билеты на самолет купили со скидкой…

— Хорошо, с твоими друзьями все понятно, но этого Мэтью ты где взяла? Лет-то ему хоть сколько? — спросила Рита, смягчаясь. Она не привыкла отказывать Элен в чем-либо. Зря, наверное, но ничего нельзя с собой поделать: как можно отказать ребенку в том, чего он хочет? Впрочем, Элен девушка сообразительная, в совсем уж сомнительные авантюры она не влезала.

— Ему тридцать с чем-то. И ты, конечно, жаждешь подробностей, — улыбнулась Элен. — Специально для строгих материнских ушей: он обеспеченный человек, владелец интернет-кафе в Челси, там мы и познакомились. Они праздновали день рождения одного из сослуживцев, а я сидела в Сети — нужно было срочно скачать реферат, ноутбук с собой не взяла. Потом, когда нашла все материалы, я отправилась взять чашку кофе и у барной стойки разговорилась с Мэтью… Слово за слово…

— Но ты хотя бы понимаешь, что привозить незнакомых людей сюда было несколько неосмотрительно? Это создает кучу неудобств.

— Ты же любишь гостей.

— Да, когда сама их приглашаю или хотя бы знаю об их приезде заранее.

— Ну что ты нудишь?! — вскинулась Элен. — Что, у нас места нет? Вилла маленькая? На пляже все не поместимся?

— Место есть, но…

— Тогда какие «но»? Все, не желаю больше говорить на эту тему! Что ты меня все время воспитываешь, как малолетнюю? Мои друзья приехали со мной, они здесь останутся — и точка! — Элен вскочила и выбежала из комнаты, хлопнув дверью.

Вот так всегда: разговаривает нормально, а потом неизвестно почему вспыхивает и начинает скандалить. Очередной переходный возраст? Вроде давно должен был закончиться.

Рита вздохнула и взяла новую сигарету. В чем-то дочь права, сложно перешагнуть грань, которая отделяет маленькую девочку от взрослой женщины. Элен уже выросла и имеет право выбирать друзей по своему вкусу, да и всегда имела. Ей больше не надо завязывать шнурки и конфисковывать у вредного соседа Джонни отобранный в неравной битве совочек. Значит, этот Мэтью новый возможный претендент на сердце Элен. И еще Кен, который ей тоже нравится. Потрясающе! А она, Рита, уже совсем старая и может выходить на пенсию… Рита невесело усмехнулась. С чего это ее потянуло на похоронные мысли? Тридцать шесть не тот возраст, когда нужно заказывать место в колумбарии, даже при непредсказуемости нынешней жизни. И не ей учить Элен. Точно, не ей.



…Когда Рите Грейтхед исполнилось семнадцать лет, она встретила на своем пути прекрасного принца. Рита считалась признанной красавицей в школе. Мальчишки в классе были поголовно влюблены в умницу Грейтхед, но та не удостаивала их вниманием: они были ей неинтересны. Однако на первом курсе стоматологического института в университетском колледже Лондона, куда Рита легко поступила после окончания школы, ей встретился Дейк Льюис, приехавший из Флитвуда в Ланкашире (ужасная провинция!) покорять столицу.

До сих пор Рита не знала, чем же привлек ее Дейк. Вроде ничего особенного не было в нескладном очкастом студенте, но Ритино сердце сладко ныло, когда Льюис входил в аудиторию, садился за стол и рассеянно чертил что-то в тетрадке. Их роман оказался бурным и завершился тем, чего оба никак не ждали: беременностью Риты. Дейк оказался честным парнем и предложил жениться, Рита с радостью согласилась. Сыграли пышную свадьбу, в положенный срок на свет появилась Элен…

Дочь, пожалуй, не виновата, это все гены. Если родители в молодости ни в чем себе не отказывали, то чего ждать от детей?..

Надо попробовать ужиться всем вместе. Не выставлять же Элен с ее приятелями на улицу!

Рита решительно встала и направилась на кухню выяснить, что приготовила сегодня на обед Сесиль.

2

Мэтью быстро переоделся — футболка и шорты больше подходят для здешнего климата — и вышел на веранду.

Вилла стояла на холме, если оглядеться — видно горы. С веранды открывался восхитительный вид на сбегающие к берегу улицы, на пышные сады, крыши других вилл, побольше и побогаче, и на сверкающее море. Обворожительная синева, зелень деревьев, что-то цветет розовым и лиловым цветом и упоительно пахнет… Мэтью вздохнул. Не надо забывать, что он сам попал и поставил других людей в неловкую ситуацию.

Неловкость, похоже, испытывали лишь он и Рита, с Элен и ее приятелей все как с гуся вода. Могла бы и сказать, что на той расчудесной вилле, которую она так красочно описывала, оказывается, живет и ее мать… С шумной компанией Мэтью готов был смириться. Элен пригласила его именно за компанию — у них оказался лишний билет; ну и надежды на краткосрочный роман тоже имелись — Мэтью нравились девушки вроде Элен. И тут — на тебе, такой сюрприз…

Впрочем, Риту сложно принять за мать Элен, скорее за сестру: выглядит она замечательно. Она владелица нескольких стоматологических поликлиник, как уже успела пояснить Элен. Мэтью с детства боялся стоматологов, жива была память о суровом детстве, когда родители тащили к врачу и нужно было сидеть в кресле, слушая жужжание бормашины и зная, что вот сейчас за тебя примутся и будут сверлить, сверлить… А ведь никакой анестезией или лазерным лечением тогда и не пахло, особенно для ребенка из малообеспеченной семьи, и сверло приводилось в движение с помощью ножного привода.

Мэтью передернул плечами и спустился по боковой лесенке во двор. Здесь буйно цвели розы и лаванда и еще множество цветов, названий которых он никогда не знал. Но выглядело все очень по-курортному. Мэтью задумчиво сорвал маленький белый цветок, понюхал.

— Мэтью! Ты где?! — послышался голос Элен.

— Здесь. — Он поднялся обратно на веранду, постаравшись по дороге незаметно уронить цветочек в траву.

Элен выглянула из комнаты, которую занимала одна. Правильно, у хозяйки должна быть собственная спальня. Ничего, диванчик в гостиной тоже хорош. Располагаться вместе со студентами Мэтью не хотелось.

— Сбежал куда-то от всех… — Элен в шутку надула губы. — Не прячься, пообедаем и пойдем купаться.

— А твоя мама? — Вопрос вырвался прежде, чем Мэтью успел его удержать.

— А что мама? Захочет — с нами пойдет.

— Неловко получилось.

— Ну ты как маленький, честное слово! Еще и ты будешь мне нотации читать! Это и моя вилла тоже! Захочу — хоть крокодила привезу и буду весь месяц на поводке за собой водить.

— Ты уверена, что это не доставит неудобств? Бог с ним, с крокодилом, я себя имею в виду.

— Я уже поговорила с мамой, она на все согласна, я у нее любимая доченька, — хихикнула Элен. — Не занудничай. Лучше идем, на стол накрывать пора.

…Элен ему нравилась. Правда нравилась. Она была очаровательна и еще не растеряла юношеского цинизма, который, если не исчезнет совсем, со временем может превратиться в отличное чувство юмора. Элен была умна, хотя конечно же не чрезмерно. Для дружеского общения Мэтью хватало. Может быть, и для большего, он пока не понимал. Но уж точно не для серьезных отношений. С этим покончено. Он не создан для того, чтобы с кем-то оставаться долгое время.

После того как Линда бросила его и сбежала с каким-то немцем к благоустроенной висбаденской жизни, Мэтью довольно долго не встречался с женщинами. Он был замкнутым человеком, и ему было достаточно сложно заводить серьезные отношения. Помнится, вокруг Линды он в свое время полгода круги нарезал, прежде чем она взяла инициативу в свои руки. Не то чтобы он был нерешительным, вовсе нет… Просто смертельно боялся отказа. Еще одна фобия, только откуда она взялась? Со стоматологами-то все ясно.

Правда, Элен и не подозревала о каких-то чувствах Мэтью по отношению к ней. Или подозревала, но тщательно это скрывала, кто ее разберет. Они познакомились всего две недели назад, и Элен, кажется, считала его одним из своих многочисленных друзей, а Мэтью пока не давал повода считать его кем-то еще. Ему просто было хорошо с нею и стало искренне жаль, когда она сообщила, что уезжает на Французскую Ривьеру. Он очень обрадовался, когда ему предложили ехать вместе. Даже присутствие нескольких друзей не смущало. Ему казалось, что, возможно, в поездке удастся наладить какие-то отношения?

Знай он, что дело обернется еще и семейным отдыхом, то, наверное, не поехал бы. Или поехал? Мэтью еще не разобрался толком в своих чувствах к Элен, но то, что это не великая любовь, уже успел понять. Просто его к ней влекло.


Обеденный стол стоял под миртом, росшим во дворе. Все аккуратно: вокруг дерева — маленькая клумба, огороженная камнями белыми, как стены виллы. Покрыт стол был веселенькой скатертью в красный перчик. Здесь, на юге Франции, вообще все оказалось ярким. Мэтью заинтересованно разглядывал эти перчики, пока Рита, Элен и ее сокурсницы носили из дома тарелки с едой. Мило, не то что казенное «все включено» в стандартном отеле где-нибудь в Тунисе или Египте.

— Это Сесиль готовит, приходящая домработница, — пояснила Элен, водружая в центре стола громадную миску с овощным салатом. — Провансальцы не знают меры. Мы столько не съедим. Даже ввосьмером.

— Вы не съедите, а я съем. — Вчера вечером Мэтью не поужинал, на завтрак тоже не успел ничего перехватить — рано выезжал в аэропорт. А в самолете, проваливающемся в воздушные ямы, есть не хотелось. Да и не особо ему нравилась самолетная еда.

— Да-а? — изумилась Элен. — Поспорим?

— Я не спорю с женщинами.

— Подумаешь, какой принципиальный… — Она ускакала в дом за очередной порцией еды.

Мэтью пожал плечами. Принципиальный, кто спорит, но из-за этого бывал жизнью нещадно бит.

Наконец все разместились за столом. Рита, сидевшая рядом, говорила мало и на гостей почти не смотрела, из-за чего Мэтью чувствовал себя неловко: похоже, этой женщине они испортили отдых. Может быть, перебраться в отель? Не похоже, что мать от всей души согласилась приютить незнакомых людей. Элен-то все равно, она, кажется, не считает ситуацию неловкой. Щебечет себе беззаботно. Ребята тоже не отставали, разговор шел оживленный, только Мэтью и Рита почти все время молчали, хотя к середине обеда Рита начала поглядывать на него заинтересованно. Конечно, он несколько не вписывается в эту компанию. Рита первая начала разговор:

— Элен сказала, что вы владелец интернет-кафе.

— Да, верно.

— Никогда бы не подумала. Вы больше похожи на бухгалтера или на менеджера. Или инженера.

— Вы абсолютно правы, — кивнул Мэтью. — По образованию я инженер-электронщик.

— Довольно непопулярная профессия в наши дни, теперь всем выгодно продавать и покупать. Именно поэтому вы решили заняться развлекательным бизнесом? Или не сумели изобрести новые функции для сложных мобильных телефонов?

Да она язва! — восхитился Мэтью. Наверняка отыгрывается за неожиданный приезд на том, кто оказался поближе. Ну что ж, ее право. А мое право — защищаться.

— Вы немного напутали. Развлекательный бизнес — это игровые автоматы. Мое кафе несколько другое. Знаете, Интернет — это…

— Спасибо, я знаю, что такое Интернет.

— У них в кафе очень мило, — вклинилась в беседу Элен. — Как после ядерной войны.

— В самом деле? — приподняла бровь Рита. — Это считается очень милым?

Мэтью слегка разозлился. Кафе было его любимым детищем, и иронизировать по этому поводу он мало кому позволял.

— «Фаллаут» возник как клуб поклонников постапокалиптического будущего. Сначала там собирался узкий круг людей. Но со временем он приобрел популярность, теперь у нас достаточно людно.

— Представляешь, у них там алюминиевая посуда, — сообщила матери Элен. — И стены маскировочной сеткой затянуты. Тебе бы понравилось.

Рита засмеялась.

Улыбка у нее совершенно очаровательная, отметил Мэтью. Ну да, не может же стоматолог щеголять некрасивыми зубами.

— Знаешь, доченька, я не воевала во Вьетнаме и меня не забрасывали с тайными миссиями в Ирак, так что оценить прелести маскировочной сетки мне не дано. Что же касается алюминиевой посуды, у нас дома ее никогда не было. Это непрактично и не слишком красиво.

— Все равно интересно, — кинулся защищать «Фаллаут» Кен. — Будто в бункере сидишь.

— Хорошо, убедили. — И вовсе никто ее не убедил — Мэтью это видел. Рита снова обратилась к нему: — Так вы занимаетесь этим бизнесом давно?

— Уже восемь лет. Сначала там был просто гибрид кафе и компьютерного салона, теперь же все более… солидно. Ресторанчик, интернет-кафе, бизнес-ланчи…

— Занятно.

Разговор заглох. Мэтью не знал, как его поддержать, да и нужно ли. Болтливость не его черта. В сфере бизнеса за него частенько говорила помощница, Молли, понимавшая хозяина с полуслова. В быту же слова приходилось вытягивать чуть ли не клещами, как частенько и с досадой говорила Линда. Ладно, к черту Линду, с глаз долой — из сердца вон! Мэтью сердито отмахнулся от кружившей над его тарелкой осы.

3

Элен бросила сумку на золотистый песок и потянулась. Пляж Ля Гаруп считался одним из лучших на Лазурном Берегу, во всяком случае так уверяли местные жители. Риту он вполне устраивал, тем более в этой части, огороженной от постороннего вторжения. Она достаточно уставала за год, работая в Лондоне, где дождь идет часто, а солнце выглядывает редко. Жаркое солнце Франции — это то, что ей нужно.

— Какая красота! — протянула Элен. — Особенно после Лондона. Правда, ребята?

— Несомненно. — Мэтью по обыкновению был немногословен.

Самую длинную речь — по поводу его замечательного кафе — Рита слышала накануне за обедом. За ужином Мэтью отделывался междометиями. Наверное, Элен он очаровал тем, что не мешал ей разговаривать сколько влезет.

Зато студенты с восторженными воплями стянули с себя одежду и устремились к воде. Рита привыкла к этой шумной компании всего за один вечер. Они были такие молодые, красивые и ненавязчивые, что она решила простить дочери неожиданный приезд сокурсников. Ребята действительно устали за сессию, пускай теперь отдохнут. Их легкость понемногу передавалась и ей.

— Мам, ты будешь купаться? — Элен скинула сарафан и осталась в темно-зеленом купальнике.

Рита невольно залюбовалась ею: чудо, а не девочка! Разве такой не простишь маленькие чудачества?

— Нет, я позагораю пока.

Элен кивнула и унеслась.

Мэтью скинул шорты и футболку. У него оказалось красивое натренированное тело. Небось в свободное от работы время пропадает в тренажерном зале.

— А вы почему не идете купаться? — спросила у него Рита, просто чтобы не молчать.

— Сейчас пойду, — спокойно сообщил он и зашагал к морю.

Рита неторопливо разделась, достала из пляжной сумки крем от загара и легкими движениями начала втирать его в кожу. Потом вытянулась на песке и закрыла глаза. Почти сразу навалилась дрема.

Ночью Рита спала плохо: подсознательно мешало присутствие чужих людей в доме, да еще периодически за стеной слышались поскрипывания. Сонная Рита пыталась убедить себя, что это скрипит под ветром незакрытая дверь на веранду, но на самом-то деле все было ясно. Сложившаяся ситуация мешала, хотя и не очень сильно. Ну ничего. Элен вчера сказала, что ребята приехали недели на две, может быть на три. Возможно, они все-таки в поход какой-нибудь пойдут, не для того же они палатки везли, чтобы в саду их ставить?!

На пляже было почти пусто в этот час. Набегали на песок волны, их тихое шуршание убаюкивало. Рита почти заснула под горячим утренним солнцем. Потом можно будет пообедать, занять гамак в саду и почитать хорошую книжку. Вчера Рита навестила местный книжный магазин и скупила половину ассортимента — везти с собой книги из Англии она не хотела, библиотека же на вилле новинками не радовала, на полках стояла в основном классика. Рита любила читать, однако в Лондоне обычно не хватало времени.

— Мам, вода замечательная! Пойди искупайся!

— Элен, не дергай маму, она отдыхает, — послышался наставительный голос Мэтью.

Надо же, решает за нее, что ей делать! Остальные ребята оставили мать подружки в покое, не лезут с советами, а этот…

Рита села.

— Спасибо, Элен, сейчас пойду.

Она заметила, что Мэтью пожал плечами. Пусть. Открытой конфронтации не будет, но показать ему, что она ему не рада, просто необходимо. Он заставлял ее… напрягаться. И смущал. К студентам можно было отнестись как к детям, а вот с Фростом так не получалось. Непременно надо дать ему понять, что его присутствие здесь ее тяготит. Элен таких тонкостей по молодости лет не заметит, а вот Фрост поймет. Может, съедет в отель. Говорить прямо неудобно — все-таки он гость Элен, а ненавязчиво намекнуть можно.

Вода и правда оказалась замечательной. Рита нырнула и открыла глаза — наверху, за толщей бирюзовой воды, колыхалось бледное солнце. К черту Мэтью, нужно не обращать на него внимания и наслаждаться отдыхом.

Ребята решили поспать после обеда. Мэтью их вполне понимал: отлично помнил, как в бытность свою студентом после сдачи сессии падал на кровать и спал сутками. Ничего, через неделю, даже раньше, они отоспятся, и тогда всем жить не даст их неуемная энергия. Мэтью улыбнулся: старческие какие-то мысли, давно ли сам был студентом!

Прихватив с собой ворох местных газет, купленных в магазинчике по дороге с пляжа, он вышел в сад. Между двумя старыми деревьями, названий которых Мэтью не знал, покачивался отличный гамак, который он и оккупировал. Тоже можно вздремнуть, но на открытом воздухе, а не в душной комнате. Как хорошо лежать с закрытыми глазами и думать, что сейчас Лондон поливает мелкий дождь — лето в Великобритании в этом году выдалось сырое. Серое низкое небо, влажный блеск асфальта, почти сумерки… А здесь хорошо. Жарко, но хорошо. Пчелы жужжат…

— Знаете, еще немного — и я начну считать, что у меня мания преследования, — раздался задумчивый голос.

Мэтью открыл глаза — рядом стояла Рита, прижимающая к груди книжки.

— Почему?

— Потому что сначала вы прилетели без предупреждения вместе с моей любимой дочерью, потом заняли мой любимый гамак…

— Простите. — Мэтью поспешно выбрался из гамака.

— Ничего. — Она пожала плечами.

— Я вам не нравлюсь. — Он решил наконец произнести это вслух.

— Конечно, не нравитесь, почему должно быть наоборот?

У Риты были красивые губы, и Мэтью было неприятно смотреть, как она сжимает их.

— Я не виноват, — напомнил он на всякий случай. — И я не один прилетел. Почему вы так не смотрите на Джастина, или Дила, или Кена?

— Я тоже. — Вопрос она проигнорировала. — Я тут виновата меньше всех.

— Хотите, я уеду? — спросил Мэтью в лоб. Рита, кажется, растерялась. Нет сомнений, именно этого она и хотела, но вот так запросто выгнать гостя дочери не могла.

— Оставайтесь, — неохотно сказала она. — Элен мне не простит, если я испорчу ей отдых.

— А пока мы все портим отдых вам. Рита вдруг улыбнулась.

— Оставайтесь, я сегодня добрая.

Мэтью криво улыбнулся в ответ. О чем еще говорить, он не знал: с этой женщиной, хотя она ему ближе по возрасту, точек соприкосновения меньше, чем с Элен. Почему так? Вроде бы толкуют все о разнице менталитета поколений, а на деле выходит наоборот. Ладно, пусть философы размышляют над этими проблемами, а он не философ.

Неловко попрощавшись с Ритой, Мэтью ушел в дальний конец сада, уселся там на скамью и задумался. Надо выработать тактику поведения, чтобы сгладить отношения с Ритой. Не годится смотреть друг на друга волками, отдых должен приносить удовольствие. Но быть очаровательным Мэтью никогда не умел, Рите же, наверное, нравятся обаятельные мужчины. Эта женщина знает себе цену и котирует себя достаточно высоко. А он не станет признаваться себе, что Рита Льюис начинает ему нравиться, причем гораздо больше, чем Элен.



Одна из вещей, которых не мог терпеть Мэтью, — это психологический дискомфорт. Возможно, именно из-за его нелюбви к этому жизненному аспекту клуб «Фаллаут» приобрел такую популярность: нежелательные люди отсеивались как бы сами собой, не вписываясь в особую, доверительную и дружескую атмосферу. На работу Мэтью приходил, как на отдых, его встречали улыбками. И дома то же самое: он не терпел скандалов, ссор, сцен. Ему проще было отступить и признать свою неправоту, чем долго и на повышенных тонах доказывать, кто в доме хозяин. К счастью, Линда была женщиной спокойной, лишь изредка ворчала на бойфренда (официально женаты они не были), называла его затворником и трусом — дескать, бежит от откровенных разговоров, от выяснения отношений. Мэтью не понимал, зачем их выяснять. Если вы живете вместе, значит, уже достаточно знаете друг о друге, раз решились на такой шаг. Обо всем можно поговорить спокойно, без крика.

Поэтому сейчас недовольство Риты раздражало его, сидело в душе как маленькая заноза. Надо вытащить ее, но как? Цветы подарить? Но зачем ей цветы, вон полный сад каких-то растений. Более дорогой подарок может быть воспринят в штыки. Да и не всякую женщину можно купить подарком. Что еще придумать? Станцевать перед нею фарандолу? Заставить смеяться? Какой из него шут…

Так ничего и не решив, Мэтью углубился в изучение местной прессы. Французский язык он изучал в колледже и, как оказалось, еще не окончательно его забыл.


Сесиль Бонали была маленькой круглой пожилой женщиной, любопытной, как лисичка. Она отлично говорила по-английски, считая, что иностранцам недоступна вся поэтика французского языка, а потому и силы на них тратить незачем. Готовила она так, что пальчики оближешь, убиралась в доме быстро и хорошо — словом, сплошная находка, а не женщина.

Увидев на пороге кухни Сесиль, Рита улыбнулась ей — и с радостью, и с досадой. С радостью — потому что из корзины, которую принесла француженка, пахло умопомрачительно. С досадой — потому что любопытная тетушка сейчас разнюхает о великом нашествии на виллу и об этом к вечеру будут знать все соседи. Язык у Сесиль был без костей. Не то чтобы Риту сильно волновало мнение тех, кто снимает соседние виллы, однако оставались еще постоянные жители Антиба, работавшие в основном в сфере обслуживания. Рита приезжала в Антиб не первый год и снимала всегда одну и ту же виллу, так что водила знакомство с местными. Французы любят посплетничать, причем и с тобой, и о тебе же.

Ожидания Риты не обманулись.

— Здравствуйте, мадам Льюис! А что это у дверей кроссовки стоят в таком количестве? У вас гости?

— Элен приехала с сокурсниками, — со вздохом объяснила Рита. Все равно никуда не денешься, и так все будут знать. Пришлось рассказывать подробности, тем более что еду нужно было теперь заказывать на всю ораву.

Впрочем, Сесиль не расстроилась, она любила молодежь и обожала готовить.

— Я видела в саду какого-то человека. Он читал газету. Он слишком взрослый. Может, мне показалось или теперь в студенты и такие идут?

— Учиться никогда не поздно. — Объяснить появление Мэтью вместе со студенческой компанией непросто. Рита не желала, чтобы Сесиль подумала, будто Фрост имеет отношение к ней, уважаемой мадам Льюис. Придется слегка покривить душой. А может, и нет. Ведь дочь сама говорила, что, возможно… — Элен с ним встречается. Вроде бы.

— О, у мадемуазель Элен бойфренд! — прямо-таки засветилась Сесиль. Элен она обожала. — И как он, красивый? Я плохо разглядела! Они вместе в институте учатся?

— Вряд ли его можно назвать бойфрендом, он для этого звания действительно взрослый, вы правильно разглядели, — усмехнулась Рита. — Мистеру Фросту тридцать, он владелец интернет-кафе. Интернет — это…

— Да знаю я, внук вечно в этом Интернете сидит, — отмахнулась Сесиль. — И как он, симпатичный? Издалека не видно! — Мадам Бонали никогда не отступала, если требовалось что-либо разузнать.

Рита замялась. Мэтью вовсе не казался ей красивым, но заклеймить кавалера дочери (который непонятно еще, кавалер или нет) — значит создать особенную тему для пересудов. Не приведи бог, Элен что-нибудь услышит. И в это время, как по заказу, Фрост появился на кухне, за ним шла зевающая Элен.

— Ой, мадам Сесиль! — Она мгновенно проснулась и повисла у француженки на шее. — Как я рада вас видеть!

— Ох, моя милая, как выросла ты, как похорошела! — Цепким взглядом Сесиль оглядела не Элен, а Мэтью и одобрительно прищурилась.

Ну вот, всем, кроме меня, этот господин нравится. Может, у меня к старости вкус испортился? Рита критично оглядела Мэтью — нет, не понять, что в нем привлекательного. Кроме фигуры, но тут уже тренажеры виноваты.

Элен сбегала позвать друзей, но молодежь, утомленная вчерашним походом на дискотеку, предпочла здоровый сон.

В результате они решили перекусить вчетвером (Рита никогда не строила из себя чопорную англичанку и могла легко пригласить за стол домработницу), и благодаря Сесиль, вытягивавшей из Мэтью подробности будто клещами, Рита узнала о нем побольше. Только вот зачем ей эти знания, совершенно неясно. Компромат из них не составить, скелетов из шкафов Мэтью не выдал, а подробности его работы в Лондоне не интересовали никого, даже Элен.

После салата с провансальскими травами, горячего хлеба и копченого мяса Элен утащила Мэтью гулять — он еще не видел местных достопримечательностей, — и у Риты сразу стало легче на душе. Жаль, конечно, что отпуск не удастся провести вдвоем с дочерью, не удастся нормально поговорить о том, на что в Лондоне не хватает времени… И эту возможность у Риты украл мистер Фрост, который вроде бы затевает с Элен роман. Немало причин для того, чтобы разозлиться.

Рита пыталась понять, злится ли она на Мэтью или уже нет. Все-таки какой-то осадок оставался. Не любила она неловкости, а нынешняя ситуация как раз такова. И не понять, у Элен и Мэтью платонические отношения или как?.. Вот ушли, держась за руки. Рите не нравилась подобная легкомысленность. Хотя кого волнуют подобные переживания матери в наш просвещенный век…

4

На следующую ночь скрипы Риту не беспокоили. То ли дверь на веранду закрыли, то ли ребята окончательно умаялись после ночной дискотеки в Жуан-ле-Пене, на которую Элен потащила даже Мэтью. Рита не слышала, когда гости вернулись, они умудрились сделать это удивительно тихо.

Проснулась она рано — хорошо быть жаворонком! Хотя сейчас подъем в семь утра дается не так легко, как раньше. Дейк утверждал, что это следствие переутомления, которое накапливается в течение жизни, а она сейчас такая, что отдыхают все мало, а работают много. Впрочем, не годилось вспоминать бывшего мужа в такое чудесное утро.

Рита собрала пляжную сумку и направилась к морю — в такой ранний час там точно никого не будет. И действительно, пляж оказался пустынным. Чайки с пронзительными криками носились в восходящих потоках воздуха, стремительно кидались вниз и возносились обратно, в еще румяное небо. Рита покормила птиц принесенной булочкой. Чайки хватали хлеб на лету, заглатывали и спешили за добавкой. Это был маленький Ритин ритуал — утром в Антибе, пока Элен еще спит, кормить на пляже чаек. Такие ритуалы есть почти у каждого, и несоблюдение их нарушает что-то важное в жизни.

Потом она сбросила одежду и побрела в полосу прибоя. Вода была теплая-теплая, как молоко. Рита долго плавала, иногда переворачивалась на спину и смотрела на солнце сквозь слипшиеся ресницы.

И неправда, что если женщине за тридцать, то она разучилась чувствовать радость жизни. Сейчас Рита ощущала жизнь гораздо полнее, чем в восемнадцать или в двадцать пять лет, просто потому, что гораздо больше понимала. Ну и что, что ее юность прошла в уходе за дочерью, — она ни минуты об этом не жалела. Дейк, до того как у него окончательно испортился характер, отпускал ее и на дружеские вечеринки, и в недолгие походы с друзьями, и в поездки по Европе, понимая, что молодой женщине хочется отдохнуть. И Рита до сих пор была благодарна ему за это. У них случались и тяжелые времена, но нельзя сказать, что их брак оказался совсем неудачным.

Вынырнув в очередной раз и плывя к берегу, Рита на мгновение испугалась, увидев рядом со своими вещами сидящего человека. Но тут же беспокойство сменилось досадой: это был Мэтью.

— Вы за мной следите? — спросила она, выйдя на берег и схватив полотенце.

— Доброе утро, — улыбнулся Мэтью.

Надо же, улыбаться научился. Или это он на отдыхе оттаивает? В первый день — робкая ухмылка, на второй — дружелюбный оскал, а на третий — почти голливудская улыбка. И зубы у него хорошие, привычно отметила Рита.

— Нет, я за вами не слежу. Проснулся, решил искупаться, пришел сюда и увидел вас.

И сразу стало не о чем говорить. Рита была раздосадована: Мэтью нарушил драгоценное одиночество на пляже. Кажется, он и сам это понял и поднялся.

— Если вам неприятно мое присутствие, то я уйду.

— Вы всегда такой вежливый с утра? — не сдержавшись, огрызнулась Рита.

— А вы всегда кидаетесь на ни в чем не повинных людей? — прищурился Мэтью.

Господи, он же прав. Человек пришел на пляж, а она его гонит, как будто он попрошайка какой-нибудь или, чего хуже, маньяк.

— Простите меня, конечно же оставайтесь. — Чтобы сменить тему, она спросила: — Как вам вчерашняя дискотека?

Он поморщился и осторожно сказал:

— Мило, но несколько не мое.

— Вы же работаете в развлекательном заведении! Неужели у вас нет танцпола?

— Есть только тщательно подобранная музыка. Не какой-нибудь Джек Обвисшие Штаны, под творения которого только и можно, что дергаться как припадочный…

Рита засмеялась.

— Значит, вы поклонник классики?

— Несомненно. Увы.

— Почему же — увы?

— Это непопулярно.

— А вы гонитесь за популярностью?

— Нет.

— Тогда какое значение это может иметь для вас?

Мэтью удивленно моргнул.

— Надо же, вы меня переиграли! Впрочем, это несложно, я никогда не был хорошим игроком в слова, меня многие легко переговаривают.

— Просто удивительно, как вам удалось построить бизнес с такими способностями, — поддела его Рита, но уже не зло.

— Сам не знаю, — вздохнул Мэтью. — Благодаря моей заместительнице Молли, наверное.

Рите почему-то очень хотелось спросить его совсем не о том. Например, не женат ли он. Кольца на пальце нет, но ведь многие живут вместе без похода в мэрию или снимают кольца по приезде на курорт. Но было неловко так вот задавать вопросы. Чтобы спрятать эту неловкость и свое желание задать вопрос, Рита села на лежак.

Мэтью тоже сел — на соседний.

— Не возражаете?

Рита покачала головой. Нет, он ее больше не раздражал. Почти.

— Жаль, что Молли, моей помощницы, здесь нет, она любит Францию, — вдруг сказал Мэтью.

— Она ваша жена? — все-таки не удержалась Рита.

— Молли? Нет. — Он выглядел несколько удивленным.

— А… — Что еще сказать, она не знала. Повисшую паузу разбил Мэтью:

— Я жил несколько лет вместе с женщиной, которую любил. Мы расстались, и она уехала в Германию. Боюсь, я теперь долго не буду способен на серьезные отношения. — Он помолчал. — А вы? Элен сказала, что вы с мужем развелись…

— Да, — неохотно произнесла Рита. — Да, так получилось…

Кто может сказать, почему ломаются счастливые семьи? Где происходит надлом — и вот уже бежит, бежит от него трещинка, превращаясь в непреодолимую пропасть, отделяющую людей друг от друга? И те, кто раньше были очень близкими людьми, неумолимо отдаляются друг от друга и становятся меньше, чем приятелями. Почти незнакомцами… Рита не могла дать ответ на все эти вопросы. После разрыва с Дейком она часто думала о том, насколько велика была ее вина в произошедшем. И приходила к выводу: равной и нулевой. Нулевой — потому что нельзя ставить себе в вину то, что ты меняешься, становишься образованнее, расширяешь границы своего мира и открываешь новые, дотоле неведомые тебе стороны жизни. А равной — потому что в таких ситуациях всегда виноваты двое…

Они с Дейком, жившие первые несколько лет душа в душу, вдруг оказались по разные стороны баррикад. Не помог восстановлению отношений ни совместный бизнес, начатый с помощью родителей Риты сразу после окончания института и к тому времени приносивший немалый доход. Не помогло и наличие дочери. И Рита, и Дейк придерживались мнения, что оставаться вместе не стоит даже ради детей; жизнь в семье, где постоянно ссорятся, хуже жизни с одним из родителей. Впрочем, Дейк с самого начала не предъявлял никаких прав на Элен, он относился к дочери хорошо, но не более того. Элен никогда не была для него любимым и желанным ребенком, она всегда оставалась маминой дочкой. Поэтому после развода восьмилетняя Элен осталась с матерью, но долгое время дулась на обоих родителей и почти не разговаривала с ними, обидевшись, что они расстались. Впрочем, и это прошло…

И Рита никогда не считала, что была не права. Зачем жить вместе с человеком, с которым вдруг стало не о чем говорить? Приходишь домой — и вечера наполнены оборванными фразами, банальными словосочетаниями. «Что у нас сегодня на ужин?» — «Лазанья» — «Передай соль, пожалуйста». Элен, прибежав из спортивной секции, быстро ужинает и садится за уроки. Дейк устраивается перед телевизором и начинает переключать каналы, а говорить не о чем, не о чем… В таких ситуациях люди начинают придираться друг к другу по мелочам. И в какой-то момент количество этих придирок, мелких ссор, скандалов вполголоса (чтоб не услышал ребенок) превышает некий допустимый предел и нет иного выхода, кроме как расстаться.

Рита не жалела о том, что разошлась с Дейком и после развода практически не общалась с ним. Так, созванивались раз в полгода. При разводе Дейк умудрился отсудить у нее половину дела, но это не явилось существенной потерей. Рита умела работать и скоро вернулась на прежние позиции. Дейк исправно звонил Элен в день ее рождения, иногда приходил сам и приносил подарки, но вот уже несколько лет он не появлялся. Разве что Рита сама позвонит ему насчет общих дел, которые у них еще остались, — исключительно в сфере бизнеса. И Элен успокоилась и почти не вспоминает об отце. Если чего Рите и было жаль, так это своей глупой, но такой светлой юношеской мечты и уверенности в том, что у нее идеальная семья и так будет всегда…

Разумеется, рассказывать все это Мэтью Рита не стала — не его это дело. Хотя после его слов о том, что он расстался с любимой женщиной, Рите стало его чуть-чуть жаль: для таких замкнутых людей даже самое мирное прекращение отношений не проходит бесследно. Но и жалость эта, и излишнее многословие были неуместны. Поэтому она ограничилась коротким пояснением:

— Мы разошлись достаточно давно.

Фрост кивнул. Спрашивать дальше означало бы лезть в личную жизнь, и он не стал это делать. Рита подумала, что он, наверное, неплохой человек, просто знакомство было неудачным.

— Вы, кажется, хотели искупаться? — напомнила она ему.

— Да, пожалуй. — Он встал и начал стаскивать футболку.

Рита отвернулась и полезла в сумку за очередной, булочкой для чаек.

— Не хотите вместе со мной? — неожиданно предложил он.

— Нет, спасибо.

Она смотрела, как он идет к морю: спокойно, расслабленно, уверенно.

Перестань! — прикрикнула на себя она. Давно не заглядывалась на мужчин на пляже?

Ну почему же, бывало и заглядывалась. И она соврала бы, сказав Мэтью, что у нее никого не было после Дейка. Только все это было несерьезно. И сейчас это все несерьезно. Рита хорошо выучила, чем может обернуться неземная любовь. Если она оборачивается ненавистью, еще полбеды. А что делать со скукой?..

Нет, не место этим мыслям на жарком пляже. И Рита сама не понимала, почему отказалась идти купаться с Мэтью. Море большое, не столкнутся же они лбами. А если и столкнутся, в этом нет ничего предосудительного.

Она встала и направилась к воде. Мэтью успел заплыть достаточно далеко и не видел Риту, но это не главное. Она представила, как намокли его волосы, как вода стекает по его коже, и не стала одергивать себя. Нет ничего предосудительного в том, что она все еще чувствует себя женщиной. И может хотеть мужчину.


Вроде бы все немного наладилось. Ребята были в восторге, они освободили Риту от всех забот, мыли посуду, убирали, готовили то, что покупали на крытом рынке в Старом городе. Сесиль даже немного дулась, что у нее отобрали часть повседневных обязанностей. Студенты нравились Рите: аристократичный Дил, смешливая Ирена, тихая, но очень милая Синди, спокойный Кен и душа компании — Джастин. И даже Мэтью ей нравился, раздражение куда-то ушло, и она вдруг подумала однажды, что такой отдых не совсем плох.

На пляж обычно ходили все вместе. Рита устраивалась под зонтом чуть в стороне от молодежи и читала книгу. Но когда Мэтью выходил из моря, он усаживался рядом и затевал какой-нибудь разговор. Студенты обычно веселились вовсю, однако их веселье было уже немного чуждо Рите в силу возраста, да и Мэтью, видимо, тоже. Рите оставалось только удивляться: и этот человек сначала показался ей мрачным? Он был умен, и у него имелось особое обаяние. Да, с чужими людьми он не отличался разговорчивостью, но со своими позволял себе смеяться, шутить, причем довольно остроумно.

Это был не семейный отдых, ведь Мэтью не принадлежал к их семье и вряд ли будет принадлежать. Но что-то семейное в этом было.

Например, вечерами они с Мэтью теперь играли в скраббл. Рита очень любила эту игру, и он, как выяснилось, тоже. Элен и ее приятели — нет. Дочь ворчала, что если уж играть в игры в помещении, то лучше твистера ничего нет, и пропадала с ребятами то на море, то на дискотеках в Жуан-ле-Пене. Вскоре студенты уехали на несколько дней: хотели посмотреть Монако.

Элен осталась, то ли ее замучила совесть, что вот так бросила Риту, хотя собиралась изначально отдыхать только с ней, то ли не хотелось в Монако, где она уже бывала, и не раз.

Мэтью уходил гулять с Элен почти каждый день. Похоже, намечавшийся пунктирной линией роман теперь получал закономерное развитие. Они ездили по Лазурному Берегу (Элен попросила у матери ключи от машины), пару раз смотались в Ниццу — обычная жизнь обычного курортника. Рита не напрашивалась с ними, хотя Мэтью неизменно вежливо спрашивал ее об этом. Зачем маячить за спиной дочери постоянно? Хватает и того, что она отобрала у Элен вечера. Впрочем, дочь уходила в Жуан-ле-Пен даже без своих английских друзей, для общения в Антибе хватало съехавшихся со всех концов света молодых людей. Мэтью же предпочитал вечера проводить на вилле.

В какой-то момент Элен взбунтовалась и снова утащила Мэтью вечером на дискотеку. Вернулись они оба за полночь, возбужденные и веселые. Рита еще не спала: сидела в гостиной и при свете торшера читала книгу.

Элен ускакала к себе в комнату, а Мэтью уселся в потрепанное кресло напротив Риты и перевел дух.

— Все-таки прыгать под рев колонок не для меня, — полушепотом сознался он. — Я слишком спокойный человек для этого.

— Я тоже, — улыбнулась ему Рита.

Успевшая переодеться в легкомысленную пижамку Элен застала мать и Мэтью мирно беседующими.

— А спать вам не пора? — спросила она подозрительно.

— Еще рано! — хором ответили Рита и Мэтью и переглянулись. Рита хихикнула, Мэтью выглядел несколько смущенным.

— Ну ладно. А маленькие девочки отправляются баиньки, — фыркнула Элен и ушла к себе.

Рита извинилась перед Мэтью и отправилась в комнату дочери. Элен лежала на одеяле, перевернувшись на живот, и теребила любимого плюшевого медвежонка. Этого Тедди подарил ей Дейк, когда девочке исполнилось шесть, и с тех пор во все поездки Элен брала медвежонка с собой. Ох какой она все-таки еще ребенок!

— Элен, что случилось? — Рита осторожно присела на край кровати.

— Да не знаю, мам. Настроение почему-то испортилось, — неожиданно по-взрослому сказала дочь.

— Устала?

— Да не знаю я, что со мной, не знаю, не знаю! — взвилась Элен. — Ну бывает же такое! Не на все есть ответ!

— Извини, — сказала Рита.

— За что? — усмехнулась дочь.

— Сама не знаю. Не на все есть ответ.

Элен вздохнула и уткнулась в подушку.

— Все, мам, спокойной ночи. Утром я встану — и ни следа плохого настроения.

Рита тихо вышла из комнаты — понимала, что от дочери сейчас ничего не добьется. Мэтью куда-то ушел, искать его не хотелось. Рита посмотрела на книгу, поняла, что читать больше не хочет, и вышла во двор — посмотреть перед сном на звезды. Послезавтра возвращаются студенты, так что драгоценной тишины снова не будет.

5

Дни проходили быстро, один за другим. Почему на юге время летит быстрее, чем на севере?

Мэтью не знал. Он вообще ощущал себя странно. Как будто потерялся между мирами и теперь не может отыскать дорогу обратно. Внимание Элен, общение с ее матерью — все это путало его. И озадачивало.

Элен — беспечное, очаровательное существо, полное воздушных планов. Нынче вечером она пребывала в отличном настроении, романтики очень хотелось. Так что Мэтью не удивился, когда после ужина она позвала его гулять к морю.

Он согласился.

Элен скакала по ступенькам как горная козочка. Казалось, она видит в темноте.

Ночное море ничем особенным не выделялось. Пахло йодом и солью. Мэтью стоял рядом с Элен на берегу и думал почему-то о тихом вечере в гостиной, где осталась Рита. Опять читает, наверное.

На следующий вечер, после прогулки по Антибу и плотного ужина, Элен опять потянуло на дискотеку. Мэтью подумал и решительно отказался.

— Прости, я устал и хочу отдохнуть.

— Но это и есть отдых!

— Не для меня и не сегодня.

Элен попробовала было обидеться, но тут зазвонил ее мобильник. Оказалось, кто-то из новых приятелей не прочь увидеться. Элен радостно объяснила, что это Этьен, художник из Лиона. Художнику, как понимал Мэтью, едва исполнилось двадцать пять. Он с приятелями тоже собирался на дискотеку и обещал угостить девушку отличными коктейлями. Повеселевшая Элен взяла с Мэтью слово, что он не будет скучать, надела какое-то легкомысленное платьице — и была такова.

И вот он остался наедине — со своими неторопливыми мыслями, с теплым вечером и с Ритой.

Мэтью не задался целью ее искать, просто вышел в сад и увидел ее за столом, на котором живописно красовались остатки ужина. Рита сидела и увлеченно читала. Она вообще любила читать, он уже это заметил. Услышав шаги Мэтью, она подняла на него веселые и слегка виноватые глаза.

— Никак не могу заставить себя встать и помыть посуду. Понимаю, что надо, но сил никаких нет. Все-таки отпуск, можно немного побездельничать. Да и Сесиль утром придет.

— Вы совершенно правы, — кивнул Мэтью. Он посмотрел на стол, вздохнул и взялся за тарелки.

— Зачем вы?.. — Рита отложила книгу и встала. — Давайте я.

— Сидите. Должен же я хоть чем-нибудь быть полезным.

Он перемыл всю посуду. Рита поглядывала на Мэтью из-за книги, думая, что он не видит, а он видел и специально ловил эти короткие взгляды: ему было важно ее одобрение.

— Теперь можно спокойно отдыхать, — сказал Мэтью, когда последняя тарелка была поставлена на сушку. — Можно выпить глинтвейна. У вас есть красное вино?

— Да, в баре две бутылки. Это же Прованс, тут полно виноградников. И это Антиб, тут полно хороших вин во всех магазинах. Вы сварите глинтвейн?

— Если вы не возражаете.

— Просто какой-то конкурс хороших манер! — рассмеялась Рита. — Конечно, варите, я с удовольствием присоединюсь, обожаю глинтвейн. Это, наверное, безнадежно по-английски, да? Приехать на Лазурный Берег и портить отличное вино тем, что кипятить его в кастрюльке. Если Сесиль узнает, она станет презирать нас обоих. Но я так люблю горячий глинтвейн. Особенно под Рождество.

— Сейчас еще не Рождество, но зачем же соблюдать условности столь педантично?

— Я тоже так думаю.

В одном из кухонных шкафчиков нашлись нужные приправы, и Мэтью некоторое время сосредоточенно медитировал над кастрюлькой. Когда он вынес ее и толстые керамические чашки на улицу, было уже почти темно. Рита включила подсветку в саду, и на свет слетелось множество мохнатых ночных бабочек. Негромко и уютно трещали сверчки.

— Бокалов, к сожалению, не нашел…

— И не надо.

Было хорошо сидеть, пить горячий глинтвейн, слушать южный вечер и молчать ни о чем. Вот это и есть настоящий отпуск, вот это и называется емким словом «отдых». Из тела уходила усталость, можно было расслабиться и ни о чем не думать. Возможность ни о чем не думать — одна из самых великих возможностей в мире.

Откуда-то — то ли из дальнего музыкального кафе, то ли из проезжавшей машины — долетел обрывок песенки:

А он такой один, Мой парень — блондин, Он такой один…

Рита и Мэтью не сговариваясь засмеялись.

— Все-таки современная музыка иногда бывает очень смешной, — заметил Мэтью.

— А вы любите классику?

— Да. Особенно Вивальди.

— А я Шопена люблю. Вальсы…

— Вы умеете танцевать вальс?

— Да, умею. Меня отец научил.

И разговор потек. Фразы цеплялись одна за другую, непринужденные и интересные. Совсем стемнело, Антиб зажегся разноцветными огнями. Мэтью в очередной раз констатировал, что Рита интересная собеседница, недооценил он ее, вот что. Почему-то мысленно навесил на нее ярлык недалекой язвы, хорошо хоть ненадолго. А теперь все было по-другому.

Когда стало прохладнее и с моря потянуло ветерком, Рита предложила:

— Давайте пойдем в дом.

— Давайте, — легко согласился Мэтью.

В доме они устроились в гостиной, и вынужденная перемена места действия не убила разговор. Рита включила радио, классическую волну, и поплыли мягкие звуки какого-то скрипичного концерта.

— А знаете, — вдруг сознался Мэтью, — у меня ведь нет музыкального слуха. Я с трудом запоминаю мелодии. Только прослушав несколько раз диск, могу определить. Вот сейчас не могу сказать, что играют… — Он развел руками.

Рита расхохоталась.


Роскошная южная ночь накрыла берег бархатным покрывалом. Светили звезды, очень большие и близкие. Они казались Рите похожими на пушистые шарики, которые кто-то развесил на небосводе.

Ей вдруг захотелось пойти к морю. Она дошла до ворот, осторожно, чтобы та не скрипела, открыла боковую калитку и выскользнула в ночь. За несколько лет Рита успела выучить дорогу к морю и могла бы пройти по ней с закрытыми глазами. Однако такие подвиги от нее не требовались: фонари здесь горели исправно, светящиеся шары казались волшебными.

На пляже Рита сняла босоножки и села у края прибоя — так, чтобы накатывающие волны омывали ноги. Здесь, у моря, было спокойнее, и все же непонятное беспокойство никуда не делось. Что происходит, почему ей не по себе?

Ответ появился неожиданно. Мэтью.

За прошедшие дни отношение к нему у Риты поменялось. Может быть, сказывается то, что она уже отдохнула немного. Может, корректное поведение гостя. Может, захватившее Риту ненадолго ощущение молодости, бесшабашности, хотя она старалась никому этого не показывать. Мэтью перестал ее раздражать, перестал не нравиться. Кажется, теперь все в порядке. И все-таки что-то точит, не дает покоя.

Этот человек приехал с Элен, и, раз уж между ним и мною установился мир, не стоит нарушать сложившееся положение вещей. И точка.

Рита вздохнула, встала и нашарила босоножки.

Когда она вернулась, Мэтью стоял у калитки.

— Я за вас волновался, — сказал он еще издалека.

— Я просто прошлась до пляжа.

— Именно поэтому и волновался. Мы с Элен тоже ходили ночью на пляж, я до сих пор не понимаю, как мы не убились на дороге, по которой она меня повела.

Рита улыбнулась.

— Может быть, пройдемся по улице? — неожиданно предложил Мэтью.

По всем правилам требовалось сказать «нет». Рита же сказала:

— Давайте.

И они побрели по дорожке. Пахли цветущими липами. Разговор возник сам собой и потек плавно, словно ровный ветер с моря. Казалось, что именно так и должно быть. Но Рите почему-то было тревожно и хотелось непонятного…

Нет. Вполне понятного.

Хотелось, чтобы Мэтью к ней прикоснулся.

Милые лирические вечера, классическая музыка, прогулки, игра в скраббл — все это окончательно примирило Риту с присутствием гостей вообще и Мэтью в частности.

Он ей начал нравиться, вот в чем дело. Просто как хороший человек, пыталась убедить себя Рита. Правда. Ведь он просто милый. Ничего больше.

Надо себе твердо это сказать. Только смысл этого действия постепенно утрачивался.

Вечерами, после скраббла, они с Мэтью теперь иногда уходили гулять. Бродили под цветущими деревьями, слушали звуки южного города. Утром, проснувшись, Рита почти не помнила, о чем они с Мэтью говорили. Кажется, о каких-то мелочах и о жизни. Ей давно не приходилось говорить о жизни с взрослым умным мужчиной. Конечно, была лучшая подруга Кейт, но с Кейт они знали друг друга с детства, и восприятие проблем друг друга уже запылилось. А Мэтью слушал внимательно, хотя, кажется, ни о чем конкретном Рита не рассказывала. Даже Дейка удалось не коснуться в этом разговоре. Просто много слов о жизни, как она есть для нее. И для него, потому что Мэтью не только слушал, но и говорил. Меньше, чем Рита, но все-таки она стала лучше понимать его.


И зачем он только согласился на эту поездку в парк «Эксфлора»? Могли бы остаться на вилле и провести день спокойно и лениво — именно этого Мэтью на самом деле и хотелось. Но Элен настояла на том, что знаменитый цветочный парк никак не обойдется без их присутствия сегодня днем. Мэтью согласился и вот теперь расплачивался за собственную слабость.

Элен вспомнила о том, что в свободное от отдыха время осваивает профессию журналиста, и фотографировала все, что ее заинтересовало. А так как ее интересовал и Мэтью, то очень часто объектив дорогой тяжелой камеры смотрел и на него. Все бы хорошо, только Мэтью не любил фотографироваться. Он с удовольствием отдал бы эту возможность павлину-альбиносу, или пальмам, или экзотическим средиземноморским растениям, которых тут было великое множество. К счастью, павлин заинтересовал Элен надолго. Она разговорилась с молодыми людьми, которые присматривали за птицей, дала им положенные несколько евро и долго и с упоением нажимала на кнопку. Мэтью не мог понять этого внезапно проснувшегося орнитологического интереса. Ну павлин, ну белый. Их едят, кажется. Он никогда не пробовал.

Мэтью вспомнил, как накануне вечером Рита со смехом рассказывала:

— У нас в школе преподавательница биологии была творческим человеком. Заведовала школьным театром, любила устраивать экскурсии за пределы Лондона, вместе с ней мы впервые ездили в Стоунхендж… Ее уроки — это была песня. Однажды она задала нам написать рассказ или сказку о каком-нибудь случае из жизни животных. Я сочинила жутко романтическую историю под названием «Одноклеточная любовь» — про судьбу двух инфузорий-туфелек. Одна инфузория любила другую инфузорию, а та не отвечала взаимностью. Но все закончилось счастливо, она полюбила его, их венчала инфузория-священник и в конце церемонии сказала: «А теперь обменяйтесь ядрами!». Я только потом поняла, отчего моя учительница так смеялась…

Вспомнив этот рассказ, Мэтью невольно улыбнулся.

Элен уже дергала его за рукав:

— Ты меня не слышишь, что ли? Идем дальше!

И они пошли дальше — по широким лестницам, мимо цветущих деревьев. В магазинчике, где продавали эфирные масла, засушенные гербарии, книги по цветоводству и прочую дребедень, Элен снова задержалась надолго. Откупоривала пузырьки, нюхала, весело болтала с продавцом — черноволосым уроженцем Прованса, пропитанным солнцем, как и все вокруг. Дело закончилось покупкой душистой можжевеловой воды.

В конце пальмовой аллеи обнаружилось то, что заставило Мэтью отказаться от примирения с окружающей действительностью: несколько человек, держа на руках разнообразных животных, предлагали с ними сфотографироваться. Элен попыталась уговорить Мэтью посадить на плечо обезьянку или сову, но тут он решительно воспротивился.

— Давай я лучше тебя с ними сфотографирую! Только объясни, где у твоего зверя нужная кнопка…

Все-таки Элен очень милая девушка, подумал Мэтью, наводя на нее объектив. Непосредственная и живая. Сколько же в ней жизненной энергии! Нет, Мэтью не жалел, что приехал сюда в отпуск. Первые дни были напряженными, но сейчас напряжение исчезло, а впереди еще две недели. Вчера он звонил Молли, и та сказала, что «Фаллаут» пока обойдется без него. Ты два года не был в отпуске, сказал себе Мэтью. Отдыхай.

Элен и Мэтью сидели в летнем кафе, он пил сок, а она с энтузиазмом поглощала мороженое.

— А может, вернемся в Лондон? — внезапно предложила Элен.

Мэтью даже слегка опешил и помедлил несколько секунд, прежде чем ответить. Несколько дней назад он наверняка мгновенно согласился бы, но сейчас идея его не прельщала. Отношения с Ритой наладились, остаток отпуска обещал быть весьма благостным. Правда, с Элен непонятно: то ли роман, то ли нет. Они поцеловались пару раз, дальше дело пока не заходило, и Мэтью не знал, зайдет ли. Завтра вернутся друзья Элен, и она снова начнет проводить время с ними. А чего хочет он сам? Непонятно.

— Что ты молчишь? — недовольно дернула его за рукав Элен. — Ты же сам сначала говорил мне, что хотел бы уехать. Что положение неловкое.

Было дело, говорил. Но ситуация изменилась.

— Может, стоит просто перебраться в отель, раз тебя уже больше не устраивает жизнь с Ритой… с матерью?

— Она для тебя уже и Рита, а не моя мама! Мэтью, мне все это уже совсем не нравится!

Не такое уж абсурдное обвинение, если быть до конца с собой честным. Значит, Элен все-таки имеет на него какие-то виды, а не просто кокетничает. Мэтью поморщился, пытаясь придумать верный ответ. Черт, как же он не любит всякие сцены, всякую несдержанность!

— Вечерами ты с ней в скраббл играешь, вместо того чтобы со мной и ребятами на танцы сходить, — продолжала высказывать претензии Элен. — Я хочу, чтобы ты отпуск со мной проводил, а не с моей мамочкой! В конце концов, ты мой друг, ты согласился со мной сюда поехать, так неужели это ничего не значит?

— Элен, ты меня сама сюда привезла. Я просто пытаюсь не обижать твою маму и…

— А как же я? — как-то тихо и робко произнесла она.

— В каком смысле? — не понял Мэтью.

— Ты меня обижаешь!

Элен выглядела совсем расстроенной, даже слезинки повисли на ресницах. Еще хуже, сейчас заплачет. Вот противоречивая натура! Вчера не нужен, сегодня нужен. Сцены и женские слезы. Слов нет.

— Элен… неправда. — Мэтью сцепил пальцы замком и постарался не поддаваться эмоциям.

— Мне лучше знать! Мне обидно! Поехали в Лондон.

— Элен, жалко терять две недели отпуска.

— Подумаешь, две недели! Отпуска ему жалко! — фыркнула она.

Мэтью смотрел на Элен в некотором недоумении. Она еще не понимает, что такое работать практически непрерывно и не иметь возможности втиснуть отдых в распланированную жизнь! Еще две недели долгожданного отпуска, две недели на море — и «подумаешь»! Мэтью поддался чарам Элен, она уговорила его на эту авантюру — он-то собирался вначале ехать в Тунис, где бывал уже несколько раз и все его вполне устраивало — скучно, размеренно, спокойно. Элен расписала Лазурный Берег, как самое прекрасное место на земле. Конечно, с Ритой получилось неудобно, но ведь сейчас все уже в порядке. И уехать… Немыслимо! Что ей в голову взбрело?

— Элен, ты не понимаешь. Это же две недели отпуска! — попытался объяснить Мэтью.

— И что? Ты же не работаешь от звонка до звонка, можешь когда угодно отдохнуть, хоть вообще на работу не ходи.

— Ты не права. Такой подход безответственный, детский.

— Де-е-тский?! — взвилась Элен. — Вот как?! Детский! Да ты… Да ты…

Мэтью озадаченно наблюдал, как она выскочила из-за стола и почти выбежала из кафе. Ну вот, вроде бы поругались. Мэтью попытался сообразить, что он по этому поводу чувствует, но вдруг понял, что ничего не чувствует, вообще ничего. Кажется, этот роман, так толком и не начавшийся, можно считать завершенным. Обидно только, что теперь уж точно придется уехать и оставить здесь море, солнце и спокойные вечера в обществе Риты. Или перебраться в отель. Наверняка тут полно предложений, даже в июле.

Мэтью не успел встать из-за стола и расплатиться, когда увидел, что Элен возвращается.

Она молча уселась напротив и уставилась в вазочку с растаявшим мороженым.

— Извини, — сказала она негромко.

— Все в порядке. Что на тебя нашло?

— Сама не знаю, — задумчиво произнесла она. — Мне, наверное, просто перед тобой неловко, и я пытаюсь устроить скандал, а сама во всем виновата. Это же я тебя уговорила ехать. Может, дала какие-то надежды. Конечно, мне хочется от тебя внимания, но… не слишком серьезного. Я без него переживу.

— Так мило ты даешь мне понять, что у нас с тобой ничего не получится?

— Нет. А ты думал, что получится?

— Не уверен, — усмехнулся Мэтью. — Хотя в какие-то моменты мне казалось, что может. Но нет.

— Значит, мы все решили?

Мэтью не понимал, что именно они решили, но на всякий случай кивнул. Хоть с чем-то стало яснее.

6

Рита сидела в шезлонге на террасе и бездумно вглядывалась в горизонт. Там, далеко-далеко, белесое безоблачное небо сливалось с неправдоподобно синим морем, солнце уже перевалило высшую точку и незаметно сползало к горизонту. Делать ничего не хотелось, даже на пляж идти было неохота. Шезлонг такой удобный, день такой ленивый. Студенты, возвратившиеся вчера, ушли куда-то еще утром, прихватив с собой Элен и Мэтью, так что Рита наслаждалась одиночеством. Только вот что-то трепыхалось где-то на самом краю сознания, что-то неуловимое. Рита проследила взглядом за чайкой, устроилась поудобнее и вдруг поняла, что ей мешает окончательно расслабиться: очень хотелось, чтобы вечер поскорее наступил и вернулся Мэтью, именно Мэтью.

Хлопнула входная дверь. Рита встрепенулась, но вставать не стала, вряд ли это злые разбойники, скорей свои. Элен влетела на террасу маленьким ураганом.

— Мама, мы уезжаем сегодня вечером!

— Что случилось, милая? — удивилась Рита. — Куда уезжаете?

— Уходим в поход, если тебе от этого легче. Мы давно планировали, я же тебе говорила еще три дня назад.

Да, что-то такое Рита припоминала. Но никаких приготовлений к эпохальному событию заметно не было, друзья Элен вчера ни о чем таком не упоминали, вот она и решила, что все отменилось.

— И куда вы идете?

— В Альпы, я не знаю точно куда, Дил все планирует, он у нас опытный путешественник. Ты же не против? Ты у меня чудо, мамочка! — Элен чмокнула ее в щеку. — В любом случае к вечеру нас здесь уже не будет, так что вы с Мэтью можете играть в шахматы хоть до утра. Или чем-нибудь другим заниматься… на ваш вкус. — Элен хихикнула.

— Подожди-ка! — остановила ее Рита. — Мэтью с вами не идет?

Элен поморщилась.

— Нет. Я ему предлагала конечно же, но он отказался. Заявил, что стар уже для того, чтоб по горам скакать… Ну и ладно, не нужны нам дедушки и бабушки.

— Ну спасибо, — ехидно прищурилась Рита. — Мэтью, между прочим, младше меня. Выходит, я совсем уж древняя развалина?

— Нет, мамочка, что ты! Ты у меня самая молодая и замечательная! Вот и развлекайтесь с ним.

— Погоди, остынь. — Рита постаралась сосредоточиться, понять, насколько серьезно настроена дочь. — Вы поругались?

— Да! Видеть его больше не хочу. — Это прозвучало не слишком искренне, и Рита заподозрила, что дочь слегка лукавит.

Да что же произошло между ними?

— Не слишком ли поспешное решение? Еще с десяток дней назад ты была от него в восторге. И роман у вас намечался.

— Лучше быть головой собаки, чем хвостом у льва! — фыркнула Элен. — У меня роман будет с Кеном. Мы друг другу больше подходим. А Мэтью Фрост — это так, ничего серьезного. Да и вообще, он для меня слишком старый.

— Ну надо же, — вздохнула Рита. — Но почему ты сама-то уезжаешь? Может, стоит попросить уехать его? Или предложить перебраться в отель?

— Это вы уж тут сами разбирайтесь, — сказала Элен и пошла в свою комнату.

Рита удивленно проводила ее взглядом. Неожиданно. Странно. Рита минутку помедлила, но потом встала и пошла за дочерью. Элен решительно запихивала в сумку свои вещи из шкафа.

— Элен, ты что, серьезно собралась уехать? Пойти с этими ребятами в горы, оставить тут меня и Мэтью?

— Да, мне очень хочется в горы.

— И что мне теперь делать с твоим Мэтью?

— Он больше не мой. Да и не был. Что хочешь, то и делай.

Рита задумчиво смотрела, как дочь потрошит сумку — одни вещи беспечно бросает на кровать, другие оставляет.

— Может, не стоит горячиться? — попыталась урезонить она Элен. — Может, останешься?

— Нет. Мне надоел уже этот дом престарелых. Скраббл по вечерам, все всё про всех знают, концерты классической музыки… Я не для того его приглашала, чтобы он просиживал вечера на веранде. А он скучноват, оказывается.

— Элен! — возмутилась Рита. — Ты сама его сюда привезла!

— Ну и зря, — отрезала дочь.

— Так поступать нехорошо.

— По отношению к кому? — уточнила Элен, ядовито прищурившись. — Ему все равно, тебе приятно. Оставайтесь.

Рита потеряла дар речи.

— О чем это ты?

— Мамочка, я уже взрослая и вижу, что ты на него запала. Забирай.

— Элен! — Рита почувствовала, что неудержимо краснеет. — Я же старше его!

— В вашем возрасте это уже не имеет значения, — беззаботно поставила Элен мать и Фроста в один ряд и приравняла к древностям. — За меня не беспокойся. Я тебе позвоню, как только мы встанем лагерем. Не волнуйся.

— Но… что мне теперь делать? — Рита обессиленно опустилась в кресло.

— Что угодно. Мам, ты же взрослая женщина. Давно все знаешь. Хочешь — выгони его, хочешь — оставь себе. Мне все равно. Честно.

От такого легкомыслия и цинизма Рита даже поежилась.

— Элен, ну ты мне и устроила…

— Ну, мамочка! — Элен уронила сумку на пол, упала на колени около кресла и обняла Риту. — Прости. Я у тебя глупая и легкомысленная, а ты умная и рассудительная. Ну, сделала глупость, когда привезла Мэтью сюда. Вообще было глупо пытаться с ним кокетничать, он мне явно не пара. Да, я ошиблась и теперь трусливо сбегаю. Но мамочка же меня прикроет?

Рита погладила дочь по голове.

— Элен, не подлизывайся.

— Мам! — Элен улыбнулась и сжала Ритину руку в своих. — Ну можно мне поехать с ребятами?

— Ладно уж, отправляйся в свой поход. Что ж с тобой делать.

— Где моя зеленая майка, ты не помнишь? — И Элен ускакала, напевая какую-то новомодную песенку.

Рита не могла понять, радует ее отъезд дочери или огорчает. Наверное, должен бы огорчить: они и так мало общаются в последнее время, в Лондоне дочь пропадает в университете, в фитнес-центре, с друзьями на вечеринках, а сама Рита вечно занята на работе. Только на отдыхе они с дочерью могли нормально пообщаться. И вдруг эта шумная компания, никакого уединения и откровенных разговоров, а теперь еще Элен уезжает. Но Рита отчего-то не чувствовала беспокойства. Дочь молода и хочет взять от жизни все. Пусть. А она… она останется с Мэтью. И это радует и волнует. Очень. Хотя что с ним теперь делать — отослать в отель или пусть живет? Элен ничего не сказала по этому поводу, в конце концов это ее гость, так что пусть сами разбираются.

Фрост пропадал где-то целый день и пропустил шумный отъезд студенческой компании. Появился он только к ужину, когда Рита уже сидела за столом, но, как ей поступить, она так и не решила.

Мэтью как-то нерешительно подошел к столу, заметил, что ужин сервирован на двоих, и замер.

— Добрый вечер, — поприветствовала его Рита. — Как погуляли?

Мэтью грустно посмотрел на тарелки, теснящиеся на столе, и ничего не ответил. И было на что посмотреть — сегодня Сесиль превзошла сама себя. Салат нисуаз из зеленых бобов, помидор, яиц, анчоусов и маслин, буайбес, местный суп из нескольких видов рыбы, и рататуй. Выглядело все достаточно аппетитно, особенно для голодного мужчины. К тому же Сесиль горделиво уверяла, что готовит лучше, чем повара в местных ресторанах, и Рита ей верила.

Рита снова вооружилась вилкой и продолжила ужин. Ждать ответа, судя по всему, можно очень долго. К тому же основную информацию она уже получила от Элен, вряд ли Мэтью скажет что-то новое. Похоже, дочь ничего определенного ему не сказала и теперь он не знает, как себя вести. Очень мило и вполне в стиле Элен.

— Наверное, я пойду и соберу вещи, — решился наконец Мэтью.

— Вы собрались в Лондон? — быстро спросила Рита. Кажется, излишне заинтересованно это прозвучало.

— Нет, наверное. Устроюсь в отеле, ведь еще почти две недели отпуска впереди.

— А как же Элен и друзья? — закинула удочку Рита.

— Элен… Ну, похоже, я ей не очень интересен, равно как и ее приятелям. Возрастная категория не та, эти люди привыкли решать проблемы просто: не задумываться о них, вот и все. — Мэтью еще раз окинул взглядом стол и душераздирающе вздохнул.

— Понятно. — Рита задумалась, но всего на минуточку. — Поужинаете со мной?

— Спасибо, не откажусь, — быстро согласился Мэтью.

К десерту Рита поняла, что счастлива! Счастлива и спокойна. Что-то такое основательное и успокоительное было в этом тихом ужине, в неспешном разговоре, в улыбке молодого мужчины… В самом этом мужчине. Забавно, но в Мэтью было какое-то удивительное сочетание физической молодости, свежести и здоровья и почти старческой взвешенности суждений, дипломатичности и умения понимать. Слушать и понимать. Вот у Дейка этого не было и нет. Он так и остался молодым, если так можно сказать. Скорей просто не выбрался из юношеского максимализма, и именно поэтому их брак тихо скончался, ведь Рита выросла. Или постарела.

Солнце мирно сползало в море, ужин подошел к концу, а вот разговор нет. Кажется, пора принимать решение.

— Мэтью, не сочтите меня навязчивой, но вам совсем не обязательно перебираться в отель.

— Что? — Он выглядел не просто удивленным, а ошарашенным.

Рита испугалась, что перегнула палку, что была слишком уж прямолинейной.

— Понимаете, я чувствую себя немного ответственной за дочь. Она притащила вас в гости, сама сбежала, поставила нас обоих в неудобное положение…

— Обоих? — совсем растерялся Мэтью. — Кажется, что это я — сплошная проблема и неудобство.

— Что вы, вы же не знали, что окажетесь у меня в гостях.

— Да уж, Элен предпочла об этом умолчать, говорила только о расчудесной вилле «Калифорния». Вы серьезно предлагаете мне свое гостеприимство? Мне казалось, что вы ждете не дождетесь, пока я каким-то чудом не исчезну, сопроводив сей фокус спецэффектами.

— Ваше ощущение нельзя назвать ошибочным, но мое мнение о вас изменилось.

Мэтью уже было открыл рот, чтобы спросить, что послужило причиной, но решил не будить лихо.

— Вы уверены? — Он выглядел как живое олицетворение пословицы про удар пыльным мешком по голове из-за угла.

— Не стоит настаивать на честном ответе. Примите как данность.

Мэтью помедлил, что-то обдумывая.

— Не могу сказать, что сильно против вашего предложения. Даже очень за. И компенсирую половину расходов.

— Ах, оставьте, — отмахнулась Рита. — Все равно уже за все заплачено. Не обеднею.

— Я так не могу, — растерялся Мэтью.

— Да? — Рита посмотрела в темнеющее небо и поморщилась. Джентльмен. — Хорошо. Но это обойдется дороже отеля.

— Не деньги делают человека счастливым. А… вот это. — Он развел руки, как будто обнимая весь мир в целом и Риту в частности. — Здесь просто рай. И он цены не имеет в отличие от номера в отеле.

Рита почувствовала, что краснеет. Неожиданно романтичное заявление для Мэтью, хотя… Она же совсем его не знает. Но вот почему-то хочет узнать поближе. Теперь у нее есть шанс. Пусть и призрачный, пусть ситуация выглядит странно, но он здесь, пусть и всего на две недели. Это в семнадцать перед тобою вечность, а в тридцать шесть начинаешь ценить каждое мгновение. И привыкаешь быть откровенной с самой собой. Теперь Рита откровенно хотела узнать Мэтью поближе. Во всех смыслах.

Все-таки странно и как-то запредельно непонятно — взрослая дочь… Ведь она, Рита, совсем не чувствует себя старой. Взрослой, да, но совсем не старой. Особенно в такой великолепный вечер рядом с молодым мужчиной.

— Рай… Да, конечно, если бы рай существовал, он бы был похож на Лазурный Берег. — Рита налила себе кофе и протянула кофейник Мэтью.

— Наверное, рай существует. Где-то там, за гранью жизни. Не хочется верить, что смерть обращает нас в ничто. Как-то это несправедливо.

— Справедливость?

— Не знаю, как сказать. Есть же высшая цель, иначе все мы превращаемся просто в биомассу. Какова эта цель, понять невозможно, но хочется верить, что она есть.

— Вы верующий?

— В смысле общепринятых религий?

— Мм… Нуда.

— Скорее нет, хотя иногда мне кажется, что разные религии называют Богом именно этот самый смысл, эту цель. Не знаю.

— Вот как?

— Не знаю, почему меня потянуло на философию. Но мне кажется, что рай ждет всех не как воздаяние, не как награда, а просто как место отдыха для всех. Жизнь не очень легкая штука. И уж совсем не простая, — добавил он.

— Мрачновато, — вздохнула Рита. — А я вот за всю жизнь и не задумывалась всерьез ни разу про… про смерть.

— Никто не любит думать о смерти, всем кажется, что они будут жить вечно. Пока однажды не сталкиваешься с этой самой смертью лицом к лицу. — Мэтью отпил кофе и чему-то грустно улыбнулся.

— Да… Я еще никого не хоронила, — прошептала Рита.

— Но это неизбежный опыт. Родители…

— Я понимаю… — Ее родители до сих пор здравствовали и умирать не собирались, но иногда мысли о том, что они не молодеют, заставляли Риту грустить.

— Простите, я испортил вам настроение.

— Нет, что вы. Действительно, рай должен существовать. — Рита встала из-за стола. — Пойдемте прогуляемся. Зачем впадать в меланхолию из-за собственных философских взглядов?

Гуляли они молча, но тишина совсем не смущала их, иногда хорошо помолчать, лишь бы вместе с подходящим человеком. Мэтью о чем-то задумался, и Рита не хотела ему мешать, тем более что у нее был предмет для размышлений — сам Мэтью и проблема дальнейших отношений с ним. Вернее, как бы даже и не проблема, а возможность, шанс… Господи, и откуда только берутся у нее такие мысли? Да, он привлекательный мужчина, да, с ним интересно разговаривать, да, у них есть общие интересы… Но почему все мысли только о… о плотском? Неужели в ней не осталось ни капли романтики? И ей отчего-то кажется, что для нее он подходящий мужчина. Здесь и сейчас. Отпуск. Курортный роман. Или не стоит? А чем она рискует? Ничем. Они взрослые люди, их роман никого не обидит. И что бы ни случилось дальше, эти две недели стоит прожить только для себя. К тому же Мэтью обмолвился еще раньше, что не планирует для себя серьезных отношений, а это вполне естественно хотя замкнутого человека. И вроде бы на руку ей.

Ведь он полетел вместе с Элен на Лазурный Берег, значит, не был против курортного романа. И этим можно воспользоваться… Черт! Звучит очень цинично. Или нет?

Воспримет ли он Риту как замену дочери или… как?.. Он ведь согласился остаться. Мужчина наедине с женщиной на вилле, отпуск, жаркое солнце, задушевные разговоры, никаких обещаний… Боже, боже, о чем она думает!

— Рита… — заговорил Мэтью. — Что сказала Элен?

— О! — Рита улыбнулась. — А что именно вас интересует?

Мэтью удивленно покосился на нее, но все же решился спросить:

— Что Элен сказала про меня?

— Ах в этом смысле… Надеюсь, подробности вас не сильно расстроят?

— Рита! — Голос Мэтью прозвучал почти угрожающе.

— Ох, простите, просто не могу удержаться, ситуация такая забавно двусмысленная…

— Рита, — повторил Мэтью уже обиженно.

— Э-э-э… В общем, Элен просила передать… Даже не так, она просто велела передать, что вы можете считать себя абсолютно свободным.

— Понятно… — Похоже, новость Мэтью порадовала. — Только мне почему-то кажется, что выразилась она все же несколько не так. «Лучше Кен, чем этот старый зануда». Как-то так. Я прав?

Рита рассмеялась.

— Вы почти угадали. Было еще кое-что, но я вам этого пересказывать не буду.

— Спасибо, — искренне поблагодарил ее Мэтью. — Подозреваю, что она была откровенна и откровения эти нелицеприятны.

— Ну, не настолько… Но пересказывать все равно не буду. — Рита поняла, что просто сняла с его души камень, и тепло улыбнулась. Приятно сделать человека счастливым, особенно если это ничего не стоит.

Зазвонил мобильный. Рита извлекла телефон из сумочки.

— Элен.

Мэтью вежливо отошел за пределы слышимости и остановился под фонарем.

— Мама, все нормально, мы устроились на первом привале, — зачастила дочь в трубку. — Не волнуйся, отдыхай. Тут такие красоты! Может, съездим сюда зимой, покатаемся на лыжах? А? Ну, это мы в Лондоне решим, а пока мы поставили палатки на лужайке, откуда открывается фантастический вид! Тут рядом кемпинг.

— Хорошо. Смотрите там, без буйства, не загремите откуда-нибудь.

— Нет проблем, буду тише воды ниже травы и ходить буду, только пристегнувшись ремешком к Кену, — легко согласилась Элен. — Что, не выгнала Мэтью? Как он там, бедненький?

— Нет и хорошо, — спокойно ответила Рита.

— А! Ну тогда удачи.

— Элен, твоя прямолинейность — это что-то!

— Хм, а зачем лицемерить? Вы двое взрослых, у вас полно общих интересов, так что он может расточать тебе старомодные комплименты и дарить цветы, стоя на коленях.

— Как-то ты совсем нас в пенсионеры записала.

— Я шучу. Отдыхай, мам!

— Хорошо. Звони иногда.

— Обязательно! — горячо пообещала Элен и отключилась.

Рита затолкала телефон в сумочку и помахала рукой Мэтью.

Он подошел и как-то неуверенно взглянул на нее.

— Все в порядке?

— Да, само собой. — Рита чуть помедлила. — Домой?

— Можно, — легко согласился Мэтью. — Хотя еще рано для отхода ко сну.

— Кино посмотрим, у нас полно дисков. Или включим телевизор, тут есть спутниковая антенна, можно поймать передачу хоть из Зимбабве.

— Тоже вариант, — кивнул он.

— Вы не против, если я начну называть вас по имени? — спросила Рита. До сих пор ей почти всегда удавалось избегать прямых обращений. — Живя в одном доме, называть друг друга «мистер» и «миссис» еще две недели — тоска зеленая.

— С удовольствием. Я человек простой. Со студенчества никого не называл официально, кроме деловых партнеров, так тяжело все время это контролировать! Может, от недостатка воспитания…

— А может, от избытка здравого смысла. Я, наверное, тоже невоспитанная и невежливая, официально обращаюсь только к пациентам.

— Рита, твое воспитание, сдержанность и чувство такта просто выше всяких похвал. На твоем месте я бы всю компанию выставил из дому еще в первый же день.

— Была такая мысль, но…

— Прости, мне действительно не стоило пользоваться твоим гостеприимством.

— Ой, Элен сопротивляться невозможно! — отмахнулась Рита. — Забудь, переверни страницу.

— Хм. Здраво. Привлекательный подход. Надо взять на вооружение.

— Как угодно! — засмеялась Рита. — Домой к телевизору?

— Домой, — согласился Мэтью и предложил ей руку.

Рита легко коснулась его рукава, и они пошли обратно к дому.

7

По телевизору ничего не показывали, то есть не показывали ничего интересного. Английские каналы пестрели новостями и прочими говорящими головами, по французским шли фильмы, но все дублированные. Для английского уха французская речь из уст Шварценеггера в роли Терминатора звучала странно, если не сказать больше.

Рита прислушивалась, потом покачала головой.

— Когда-то я учила язык, но все забыла.

— А я вот еще помню.

— Я видела, как ты штудировал французскую прессу.

— Да, но мой разговорный далек от совершенства.

— А разве обязательно все делать в совершенстве?

— Я думаю, к этому нужно стремиться, — серьезно заметил Мэтью, — хотя достичь этого призрачного совершенства не всегда удается.

— И не всегда нужно.

— Ты о чем?

— Ну… — Рита поудобнее устроилась в кресле. — Бывает, что ты гонишься за какой-то целью, стараешься достигнуть вот этого самого совершенства, а потом оказывается, что тебе вовсе не это было нужно.

— А жизнь проходит…

— Да, и времени остается все меньше.

Они понимающе посмотрели друг на друга и одновременно улыбнулись.

— Ну что, будем кино смотреть? — Рита встала и подошла к стойке с дисками.

— Я не против.

— Только не боевик.

— Я тоже не люблю боевики.

— Странно! Мне казалось, что все мужчины их любят.

Мэтью улыбнулся.

— Я пацифист.

— А как же мир после ядерной войны, алюминиевая посуда? — поддразнила его Рита.

— Одно другому не мешает.

— Тогда у нас есть на выбор: фантастика, романтические комедии, триллеры и мультики.

— А что предпочитаешь ты?

— Если честно, я бы посмотрела романтическую комедию. — Рита извлекла из стойки диск и помахала им. — Вот, например. «Неспящие в Сиэтле». Том Хэнке, Мэг Райан… Очень люблю этот фильм.

— Женское кино? — с юмором подметил Мэтью.

— До самых титров, о да. Ты его видел?

— Давно. Молли любит этот фильм, однажды показывала и мне. И Линде, моей бывшей подруге, он нравился. Так что я не против.

— Удивительно. Мужчины обычно не любят романтические комедии.

— Особенно я, владелец постапокалиптического интернет-кафе, да? — Мэтью покачал головой. — Стереотипы иногда сильнее нас. Включай.

Рита думала, что он заскучает, и украдкой посматривала на него, пока шел фильм. Затем отвлеклась, в который раз погрузившись в происходящее на экране. Полтора часа пролетели незаметно, под конец Рита едва удержалась, чтобы не всплакнуть.

— Да, это женское кино, но очень хорошее, — заметил Мэтью, когда начались титры.

— Я люблю фильмы Норы Эфрон. Есть в них удивительное, ни на что не похожее настроение, и это настроение настоящего счастья. «Вам письмо» вообще мой любимый фильм из романтических комедий, такое плавное, неизбывное чудо.

— Может потому, что они хорошо отражают жизнь. Удивительное дело — так тонко передавать любовь. Понятно, что сценарий отличный, но без прекрасных актеров все провалилось бы.

Рита вздохнула.

— Может быть… Том Хэнке и Мэг Райан гениальны, это верно. Но когда мы смотрели, я вдруг подумала: а ведь мы все уйдем. Однажды Том Хэнке умрет, и Мэг Райан умрет, и мы все тоже. Наше поколение с этими фильмами, с этой душой. Вместо нас будет кто-то еще, а мы уступим им место. Мы их не знаем пока, они нас тоже. Хочется, чтобы у них было такое же вот, причем не в архиве старого кино, а одновременно с ними.

Мэтью посмотрел на Риту немного странно, однако она продолжила:

— А те, кто уйдет, обязательно встретятся.

— Думаешь, там, за гранью, все будет так же, как и здесь?

— Не знаю. Вот мы опять вернулись к похоронной теме.

— Не думаю. Это все-таки жизнь. И хорошо, когда в ней есть любовь.

Рита промолчала.

Закат уже давно отгорел, опустилась непроглядная южная ночь, окружающий виллу сад раздвинулся до самого горизонта. Казалось, весь шумный курортный Антиб растворился в этой бархатной тьме, оставив их дом единственным островком жизни.

Рита уже полчаса ворочалась с боку на бок и все никак не могла найти удобное положение, подушка казалась плоской как блин, легкое покрывало — чугунной крышкой, анатомический матрас — панцирной сеткой тюремной кровати. Хотя Рита, к счастью, никогда не бывала в тюрьме, так что сравнение было чисто теоретическим.

Мэтью вежливо пожелал ей спокойной ночи и удалился в свою комнату. Что ж, весьма благовоспитанно, но ей-то хотелось совсем другого, а теперь упущен еще один день и без того скоротечного отпуска. Интересно, в какой момент жизни она потеряла то, что в романах принято называть девичьей стыдливостью, скромностью и прочими высокопарными выражениями? Впрочем, неважно. Сложно и глупо лицемерить в тридцать шесть лет, будучи давно разведенной матерью взрослой дочери. Элен дала ей карт-бланш, сама Рита четко понимает, чего хочет, так почему бы и нет? Остается только вопрос практического воплощения, а это сложно. От Мэтью действий в нужном ей направлении не дождешься, это очевидно, он просто не такой человек, а сделать первый шаг самой — на это надо решиться.

— Решиться… — прошептала Рита и откинула покрывало. — Все, попытка не пытка, не укусит же он меня?

Она тихо прокралась к двери комнаты Мэтью и замерла, пытаясь расслышать хоть что-то. Тишина. Спит наверное, хотя уснуть за полчаса — это как-то слишком быстро. Хотя он еще достаточно молод, чтобы засыпать сразу, для старческой бессонницы еще рановато, в тридцать один-то.

Крепко зажмурившись, Рита нажала на ручку и приоткрыла дверь, затем решилась открыть глаза — свет в комнате не горел. Судорожно вздохнув, она проскользнула в спальню. Шторы не были задернуты, в окно заглядывала полная луна, поэтому Рита различила в полумраке, что Мэтью мирно спит, укрывшись легким одеялом по самые уши. Что делать? Развернуться и уйти, пока он ее не заметил? Или…

Решив, что на вторую попытку смелости у нее точно не хватит, Рита на цыпочках прокралась к кровати и осторожно прилегла на самый краешек. Мэтью не проснулся, его дыхание оставалось ровным и глубоким. Она полежала немного в неловкой позе, потом решилась устроиться поудобнее, шевельнулась, перебралась поближе к хозяину постели, отвоевала себе кусок подушки и клочок одеяла. Надо же, какой крепкий сон у него! Чистая совесть, крепкие нервы…

Мэтью заворочался и решительно потянул на себя одеяло, Рита решила не сдаваться и вцепилась в свой кусок мертвой хваткой. Мэтью уступил, но подтянул незваную гостью к себе поближе. Она замерла, надеясь, что он все же не проснется. Надежды оправдались. Мэтью прижал ее к себе, повозился еще немного и продолжил рассматривать сны. Вот она и оказалась в его постели, но спать и видеть сны можно и в одиночестве. Черт, что делать после того, как она попадет в его объятия, Рита не думала. Казалось, что достаточно просто пробраться к нему — и дальше все получится само собой, так нет же, жизнь обязательно подсунет парочку сюрпризов.

Жизненный опыт никаких подсказок не давал, обычно и первый шаг делали мужчины, и время не поджимало, и к решительным действиям тоже всегда переходил сильный пол. А что мы имеем на данный момент? Вот она пробралась к спящему мужчине… К спящему обнаженному мужчине! Вот лежит в его объятиях, а он продолжает себе спокойно почивать. Ситуация!

Картина маслом: просыпается он утром, а тут такой сюрприз… Вряд ли под ярким солнышком у Риты останется хоть капля решительности, так что она вскочит и с криками убежит, позволив считать себя сумасшедшей. Нет уж!

Рита осторожно повернулась к Мэтью лицом, чуть помедлила и коснулась его щеки, щетина слегка кольнула кончики пальцев. Осмелев, она провела рукой по его груди, наслаждаясь ощущением теплой кожи, вдыхая едва уловимый запах чистого и молодого мужского тела.

— Рита…

Она вздрогнула и взглянула Мэтью в лицо, его глаза казались темными провалами.

— Да? Только не спрашивай всякие глупости, — скороговоркой прошептала она.

— А кроме глупостей, и спросить нечего, — растерянно вздохнул он и замолчал.

— Вот и не спрашивай ничего, — улыбнулась Рита.

Он снова чуть слышно вздохнул и притянул ее поближе к себе, коснулся волос, потом рука опустилась ниже, погладила шею, ловко спустила с плеча тоненькую бретельку сорочки. Секунда промедления — и за рукой последовали губы. Он ловко переменил позу, так что Рита оказалась лежащей на спине, поднялся на локте и решительно откинул одеяло. Она вздрогнула, прохладный ночной ветерок из приоткрытого окна коснулся разгоряченной кожи.

— Холодно?

— Нет, что ты! — выдохнула она, выгибаясь навстречу руке, гладившей ее грудь.

Небольшая заминка вышла, когда они совместными усилиями избавляли ее от сорочки, но потом все пошло просто как по маслу, будто бы они не первый раз оказались вместе в постели, а практиковались долгие годы. Каждая его ласка все туже закручивала спираль ее возбуждения, каждый ее поцелуй распалял его все больше и больше. Мэтью скользил руками по ней, как будто обрисовывая ее всю, давая понять, что она принадлежит ему безраздельно, почувствовать, что она вся — его, и Рита гладила его в ответ, покрывая торопливыми поцелуями его плечи, руки, грудь — все, до чего успевала дотянуться. Его прикосновения опаляли, разжигали в ней огонь. Мэтью застонал, когда она коснулась губами его соска и обвела его языком.

Да, ошибки быть не могло. Рита не зря пришла, теперь понятно, что он тоже ждал ее, тоже хотел этого, это было неизбежно и правильно, возбуждающе, волшебно. У нее немного кружилась голова — от восторга и наслаждения. Так с нею еще не бывало ни разу. Да, она испытывала оргазм и с мужем, и с другими мужчинами, но с Мэтью почему-то было чуть по-иному, глубже, сильнее? Или она просто научилась наконец-то чувствовать?

Рита едва слышно застонала, когда он вошел в нее, но потом с каждым движением ему навстречу она вскрикивала все громче, не в силах сдерживаться. Да и зачем? Возбуждение и напряжение закручивались в тугую спираль, мир сжимался как пружина, пока не сузился так, что осталось место только для их дыхания, для тихих вскриков и стонов, для жара их тел.

Когда все кончилось, Рита едва смогла вздохнуть, голова слегка кружилась, а руки дрожали. Мэтью же только тяжело дышал.

— Ох! — выдохнула она. — Я сейчас просто растекусь лужицей — и все.

— Это комплимент?

— Ах это мужское самолюбие! — фыркнула Рита. — Это увесистый комплимент. — Кажется, в такие моменты полагается говорить какие-то красивые фразы для завершения впечатления, но Рита не могла, романтика из нее выветрилась еще в юности — только фильмы про любовь иногда заставляли уронить слезинку, — а вот здоровый подход к жизни остался. Секс с Мэтью — это чудесно. Это волшебно. И это обязательно надо повторить.

— А я не умею…

— Комплименты говорить?

— Да.

— Ну, а насколько увесистый комплимент ты хочешь высказать?

— Самый солидный из возможных! — горячо заверил ее Мэтью.

— Мило, — улыбнулась Рита и устроилась поудобнее в его объятиях. — Надеюсь, мы не будем засыпать прямо сейчас?

— Как пожелаешь, — галантно ответил он. Заснули они только под утро: ведь завтра еще один день отпуска и никто не помешает им проспать до обеда.

Однако утро и солнце были другого мнения: яркие лучи дневного светила пробрались в спальню, поползли по стенам бликами и добрались до спящей парочки. Рита попыталась спрятаться под подушкой, но и Мэтью пришла в голову такая же мысль, так что если солнцу и не удалось их разбудить, то уж борьба за постельные принадлежности точно прогнала последние остатки сна.

— О-о! — простонала Рита. — Кто же оставляет открытыми шторы?

— Мм… — проблеял что-то нечленораздельное Мэтью. — Забыл!

— Вставай! — ткнула его в бок Рита. — Все равно уже не поспать.

— Ну почему же? — протянул Мэтью, переворачиваясь на спину. — Можно задернуть шторы и счастливо отбыть в царство Морфея.

— Мужчины! — засмеялась Рита. — Дайте им точку опоры — и они уснут на ней. Нет уж, раз проснулись, так давай вставать! На пляж сходим, пока Сесиль завтраком занимается.

— Может, еще поспим? Я «сова», знаешь ли.

— «Сова», «жаворонок» — это все предрассудки. Ты просто не любишь принимать решения, всегда приятней поваляться в постели, пока что-либо не вынудит встать — будильник, например.

— Философия и мораль мне с утра недоступны, но верю тебе на слово. Встаю.

Рита завернулась в покрывало, нашла свою сорочку, оказавшуюся почему-то под кроватью, и направилась к двери.

— Через десять минут встречаемся на террасе, — строго сообщила она.

8

Мэтью собрался в рекордные сроки, поэтому ему даже пришлось немного подождать Риту. Она вышла на террасу и посмотрела на море, будто бы оценивая температуру воды на глаз. Мэтью предложил ей руку, и они, прикрыв за собою калитку, пошли по тропе, что вела на пляж. Рита легко шагала рядом и выглядела свежей и отдохнувшей, будто бы и не было бурной ночи и всего нескольких часов сна. Мэтью даже позавидовал ей слегка. Сам он пребывал в классическом состоянии «поднять подняли, а разбудить забыли». Какого бы мнения ни была Рита о «совах» и «жаворонках», но побудка с первыми лучами солнца после бессонной ночи — это выше его сил. Может, он просто уже стареет? Помнится, в студенчестве он мог не спать всю ночь, а утром отправиться на экзамен. Вспомнив те времена, Мэтью вздрогнул.

— Что с тобой? — поинтересовалась Рита.

— Молодость вспомнил, — ответил он.

— Что, такие ужасные воспоминания? — удивилась она.

— Ну как сказать… Я понял, что являюсь живым олицетворением общеизвестного анекдота.

— Какого?

— Про разный возраст. Когда тебе двадцать, ты всю ночь гуляешь, а утром по тебе ничего не видно, в тридцать — гуляешь и по тебе все утром видно, в сорок — не гуляешь, а утром все равно все видно.

— Ах этого! — рассмеялась Рита. — Бедненький! Может, стоило оставить тебя досматривать сны?

— Теперь уже поздно, — резонно отметил он, помогая ей спускаться по лестнице.

— Рационально, — улыбнулась Рита.

На пляже было пусто, даже чайки куда-то скрылись. Мэтью расстелил полотенце на песке, разоблачился до плавок и с довольным видом улегся загорать.

— Пойдем купаться! — затормошила его Рита.

— Утреннее солнце самое полезное для загара, — сообщил Мэтью и закрыл глаза.

Рита понимающе хмыкнула, сбросила сарафан и побежала к воде. Море приняло ее в свои объятия и ласково покачало на волне. Она отплыла немного от берега и, перевернувшись на спину, уставилась в голубое небо и довольно вздохнула. Кажется, все идет как надо и ее ждет еще некоторое количество чудесных ночей. Ночей и дней. То, что им интересно друг с другом, было понятно и раньше, а вот то, что и в постели все оказалось так чудесно, большой плюс. Не то чтобы Рита обладала уж слишком обширным опытом в амурных делах, всех ее мужчин можно было пересчитать по пальцам одной руки, к тому же не каждый из этих опытов можно счесть удачным, некоторые были даже разочаровывающими, но вот сегодняшнюю ночь она уверенно могла оценить на двенадцать баллов по десятибалльной шкале.

Как иногда хорошо, что можно ни о чем не задумываться. Как хорошо, что у них есть еще несколько совместных дней и ночей и никто и ничто не может помешать им насладиться этим временем на всю катушку. Что ж, от этого отпуска она ожидала несколько иного, но и такой вариант развития событий ее вполне устраивает.

Рита перевернулась на живот и поплыла к берегу. Мэтью мирно спал, прикрыв локтем глаза от солнца.

— Так я и знала, — пробормотала Рита и опустилась рядом с ним на колени, специально капая ему на живот водой, стекающей с волос.

— Ой! — мгновенно проснулся Мэтью. — Это жестоко!

— Не спи, вдруг приснится зима — и ты замерзнешь!

— Маловероятно, в такую жару и у моря, — пробормотал он, совершая обманный маневр, в результате которого Рита оказалась в его объятиях. — Может, позавтракаем и вернемся в постель?

— Предложение заманчивое, но я подозреваю, что ты там будешь спать, а спать надо ночью.

— Чувствуется, в Лондон я не вернусь, умру от недостатка сна, потому как ночью тоже спать некогда.

— Ну… — протянула Рита, — мы больше не будем совершать подвигов, будем больше спать…

— Это уж как получится, — хитро улыбнулся Мэтью.

— О! — покачала головой Рита. — Днем ведь и так много интересных занятий. Море, пляж, прогулочные яхты, экскурсии… Ну и другая светская жизнь. Ты часто на Лазурном Берегу бываешь?

— Первый раз.

— Да? — удивилась Рита. — А мне казалось, что на юге Франции хоть один раз да побывал любой житель Лондона. После нашей погоды так и тянет на юг, особенно если работать с утра до ночи.

— В детстве родители отправляли меня к своим родственникам в Саутгемптон, а во взрослой жизни я как-то предпочитал Тунис и Испанию.

— Во Франции не хуже.

— Я очень ленивый человек. Поэтому сервис на высшем уровне всегда был моим приоритетом. Особенно проверенный, так что я ездил в одни и те же места по нескольку раз. И думал, что осваивать новые горизонты не стоит. Французские берега, шумные курортные города… Я полагал, что это не для меня и что мне не понравится, но Элен так меня уговаривала…

— Элен кого угодно уговорит! — хихикнула Рита. — Но ты ведь доволен?

— Мне несказанно повезло. Это просто чудо. А вообще-то в Тунисе вовсе даже неплохо, в пятизвездочном отеле ни о чем не нужно заботиться.

— Что ж, поверю на слово, но мне тут как-то… уютней, что ли. И в Тунисе точно нет Сесиль, которая божественно готовит провансальские блюда. Ни в одном ресторане таких нет.

— Это правда, — согласился Мэтью. — И в Тунисе нет тебя. Может, все-таки возвратимся на виллу?

— Зачем далеко ходить? — прошептала Рита, предварительно оглядевшись — на пляже они были одни, только солнышко припекало и плыли по небу мелкие облака.

— И действительно. — Мэтью потянулся к ее губам, но Рита остановила его.

— Нет, не здесь. Еще мальчишки и туристы набегут, вот будет им развлечение, правда? Пойдем.

— О боже, опять идти! — простонал Мэтью. — Может, тогда лучше домой, в кровать?

— Какой же ты архаичный, оказывается. Нет в тебе экстремизма. Кровать дальше, чем то, что я предлагаю. Идем.

Подхватив вещи, они двинулись в дальний конец пляжа. Рита поднялась по тропинке среди цветущих деревьев, полезла в какие-то кусты, меж которыми была лишь узкая лазейка. Мэтью, что-то бормоча, двинулся за ней. В кустах прятался крохотный травяной пятачок, совершенно неожиданный на этом перенаселенном курорте. Здесь они были совершенно скрыты от глаз случайных отдыхающих. Рита бросила сумку на траву и повернулась к Мэтью.

— Вот видишь, как тут хорошо.

— Да, — сказал он чуть изменившимся голосом. — Иди ко мне.

И она пошла, дразняще улыбаясь, чувствуя себя девушкой, идущей по проволоке над пропастью, и падение в эту пропасть и страшило, и притягивало одновременно.

Мэтью положил руки ей на плечи и наклонился, чтобы поцеловать. Губы их встретились, но Рита не спешила отвечать, чуть отступала, дразня его. Ей хотелось прочувствовать каждое мгновение близости и не торопить события. Мэтью крепче сжал руки, его поцелуи стали настойчивее. Рита уже не могла ни о чем думать, могла только отвечать ему, вдыхать его запах. Губы его были со вкусом морской соли — странно, ведь он не купался, — и только чуть позже она поняла, что это был вкус и ее губ…

Его кожа пахла морем и солнцем. Мэтью бережно опустил Риту на траву, как опускают самые большие драгоценности, и его поцелуи будто оставляли горящие отметины у нее на коже. Над Ритой качалось нереально высокое и синее небо, и казалось, что она падает в это небо… Полет в пропасть оказался совсем не страшным, хотя внутри что-то словно обрывалось и возрождалось вновь, как возрождается птица Феникс из пепла.

— Я хочу тебя, — прошептал Мэтью. — Рита, милая, любимая, как же я тебя хочу…

Это слово — «любимая» — заставило ее вздрогнуть, уже давным-давно никто не называл ее так, и ни один из мужчин, с которыми она занималась любовью после Дейка, не произносил этого слова. Но ее купальник уже оказался где-то в стороне, и не было времени задумываться о словах, оставалось отдать себя всю Мэтью, и Рита отдала, не думая, а просто живя. Сердце билось в ее груди как пойманная птица.


За завтраком они немного поспорили, как провести день: Рита хотела прокатиться на яхте до Канн, а Мэтью предпочел бы просто поваляться на пляже. Победила Рита, так что через час они стояли на пирсе и слушали мегафонные завывания зазывалы, рекламирующего поездку на большой яхте, «одной из лучших в Антибе». Туристические фирмы старались охватить побольше курортников и предлагали развлечения на любой вкус. К яхте, белоснежной красавице весьма изящных очертаний, потянулась весело щебечущая очередь туристов. Кое-кто — уже загорелый до черноты, а вот это семейство, похоже, лишь вчера прилетело.

Для путешествия Рита облачилась в длинное льняное платье сафари, а Мэтью, чтобы совпадать в стиле, надел светлые брюки и белую рубашку.

— Жаль, что Элен фотоаппарат увезла, — вздохнула Рита. — По пути будут такие красивые места.

— Так ты уже плавала по этому маршруту?

— Да, несколько раз, но мне все равно нравится. Если бы я могла чаще здесь бывать, то, наверное, купила бы себе яхту. Не такую громадину, конечно, но на маленькую мы с Элен могли бы себе скопить… Ой, а тебя не укачивает?

— Нет, никогда не замечал.

— Ну хорошо.

Наконец все желающие погрузились на яхту, и судно отчалило. Рита рассказывала о местах, мимо которых проплывал кораблик — все-таки за столько лет успела выучить все местные достопримечательности, и Лазурный Берег все равно не разочаровывал. А вместе с Мэтью можно было открыть что-то новое, и ее рассказы, очевидно, ему нравились.

— В Антибе самый большой яхтенный порт на Лазурном Берегу. Это правда: столько яхт, как здесь, я не видела нигде. На самом деле тут не один порт, а целых пять: Вббан, Галис, Крутой, Оливьетт и Салис. А давным-давно здесь была римская гавань.

Яхта отошла чуть дальше от берега, и открылись великолепные очертания форта Карре. Пенный прибой вставал у стен, ослепительными бликами переливалось Средиземное море, кричали чайки, весело переговаривались туристы. Рита взялась за перила, глядя вниз, где вдоль борта яхты вырастала пенная дорожка, и улыбнулась. Счастье — это так просто, нужно уметь находить его в простых вещах. Хотя исподволь точили не очень приятные мысли, которые Рита старалась от себя отогнать. Этакое беспокойство на грани сознания. Странно, почему бы? Ведь все хорошо.

— Знаешь, в этой крепости молодой Наполеон сидел некоторое время. Он ведь был сторонником Робеспьера, и ему грозила смертная казнь. Тогда один генерал — к сожалению, я не помню его имени — убедил судей, что Франция не должна лишиться такого одаренного воина. И Наполеона помиловали.

— Без него мир был бы совсем другим.

— Да, я иногда задумываюсь об этом. По какому пути пошла бы история, если бы Гитлер заболел и умер в юности? Если бы в Америке южане победили северян? Или вот если бы Наполеона казнили в конце восемнадцатого века?

На палубе расположился бар, где подавали легкие закуски и разнообразные напитки, среди которых преобладали алкогольные, причем крепкие.

— Забавный ассортимент, — прокомментировал Мэтью, заказывая фруктовый лед и апельсиновый сок.

— Да уж, судя по выбору напитков, предполагается, что все пассажиры как один алкоголики со стажем.

Они устроились на круглой скамеечке близко к носовой части судна, и Рита принялась рассказывать об окрестных достопримечательностях со сноровкой профессионального гида. Мэтью слушал немного рассеянно, просто наслаждался звуком ее голоса, не вникая в смысл слов. Яхта шла достаточно близко от берега, огибая мыс Антиб, чтобы можно было в подробностях рассмотреть пляжи, виллы, горы и вообще все достопримечательности. Россыпь белых игрушечных домиков, изумительная синь моря, золотистые полоски пляжей, казавшиеся издалека крохотными зонтики… И буйная зелень эвкалиптов и пальм.

Мэтью снова сходил в бар — за соком и крекерами — и вернулся на скамеечку. Рита взяла свой стакан и благодарно кивнула.

— Что ж, экскурсия получается занимательная, — поблагодарил ее Мэтью.

— Приятно рассказывать что-то человеку, который умеет слушать.

— Надеюсь, что заставлять пересказывать ты меня не будешь, потому что я больше наслаждался видами и твоим голосом, чем вникал в смысл.

— И это правильно, ты же не лектора слушал, готовясь к экзаменам. Главное, получать удовольствие.

— Я получаю.

— Знаешь, ты можешь посчитать меня дурочкой, но у меня есть мечта… — Рита задумчиво смотрела на нос яхты, где в данный момент никого не было — все туристы столпились на корме, фотографируя мыс.

Мэтью проследил за ее взглядом.

— Пойдем. — Он решительно встал и потянул Риту за руку.

Ничего не оставалось делать, кроме как последовать за ним.

— Закрой глаза, — сказал Мэтью у самых перил. Когда она подчинилась, он помог ей встать на возвышение и обнял за талию. — Открывай.

Рита медленно открыла глаза, стараясь смотреть вдаль, а не под ноги. Море осталось прежним, ветерок дул в лицо, но палубы под ногами не чувствовалось, так что ощущение полета было полным.

— Теперь твоя реплика, — шепнул ей на ухо Мэтью.

— Я забыла слова, — ответила она.

— Ты должна сказать «я лечу», — рассмеялся Мэтью.

— Я лечу! — послушно повторила Рита.

— А я должен сказать, что я король мира. Нет, это было в другой сцене, так что кричать не буду, все еще переполошатся. — Он помог ей спуститься на палубу и проводил обратно на скамейку. — Ну и как тебе исполнение мечты?

— Мило, но не потрясающе, — улыбнулась Рита.

— Ну, это и не «Титаник», — напомнил Мэтью. — И я не Ди Каприо.

— И слава богу, тонуть в ледяной воде мне что-то не хочется.

— Практично, — рассмеялся он. — Мне всегда казалось, что куча девчонок согласны на все, лишь бы оказаться в роли главной героини «Титаника».

— Я не девчонка. Да и в юности я не мечтала потопить возлюбленного среди айсбергов.

Мэтью улыбнулся и поцеловал ей ладонь.

— Надеюсь, твой полет на носу этой яхты не превратит ее в «Титаник».

— Не хотелось бы, но все равно вода здесь теплая и до берега недалеко.

Канны, знаменитый на весь мир город, где каждый год проходит кинофестиваль, всегда нравились Рите больше Ниццы. В них было свободнее, что ли, хотя и видно, что город этот для богатых. Раньше здесь располагалась рыбацкая деревня, но с тех пор от нее не осталось и следа. Город разросся, разбогател.

— Ги де Мопассан писал о Каннах: «Принцы, принцы, повсюду принцы», — вспомнил Мэтью. — Вижу, тут миллионеры запросто обедают в кафе.

— Узнал кого-то?

— Нет. Но такое ощущение, что сюда не пускают людей с состоянием меньше миллиона.

— У меня и тебя нет миллионов.

— Так мы здесь проездом, а не живем постоянно, и дома здесь ни у тебя, ни у меня нет. Хотя не скажу, что меня это расстраивает.

— Ты неприхотливый?

— Мне просто не нужны миллионы. Есть люди, которые рождены для больших денег, а я — нет. Моя жизнь меня вполне устраивает, хотя и не скажу, что к большему я не стремлюсь. Может, открою в Лондоне еще парочку кафе, но вряд ли стану владельцем громадной сети и буду прикуривать от стодолларовых купюр.

— Может, оно и к лучшему. Но ты прав. Миллионером может оказаться любой.

— Например, вон тот толстяк за столиком.

— Или дама, которая выгуливает йоркширского терьера.

— Или вон тот молодой человек в малиновой футболке.

Они прошлись по бульвару Круазетт и решили пообедать в одном из местных ресторанов. Рита немедленно уткнулась в меню.

— Если ты здесь первый раз, то стоит попробовать местные блюда, не пожалеешь.

— Порекомендуй что-нибудь.

— Из салатов возьми месклан. Он из одуванчиков, цикория и других провансальских трав.

— Я похож на кролика? — Мэтью забавно подвигал носом, изображая длинноухого. — Ладно.

— Из горячего рекомендую пье-э-паке.

— Звучит подозрительно.

— Это фаршированная нога ягненка и фаршированный овечий желудок в белом вине.

— И правда подозрительно!

— Зато очень вкусно!

В Каннах они бродили почти до вечера, пока Мэтью не сознался, что почти падает с ног. Пришлось искать такси — впрочем, недостатка в средствах передвижения тут не было. Машину удалось поймать практически мгновенно, цену водитель назвал адекватную, так что через полчаса они резво катили по шоссе в сторону Антиба. Водитель, представившийся Мишелем и говоривший с сильным провансальским акцентом, выжимал из своей машины все возможное и даже немного больше. Рита не обращала внимания на рискованные маневры, но Мэтью периодически бледнел и с трудом воздерживался от комментариев, когда Мишель, насвистывая песенку, лихо крутил руль, закладывая очередной вираж. Наверное, это было чудом, но до Антиба они доехали в целости и сохранности.

Мэтью помог Рите выйти из машины и проводил тяжелым взглядом автомобиль, который во мгновение ока превратился в облачко пыли.

— Камикадзе, — сдержанно прокомментировал он стиль вождения Мишеля.

— О, это еще не худший вариант, — взяла его под руку Рита.

— Что, бывает еще хуже?

— Если машина получше. Тогда они воображают себя участниками «Формулы-1» и гоняют, вообще по сторонам не глядя. Впрочем, все привыкли, дороги здесь отличные. Гораздо опасней, если за рулем не таксист, а изрядно выпивший сынок миллионера, который на знаки из своего кабриолета не смотрит.

На этой оптимистической ноте они добрались до дома. Ужин ожидал их в холодильнике, но они еще были сыты, поэтому предпочли отправиться прямиком в спальню, предпочтя на этот раз Ритину.

9

Утром Рита проснулась первой и осторожно выбралась из-под одеяла, стараясь не потревожить Мэтью. Он спал как младенец, и она задержалась на минуту, восхищенно рассматривая его в утреннем свете, пробивавшемся из-за неплотно задернутых занавесок. Все-таки какое это чудо — мужчина! Вроде ничего особенного, тело не слишком изящное, тут женщины впереди, но как приятно его касаться, ощущать, что имеешь над ним власть. Рита осторожно провела кончиками пальцев по груди Мэтью — он вздохнул, но не проснулся. Как странно. Она знает его совсем недолго, но кажется, что он был всегда. Вернее, Рита не представляла, как же она раньше была без него.

До конца отдыха оставалось еще целых десять дней, считать день отъезда за отпускной она не желала, но вот почему-то именно в это утро у нее появились мысли о конце отпуска. Десять дней… Еще позавчера казалось, что это вполне солидный кусок времени, но вот сейчас… Хотелось, чтобы отпуск никогда не кончался, хотелось каждое утро просыпаться вот так, рядом с Мэтью, хотелось, чтобы Лондон сгинул навсегда, вместе с работой, обязанностями и обязательствами. Решив не забивать голову размышлениями о будущем, Рита пошла на кухню. Там у плиты уже суетилась Сесиль.

— Доброе утро! А где Элен? И где все ее друзья, что-то кроссовок у порога поубавилось?

— Мм… — промямлила Рита, пытаясь собраться с мыслями и описать сложившуюся ситуацию без излишних шероховатостей. — Элен и ее друзья ушли в Альпы.

— Но не все?

— Нет, не все.

— А кто остался? Мэтью? — осторожно поинтересовалась Сесиль.

Рита кивнула — скрывать не имело смысла, они тут взрослые люди, а у мадам Бонали уже внуки есть.

— Да, Мэтью остался, — вздохнула Рита.

— И… все хорошо? — поинтересовалась любопытная француженка.

— Да, все просто отлично, правда. Я рада, что он остался. Очень.

— О, Франция на всех действует прекрасно, я тоже рада, что у вас все хорошо, — лукаво улыбнулась Сесиль и вернулась к плите.

Если бы вот так мгновенно могла появиться ясность в ее, Ритиных, мозгах! Рита запахнула халат и отправилась будить Мэтью.

Этим вечером они решили остаться дома и просто валялись на диване, обмениваясь поцелуями и одним глазком поглядывая в телевизор. Мэтью одну за одной расстегивал пуговички на Ритиной рубашке, когда раздался хлопок входной двери.

— Кто это может быть?! Да еще без стука, без звонка?! — Рита подскочила с дивана, застегнула рубашку и вышла в прихожую.

Ничего себе! У входа топтался Дейк в мятых джинсах, дурацкой футболке и с огромной сумкой наперевес. Интересно, как он преодолел запертую калитку — наверное, просто перелез, а дверь — тут Рита вспомнила и подосадовала — они с Мэтью действительно забыли запереть. Сами виноваты. Чего-чего, а явления Дейка Рита никак не ожидала. Неприятный сюрприз.

— Что ты здесь делаешь? — немного нервно поинтересовалась Рита.

— Вот приехал к вам с Элен в гости, — объявил бывший муженек и почесал свою неизвестно зачем отпущенную бороденку.

— Ее здесь нет, — сообщила Рита. — И тебя здесь никто не ждет.

— Ну не выгонишь же ты меня на улицу на ночь глядя.

Рита с тоской взглянула в окно: было уже совсем темно, а место в отеле он наверняка не забронировал. Да и нет у него денег на здешние отели. За годы, прошедшие с развода, Дейк изменился исключительно в худшую сторону. Несколько лет назад он потерял свой бизнес и долго не мог простить Рите, что с ней такого не произошло. Он пытался несколько раз занять у нее денег, чтобы начать все заново; но она предпочитала расширять свое дело, а не вкладывать средства в бывшего мужа, который уже показал себя некомпетентным. За этот отказ Дейк на нее смертельно обиделся, некоторое время не общался, но последние лет пять иногда позванивал, а пару раз даже нарисовался лично, мямлил что-то непонятное и исчезал опять.

— Что тебе нужно, Дейк? — снова спросила Рита.

— Ну… Я тут был у друзей… — Видимо, напросился полететь на юг Франции за чужой счет, вряд ли у Дейка сейчас найдутся средства для самостоятельного отдыха на этом недешевом курорте.

— И они тебя выгнали?

— Не совсем, они уехали в Лондон, а я вспомнил, что ты тут с Элен.

— Вспомнил?

— Ну… узнал у твоего отца. Захотел с вами увидеться…

— А предупредить нас ты не подумал?! — возмутилась Рита. — Мы тебя не ждали!

— Мы? Ты же говоришь, что Элен тут нет!

— Неважно. Меня ты предупредить не подумал?

— Я тебе помешал? Ты мне не рада?

— Честно? Не рада.

Рита почувствовала, как знакомая волна раздражения поднимается откуда-то изнутри. Господи, ну как можно быть таким безответственным идиотом? Ведь раньше он таким не был. Такое впечатление, что вместе с деньгами и благополучием от него утекли и мозги.

— А я думал повидаться с дочкой, — заныл Дейк.

— Ее здесь нет.

— Ты меня и в дом не пригласишь? И ужином не накормишь?

— Ты так привык рассчитывать на мою благотворительность? И не стыдно? — фыркнула Рита. — Ладно, заходи.

Дейк бросил на пол свой баул, прошел в гостиную и остановился как вкопанный.

— Дейк, познакомься, это Мэтью Фрост. Мэтью, это Дейк Льюис, мой бывший муж. — Она махнула рукой. — Устраивайся, Дейк, я пойду ужин разогрею.

Бывший муженек опасливо покосился на Мэтью, спокойно сидевшего на диване, и посеменил за Ритой.

— Я с тобой!

Рита поставила кастрюлю и сковородку на плиту и села за стол напротив Дейка.

— Ты несколько не вовремя, — сообщила она ошарашенному бывшему.

— А почему тут этот мужик? И где Элен? — округлил глаза Дейк.

— Это мой гость, а Элен ушла в Альпы с друзьями.

— Ты выгнала дочь, чтобы проводить время с любовником?! — возмутился Дейк.

— Не твое дело, — буркнула Рита. Объяснять ничего Дейку она не собиралась. И так настроение испорчено — явление бывшего мужа при Мэтью не слишком-то приятно. Хотя Мэтью-то что, это ведь курортный роман, отношения на две недели… Почему в душу закралась обида, можно будет выяснить позже. Сейчас нужно выставить некстати заявившегося бывшего мужа. Который между тем продолжал:

— И ты тут же подцепила какого-то выскочку?

Рита поморщилась и потерла висок.

— У меня от тебя разболелась голова. Мы давно разведены, так что моя жизнь не твое дело.

— Но жизнь моей дочери — мое дело!

— А ее жизнь только ее дело.

— Но…

— Оставим этот бредовый разговор, — отмахнулась Рита. — Если хочешь поужинать, больше к этой теме не возвращайся, — предупредила она его.

Бывший муж тут же скуксился, как-то съежился и замолчал.

Дальнейшая сервировка ужина прошла в тишине. Когда все было готово, Рита вышла в гостиную, чтобы позвать Мэтью.

— Может, мне пойти прогуляться? — дипломатично предложил он.

— Не стоит, он заявился без предупреждения, и завтра утром я его выставлю. Жаль, что не могу сегодня. Предполагаю, что у него просто нет денег.

— Понятно, — кивнул Мэтью и пожал ей руку.

Эта безмолвная поддержка согрела ее сердце. Это гораздо больше, чем просто хороший секс, внезапно поняла Рита. Черт! Неужели влипла? Это будоражило и почему-то радовало.

За ужином Дейк подозрительно косился на Мэтью, но никаких двусмысленных разговоров не заводил, не смог сдержаться только за десертом:

— Пусть он уйдет, — вдруг ни с того ни с сего капризно заявил он, кивая на Мэтью.

Мэтью уже было отодвинул стул, но тут уж в Рите взыграл дух противоречия.

— Нет уж, не смей выгонять моих гостей!

— Но нам надо поговорить! — пробубнил Дейк.

— Говори.

— Может, мне действительно лучше уйти? — предложил Мэтью.

— Тебе лучше остаться, — отчеканила Рита. — Говори, что тебе надо, — приказала она Дейку.

— Я не могу при посторонних…

— Ты мне что, в любви собрался признаваться? — хищно улыбнулась Рита. — Нет? Тогда ничего интимного ты сказать не можешь.

— Хорошо, если ты так хочешь, — вздохнул Дейк. — Ты должна мне помочь.

— Должна?! — возмутилась Рита. — С какой это стати?

— Я потратил на тебя и Элен лучшие годы, а потом ты выбросила меня, как ненужную тряпку.

— С моей точки зрения, все выглядит иначе, но не буду спорить, — отчеканила Рита. — Продолжай. И чем же я должна тебе помочь?

— Деньгами! Я хочу открыть свою поликлинику.

— У тебя уже была своя поликлиника, которую ты отсудил у меня при разводе. И где она?

— Я же не виноват, что мне не повезло! Были тяжелые времена.

— Хм, у всех они бывают. Но я не потеряла бизнес в отличие от тебя.

— Ну помоги, ну что тебе стоит! — заныл Дейк. — Я больше не могу копаться в гнилых зубах!

— А зачем ты выбрал профессию стоматолога?

— Потому что хорошо платят.

— Так если тебе хорошо платят, на что ты жалуешься?

— Я не хочу работать.

— Если ты не хочешь работать, то не стоит давать тебе деньги. Чтобы дело пошло, надо работать.

— Я не хочу дантистом работать, а хочу управлять поликлиникой.

— Возьми кредит, — посоветовала Рита.

— Там же проценты грабительские! — возмутился Дейк.

— Так, стоп! — остановила его Рита. — Объясни мне толком, с какой такой радости я должна давать тебе деньги? Под какое обеспечение?

— Но мы же не чужие люди! Я же твой муж!

— Бывший.

— Я отец твоей дочери.

— Что-то поздно в тебе отцовские чувства проснулись. Кстати, не хочешь мне алименты выплатить за восемь лет?

— Вот ты какая! — насупился Дейк. — Нет в тебе сострадания.

Рита взглянула на Мэтью, который явно чувствовал себя не в своей тарелке. Дейк же, видимо забыв о присутствии постороннего человека, схватил ее за руки и бухнулся на колени.

— Рита, я тебя никогда не переставал любить! И если я стану опять богатым, ты ко мне вернешься.

— Я вышла за тебя замуж за бедного, мне это не помешало, не в деньгах дело. Ты просто не тот человек, что мне нужен. Тебе лучше уйти.

— Ты меня прогоняешь? Из-за этого… этого сопляка! — Дейк вскочил и сжал кулаки. — Да я… Да я…

— Что ты? — спокойно поинтересовался Мэтью, внимательно глядя на разбушевавшегося Дейка. За время разговора Мэтью не проронил ни слова, и это… впечатляло и пугало. И выглядело серьезно, в то время как выступление Дейка походило на представление в детском саду.

— Я тебя вышвырну из ее жизни!

— А ее мнением ты поинтересовался? — уточнил Мэтью.

Рита сидела на стуле, не в силах пошевелиться, мужчины, казалось, напрочь забыли о ее присутствии. Что-то сейчас будет…

— Да ты… Да ты просто жиголо, вот ты кто! Ты хоть знаешь, сколько ей лет? Что ее дочери уже восемнадцать?

— Знаю, — спокойно ответил Мэтью. — И что?

— И… и все. Не вмешивайся в нашу жизнь!

— Хм… Нашу жизнь? Это тебе не следует вмешиваться в ее жизнь.

— Да как ты смеешь указывать мне?! Кто ты вообще такой?! — Дейк ринулся на Мэтью с кулаками.

Рита вскочила, пытаясь предотвратить драку, но никакой драки не последовало. Мэтью просто одним ловким движением заломил Дейку руку, так что тот взвизгнул, вытолкал его в прихожую, потом за дверь и спустил с крыльца. Бывший муженек затормозил об эвкалипт, едва смог устоять на ногах, но тут в него прицельно ударила его объемистая сумка, после чего он все же не удержался и плюхнулся на задницу. Мэтью захлопнул дверь, защелкнул замок и повернулся к Рите.

— Прости, но я больше не мог выслушивать этот бред. К тому же он первый начал.

— Не извиняйся, — махнула рукой Рита. — Так ему и надо.

Послышался какой-то звук со стороны террасы.

— Господи! — всплеснула руками Рита.

— Настойчивый сукин сын! И очень непонятливый. — Мэтью быстрым шагом прошел на террасу.

Рита побежала следом, но успела увидеть лишь ноги Дейка, мелькнувшие над перилами, прежде чем кануть во тьму.

— Дейк, тебе лучше уйти. Тебе нечего здесь делать, — посоветовала Рита, наклонившись через перила.

Дейк пыхтя выбрался из куста и погрозил кулаком.

— Ты еще пожалеешь, что натравила на меня своего жиголо, я еще прищемлю тебе хвост!

— Дерзай, — спокойно ответила Рита.

Дейк еще немного помялся в саду, но потом развернулся и ушел.

— Он вернется? — спросил Мэтью.

— Не думаю, он всегда был трусоват.

— А нагадить, как тут грозился, может?

— Тоже вряд ли. Ну что он может сделать? Написать непристойность в моем подъезде?

— Тебе лучше знать, но если ты говоришь, что опасаться нечего, то остается лишь тебе поверить.

— А ты защитил честь дамы в лучших традициях рыцарства! — Рита поцеловала Мэтью в щеку и прижалась к его груди.

— Скорее в лучших традициях фильмов про Дикий Запад. — Он погладил ее по спине. — Разборка в салуне.

— О! Я певичка, ты благородный ковбой, а он негодяй-мексиканец?

— Где-то так.

— И в качестве вознаграждения тебе достается любовь прекрасной дамы?

— Я надеюсь, — рассмеялся Мэтью и подхватил Риту на руки. — А он точно не вернется?

— Сто процентов. Если попробует, я вызову полицию, они здесь приезжают быстро и не слишком почтительно относятся к тем, кто тревожит покой обитателей местных вилл. Ты меня не уронишь?

— Никогда! — заверил ее Мэтью и понес в спальню.

Сейчас им абсолютно не хотелось долгой прелюдии, скандал как-то обострил все чувства, поэтому Рита не удивилась, когда Мэтью буквально сдернул с нее платье и почти уронил на кровать — только пуговицы брызнули во все стороны. Если так пойдет дальше, придется закупать пуговицы оптом в местной галантерейной лавочке. Господи, и о чем она только думает в такой момент… Минутка возни с одеждой Мэтью — и готово. Он перекатился на спину, так что Рита оказалась сверху, и хищно улыбнулся.

— В лучших традициях ковбоев, полная свобода действий даме.

Рита легко попала в свой собственный особый ритм, сейчас она была полновластной хозяйкой — да и когда она не была ею? Она отдавалась Мэтью самозабвенно и в то же время, будто бы чуть отстраненно, наблюдала за собою со стороны. Что это, почему все так? Почему она чувствует себя так, как будто он целый мир ей дарит, а не просто занимается с нею любовью? Ведь все это просто курортный роман. Ведь так?..

Хватило буквально пяти минут, чтобы она без сил рухнула к нему на грудь, всем телом ощущая последнее его судорожное движение перед оргазмом.

— Ух! — выдохнула она Мэтью в плечо. — Такие физические упражнения я давно не проделывала.

— Тогда страсть заменила тебе тренировки. Все было просто великолепно.

— О! Ты даже комплимент смог отвесить!

— Ну, я стараюсь.

— Знаешь, — проговорила она чуть позже, когда они уже устроились на подушках и под одеялом, — у меня есть еще мечта.

— Какая? — расслабленно прошептал он.

— Она касается вестернов и салунов.

— О?

— Всегда хотелось устроить в каком-нибудь кабаке погром в лучших традициях ковбойских фильмов. Помнишь, там часто кого-нибудь в окно выкидывают, в лошадиную поилку, стреляют по бутылкам в баре?

— Да, припоминаю. Но откуда такое странное желание?

— Сама не знаю… Но хочется.

— Ну, сегодня я хоть немножко удовлетворил это твое желание? — поинтересовался Мэтью.

— И не только это, — вздохнула Рита.

10

Потом пролетела безмятежная неделя. Они съездили в Монте-Карло и в Ниццу, прогулялись по улочкам, посидели в кафе, прокатились на яхте еще раз. Лазурный Берег предлагал множество развлечений, однако Рите и Мэтью не хотелось перепробовать все — хотелось просто быть вместе, бродить, держась за руки, и обниматься, стоя на набережной. Они много гуляли по Антибу.

— Можно сходить на местный рынок, это достопримечательность ничем не хуже Кэмдена, — предложила Рита.

И правда, весьма оживленный крытый рынок был веселым гибридом восточного базара и средоточием местной общественной жизни. Солидные здешние матроны, облаченные в лучшие платья, прогуливались с корзинками, покупая зелень и овощи, суетливые туристы сновали между рядами, всюду царил гвалт и смешение языков: французского, английского, испанского, немецкого, а местами слышна была арабская речь и даже обнаружилась стайка японских туристов.

— И японцы тут конечно же, — заметил Мэтью.

— Разве это редкость?

— Наоборот, везде полно этих сынов самураев, и везде они абсолютно одинаковые: ходят стайкой, все обвешанные фотоаппаратами, лопочут что-то по-своему. Никогда не понимал Страну восходящего солнца.

— Я тоже. Восточные философии мне чужды. Мы будем что-нибудь покупать?

— Хм… Например? Я не в курсе местных чудес.

— В Провансе много национальных блюд. Отсюда по традиции везут вина и оливковое масло. Прованс — один из старейших винодельческих регионов в мире, история производства вина насчитывает тут никак не меньше двух с половиной тысяч лет. Но главное на этом рынке не продукты. — Рита махнула рукой. — Вон там продают свои работы художники, а еще торгуют старинными вещами. Пойдем посмотрим?

Рынок народных промыслов оказался настоящим чудом. Душистые травы, ароматы, эфирные масла и парфюмерия на их основе; тулузские духи, пахнущие фиалкой, фиалочный конфитюр, фиалочное мороженое, фиалочное вино и засахаренные фиалочные листья для украшения выпечки. Скатерти, салфетки, полотенца с традиционными узорами, цветное стекло, яркая керамика. Многочисленные модели корабликов — из бумаги, ниток, дерева, пластика. Сантоны, маленькие глиняные статуэтки, изображающие жителей старого Прованса — мельников, пастухов, прях, булочников. Занятные безделушки и утварь из коры пробковых деревьев и фаянс из Мустье-Сент-Мари. И все это — разложено на прилавках, расставлено на полках, сияет, переливается, таинственно мерцает, пахнет… Настоящий приют колдунов, этот крытый рынок.

Через час они возвращались обратно по узким средневековым улочкам, Мэтью нес пакет с сувенирами и чесночным хлебом, а Рита с аппетитом откусывала кусочки от свежеиспеченной булочки.

— Ох, всегда приезжаю из Франции с лишними килограммами, здесь просто устоять невозможно, какая еда вкусная!

— Особенно если учесть наличие Сесиль… и усердие поваров в местных ресторанах.

— Да уж! Как жалко, что так мало отпуска осталось.

— Мне тоже очень жалко, — как-то странно проговорил Мэтью и внимательно взглянул ей в глаза.

Рита смутилась и отвела взгляд. Что она могла ответить?

В душе поселилось странное беспокойство. Рита не понимала, откуда оно берется и почему. Чего ей не хватает, почему так? Но оно отошло на задний план при мысли о том, что у них с Мэтью еще целых три дня до возвращения в хмурый Лондон. Однако скорое окончание отдыха не настолько огорчало Риту, как в предыдущие годы. Теперь, когда она вернется в Лондон, Мэтью, возможно, будет рядом. Ей очень хотелось продолжить эти отношения, но свое мнение по этому поводу Мэтью еще не озвучил. С ним было так хорошо, легко и просто, и тем не менее Рита страшилась задавать заветный вопрос. Для нее это потихоньку перерастало в маленькую манию: чем дальше, тем страшнее. Должны же быть у человека свои страхи?

Но она начинала подозревать, что их отношения — это уже нечто большее, чем просто курортный роман. Хотелось бы верить.

И вместе с тем ее точили сомнения. Ведь Мэтью как-то высказался о невозможности серьезных отношений для себя, причем весьма резко и определенно. И Рита тогда решила, что это к лучшему. Глупая. С одной стороны, она предпочла бы никогда не слышать тех слов, чтобы иметь возможность поверить в некое совместное будущее; с другой — прагматизм всегда предпочтительнее слепоты. Нужно знать, чтобы уметь с этим справиться. Но захочет ли Мэтью справляться?..

Элен звонила часто, последний раз сообщила, что после похода они поедут прямо в Ниццу и оттуда вылетят домой, так что причин для беспокойства нет. Рита вздохнула с тайным облегчением: возвращение Элен и компании могло бы что-то нарушить в их отношениях с Мэтью. Что-то хрупкое и не до конца понятное ей самой.

В предпоследний день они на машине поехали в Альпы.

Шоссе вилось между живописными скалами, то ныряло в ущелья, то выбегало на простор. Изумительно цвела лаванда, сиреневые поля раскинулись там и тут на склонах гор. Можно было бы подняться высоко, к горнолыжным курортам, где снег не тает круглый год, однако Рите не хотелось мерзнуть.

В какой-то момент она остановила машину у въезда в небольшую деревню, и они с Мэтью прогулялись пешком. Залитые солнцем улицы, доброжелательные местные жители, старенькая церковь… На крохотном кладбище за нею, у ослепительно-белых плит с почти стершимися надписями, Мэтью затих и долго стоял, глядя на камни. Рита не тревожила его. Что-то странное было здесь, в солнечной тишине. Казалось бы, царство смерти, но буйно росли травы, деревья бросали тень на испещренные непонятными надписями плиты, и было отчего-то хорошо.

По дороге, все время ведущей вверх, Рита и Мэтью поднялись до небольшого мужского монастыря, врубленного в скалу. Часть монастырских помещений находилась в пещерах, а длинная лестница заканчивалась входом в церковь.

— Интересно, каково жить в пещере?

— Летом прохладно, а вот зимой, наверное, холодно, — предположил Мэтью.

— Да ну тебя, прагматик.

Так хорошо было идти рядом с Ритой по улицам древнего города, держась за руки. Будто дети на школьной экскурсии. Гудели от усталости ноги, солнце жарило так, что впору заползти в ближайшую тень и лежать там не двигаясь, но было удивительно хорошо — как и все эти две недели. Даже совесть по поводу Элен почти успокоилась, так и должно было случиться, любовью там и не пахло. Впрочем, нужно будет по возвращении в Лондон позвонить Элен, встретиться и принести ей свои извинения. Он, Мэтью, взрослее и мудрее, надо было с самого начала просчитать ситуацию. Но если бы он отказался ехать на Лазурный Берег, то никогда не познакомился бы с Ритой…

Они стояли на краю большого ущелья, на самой кромке. Здесь располагалась смотровая площадка, только что на ней остановился большой туристический автобус с надписью на боку «Туры по Провансу». За спиной копошились шумные туристы, кто-то скандалил, донимая гида вопросом, где здесь ближайший магазин; неподалеку коровы разлеглись на травке, а буйный ишак орал на всех подряд. Американские туристки продолжали наседать на гида. Нигде нет спасения от таких людей. Мэтью старался не обращать на них внимания.

Постепенно они отстали от стайки туристов с гидом и остались одни. Стало тихо, ветер донес откуда-то звуки флейты. Мелодия вилась по воздуху, будто бы сплетаясь со струями ветра, живя с ними одной жизнью. Музыка, ставшая частью природы. Рита огляделась вокруг, пытаясь сообразить, откуда доносится музыка.

— Смотри! — Мэтью показал пальцем на какой-то выступ скалы на другой стороне ущелья.

Рита поднесла к глазам бинокль, предусмотрительно захваченный с собой из дома. Выступ оказался каменной площадкой почти правильной звездообразной формы. Звезда парила на самом краю скалы, окруженная тоненьким пояском зеленой травы и сероватого мха. В центре звезды в классической позе лотоса сидел молодой, обнаженный по пояс и стриженный наголо парень. Хорошо тренированное тело легко и расслабленно сохраняло позу. Казалось, он просто завис в миллиметре над камнем. Глаза закрыты, он слушает мир и рождает для этого мира музыку. И мир кружится вокруг него, дышит для него, а он — для мира. Рита опустила бинокль и тоже закрыла глаза, впитывая этот мир, эту музыку и будто бы касаясь души этого неизвестного парня.

— Не хочу возвращаться в Лондон, — неожиданно для себя сознался Мэтью.

Рита посмотрела на него как-то странно, однако ответила шутливо:

— Можно остаться здесь жить. Попросить политического убежища…

— Я серьезно.

— Если серьезно, то все на свете когда-нибудь кончается. У нас есть обязательства в Лондоне, так что сбежать от них не получится.

— Да, я понимаю.

Все кончается. Послезавтра закончатся и их отношения — ведь никаких обязательств по отношению друг к другу они с Ритой на себя не брали. Мэтью об этом почти жалел сейчас, но понимал, что жалость эта еще и от нежелания, чтобы легкий, ни к чему не обязывающий отдых заканчивался. Если поразмыслить как следует, довольно эгоистичное мнение, но сейчас он не был готов к словам большим, чем «ты мне нравишься». В его отношениях с Ритой было очень много нежности, взаимного уважения, но вряд ли это то, что называется любовью. Возможно, всего лишь попытка двух взрослых людей обрести утраченное ранее душевное равновесие. Он-то после отъезда Линды ни с кем и не встречался… А со слов Риты Мэтью понял, что у нее были мужчины после Дейка. Значит, все-таки не попытка успокоиться, во всяком случае не с ее стороны.

И этот отъезд Линды все еще саднил. Очень сильно. Мэтью до смерти боялся ошибиться еще раз, ему казалось, что нового разрыва он просто не переживет. Не в том смысле, что сложит лапки и прикинется мертвым, а в том, что никогда и ни одной женщине больше не сможет доверять.

А это плохо, так как однажды Мэтью очень хотел найти ту женщину, с которой останется до конца жизни. Которую будет любить и которая будет любить его. И он не знал, такая женщина Рита Льюис или нет. Она его очень сильно привлекает, это несомненно, однако не стоит путать влечение с тем самым, что поселяется в сердце навсегда. С любовью. На Лазурном Берегу все кажется легким, но это просто эффект отдыха. В Лондоне все изменится. И, возможно, тогда Мэтью порадуется, что не предпринял ни одного шага, чтобы задержать Риту рядом с собой.

Она прекрасна, только вот доверять ей он не может.

Как все сложно, хотя, казалось бы, просто.

11

— Интересно, куда подевалась синяя блузка? Я ужасно рассеянная. — Рита носилась по дому словно оживший ураган.

— Посмотри в шкафу в комнате Элен, — посоветовал Мэтью. Он-то давно собрал все свои вещи, аккуратно уложил в сумку и теперь сидел на веранде и ел черешню. Рита ему смертельно завидовала, но сама виновата: нечего разбрасывать вещи по всему дому.

— И правда тут! Как ты догадался?

— Это просто, для великого сыщика вроде меня пара пустяков! — усмехнулся Мэтью. — Я внимательно изучил подкладку твоей сумочки и пришел к выводу, что синяя блузка может находиться только в шкафу Элен!

— Изверг.

— Всегда к вашим услугам, мадам. Я, между прочим, предлагал помощь.

— Не надо, я сама. Я лучше знаю, где что лежит… Куда подевалась расческа, интересно?

Рите было неловко за собственную безалаберность: хотелось бы выглядеть пособраннее в глазах Мэтью. Конечно, они еще никуда не опаздывают, но все равно лучше быть готовыми к выходу заранее. А вещи прячутся по углам просто с убийственной жаждой скрыться от глаз хозяйки.

Расческа обнаружилась на верхней полке кухонного буфета. Недоумевая, как она могла попасть туда, Рита достала ее и запихнула в сумочку. Вроде ничего не забыла, осталось проверить документы. Паспорт должен лежать в сумочке, которую Рита брала с собой в Канны. Сумочка нашлась достаточно быстро, но паспорта в ней не оказалось. Странно. Рита совершенно точно помнила, что не перекладывала его, вот как положила в сумку утром, так с тех пор и… не видела. Стоп, не время паниковать. Документ мог выпасть, завалиться за кровать, затеряться среди вещей. Времени до самолета еще навалом, она все найдет. Стоп, не надо паниковать!

Отлично зная, что излишняя торопливость только навредит, Рита тщательно перетряхнула содержимое сумочки, ощупала подкладку — нет, ничего похожего на паспорт. Ладно, поищем в других местах. Она обшарила все вокруг кровати, заглянула в тумбочку и за нее, посмотрела в шкафу, проползла комнату вдоль и поперек — ничего. Даже щели нет, куда паспорт мог бы завалиться. Пришлось открывать чемодан, перебирать вещи тщательно, одну за другой. На это ушло полчаса, и стало ясно: среди вещей документа нет. Рита еще раз прошлась по дому. Уже ощущая тоскливую безнадежность, посмотрела во всех местах, где могла бы оставить паспорт. Нет. Так, похоже, она влипла!

Нужно сохранять спокойствие. Может быть, все это дурной сон.

— Мэтью, ты не брал мой паспорт? — излишне спокойно поинтересовалась Рита, выйдя на веранду.

Он оторвался от книги.

— Нет.

— И не видел его?

— Нет. — Он уловил ее беспокойство. — Ты не можешь его найти?

— Да, — призналась Рита, проклиная себя за беспомощность и слезы в голосе. — Мы ездили в Канны, и он был. Я была совершенно уверена, что паспорт в сумке. И вот я обшарила все, а его нет, и я не знаю… Похоже, я его потеряла или украли. Я ведь оставляла сумку почти без присмотра, и по базарчику мы ходили…

— Так, спокойно. — Мэтью встал и обнял ее. — Без паники.

— А кто паникует? — возразила Рита и шмыгнула носом.

— Ты паникуешь. Давай еще раз тщательно все осмотрим. Согласна?

— Хорошо, — кивнула Рита, хотя уже не надеялась на чудо.

Их совместное ползание по вилле можно было бы счесть смешным, но Рите совсем не было смешно. Как она и предполагала, чуда не случилось, паспорт не обнаружился. Потерялся или украли? Какая теперь разница… Самое плохое, что и водительское удостоверение там же, вместе с паспортом. Давняя и глупая привычка складывать все яйца в одну корзину.

Без документов никто ее из страны не выпустит. Нужно ехать в английское посольство, заявлять о пропаже и пройти все бюрократические процедуры. И ждать. И неизвестно, когда она теперь попадет в Лондон, а ведь ей во что бы то ни стало надо быть там на следующей неделе — у нее запланирована важная встреча. Да и на работу пора выходить, в конце концов! И так бедный Кеннет звонил уже дважды. Господи, о чем она думает, справится как-нибудь Кеннет.

Конечно, это Европейский Союз. Конечно, тут как бы нет границ. Но Рита живет в Великобритании, которая ревностно охраняет свой суверенитет, валюту и неприкосновенность территории. Паспорт проверяют при входе в посадочную зону аэропорта. Если же ехать наземным транспортом, то на въезде в Великобританию все равно проверят документы.

— Вот и пошутили насчет политического убежища, — мрачно сказала Рита. — Ну что ж, Сесиль меня не прогонит, буду жить тут, пока не выпустят…

— Ты что, остаться тут решила?

— А что еще остается делать? Пойду в посольство каяться…

— Но ты сама говорила, что у тебя работа! Пока они запросят подтверждение, пока выдадут тебе справку…

Рита уныло пожала плечами.

— Другого выхода я не вижу. Надо сдать мой билет на самолет.

— Наши билеты, — рассеянно отозвался Мэтью, о чем-то напряженно размышляя.

Рита пораженно уставилась на него.

— Прости, что ты сказал?!

— Наши билеты. — Он посмотрел на нее удивленно. — Неужели ты думаешь, что я куда-то улечу без тебя?

— Но… — Рита не знала, смеяться ей или плакать от благодарности и еще какого-то щемящего чувства. — Тебя же в Лондоне ждут.

— И еще немного подождут, не развалится мой бизнес без меня, не беспокойся. Как, кстати, и твой без тебя, так что не советую переживать по этому поводу. — Мэтью притянул Риту к себе. — Ну что ты, милая, не плачь.

— Я и не плачу, — сердито сказала она. — Мне просто стыдно, теперь и ты тут из-за меня застрянешь.

— Главное — что с тобой, а остальное не имеет значения, — улыбнулся он. — Задержаться еще немного в раю не так уж и сложно.

— Спасибо, — прошептала Рита, и он погладил ее по голове. — А что… что мы теперь будем делать, Мэтью?

Ему было приятно стать рыцарем для этой женщины: Рита, видимо, растерялась, что было ей совершенно несвойственно. Через некоторое время она, разумеется, придет в себя и начнет диктовать свои условия, но сейчас быть ее спасителем очень приятно. Это в крови у мужчин, наверное. Еще мамонта можно пойти добыть.

Мэтью позвонил в аэропорт и отменил бронь на билеты — к счастью, это было легко. Впрочем, даже если бы билеты пропали, он не испытывал бы особого беспокойства. Не в деньгах счастье.

Теперь нужно было решить, как действовать дальше. Посольство Великобритании, конечно, дело хорошее, но Рита абсолютно права: там дело затянется надолго, а застревать в Антибе не входит ни в чьи планы. Вот если бы паспорт потерялся в Лондоне, решить проблему было бы легче. Конечно, тоже куча неудобств, но все-таки не надо пересекать границу. В аэропортах паспортный контроль строгий, так что самолет отпадает. В пределах Европейского Союза можно перемещаться на машине без особых проблем, однако на въезде в Великобританию наверняка затребуют документы — Мэтью недавно ездил по делам на пару дней в Париж и выяснил, что пограничники совсем озверели. Видимо, действует на них дождливое лето…

Выход напрашивался один: нужно менять дислокацию так, чтобы не поймали. Мэтью ухмыльнулся, вспомнив скаутское детство и борьбу за знамя — приз команде за то, что проникла незаметной на вражескую территорию. Кажется, тогда он отменно умел ползать по-пластунски. Может, пора вспомнить давние навыки? Все-таки спасибо полковнику сэру Роберту Стивенсону Смиту Баден-Пауэллу. Несмотря на заковыристое имя, он смог основать одну из самых популярных юношеских организаций в мире, и те, кто рискнул и вступил в нее, теперь могут вспомнить позабытые на время навыки.

— Рита, скажи, а номер и серию паспорта ты помнишь? И место выдачи?

— Разумеется, у меня записано на всякий случай. Но разве это поможет?

— Поможет! — оптимистично заявил Мэтью. — Запиши-ка мне это на бумажке, а я пока в Лондон позвоню.

— Ну и что? — спросила Рита, кидая сумочку на столик в купе. — Доедем мы да границы, а дальше что? Хорошо, билеты ты купил без паспорта, это несложно, в поезд меня тоже пустили без него, но пограничникам-то я что скажу?

Мэтью только загадочно улыбался, что немало раздражало Риту. Подумаешь, какой благородный герой, Зорро прямо! Ее бесила собственная беспомощность, она ничего не могла сделать, а он только подливал масла в огонь, не раскрывая деталей какого-то гениального плана. И все бы хорошо, только вот Рите не хотелось иметь неприятности с законом. А тут просто пахло этими неприятностями.

Лазурный Берег было жалко покидать. Недели промелькнули, как и не было. С отпуском всегда так. Да еще такое некрасивое окончание отдыха… Рита злилась еще и потому, что чувствовала себя дурочкой, а как еще назвать человека, который неизвестно где посеял паспорт? Да еще в чужой стране. Пускай в Европе нынче все почти свободно, загвоздка в этом крохотном «почти». Подобные мелочи ужасно расстраивали Риту и выбивали из колеи гораздо сильнее, чем более крупные неприятности, с которыми она отлично умела справляться.

Экспресс Ницца — Париж дернулся, тяжко вздохнул и плавно тронулся с места — все быстрее, быстрее. Проплыл мимо перрон с мельтешащими людьми, ушла назад станция с кондиционированными коридорами. Рита села у окошка, подперла кулаком щеку и мрачно смотрела на проплывающий мимо мир. Какое счастье, что купе у них на двоих, люкс. Мэтью денег не пожалел. Только к чему все это?

Щелкнул замок — Мэтью запер дверь. Рита не оборачивалась. Его ладони легли ей на плечи, погладили шею, нежно помассировали — мышцы были сведены.

— Успокойся, пожалуйста, — сказал Мэтью щекочущим шепотом над самым ухом. От его теплого дыхания по спине Риты побежали мурашки, и она обернулась, злая на весь свет и на себя.

— Ну, Мэтью, ну о чем мы говорим! Объясни мне, наконец, куда мы едем и зачем! Иначе я начну подозревать, что ты спрятал мой паспорт и собираешься достать его на границе как ни в чем не бывало! Давай без шуток и загадок, ненавижу все это! Вторые сутки молчишь загадочно, хватит уже, а?

— Хорошо. — Он убрал руки и сел на диванчик напротив, задумчиво почесал нос. — Я не хотел ничего говорить, пока в поезд не сядем.

— Не тяни!

— Мы доедем на этом поезде до Парижа, — пустился в объяснения Мэтью. — Оттуда уже на машине. Я знаю, как пересечь границу без паспорта. На этой стороне нас будет ждать мой друг, он поможет нам. А там ты спокойно сообщишь об утрате паспорта — и все будет нормально.

У Риты глаза стали круглыми-круглыми, как у совы.

— Ты предлагаешь мне пересечь государственную границу в обход пограничной службы?

— Именно, — подтвердил Мэтью с довольной улыбкой.

— Ты с ума сошел! — убежденно сказала Рита. — Я не пойду на такое. Мы сойдем на первой же станции.

— Это ты с ума сошла, — неожиданно жестко сказал Мэтью. Рита даже не подозревала, что он способен на подобные интонации, все время казался таким тихим и спокойным… Значит, не на одной Молли его бизнес держится. — Тебе нужно в Лондон, там твой бизнес по тебе чахнет, Элен вернется со дня надень, а ты хочешь застрять во Франции на веки вечные?

— Но не нарушать же закон!

— А почему нет? — пожал плечами Мэтью. — Почему, скажи мне, нет? Или ты действительно хочешь следующую неделю просидеть тут, мотаясь с бумагами по официальным инстанциям? Рита, не говори глупостей, все будет хорошо. Не такое уж это великое преступление. Гораздо большее преступление оставить тебя здесь разгребать всю эту бюрократическую шелуху. Или ты можешь предложить иной выход?

— Нет, но… — Если бы у нее были какие-либо идеи, Рита высказала бы их раньше. Атак… — Ты хоть представляешь, сколько лет нам дадут, если поймают?

— До двух лет, — обнадежил ее он. — А если выяснят, что мы были в сговоре с группой лиц, то до пяти. Только нас не поймают и ничего не выяснят.

— Не верю, — буркнула Рита. Единственными ее противоправными деяниями были набеги в соседский сад, когда семья выезжала на отдых в Беркшир, где имелся крохотный домик; да и то Рите тогда было лет шесть, не больше. И яблоки у соседей были замечательные и малина самая крупная в городке, так что можно себя оправдать. А вот иметь проблемы с законом в таких серьезных областях Рита побаивалась.

— Успокойся, пожалуйста. — Мэтью накрыл ее ладонь своей. — В Англии не нарушать закон сложновато.

— Мы не в Англии, — напомнила Рита.

— Тем более. Я же не к убийству тебя понуждаю и не к хищению в особо крупных размерах. Мы просто перейдем границу и приедем в Лондон, чтобы избежать кучи проволочек. Никто ничего не узнает.

— Да, многие себя этими словами оправдывают…

— Рита, ты пессимистка, право слово! Неужели это такой страшный план?

— Не знаю, — честно сказала она.

Рита и правда не знала. Вообще-то она считала себя законопослушной гражданкой и не хотела, чтобы на ее совести было какое-нибудь темное пятно. Но можно ли приравнять предложенный Мэтью план к таким вот пятнам? Что правомерно, а что нет? С точки зрения закона ответ ясен: это нарушение. С точки зрения совести, личного удобства и мрачных предчувствий по поводу предстоящей возни, если Рита сейчас откажется, ничего страшного. Что важнее — совесть или практика?

Рита как-то до сих пор не сталкивалась с такими проблемами. Криминальные структуры на ее маленькие поликлиники не наезжали. С законом тоже не было никаких проблем, даже взятку ни разу в жизни давать не приходилось. Дейк этим занимался, пока они вместе работали, а потом просто необходимости не возникало. Совесть была чиста. И вот Мэтью предлагает пожертвовать совестью в угоду удобству, и он, наверное, прав. Рита тряхнула головой. О чем она думает? Конечно же он прав! Неужели ей хочется вернуться в Лондон через неделю или две? Ну, пусть меньше, деньги значительно убыстряют процесс, но ведь сколько нервов будет потрачено!

— Ты прав, Мэтью, — сказала она. — Ты во всем прав, это я излишне щепетильна.

Он улыбнулся. Как приятно наблюдать, как мужчина решает твои проблемы! Нет, Рита ни за что бы не променяла радость быть женщиной на неведомое удовольствие быть мужчиной. Хотя, наверное, им тоже приятно защищать слабый пол. Но быть защищенной — это… тепло и пушисто, вот как. Пусть даже и немножечко противозаконно.

— Рассказывай подробнее, — нетерпеливо сказала она. — Кто нас встретит, где, как?

— Мой друг, Остин Шэнкс, будет ждать нас на трассе Париж — Лондон и довезет до самой столицы. Я его попросил. Кстати, Остин сотрудник Казначейства.

— И он согласился на такую авантюру?! — ахнула Рита.

— Да. Так что тебе незачем терзаться муками совести, если уж сотрудники госструктур так поступают.

— Но как… как же можно…

— А вот так, — пожал плечами Мэтью. — Рита уже, по-моему, стоило выяснить для себя, что мир далеко не идеален.

— Нуда, в моем-то старческом возрасте…

— Господи. Да не намекал я на возраст! Совсем! — Мэтью картинно закатил глаза и вдруг засмеялся. — Какие вы, женщины, непредсказуемые. Как же с вами интересно поэтому… Так вот, везде одно и то же. И воруют, и нарушают, и закон обходят из соображений удобства, не мы первые, не мы последние.

— Но это так цинично, Мэтью! И так просто!

— Время такое — циничное и простое, только успевай оскаливаться. — Он пересел к Рите, обнял ее за плечи. Ветер, летящий из полуоткрытого окна, которое опустили вопреки правилам, взъерошил его волосы. — Рита, пожалуйста, давай не будем терзаться по такому мизерному поводу. Да, нарушение государственной границы карается законом, но ведь у нас не самые идеальные законы в мире, твое душевное спокойствие мне гораздо дороже. К тому же нарушение чисто условное. Ты не преступница, просто немного безалаберная гражданка Великобритании. Не думаю, что за это посадят в тюрьму, да и угроза не такая уж страшная. Ты можешь позабыть об этом.

Рита не считала, что все вот так просто. Все было гораздо сложнее, и что-то ее сильно беспокоило в рассуждениях Мэтью, что-то было не так, но размышлять об этом уже не было времени и сил — поезд летел как стрела, проносились мимо леса и поля, а руки и губы Мэтью уже начали путешествие от плеч Риты вниз…

— Мэтью, — сказала Рита, чуть задыхаясь, — ты уверен, что это надо — здесь, сейчас? А вдруг кто-то придет?

— Никто не придет.

И Рита закрыла глаза. Ветер, пробравшийся в купе, был сладкий-сладкий, и чем он только не пах: солнечной хвоей, теплыми листьями и цветами какими-то, лесными озерами и темной тиной, землей и душистыми травами. Пах кислым железом — от рамы велосипеда, стоявшего у домика на переезде, и молоком — от коров, лениво жующих свою жвачку. Руки Мэтью зажигали в теле Риты маленькие костры. Она повернулась, чтобы ощутить его губы на своем лице, на своих губах. Бог с ней, с этой английской границей, зачем думать о ней сейчас, когда Мэтью рядом и он все сделает для нее, Риты, и даже больше чем все, потому что описать словами то, что происходит между ними, невозможно…

Рита вдруг вспомнила, как они с Дейком ездили в свадебное путешествие в Рим — через несколько месяцев после рождения дочери. Тогда им повезло войти под своды собора Святого Петра, когда там почти не было туристов. Рите мало что запомнилось, осталось в памяти только ощущение громадного пространства и удивительная тишина, которая охватила ее, когда она стояла в снопе света, падавшего из-под невообразимо высокого купола. И еще теплые огоньки свечей, такие маленькие и живые в необозримом пространстве… И Рита не могла понять сейчас, почему ей вдруг вспомнился этот храм здесь, в поезде. Подрагивающие стены и пол купе, бутылка с минеральной водой позвякивает на столе, и свет вовсе не такой, летят по вещам и людям солнечные пятна, но внутри — то самое спокойствие, которое она испытала тогда. Спокойствие при всплесках страсти, при головокружительных ощущениях, которые у нее вызывали руки, губы, все тело Мэтью. Да ведь это из-за него, конечно же из-за него, и Рита была очень благодарна ему за это — только не знала, как сказать.

Она не стала ничего говорить, слова тут были бессильны. Рита все рассказала Мэтью ласками и поцелуями, она ответила на его призыв. Она еще никогда не занималась любовью в купе поезда, который вез ее в неизвестность, но неведомое больше не пугало, потому что рядом был Мэтью и на него можно было положиться. И можно было целовать его до самозабвения, исследовать каждый миллиметр его кожи, вжаться в него, отдать ему себя полностью.

Они одновременно достигли пика наслаждения, вскрикнули и некоторое время лежали, переплетясь руками и ногами, обессиленные и счастливые. Ритина кофточка даже почти не пострадала, пуговицы были на месте. Рита чуть не рассмеялась: о чем она думает, о каких-то пуговицах! Как можно размышлять о такой ерунде, когда Мэтью лежит рядом, его горячее тело прижимается к ней и хочется, чтобы этот миг длился вечно…

— Рита…

— Что?

— Просто Рита… Знаешь, я боюсь чего-то.

— Чего, Мэтью? Что может быть не так? — Она встревоженно повернулась к нему, заглядывая ему в глаза.

— Да я сам понять не могу, — поморщился он. — Вроде все хорошо. Ты не обращай внимания, это глупые какие-то страхи. Я все время боюсь, что ты исчезнешь.

— Куда же я денусь? — улыбнулась Рита. — Ты же мой верный проводник, без тебя я заблужусь в пограничных лесах.

— Я не про леса говорю, к тому же ты вряд ли найдешь их посреди Ла-Манша… Ладно, ерунда это все! — Он приподнялся и посмотрел на нее очень серьезно, даже печально как-то. — Все хорошо, ты, главное, сама не бойся. Хорошо тебе со мной?

— Да. — Рита притянула его к себе обратно. — Мне с тобой очень хорошо. Давай повторим?

— Давай, — легко согласился он. — До Парижа еще ехать и ехать.

Кажется, проводница стучала в дверь, но они ее не слышали.

12

Мэтью покривил душой: он отлично знал, чего опасается, только так и не смог сказать этого Рите. У нее такие глаза были ясные и хорошая улыбка, не хотел он для нее лишнего беспокойства. И так она излишне тревожится из-за того, что считает противоправным деянием.

Для него такой проблемы не существовало: не воспитали его родители в излишней строгости, что поделаешь. Отец говорил, что иногда можно покривить душой, ведь законы придумали люди, а людям свойственно ошибаться. Временами Мэтью казалось, что фраза эта прогнила насквозь, но он смотрел вокруг и понимал: отец был прав, в нынешнем мире никак не избежать ситуаций, в которых перевес оказывается не на стороне закона, а на стороне здравомыслия.

Мэтью волновало другое. Вот сейчас они с Ритой перейдут границу, доедут до Лондона, а что дальше? Рита по-прежнему ни слова не сказала по поводу того, как будут складываться их отношения далее, а он только и смог, что выдавить: «Я боюсь чего-то…». Что мешает сказать — чего именно? Проклятая натура, не иначе. И чего ему в самом деле хочется? Быть с Ритой — но как долго и в каком статусе?

И нужен ли ему этот самый статус? Интуиция подсказывала, что нет.

Они прибыли в Париж под вечер. Солнце почти село, и надвигались поздние летние сумерки, а пока все было будто присыпано золотистой пыльцой. Мэтью смотрел на Риту и не мог налюбоваться. Она была сейчас словно из золота соткана, в каштановых волосах вспыхивали искры, кожа была как на картинах эпохи Ренессанса, глубокого золотистого цвета, словно покрытая непреходящим загаром. Ему хотелось смотреть на нее так всегда, целовать эту удивительную кожу, касаться своими губами ее чуть припухших губ. Мэтью даже задохнулся от жгучей смеси восхищения и желания — и не понять, чего было больше.

— Мы так и будем здесь стоять? — улыбнулась Рита. — Веди меня, я же не знаю куда…

— Да, конечно, — очнулся он.

Они спустились с платформы, обошли здание вокзала, и Мэтью постарался восстановить в памяти то, что говорил ему Остин.

— Сейчас мы возьмем машину в прокате, права у меня, к счастью, с собой. И поедем к границе.

— А почему не поездом?

— Поездом было бы сложнее. Я должен заранее сказать Остину номер машины, чтобы он мог нас пропустить.

Рита словно плыла по течению, предоставив Мэтью решать все проблемы. Как давно она никому не позволяла это делать! Иногда, конечно, перекладывала что-то на плечи Кеннета, но это нельзя назвать полным освобождением от ответственности, к тому же заместитель помогал ей только на работе. А в личной жизни… С тех пор как Дейк решил, что не хочет двигаться дальше, и застрял в одной точке, которая его устраивала, а Риту в какой-то момент устраивать перестала, с того самого дня, когда она ушла из квартиры, прихватив с собой только самые необходимые вещи, она все решала сама, не позволяя никому вытаскивать ее из беды. Конечно, мать выслушала все, что Рита захотела рассказать ей о разрыве с Дейком. Конечно, гораздо больше выслушала подруга Кейт — просто потому, что Кейт была с ней одного возраста и лучше понимала, какими неприятными могут становиться современные мужчины. Но с тех пор Рита никого к себе близко не подпускала. Даже ее немногочисленные любовники, с которыми она встречалась недолго и которые не оставляли следа в ее душе, не посягали на священную территорию ее самостоятельности. И тут…

И вот мужчина моложе ее, с которым она закрутила весьма легкомысленный курортный роман, спокойно берет на себя всю ответственность за последствия ее, Ритиной, безалаберности. Мэтью ничего ей не обещал. Не говорил о любви (во время секса не считается). Он просто взял и все сделал. И делает.

Это что-то означает или ничего?

Извечное женское желание придумать кучу эмоциональных объяснений для мужского поведения Рита задавила. Мэтью так делает, потому что он хорошо воспитан: папа с мамой научили его, что даме хорошо бы помочь, если она оказалась в затруднительном положении. Так что все в порядке вещей.

А может быть, нет?

Эти мысли терзали Риту все время, пока Мэтью заполнял документы у стойки «Ависа», дабы заполучить машину.

— Очнись! — Мэтью побренчал ключами перед носом задумавшейся Риты. — Наш скакун ждет нас, о прекрасная принцесса! — Настроение у него после интимной поездки в купе явно зашкаливало за отметку «превосходное».

— Ну пойдем, — вздохнула Рита, все еще пребывавшая во власти сомнений.

Сомневалась она в основном в себе и пыталась свыкнуться с неожиданной невозможностью справиться со своими чувствами. Как нужно воспринимать Мэтью? Как толковать его поведение? Возможно ли что-то после того, как эта ситуация каким-либо образом завершится? Господи, да нужно ли это все?

Ты слишком много значения придаешь случайному роману, сказала себе Рита. Ты слишком много придумываешь, а так делать нельзя. Помнишь, ты клялась себе, что никогда так больше не поступишь. Что не станешь строить воздушных замков, потому что бегство из них причиняет боль, и очень сильную. И вот ты поддалась увлечению: никаких обещаний, кучка солнечных дней, убежавших, как песок сквозь растопыренные пальцы. Не пытайся поймать все песчинки, это невозможно. Не пытайся придумать, что должно быть что-то еще, и найти намеки на это в простых действиях мужчины. Ничего не будет. Вернее, будет, но у каждого по отдельности.

Рита молчала все время, пока они выбирались из Парижа. Вряд ли Мэтью почувствовал ее настроение, просто, по-видимому, решил оставить спутницу в покое. Он рулил довольно уверенно — то ли уже бывал здесь и умел ориентироваться в сумасшедшем французском движении, то ли просто не испытывал никаких трудностей, адаптировавшись к нему. Когда пригороды сменились полями, Рита наконец заговорила:

— Значит, мы едем на встречу с твоим другом?

— Остин не самый мой близкий друг, — спокойно объяснил Мэтью, будто продолжая давно идущий разговор. — Но он очень надежный. И умеет помогать делом, а не пустыми словами. Вот Молли, несмотря на все свои полезные качества, слишком много щебечет. А Остин… Когда я расстался с Линдой, он приехал ко мне и повел в паб, напиться. И мы напились. Утром мучило похмелье, но казалось, что стало легче.

Рита решилась задать интересовавший ее вопрос:

— Ты до сих пор переживаешь из-за Линды? Мэтью хмыкнул и ответил не сразу.

— Какое слово-то — «переживаешь». Настоящее слово из романа… Что ты имеешь в виду? Что значит — переживать?

— Ну не знаю, — пожала плечами Рита. — Не спать ночами, лить слезы, жаловаться друзьям, писать ей письма, думать о ней чаще чем следует… Переживать, короче. Не забывать.

— Забывать вообще глупо, — заметил Мэтью. — Это ведь опыт.

— Ты еще скажи: побольше бы такого опыта каждому!

— Нет, этого желать нельзя. Но если уж так случилось, нужно воспринимать как опыт. И делать выводы.

— И какие ты сделал?

— Разнообразные. Рита, тебе действительно нужно это знать?

Она отвернулась к окну, стараясь казаться равнодушной.

— Мне просто любопытно.

— Ну, если просто любопытно, то я отвечу: я решил, что еще не гожусь для серьезных отношений или что вообще для них не гожусь. Пока я не разберусь, что во мне не так, я не стану рисковать сделать несчастной какую-нибудь женщину.

— Ты разве сделал Линду несчастной?

— Она так сказала. И ушла потому, что была счастливее с другим человеком. Разве не очевидно?

Рита почувствовала, что прибить готова эту Линду. Что она наговорила Мэтью при расставании?

— В любом случае это не слишком подходящая тема для разговора, — закончил Мэтью. — Поэтому давай поговорим о чем-нибудь попроще. Ты хочешь есть? Я с удовольствием съел бы сандвич. Остановимся у ближайшей заправки?


Элен распахнула дверь не задумываясь, кто еще мог явиться в такой час, кроме задушевной подружки Синтии, соскучившейся за прошедшее время и жаждавшей посплетничать вволю? Элен только вчера вернулась из Франции, еще и сумку разобрать толком не успела, потому что телефон просто разрывался.

— Привет, Си…

Нет, это была не Синтия. На пороге стоял человек, которого Элен увидеть уж точно никак не ожидала. Впрочем, гость сам разрешил все сомнения.

— Здравствуй, дочка.

Ах, дорогой папочка. Элен не улыбнулась, не сделала ни одного движения, просто стояла и ждала продолжения.

— Можно с тобой поговорить?

— Говори. — Она пожала плечами.

— На пороге?

Медленно, нехотя Элен отступила в коридор и махнула рукой в сторону кухни.

— Вон туда. Ботинки можешь не снимать.

В коридоре было полутемно, а в кухне горела яркая лампа — Элен не выносила тусклого света. Дейк уселся на табуретку рядом с покрытым красной скатертью столом, Элен осталась стоять в дверях. Ее почему-то колотила мелкая дрожь, хотя, казалось бы, отчего?

Здесь, при ярком свете, она смогла как следует разглядеть отца. Дейк сильно постарел, был уже почти не похож на фотографию, которая когда-то стояла на туалетном столике мамы, сама Элен его уже очень давно не видела, ни она, ни папочка встреч не жаждали. А еще при взгляде на него у Элен в мыслях возникало одно слово — опустился. Старые мятые брюки, неглаженая рубашка, пыльные потрескавшиеся сандалеты. Бороду отрастил, клочковатую и будто пыльную. Неудивительно, что Элен его сразу не узнала.

— Какая ты стала… красавица, — сказал Дейк после продолжительного молчания.

— Какая есть. Что тебе нужно?

— Могла бы и повежливее обращаться с родным отцом, — хмыкнул Дейк.

— Биологически ты мой отец, не спорю. И в детстве я тоже верила в Санта-Клауса и в доброго папочку. Только вот я давно уже не ребенок и во всякие глупости не верю.

— Ты обижаешься, что мы редко видимся? — Дейк покачал головой. — Ох, дочка, если бы ты знала, какая у меня жизнь…

— Никакая жизнь не может быть настолько тяжелой, чтобы забыть о любимой дочери, — отрезала Элен. — А уж позванивать точно можно.

— Ну извини меня, пожалуйста! — с отчаянием воскликнул Дейк. — Что мне сделать, чтобы ты меня простила?

Неожиданно Элен стало его жалко. Сидит сгорбившись, пришел мириться, а она его пинает… Может быть, все-таки не такой он плохой человек? Но простить ему многолетнее молчание вот так сразу… Хотя первый шаг сделать можно в ответ на его первый шаг. Элен коснулась подаренного Ритой крестика под блузкой. Она никогда не была истинно верующей, настоящей приверженкой англиканской церкви ее не назовешь, но все же Господь учил прощать.

— Чаю хочешь?

— Да, конечно, — обрадованно закивал Дейк. Элен щелкнула кнопкой электрического чайника, достала из сушилки красивые чашки, поставила на стол вазочку с печеньем.

— Так зачем ты все-таки пришел? Только не говори, что соскучился.

— Так и есть. Я понял, что поступил неправильно, когда расстался не только с твоей мамой, но и с тобой тоже. Впрочем, это она меня выгнала…

Вот так поворот! Элен едва не рассыпала сахар.

— То есть у тебя проснулась совесть? После стольких лет? Мило.

— Можешь говорить что угодно. Я позвонил твоему дедушке, и он сказал мне, где вы с мамой отдыхаете. А так как мне нужно было во Францию по делам, я решил, что заодно навещу вас.

— Что-то я тебя там не видела.

— А я приходил, когда ты уже уехала, — прищурился Дейк. — И застал только твою мать с каким-то жиголо.

Элен очень аккуратно поставила сахарницу.

— Что?

— Пока ты, доченька, сидишь здесь, в Лондоне, твоя мамочка завела курортный роман с полным отморозком, — зло сказал Дейк. — Я попытался достучаться до ее разума, но она осталась глуха к справедливым доводам. Я очень хотел бы восстановить с ней отношения, но, кажется, она полностью очарована этим мерзавцем и не собирается меня слушать. А ее любовник посмел прибегнуть к рукоприкладству, чтобы прервать нашу беседу.

— Как выглядит этот жиголо? — спокойно поинтересовалась Элен. Внутри что-то закипало, как в старинном чайнике. С бульканьем. Еще немного — и пар пойдет. Нет, она все-таки не ошиблась, встретив отца холодно. Видимо, за прошедшие годы он если и изменился, то лишь к худшему.

Дейк принялся с упоением расписывать Мэтью черными красками, не обращая внимания не выражение лица дочери. Элен же боролась с желанием огреть папочку сковородкой прямо сейчас. Ни о каком прощении речи уже не идет. Надо себя сдерживать, не распускать руки. Вдруг убьет ненаглядного родителя, куда потом девать труп?

— Твоя мать, — вещал Дейк, — ведет себя как проститутка. Оставила тебя одну, выгнала небось с виллы, а сама там забавляется с молодым любовником. И совершенно не ценит любовь, которую я хочу ей предложить.

— Папа… — сладким голосом сказала Элен.

— Да, дочка? — улыбнулся Дейк.

— Иди ты… — тем же тоном произнесла девушка.

Дейк опешил.

— Что ты сказала?!

— Иди ты, — посоветовала Элен. — Не понял с первого раза? И если еще раз посмеешь явиться, я из тебя котлету сделаю. Я восточными единоборствами занимаюсь. Впрочем, это было уже после того, как вы с матерью разошлись, так что ты наверняка не в курсе. Вали отсюда, папочка.

— Вот ты какая… — медленно произнес Дейк.

— Вот такая.

— Да, сразу видно, в кого ты пошла!

— Имеешь в виду, что я вся в тебя? Убирайся! — Элен взялась за сковородку. На той еще сохранились остатки ужина. Ничего, так будет даже смешнее, будто в глупой американской комедии. — А то кликну соседа Майкла. Он в полиции работает.

— Родному отцу полицией грозит! Ну ладно, как хочешь, — Дейк поднялся. — Имей в виду, я приходил по-хорошему, ты сама меня слушать не захотела. Вы обе еще пожалеете!

— Уйдешь ты или нет?! — крикнула Элен. — У меня терпение иссякает.

Дейк встал и пошел к двери. На пороге остановился и скорбно взглянул на Элен, но та по-прежнему держалась за сковородку. Он вздохнул и удалился, хлопнула входная дверь. Элен отпустила ни в чем не повинную посуду, кинулась в коридор и заперла дверь на все замки.

После этого она вернулась на кухню, налила себе чашку чаю, села к столу… и вот уже тогда заплакала.


Остин Шэнкс распахнул дверь громадного внедорожника.

— Прошу, прекрасная дама.

Голос с манерами не сочетался: глухой какой-то и невыразительный, про такой говорят — пропитой. Да и сам Остин выглядел странно, насколько Рита смогла разглядеть в свете, падавшем из салона: коренастый, с уродливым шрамом на левой щеке и губы какие-то кривые. Рита одернула себя: нельзя так придирчиво рассматривать человека, который тебя выручил.

— Спасибо, — улыбнулась она Остину и скользнула на заднее сиденье, широченное, как диван.

Мэтью устроился впереди — видимо, о чем-то им с Остином надо было поговорить. Шэнкс занял водительское место, и джип взревев рванул вперед, рассекая темноту.

— Спасибо, Остин, выручил ты нас, — кивнул другу Мэтью.

— Не за что, — буркнул Шэнкс. — Не такая уж это и сложная процедура… Как работник правовой структуры, я должен добавить — к сожалению. А теперь осталось проехать, но тут проблем не возникнет. Покажу удостоверение, скажу, что доставляю свидетелей по делу…

Рита улыбнулась, и тут ожил ее мобильник в сумочке.

Звонила Элен. Рассказанные ею новости заставили Риту мгновенно позабыть о предстоящем рискованном этапе — переходе (вернее, переезде) границы. Кое-как успокоив дочь, Рита выключила мобильный и встревоженно посмотрела на Мэтью.

— Элен говорит, Дейк приходил к ней и пытался говорить про меня гадости.

— Сволочь! — высказался Мэтью. — Мало я его проучил. Что мы будем делать?

Как же хорошо слышать это «мы»… Так просто, без лишних вопросов и сомнений. Рита одернула себя: не забывайся! Мэтью просто чувствует свою вину перед Элен за сложившуюся ситуацию. И Дейка тоже он с террасы кидал…

— Элен уверяет, что ничего страшного не случилось и что она просто послала папочку в пешее эротическое путешествие, даже не дослушав, что он ей там говорил. Она уверена, что он больше не посмеет появиться. Но я беспокоюсь. Вдруг он все-таки будет ей докучать?

— Все равно мы уже через несколько часов будем в Лондоне, — рассудительно заметил Мэтью. — К сожалению, мы не можем полететь самолетом, паспорта у тебя как не было, так и нет, но Остин ездит быстро.

Последовала еще одна усмешка со стороны Шэнкса.

— Но, я думаю, Элен права и больше Дейк не появится. Он трус, — продолжил Мэтью. — А трусы не суются туда, откуда их однажды решительно выставили.

— Как грустно сознавать, что однажды я так ошибалась в этом человеке, — посетовала Рита. — Он не казался мне трусом. Даже когда мы разводились, я сохраняла подобие уважения к нему. Он тогда не закатывал мне скандалов, безропотно отдал опеку над Элен… Правда, полбизнеса отсудил, но это тоже было справедливо, работали-то вместе. А теперь… что с ним стало? Будто все самое плохое вылезло наружу, а хорошие качества погребены под слоем мусора.

— Надеюсь, что после того решительного отпора, что вы с дочерью ему дали, он исчезнет окончательно.

Рита не была так в этом уверена. Дейк отличался упрямством, а сейчас, когда ему нужны деньги, он может так просто не отстать. Наговорит гадостей общим знакомым, которые еще остались. Впрочем, на это можно не обращать внимания. Что он может сделать? Только злословить.

13

Почти весь остаток путешествия Рита проспала на заднем сиденье джипа, будто провалившись в черный омут. Ей никакие сны не снились, она даже не ощущала, как потряхивает иногда машину — на железнодорожных переездах или на объездной дороге. Но, проснувшись, Рита мгновенно вспомнила вчерашнюю ночь и звонок Элен.

Остин и Мэтью о чем-то оживленно разговаривали вполголоса, чтобы не потревожить свою спутницу. Заметив, что она проснулась, Мэтью улыбнулся.

— Доброе утро. Завтракать будешь?

— А у нас даже есть завтрак? — зевнула Рита.

— Конечно. Приступай! — Перед нею оказался лоток с гамбургерами, картошкой фри и колой. — Вредная еда из «Макдоналдса».

— Американский подарок всему человечеству, — восхищенно сказала Рита и впилась зубами в гамбургер.

— Это Англия, мадам! Здесь есть все! — провозгласил Шэнкс и улыбнулся. Сейчас, при утреннем свете, Рита разглядела его лучше. Улыбка у него была хорошая, хотя шрам значительно портил симпатичное в общем-то лицо.

— А вы с Мэтью давно друг друга знаете? — спросила она для поддержания разговора.

— За одной партой вместе сидели, — пояснил Остин. — Я его еще тогда из неприятностей вытаскивал.

Рита жевала гамбургер и задумчиво смотрела в окно. Там простирался знакомый пейзаж, накрапывал мелкий дождик… Вот и все, отпуск закончился. Границу, судя по всему, благополучно миновали, пока Рита спала. Опасность, казавшаяся такой зримой и осязаемой (что все-таки делает с законопослушными гражданами шанс нарушить правила!), теперь исчезла. Скоро эта поездка завершится полностью и от нее останется лишь горсть воспоминаний. Рита прикрыла глаза. Перед мысленным взором замелькали, словно кадры кино, яркие картинки. Ослепительный песок, бирюзовое море, улыбающийся Мэтью, Мэтью, Мэтью…

Дорога стелилась под колеса. Мэтью любил размеренный бег хорошей машины по шоссе. До Лондона оставалось полчаса езды, скоро начнутся утренние пробки на въезде.

Рита сидела, отвернувшись к окошку. С момента звонка Элен она была вся на нервах, хотя делала вид, что все в порядке. Конечно, неприятна такая настойчивость бывшего мужа… Но чем ей можно помочь, да и захочет ли она? Мэтью считал, что не должен лезть не в свое дело. Вряд ли они еще увидятся. Рита даже не предложила обменяться телефонами… Впрочем, он и не спрашивал. Не решался. Черт бы побрал проклятые свойства характера, не позволяющие навязываться! Можно ведь выдавить из себя фразу «Рита, запиши мой номер…», но нет, это смерти подобно! Так и с Линдой было. Только Линду он не имел возможности потерять из виду, жили в одном доме, а звонить в Лондоне на мобильный телефон Элен и узнавать адрес мамочки будет слишком… цинично, что ли? Нельзя так поступать с девушками. И с женщинами. Ни с кем нельзя. А молчать можно?

Мэтью чувствовал себя нерешительным пятиклассником, которому очень нравится отличница с первой парты, но предложить понести портфель он не может: никаких сил нет пойти на это. А ведь девочка, наверное, тоже не просто так огрела его пеналом на перемене, а он, млея от счастья, дернул ее за косичку…


Тоскливо становится при мысли о том, что больше не придется делить дни и ночи с Ритой. Ни разговоров вполголоса, ни занятий любовью, ни простого и незатейливого общения двух умных людей. Паршиво, хоть в монастырь уходи.

Уже перед самым Лондоном Рита опять заснула, положив голову на сумку. Трогательная такая и беззащитная… Не похожа она на бизнесвумен. Мэтью вздыхал и пытался в сотый раз проиграть сценарий: вот они доезжают до дома Риты, вот Остин идет доставать вещи из багажника, а тем временем Мэтью берет руки Риты в свои и говорит: «Послушай, давай встретимся завтра вечером…».

А на деле, конечно, все было не так.

— Пожалуйста, отвезите меня к Элен, — попросила Рита и назвала адрес.

Впрочем, адрес квартиры Элен Мэтью был известен. Перед отъездом на Лазурный Берег он был там на вечеринке, где и познакомился со всей студенческой компанией, но сообщать это Рите не стал. К чему? Его смешная привязанность к Элен давно исчезла, да и не было это чувство серьезным. Рита совсем другое дело.

Остин спокойно довез Риту куда требовалось.

— Спасибо огромное, — поблагодарила его она и поспешно выбралась из машины.

Мэтью выскочил следом, чувствуя, как убегает время, утекают возможности. Не мог он так, наспех, прощаться или признаваться в чем-то, говорить какие-то важные слова. На улице, перед подъездом дорогого многоквартирного дома и под взглядом охранника в будке — никак не мог.

— Мне нужно идти, — вздохнула Рита. — Я вся извелась, как там Элен?

— Да, конечно. Твои вещи прибудут завтра, ты помнишь, где их получать?

— Да, разумеется.

— До свидания? — Ему все-таки удалось сказать это с вопросительной интонацией. Прогресс, черт возьми!

— До свидания. Извини, что так бросаю тебя, но я ужасно тороплюсь. — Она виновато улыбнулась.

Мэтью кивнул. А что еще он мог сделать? Рита чмокнула его в щеку и торопливо пошла к подъезду мимо вежливо поприветствовавшего ее охранника. Но на полпути что-то вспомнила, остановилась, порылась в сумочке и почти бегом вернулась к Мэтью, сунула ему в руку маленький бумажный прямоугольник.

— Вот визитка с координатами моего офиса, если что…

— Если что — непременно, — пообещал Мэтью.

Рита улыбнулась ему снова и ушла. Теперь уже окончательно.

Мэтью бросил взгляд на визитку: адрес и телефон поликлиники «Ваша улыбка». Интересно, как это понимать? Как приглашение встретиться снова или как жест вежливости со стороны владелицы, углядевшей выгодного клиента?

Неужели у него все так плохо с зубами? Мэтью вздохнул и направился к машине. Что бы ни было, в любом случае это шанс. И, наверное, стоит им воспользоваться. Очень хочется.

Дверь квартиры Элен оказалась наглухо закрытой, и на звонки никто не отвечал. Рита запоздало сообразила, что сегодня понедельник и дочери вполне может не быть дома — убежала по каким-то своим делам. Рита обещала Элен, что заедет к ней, но не сказала когда. И Шэнкс с Мэтью уже уехали, вот досада-то. Впрочем, в Лондоне не проблема найти такси. Ох как хорошо, что она вернулась в Лондон! Рите стало стыдно: даже толком не поблагодарила мужчин, а ведь они так ее выручили. Она-то считала, что не способна на такие приключения, в ее-то возрасте…

Мобильный, как назло, разрядился, позвонить дочери и уточнить, как скоро она появится, Рита не могла. Ну и ладно, что ни делается — все к лучшему, можно поехать домой, принять ванну, немного прийти в себя.

Дома было все как обычно. Рита заглянула к соседке, которая в ее отсутствие присматривала за цветами, и забрала запасные ключи. Соседка, вдова миссис Броуди, восхитилась:

— Как вы загорели, миссис Льюис! Хорошо отдохнули?

— Спасибо, миссис Броуди, лучше некуда.

— А где Элен?

— Она у себя, потом приедет, наверное.

Элен Рита позвонила сразу же, и — надо же! — дочь оказалась дома. Видимо, пришла достаточно быстро. Рита опасалась, что девочка по-прежнему переживает из-за визита Дейка. Но та лишь фыркнула:

— Ой, мам, было бы из-за чего воду лить! Я к тебе завтра утром приеду, тогда и поговорим, хорошо? — И повесила трубку.

Вообще, вся эта история с Дейком Рите очень не понравилась, неприятный осадок остался. Думать про бывшего мужа не хотелось. А когда-то он занимал все ее мысли…

Рита залезла в ванну, размышляя, что хорошо бы поскорее получить багаж, распаковать его, раздать подарки… Мэтью-то она ничего и не купила, вот эгоистка!

И с этого момента про Мэтью думалось постоянно. Сильнее всего было острое чувство сожаления: как обидно, что все закончилось. Конечно, Рита успела сообразить, сунула ему визитку, но вряд ли он объявится — для подтверждения этого следовало бы сказать хоть пару слов там, у подъезда, или в любой другой момент, когда возможность была.

«Конечно, я обязательно тебе позвоню», — было бы гораздо лучшим ответом, чем: «Если что — непременно». Обидно-то как. Но она сама виновата. Нарисовала себе надежду, спрашивается зачем? Ведь две недели назад, когда предлагала Мэтью остаться после отъезда Элен, ни о чем таком не думала. Просто хотелось, чтобы рядом был сильный, умный, приятный мужчина, ни о каком продолжении отношений и мысли не возникало (ну почти), и Мэтью это полностью устраивало. Так что же это за проснувшаяся стеснительность? Просто комок встал в горле, когда около дома Элен она попыталась произнести — и не произнесла — фразу: «Обязательно мне позвони». Сама во всем виновата, нужно было ставить вопрос определенней и получила бы более определенный ответ.

Вечером и ночью Рите отчаянно не хватало присутствия Мэтью. Ну надо же, привыкла…

Она вглядывалась в полутьму коридора, как будто он мог вдруг появиться оттуда и сказать: «А не сыграть ли нам в скраббл?» Фу, что за мысли, и вовсе не скраббла ей хочется… Хочется, чтобы он ходил по дому, трогал красные в белый горошек чашки, мылся в душе. А потом взял бы ее на руки, отнес в спальню и там занялся с нею любовью. И заснуть потом, прижимаясь спиной к его груди и чувствуя, как его руки лежат на ней, тяжелые и реальные, не какой-нибудь дурацкий сон… Его рук ей тоже не хватало.


— Ну, мам, и как он? — с порога спросила дочь.

— Элен! — возмутилась Рита. — Ты бы хоть немного думала, прежде чем говорить!

— Ой какие мы нежные сегодня, — усмехнулась дочь, но не ядовито, а по-доброму. — Ладно, мам, зачем разыгрывать святую невинность?

— Слушай, образованный современный ребенок, я тебе сейчас уши надеру!

— Я не ребенок… ай! — Элен увернулась и скрылась на кухне. — Опять малинового «Гринфилда» нет…

Рита вздохнула и пошла за дочерью. Элен собиралась заваривать чай, несмотря на то что столбик термометра уже достиг отметки двадцать пять градусов. В Лондон стремительно возвращалось лето, словно реабилитируясь за несколько дождливых недель. И очень хорошо, потому что на Лазурном Берегу Рита привыкла к теплу… во всех смыслах. Но Элен утверждала, что пить горячий чай в жаркую погоду самое то.

— Ты мне лучше расскажи подробнее, что тебе Дейк наговорил, — сменила тему Рита.

Дочь помрачнела.

— Вкратце я тебе уже пересказала, в подробности вдаваться не хочу. Тебе что, очень хочется слушать эти гадости? Да я их почти и не запомнила, боролась с желанием убить папочку сковородкой. Мам, как ты за него вышла, за такого-то? Бедная ты, несчастная, а я на тебя еще злилась, когда ты на развод подала!

— Раньше Дейк гораздо меньше походил на слизняка, — вздохнула Рита. — Я была неприятно поражена, когда увидела его на пороге нашей виллы.

— А как была поражена я — ты не представляешь. Явился, начал вещать о своей неземной любви к тебе и ко мне. — Элен фыркнула. — Я даже распереживалась, представляешь? Думаю, ну почему бы не дать папочке шанс? А он за этот шанс ухватился и давай тебя с Мэтью грязью поливать.

— Вот скотина! — не выдержала Рита.

— Да ну его, что он сможет сделать? Я и не переживаю вовсе. Сначала, конечно, всплакнула, потом тебе позвонила, а потом подумала: что я из-за чужих людей буду париться? Расскажи лучше, как отдохнула, — хитро прищурилась Элен.

— Нормально отдохнула. — Рита изо всех сил старалась выдержать нейтральный тон. — И нечего на меня смотреть такими глазами.

— Но у вас что-то было, мам? — допытывалась Элен. — Было, да?

— Ну было, — созналась Рита. Они с Элен привыкли доверять друг другу, и скрывать что-то не было смысла. Но и всего говорить пока тоже не стоит. Например, вещать о своих сомнениях и предположениях. — Да вот только закончилось все не слишком приятно.

— Поругались, да?

— Да нет. Я паспорт потеряла.

— Но тогда как же…

Рита вкратце изложила дочери историю с незаконным пересечением английской границы. Элен хохотала как ненормальная.

— Слушай, этот Мэтью… Вот уж не ожидала от него! С виду такой тихий.

— Тебе смешно, а я перенервничала, теперь придется тратиться на психоаналитика, — мрачно пошутила Рита.

— Ладно тебе жаловаться.

— Да я и не жалуюсь. Лучше расскажи, как там твой Кен? — ловко сменила тему Рита.

— Кен мне за время похода жутко надоел. Я, можно сказать, узрела его истинное лицо, — пафосно провозгласила Элен. — Нет, Кен пройденный этап. Я позавчера с таким парнем познакомилась! Мам, он блондин, натуральный блондин, представляешь? Да ты хоть знаешь, как мало настоящих блондинов осталось в наше время? Все волосы перекисью травят. А Джонни настоящий!

— Ну и слава богу! — На душе у Риты полегчало. Значит, дочь ее не осуждает. А ходить вокруг да около и притворяться святой — это у них в семье не принято.

14

Квартира в Челси встретила Мэтью оглушительной тишиной. За свою жизнь он даже домашнего животного не завел, так что некому было встречать его, когда Линда ушла. Но о Линде думалось теперь без сожаления, без боли. Только по-прежнему остались невыясненные вопросы.

Зато образ Риты постоянно стоял перед глазами. Что с ним случилось такое, а?

Мэтью сердито бросил сумку в угол и направился на кухню — проинспектировать холодильник. Там конечно же не обнаружилось ничего съедобного. Оставленный без присмотра бутерброд зацвел буйной плесенью, и Мэтью без зазрения совести упокоил несчастного в мусорном ведре.

Весь вечер Мэтью провел, терзаясь сомнениями. Позвонить Рите или не позвонить? Ее домашнего телефона он не знал, но ведь это нетрудно выяснить: один звонок Элен — и вуаля, как говорит Сесиль. Несколько раз он тянулся к телефону, но тут же опускал руку. А что, если он со своими ухаживаниями придется ни к селу ни к городу? Что, если у Риты есть постоянный партнер, просто она не говорила об этом? Глупо думать так о Рите, она порядочная женщина, но Мэтью впервые в жизни мучился чувством ревности. Вот Линду он не ревновал — поводов не было, а потом… К черту, к черту Линду!

Кто она такая, в конце концов, чтобы воспоминание о ней висело над его душой подобно дамоклову мечу? Мэтью слишком плохо разбирался в чувствах, чтобы понять, кто именно и насколько виноват в их с Линдой разрыве, и привычно взял вину на себя. Обычно это помогало урегулировать какие-то споры, унять ссоры. Но вот Линда ушла, оставив его с этой виной, и как теперь жить? Этот вопрос Мэтью задавал себе практически каждый день еще до поездки на Лазурный Берег, до знакомства с Элен и Ритой. Он не решался рисковать. Случалось, что он видел женщину, которая ему нравилась и которой мог бы понравиться он. Первичные признаки одобрения бывали налицо: улыбка, приглашающий разговор… С Ритой все зашло намного дальше. Дальше всяких разговоров, хотя и они являлись неотъемлемой (и ценной) частью их совместной жизни. На некоторое время Мэтью оказался в ситуации, которая в Лондоне для него была немыслимой. Это все французское легкомыслие.

И все произошедшее не дает ответа на вопрос: имеет ли он право пытаться продолжить отношения с Ритой? А если он не умеет любить? Если он умеет только причинять боль? Одна женщина уже сказала ему о том, что была с ним несчастна. Что скрывалось за ее словами: желание отомстить или просто высказать горечь от неудавшегося союза. Кто знает? Мэтью воспринял слова Линды буквально. А так как он не желал несчастья Рите…

И все равно ему хотелось видеть ее.

Ночью он не спал, не хватало Риты рядом. Хотелось прижать ее к себе покрепче и никогда не отпускать.

— Влюбился, что ли? — спросил сам у себя Мэтью вслух. И понял: влюбился.

Как бы ни звучал правильный ответ на его вечные вопросы, он влюбился в Риту Льюис, и с этим уже ничего не поделаешь. Нет сил ждать, пока само пройдет. Не хочется, чтобы проходило.

Делать нечего, завтра он поедет к Рите в поликлинику. Позвонить Элен он так и не решился, за что тихо презирал себя. Тоже мне, взрослый мужчина, почти супермен!

Четко решив для себя, что утром он позвонит Молли и выговорит для себя еще один день отпуска, Мэтью смог наконец заснуть.


Главная поликлиника сети «Ваша улыбка» располагалась неподалеку от Сити, занимая целый этаж старого дома. Был разгар рабочего дня, Рита наверняка в офисе.

Поликлиника оказалась современной (а какой ей еще быть, одернул себя Мэтью) и весьма стильно обставленной — все в бежевых тонах, стоит мягкая мебель, на стенах плакатики, рассказывающие о пользе зубной пасты и вреде кариеса.

Выяснив у администратора, что кабинет директора в конце коридора, Мэтью отыскал нужную дверь и наткнулся на молоденькую, но очень решительную секретаршу. Та безуспешно попыталась выяснить у Мэтью цель визита, но, не преуспев в этом, все-таки доложила высокому начальству:

— Миссис Льюис, к вам мистер Фрост.

— Впусти!

В кабинете кроме Риты обнаружился невысокий полноватый парень.

— Мэтью, ты не представляешь, как я рада тебя видеть! — Рита тепло улыбнулась ему.

Мэтью показалось или в ее глазах мелькнуло облегчение? Может быть, она ждала его? Хорошо бы…

— Кеннет Прайм, Мэтью Фрост, — представила она мужчин друг другу. Они обменялись рукопожатиями. — Кеннет — мой заместитель.

— Ну что, миссис Льюис, значит, этот вопрос мы решили? — Прайм направился к двери. — Тогда я увольняю Джонса, и мы подыскиваем на его место нового начальника отделения.

— Да, будь любезен, Кеннет, займись этим сейчас же.

Ах как она была прекрасна в кресле владельца компании! Мэтью даже головой восхищенно покачал. Нет, эту женщину упускать нельзя. Но нужен ли ей он, вот в чем вопрос?

Мэтью словно через порог какой-то в себе перешагнул и сказал:

— Рита, я приехал… потому что не мог не приехать. Я хочу поговорить о нас.

— Давай, — легко согласилась она, и у Мэтью на душе стало немного спокойней.

Кажется, разговор не будет таким тяжелым, как он опасался. Или просто Рита хочет ему сказать, что он может больше ее не беспокоить?

— Хочешь, поужинаем у меня дома? Готовлю я, правда, не очень, мне далеко до Сесиль, но можно заказать еду из китайского ресторана…

— Рита, я серьезно. — Он шагнул к ней, а она поднялась и сделала шаг к нему. Мэтью уверенно взял ее за плечи. Не мог он ждать до какого-то там дома и еды из ресторана. — Что будет с нами теперь?

— Представь себе, я уже не первый день обдумываю этот вопрос, — криво улыбнулась она и вопросительно взглянула на него.

Так, все понятно, сейчас мой ход.

— Я не желаю, чтобы наши отношения заканчивались, — честно сказал Мэтью.

— Я тоже. — Она просветлела. — Мне очень не хочется, чтобы все оказалось не более чем курортным романом. Хотя зачем я тебе нужна, старая тетка…

— Вот сейчас как стукну, — засмеялся Мэтью.

— Ай, не бейте меня, сэр! — Рита со смехом закрылась папкой с бумагами.

— Тогда не говори больше глупостей, ладно?

— Ладно, — весело согласилась она. Мэтью смутно понимал, что женщины в большинстве своем отчаянно переживают по поводу возраста и хотят как можно дольше оставаться молодыми. Ну, тут их сложно упрекнуть. Но, какое значение имеет возраст в гармоничных отношениях, он искренне не понимал, тем более когда разница столь невелика. Подумаешь, шесть лет… При нынешней жизни это мизер.

Да и не в жизни дело. Просто ему очень нравится Рита, вот и все. Остальное неважно.

Определяющие слова были сказаны, и у Мэтью появилось такое чувство, будто он может летать. Он так боялся этой встречи, так переживал, что не сможет сказать все правильно, но, к счастью, ошибся. Такие ошибки Мэтью очень любил… Говорить «Я тебя люблю» еще рано, можно спугнуть что-то важное и очень хрупкое. Но теперь не стоит волноваться: ухаживания можно будет продолжить по всем правилам.

— Только… — Он сразу желал быть до конца честным. — Помнишь, что я говорил тебе о… о себе?

— Ты много чего говорил. А еще выигрывал у меня в скраббл.

— Рита, я серьезно. — Мэтью поморщился. — Давай начистоту. Я не уверен, что способен на серьезные отношения. И не хочу давать никаких обещаний. Я…

— Почему ты решил, что мне нужны какие-то серьезные отношения, а не просто отношения? — буднично поинтересовалась Рита. Она отстранилась и вернулась в свое начальственное кресло, как будто отгородилась от Мэтью столом.

Ну вот, а все так хорошо начиналось…

— Я не говорю, что тебе что-то нужно. Я говорю за себя.

— А я за себя. Мы оба хотим какого-то продолжения, но с чего ты взял, что я буду от тебя чего-то требовать?

Как же он ненавидел это зыбкое болото полупонятных фраз!

— Рита, я просто хочу сразу же расставить все точки над «i».

— А все расставлено, разве нет? — Она взяла со стола карандаш и принялась вертеть его в пальцах. — Мы друг другу ничего не обещаем и хорошо проводим время. Как и раньше.

— Немного по-другому. Не могу объяснить, как именно, но что-то не сходится.

— Да, потому что это Лондон. — Рита отбросила карандаш и вскочила. — Я все поняла, Мэтью! Не будем усложнять и говорить о будущем, вот и все. Такой вариант тебя устраивает?

Мэтью ощущал во всем этом какой-то подвох, но не мог понять, какой именно. Поэтому просто кивнул.

— Да, хорошо.

— Вот и прекрасно! — Рита лучезарно улыбнулась ему такой знакомой улыбкой. — К сожалению, мой рабочий день сегодня обещает быть насыщенным, поэтому сбежать сразу я не могу. Однако ты вполне можешь пригласить меня на ланч, а потом, вечером, предлагаю все-таки встретиться у меня за ужином.


Мэтью конечно же приехал к Рите на ужин. И не только на ужин. Он остался у нее на ночь, и ему не пришлось засыпать одному, мучаясь оттого, что рядом нет женщины, одно прикосновение к которой дарит не только физическое наслаждение, но и желание оставаться с нею рядом как можно дольше.

А утром их разбудил телефонный звонок, и противный голос Дейка Льюиса начал предъявлять Рите какие-то претензии.

Рита сама еще не до конца проснулась, а Мэтью вообще еле вынырнул из приятнейшего сна, где они с Ритой занимались любовью на диком пляже необитаемого острова. Мэтью просто жаждал воплотить этот сон в реальность хотя бы и без пляжа, но звонок настырного Дейка никак не способствовал осуществлению этой мечты.

— Дейк, я ничего не желаю слушать, — резко говорила Рита в трубку. — И никаких денег я тебе не дам. И если ты еще раз объявишься у Элен, сволочь ты этакая, я не знаю, что я с тобой сделаю! Нет, я не люблю тебя и никогда к тебе не вернусь. Элен тебе уже объяснила, куда идти? Вот туда и иди. — И она грохнула трубку на рычаг, заключив: — Ненавижу.

— Я его убью, — пробормотал Мэтью в подушку.

— Не поможет, — невесело усмехнулась Рита. Кажется, этот мерзавец умудрился испортить ей настроение. — Я еще отца спрошу, зачем он дал Дейку адрес виллы на Лазурном Берегу. По старой памяти, видимо. Родители тяжело восприняли мой развод.

Мэтью окончательно проснулся, сел и притянул Риту к себе.

— Ну, ш-ш. — Он покачал ее, как укачивают маленького ребенка. — Теперь у тебя есть я. Я, как верный рыцарь, избавлю тебя от всех настырных бывших мужей.

— Да у меня всего один, — невесело улыбнулась Рита.

— Значит, и этого не будет, — пообещал Мэтью и прошептал заветную фразу, почему-то всегда действовавшую на женщин магически: — Иди ко мне…

Она была вся теплая после сна, такая трогательная и настоящая, что у него сердце защемило. Ни за что он не отпустит эту женщину, пока в том есть его власть, и пусть только кто-нибудь попробует обидеть ее. Мэтью целовал щеки, губы, шею, Риты, ее кожа пахла медом — вчера вечером, когда они вместе принимали душ, Мэтью сам вылил на нее половину флакончика с гелем, а Рита смеялась… Сейчас ему не хотелось долгой прелюдии. Рита же словно чувствовала то, что Мэтью хотел ей сказать прикосновениями. И наслаждение было ослепительно-ярким, как новая звезда, зажегшаяся на небосклоне.

В самый разгар завтрака зазвонил мобильный телефон.

На экранчике высветился номер Кеннета, заместителя. Странно. Кеннет отлично знает, что Рита не любит, когда ее дергают по утрам. Она приезжала в офис к одиннадцати, а до этого обычно занималась личными делами. Раньше это была школа Элен и дела Элен, но теперь, когда дочь уже взрослая и самостоятельная, да и живет отдельно, Рита просто посвящала это время самой себе — ведь иногда работа затягивалась до ночи. Он знал об этом и не тревожил начальницу. Что могло случиться?

— Да, Кеннет?

— Как хорошо, что я тебе дозвонился! — Качество связи было так себе, видимо Кеннет ехал по Лондону, открыв в машине окно, но основное она улавливала. — Рита, ты сегодня во сколько будешь? — Вне офиса они общались неформально.

— В одиннадцать, как обычно.

— Можно за тобой заехать?

— Кеннет, что случилось? — Запах неприятностей был отчетливо ощутим.

— Не по телефону. Но если вкратце — на нас наехала налоговая.

— Черт возьми! — выругалась Рита. Мэтью, до сих пор занятый чтением газеты, услышал, поднял взгляд и вопросительно уставился на нее. Рита махнула рукой — мол, позже.

— И что ты предпринял?

— Собирайся, по дороге в офис я все расскажу.

Рита сказала, что будет готова через пятнадцать минут, и связь оборвалась. Она растерянно положила мобильник на стол.

— Что случилось?

— Неприятности на работе. — Рита подавила желание рассказать о них Мэтью — все это его не касается — и махнула рукой. — Ничего, разберемся.

— Надеюсь. А то очень уж у тебя лицо обеспокоенное.

— Это от неожиданности.

— Ладно.

15

— Он пришел вчера, — рассказывал Кеннет, заводя старенький «форд». Рита много раз предлагала ему сменить машину, сейчас нормальный автомобиль можно купить не очень дорого, но Прайм отказывался — привык к своей колымаге. — Это когда ты уже уехала. Почему ты не отвечала?

— Я отключила телефон. — Рите стало стыдно. Вчера она все-таки сбежала с работы пораньше, чтобы провести больше времени с Мэтью. И отключила телефон, а трубка домашнего, видимо, пищала где-то под подушками. Но перед тем, как уснуть, Рита мобильный все-таки включила, правда не проверив, были ли пропущенные звонки или нет.

— Ну, неважно. Я решил, что до утра дело терпит. Так вот. Он назвался Айзеком Бигелоу, из Казначейства. Заявил, что хочет беседовать с тобой, и только с тобой, и пригрозил аудиторской проверкой. Дескать, в их контору поступили сведения, что мы налоги недоплачиваем — то ли пломбы ставим из незаконно ввезенных в Великобританию материалов, то ли еще что-то. Изъяснялся крайне туманно. Потребовал, чтобы я проехался с ним по всем нашим точкам и в каждой парил мозги управляющим. Дескать, не сегодня завтра мы вас всех выведем на чистую воду, готовьтесь отбывать в места предварительного заключения.

— Ох, не нравится мне все это. Похоже, конкуренты под нас копают.

— Думаешь, конкуренты стали бы натравливать на нас ребят из Казначейства? — хмыкнул Кеннет. — Да и какие у нас конкуренты, подумай сама? В Челси у нас один соперник — медицинский центр «Семейный», но у них там только кабинет стоматологии. На юге, конечно, рядом «Веселые зубки» и «Стоматолог», но первые специализируются на починке детских челюстей, а вторые не так велики и не так на нас злы, чтобы пакости делать, а в Брайтоне мы слишком малы, чтобы представлять для кого-то опасность. Остальные вообще не в счет. Рита, я не знаю, что и думать.

До сих пор с налоговой у них проблем не было. Бывали проверки, да, но, чтобы просто прийти и угрожать — а, судя по рассказу Кеннета, господин Бигелоу именно угрожал, — такого еще не случалось. Зачем кому-то понадобилось трясти «Вашу улыбку»? Рита не ворочает миллионами, ее точки расположены в основном в спальных районах Лондона и отличаются выгодными ценами и скидками для школьников, студентов и пенсионеров, налоги они платят честно, зарплаты у сотрудников не ниже установленного минимума, но и не выше небес. Может быть, кому-то не нравится именно уровень цен в поликлиниках? Но кому? Кому это вообще нужно?

— Доживем до его визита, Кеннет, а там посмотрим. Вдруг этот инспектор Бигелоу не такой страшный, каким он тебе привиделся.

— Не знаю, не знаю, — протянул Кеннет, вклиниваясь в узкую щель между видавшим виды джипом и двухэтажным автобусом. — Я не понимаю, откуда он взялся. И что с ним делать.

— У меня есть несколько вариантов, что с ним делать. Задобрить, например.

— То есть дать взятку? Рита, сотрудники Казначейства денег не берут. Ты знаешь, что с ними делают, если застукают?

— Не знаю и знать не хочу. Впрочем, я не это имела в виду. Мы чисты как ангелы, поэтому что бы ни вменял нам этот инспектор Бигелоу, мы можем представить ему все бумаги, какие он захочет. И ничего предосудительного он там не найдет.

— Вот и спросишь его сама. Он обещал явиться к часу.

Рита рассеянно кивнула. Эти неприятности были неожиданными, однако сейчас ее наравне с загадочностью инспектора Бигелоу занимал вопрос: правильно ли она поняла то, что сказал ей Мэтью вчера.

Он выразился, кажется, совершенно ясно: ему хочется легких, необременительных и ни к чему не обязывающих отношений.

Все бы хорошо…

Проблема в том, что Рита поняла, что ей самой хочется уже совершенно другого.

Любви Мэтью — ни много ни мало.

Когда она успела в него влюбиться, Рита не знала. Теперь ей казалось, что с первого взгляда, хотя, конечно, она себя обманывала: в первые дни она Мэтью терпеть не могла. И уж потом как-то так получилось, что гораздо лучше с ним, а не без него; что он занимает больше половины ее размышлений; что прикосновение к нему отзывается в ней такой музыкой, что просто летать хочется. А уж по возвращении в Лондон, когда Мэтью возник на пороге ее кабинета, Рита все про себя поняла. Но вот про него она ничего не понимала. Ну ничегошеньки!

Мэтью с такой настойчивостью открещивается от серьезных (интересно, имеет он в виду под этим то же, что и она, или нет?) отношений… Это даже забавно в какой-то мере. К счастью, Рита сумела сохранить лицо и сделала вид, что ко всему относится с юмором. А как тут еще относиться? Не рыдать же у него на плече, уверяя, что он разбил ей сердце. Одна такое уже заявила, и, пожалуйста, ценный мужской экземпляр практически потерян для общества. Рита боролась с совершенно идиотским желанием разыскать где-нибудь координаты этой Линды и спросить у нее, что именно та сказала Мэтью. Эти слова — как бы они ни звучали — сделали его неуверенным, и, как это исправить, Рита не знает. Она вообще не знает, что с ним происходит. Может, ему и вправду надо лишь играть в симпатию с постоянной подругой. Что ж, значит, пусть пока будет так.

Час дня наступил быстро, как наступают все сроки, приближение которых ускорять не хочется. Рита сидела в своем кабинете, грызла кончик карандаша и предавалась некоторому сплину, что, впрочем, позволительно, учитывая то, как запуталась ее жизнь в последнее время. Элен, Мэтью, Дейк, а теперь вот еще привет из налоговой. Рита дорого дала бы, чтобы иметь возможность сейчас сбежать в парк и побродить немного по дорожкам, подумать, однако, увы, не могла покинуть кабинет. Именно туда должен был ровно в полдень явиться мистер Айзек Бигелоу.

Он и явился.

Был инспектор Бигелоу внушителен во всех смыслах этого слова. Монументальный джентльмен, облаченный в черный костюм (и не тяжко ему в такую жару! Погода сегодня уж слишком расщедрилась, почти тридцать пять). Обычно полные мужчины бывают добродушными, но этот холодно сверкал глазами из-под клочкастых бровей.

— Здравствуйте, миссис Льюис, — сказал он таким тоном, будто лягушку раздавил.

— Добрый день, мистер Бигелоу. Присаживайтесь. — Рита указала на кресло. — Я внимательно вас слушаю.

— Нет, это я вас внимательно слушаю! — повысил голос инспектор. — Скажите, почему я должен являться к вам с незапланированным визитом?

— Ну это уж вам виднее, — сказала несколько озадаченная Рита.

— Потому, что на вашу контору поступает информация! — Слово «информация» инспектор произнес с каким-то особым сладострастным придыханием. — Да! Говорят, вы скрываете доходы и пользуетесь контрабандными материалами, поэтому у вас такие низкие цены. Такая уважаемая организация, как Казначейство, — а вы, надеюсь, понимаете, с кем имеете дело? — должна четко реагировать на подобного рода сведения. Поэтому мы вынуждены подвергнуть сеть точек «Ваша улыбка» полной аудиторской проверке.

Рита внутренне застонала. Неожиданная аудиторская проверка в разгар лета — это полный геморрой, как сказала бы Элен. Опасаться ей нечего, документация в порядке, никаких незаконных операций в поликлиниках нет и быть не может. Но как представить, что понаедет народ из Казначейства, начнет трясти бухгалтерию, перепугает сотрудников, истреплет всем нервы…

— Мистер Бигелоу, может быть, мы сумеем решить этот вопрос мирным путем? — улыбнулась Рита. Возможно, если убедить инспектора, что у них тут не беззаконная шарашкина контора, он отстанет?

Мистер Бигелоу оживился. Выглядело это весьма неприятно.

— Мирный путь, говорите? А вы считаете, что налоговая идет на вас войной?

— Конечно нет, — поспешила загладить неловкость Рита. — Но зачем же утруждать стольких людей — они будут стараться, работать, а у нас все операции законны, мы проходили проверку.

— Я в курсе насчет вашей проверки. Она была достаточно давно, и я могу провести новую. Если по сути дела, я имею полное право проводить проверку за проверкой, — гаденько улыбнулся Бигелоу.

И тут у Риты в голове что-то щелкнуло. Мозаика сложилась.

— Скажите, мистер Бигелоу, а персона, предоставившая вам столь исключительные сведения о деятельности нашей сети, случайно не зовется мистером Дейком Льюисом?

— Я не имею права разглашать эту информацию, — сказал инспектор слишком поспешно.

Точно, это Дейк! Рита разозлилась.

— Вы должны знать, что мистер Льюис хочет лично мне отомстить… непонятно за что. — Рассказывать инспектору о том, что бывший муж требовал у нее денег, в Ритины планы не входило.

— Меня не интересуют ваши дела с мистером Льюисом, — напыщенно произнес Бигелоу. — Мы беседуем о другом. Вы предложили урегулирование проблемы мирным путем. Что вы можете предложить, чтобы я заинтересовался?

— Я… — Боже милостивый, неужели он намекает на взятку? Быть того не может. Кеннет прав, это же сотрудник Казначейства, он не может. И все же, судя по взгляду инспектора, он намекает именно на взятку. Решать такие вопросы сразу Рита не хотела. — Мне нужно подумать.

— Думайте, но не слишком долго. — Бигелоу поднялся. — Мое время дорого стоит, миссис Льюис. Я не стану называть вам никаких сумм, но имейте в виду, что Лондон дорогой город.

— Да, я буду иметь в виду…

— В таком случае, до завтра. Я приеду в четырнадцать ноль-ноль, и мы продолжим нашу весьма увлекательную беседу. Надеюсь, она будет выгодна нам обоим.

— Я буду вас ждать, господин инспектор.

Едва за Бигелоу закрылась дверь, в кабинет ворвался Кеннет.

— Ну что?!

— Господи! — Рита покачала головой. — Мне показалось или он предложил дать ему взятку?!

— Взятку? Инспектор Бигелоу?! — Прайм вытаращил глаза. — Быть того не может.

— О налоговых инспекторах и не такие байки ходят. — Особенно если учесть, что Бигелоу почти признался в том, что его на нас натравил мой бывший муженек. Но это Рита Кеннету говорить не собиралась. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Ничего я не понимаю. Бред, полнейший бред. Кому мы мешаем? — Прайм опустился в кресло, в котором минуту назад сидел инспектор Бигелоу, и покачал головой. — Это выглядит полной бессмыслицей. Проверки в Казначействе среди своих достаточно жесткие, чтобы люди опасались брать взятки. А этот человек, ты говоришь, намекнул?

— Он почти прямым текстом сказал! — рявкнула Рита.

— Успокойся. — Кеннет вскочил и налил ей воды. — Выпей. И расскажи мне все с самого начала.

Рита сделала несколько глотков воды. Затем помолчала, чтобы лучше собраться с мыслями, и пересказала помощнику свой разговор с инспектором.

— Немыслимо! — покачал головой Кеннет. — Это просто фильм голливудский какой-то! Конечно, сплетни про налоговиков рассказывают всегда, они ведь для большинства весьма неприятные люди, однако за взятки их карают сурово.

— Ты уже три раза это сказал.

— Я знаю. Просто я в растерянности. — Кеннет ослабил узел галстука. — И что теперь?

— Я не знаю, что делать. — Рита вдруг совершенно растерялась. — Кеннет, я правда не знаю. — До сих пор ей ни разу не приходилось попадать в подобные ситуации.

— Мы что-нибудь придумаем! — утешил ее помощник.

— Хотелось бы знать, что именно. Не взятку же ему давать, в самом деле! Я никогда этого не делала и не хочу. И у нас все в порядке! — Ну за что ей это все? Непонятная ситуация с Мэтью, а теперь вот еще инспектор Бигелоу! Напакостил все-таки Дейк, как обещал! А она-то думала, что он не решится.

— А если давать, то сколько? — вслух размышлял Кеннет.

— Все! — Рита стукнула кулаком по столу. — Пока что оставим этот вопрос. До завтра еще есть время. Может, что-нибудь придумаем.

— Угу, — буркнул Кеннет и в задумчивости покинул кабинет.

Рита в изнеможении откинулась на спинку кресла. Почему недавно все было так хорошо, а теперь так серо и тускло?..

16

Мэтью позвонил в дверь квартиры Элен.

Все воскресенье он провел в размышлениях, стоит или не стоит объясняться с младшей Льюис. Потом решил, что долг джентльмена обязывает его хотя бы попытаться поговорить с Элен, дабы в будущем не возникло никаких неловкостей. А уж после этого можно с чистой совестью позвонить Рите и договориться об очередной встрече, а не думать, знает Элен об их продолжающихся отношениях или нет. Если, конечно, удастся эту совесть отмыть. Вдруг Элен заплачет, скажет, что он разбил ей сердце? По словам Риты, все было не настолько трагично, но ведь ушла Элен с ребятами в Альпы, даже не попрощавшись! Может быть, он обидел ее глубже, чем подозревает он сам и ее мать. Мэтью не любил неясностей.

Явиться к ней посреди рабочего дня было импульсивным поступком. Наверняка Элен нет. В такое время она просто обязана носиться по магазинам, или уехать за город в обществе подружки, или — если ей плохо — сидеть и изливать кому-нибудь свои печали. Но палец продолжал нажимать на кнопку звонка. Прошла минута, две. Мэтью нажал на звонок в последний раз, вздохнул, развернулся, чтобы уйти, и услышал, как гремит цепочка.

Элен стояла на пороге, растрепанная, облаченная в трогательный коротенький халатик.

— Ой, это ты! Какими судьбами?

— Я хотел бы с тобой поговорить.

— Да? И о чем? — Она взъерошила волосы. — По-моему, мы еще во Франции все выяснили.

— Ты в этом уверена?

— Конечно. — Элен пожала плечами. — По-моему, все ясно.

— Я боюсь, что обидел тебя… — начал Мэтью.

— Элен! Ты куда пропала?! — послышался мужской голос из комнаты.

Элен досадливо поморщилась и зашептала:

— Слушай, если тебя совесть мучает, так это ничего, старичкам полезно. — И вдруг не удержалась и фыркнула. — Ох и смешной же ты, Мэтью! Явился выяснять, как поживает мое разбитое сердце. Да никак оно не поживает, ты его не разбивал, это уж точно! Милая у нас с тобой история получилась, правда? Я надеюсь, еще увидимся, а сейчас мне пора идти…

— Элен!

— Иду, иду!.. Мэтью, маме привет передавай. — И она захлопнула дверь.

Все-таки выбор Элен — здоровый цинизм. Впрочем, это неплохо, в наше-то время… Насвистывая, Мэтью зашагал вниз, перешагивая сразу через две ступеньки. Теперь ничто не мешает ему позвонить Рите прямо сейчас. Или приехать. А что? Безрассудные поступки продолжаются. Он чувствовал себя легким, словно наполненный гелием воздушный шарик.

Только вот дома Риты сейчас нет. Это Мэтью знал совершенно точно. Значит, можно поехать в офис. Не слишком ли это невежливо — мешать Рите работать? Да еще проблемы у нее там какие-то. Утром она улетела, ничего не объяснив, но Мэтью нутром почуял неладное. Он не заметил, когда стал вот так чувствовать ее — как будто книжку читал. Просто знал, когда ей хорошо, когда плохо, когда она улыбнется, а когда вывернется из объятий. Непростая она женщина, эта Рита Льюис.

Кеннет через некоторое время вернулся с секретаршей, которая принесла кофе и ретировалась, и засел в кресле у Ритиного стола немой статуей, символизирующей укор. Укор касался того факта, что грустить хватит и пора уже что-нибудь придумать. Кеннет верил в Риту. Сам он не обладал гениальной головой, зато умел хорошо ладить с людьми, потому и был заместителем вот уже несколько лет. Выходы из всех сомнительных ситуаций всегда изобретала Рита. Только сейчас идеи отсутствовали.

Прежде чем Кеннет успел заговорить, ожил селектор.

— Миссис Льюис, к вам мистер Фрост.

Надо же! Мэтью! Рита испытала облегчение, как будто Мэтью был ответом на ее просьбу к высшим силам прислать ответ на тяжкий вопрос — что делать?

— Впусти.

Мэтью вошел и остановился на пороге, заметив Кеннета.

— Я вам помешал?

— Да не особо. Мы в печали и не знаем, что делать.

— У тебя крупные неприятности?

— У меня неприятные неприятности. И, наверное, да, крупные. Ты когда-нибудь слышал, чтобы сотрудники Казначейства брали взятки?

— Хм, — протянул Мэтью и, не спрашивая разрешения, уселся во второе кресло. — А что, кто-то из них тебе в этом сознался?

— Почти. Ко мне явился налоговый инспектор с обещанием устроить нам сладкую жизнь, если я не осознаю, что Лондон очень дорогой город.

— А у него был повод? У инспектора?

— Нет, — ответил Кеннет. — У нас все в порядке.

— Тогда странно.

Рита вздохнула и бросила взгляд на Прайма.

— Кеннет, будь любезен, сходи и приведи нашего финдиректора. Будем совещаться.

Заместитель кивнул и исчез.

— Не хотела при нем говорить. — Рита снова взяла многострадальный карандаш, всегда служивший чем-то вроде способа разрядки в подобные моменты, и принялась крутить его в пальцах. — Мне кажется, это Дейк натравил на нас инспектора Бигелоу.

— Кажется или натравил?

— Я почти уверена. И практически уверена в том, что инспектор, который приходил сегодня, пытался вымогать у меня деньги. Он недвусмысленно дал понять, что малой суммой я не отделаюсь. Мэтью, что мне делать? Я не знаю, как действовать в подобных ситуациях. Ты когда-нибудь с таким сталкивался?

— Дело и правда щекотливое, — кивнул Мэтью. — Если представитель Казначейства действительно пытался принудить тебя дать взятку, это подсудное дело и здесь не обойтись без вмешательства соответствующих служб.

— А если нет? Если он скажет, что это я пыталась дать ему взятку, а он сопротивлялся изо всех сил?

— Мне кажется, этот вопрос можно решить. — Мэтью подошел к Рите, поднял ее из кресла и крепко обнял. — Я пришел к тебе поговорить о другом, но вижу, что сначала надо справиться с твоей проблемой. Ни о чем не беспокойся, предоставь это мне. Есть такое правило: кто первый успел пожаловаться, тот и получает тактическое преимущество.

— То есть ты считаешь, что тактическое преимущество на стороне того, кто быстро жалуется? — рассмеялась Рита, на мгновение забыв обо всех проблемах.

— Именно! — Мэтью поцеловал ее в нос. — А ты пожаловалась мне!

— И теперь ты возьмешь автомат и расстреляешь нечистоплотного инспектора Бигелоу, как в фильме Тарантино?

— Да! И с погромом в салуне, как ты и хотела. Но возьму я не автомат, а гораздо более страшное оружие.

— Базуку?

— Мобильный телефон. Где есть парочка очень полезных номеров.

Мэтью куда-то позвонил, и через некоторое время в Ритин офис приехали три человека. Один из них, неулыбчивый субъект с кривым шрамом на левой щеке, был Рите уже знаком: Остин Шэнкс, тот самый сотрудник Казначейства, который контрабандой провез ее через границу по просьбе Мэтью. А она и забыла, где работает друг Фроста! Имена двух других Рита не запомнила, но ребята были из отдела, занимающегося внутренними проблемами Казначейства. И выглядели очень-очень серьезными.

— Рад вас снова видеть, миссис Льюис. — Шэнкс пожал Рите руку. — Ну, что у вас случилось? Рассказывайте.

Рите было немножко стыдно оттого, что из-за своей необоснованной тревоги она заставила Мэтью потревожить занятых людей. Но Остин смотрел и слушал очень внимательно, а дослушав, покачал головой.

— Мало вы нам времени для маневра предоставляете, миссис Льюис. — При своих людях он обращался к Рите подчеркнуто официально, хотя во время поездки они, помнится, называли друг друга по имени. Но тогда Остин выглядел не так. Сейчас он казался очень опасным человеком. — Обычно такие операции готовятся дольше. Но из уважения к другу детства я постараюсь подготовить операцию к завтрашнему дню.

— А если я ошибаюсь? Если мне все показалось и инспектор Бигелоу начнет все отрицать?

— Тогда мы порадуемся все вместе.

Когда, договорившись обо всем, визитеры ушли, Рита поинтересовалась у Мэтью:

— А если бы не по знакомству, они бы помогли?

— Конечно. Это отличные ребята. Остин вообще-то человек со сложной судьбой, даже я не все о нем знаю. Хотя, помнишь, рассказывал тебе, как он мне помогал. Он еще более скрытный, чем я. Но, будь уверена, они все сделают как надо.

Рита начала понемногу успокаиваться. Мэтью был рядом, он все-таки пришел и пока не сказал: «Нам надо расстаться навсегда». Скорее всего, и не скажет. Если им придется расстаться, то не сейчас, а когда-нибудь. И думать об этом теперь не стоит. Иначе будет очень больно.


С самого утра в офисе началась суета, представители властей пересчитывали помеченные деньги, которые Рита спрятала в сейф, устанавливали скрытую камеру и магнитофон, обговаривали все детали предстоящей операции.

Инспектор Бигелоу явился даже раньше назначенного времени — видимо, не терпелось продолжить разговор. Рита восседала за своим столом, словно Английская королева на престоле. Сегодня она чувствовала себя гораздо уверенней. Нет, интуиция ее не подвела, инспектор действительно пытался вымогать взятку. Какое счастье, что сегодня Рита не одна, а в соседнем помещении полно мужчин, которые работают в соответствующих службах и отлично знают свое дело. Остин еще больше успокоил ее, сообщив, что Бигелоу рядовой налоговый инспектор с не очень хорошей репутацией. И Дейк в этот сценарий вписывался идеально.

— Добрый день, мистер Бигелоу! — пропела Рита, улыбаясь как можно лучезарнее. Должна же она хорошо получиться при съемке скрытой камерой, в самом деле!

— Здравствуйте, миссис Льюис! — Грузный инспектор уселся в кресло. — Не буду ходить вокруг да около. Подумали ли вы над тем, что вы можете мне предложить?

— Разумеется. Вы сказали, что ваше время дорого стоит.

— Да. Если говорить откровеннее, я хотел бы пятьдесят тысяч. — На сей раз инспектор решил высказаться конкретно, благо Рита изо всех сил играла недалекую дамочку, попавшую в щекотливую ситуацию и стремящуюся выбраться из нее любыми способами, пусть даже незаконными. — Желательно в валюте Соединенного Королевства. Впрочем, курс евро тоже неплох, поэтому можно пересчитать, — милостиво разрешил он.

Рита сделала вид, что размышляет.

— То есть вы предлагаете мне дать вам такую сумму? А какая у меня гарантия, что после этого вы оставите меня в покое?

— Гарантии, дорогая миссис Льюис, может дать вам только Господь. А я могу дать свое честное слово. — Бигелоу прижал к груди пухлую руку. — После того как мое внимание узурпирует названная мною сумма, я покину вашу фирму навсегда.

— Вы ведь понимаете, что такой суммы наличными у меня нет?

— Давайте сколько есть. За остальным я вернусь позже.

— Хорошо. — Рита встала, подошла к сейфу и открыла его. Достала заранее приготовленную пачку, перевязанную резинкой. — Здесь десять тысяч. Остальное… к концу недели. Не раньше. — Она протянула деньги Бигелоу.

Инспектор вцепился в пачку денег как утопающий в соломинку.

— Ну вот, такой тон разговора мне нравится гораздо больше.

— Мне тоже, — произнес Остин Шэнкс, выходя из соседней комнаты.

Бигелоу побледнел. В кабинете сразу стало очень людно, сухо щелкнули наручники. Рита отступила назад, испытывая громадное облегчение. На плечи ей легли ладони Мэтью.

— Вот видишь, ты была права. Мы выиграли.

— Спасибо тебе, — шепнула она.

— Я сделал лишь один телефонный звонок, остальное сделали они, — кивнул он на бравых парней, — и ты.

— Но если бы не ты, я бы точно пропала. — Рита повернулась к Мэтью. — Растерялась или запаниковала бы и не сообразила бы, что нужно делать. Поехали ко мне? Ради такого случая можно взять отгул на весь день, к тому же я сама себе начальство.

— Поезжай одна, ладно? — Он посмотрел в сторону. — Я скоро приеду. Или подожди меня здесь. У меня есть одно важное дело, которое нужно завершить непременно сейчас.

Рите это не очень понравилось. Мэтью что-то скрывает от нее. Может, он желает объявить о скором разрыве их отношений? Да нет, буквально вчера ведь хотел, чтобы все продолжалось, чтобы их странный роман пока не заканчивался… Но придется смириться с тем, что у Мэтью Фроста есть свои секреты. Рита не желала лишь одного: чтобы этим секретом оказалась другая женщина. Неприятно было бы узнать, что она всего лишь одна из многих, кому Мэтью ничего не обещает и хорошо проводит время. Боги, ведь она совсем ничего о нем не знает!

Мэтью незаметно испарился. Рита вышла из своего кабинета, где продолжали свои дела сотрудники Казначейства, и рассеянно опустилась в кресло секретарши, куда-то отлучившейся. В голове закрутились совсем уж неприятные мысли. Рита понимала, что, скорее всего, сама себя накручивает, однако понимала и другое: после разрыва с Дейком она разучилась доверять. Доверять мужчинам. И Мэтью не исключение, наоборот. Он слишком близко подобрался к ее душе. Рита влюбилась — это приятно и страшно одновременно. Признаться, сначала она этого не хотела, потому подсознательно и желала избегать Мэтью. А вовсе не потому, что он нарушил их с Элен покой на вилле. Но потом ее внутреннее сопротивление оказалось сломленным… и она попалась.

А теперь надо признать, что ничего серьезнее этих легких отношений с Мэтью у нее не будет. И он не желает пускать ее в свою жизнь. Даже к себе еще не позвал ни разу. Впрочем, Рита и не настаивала, ей всегда бывало немного неуютно на чужой территории. И она понимала, что Мэтью не впустит ее на свою территорию, пока тоже не научится окончательно ей доверять. Если научится. Если захочет.

Боги, как все сложно! С Дейком, кажется, было в разы проще. Тогда молодая любовь вскипала, словно пузырьки в шампанском, и казалось, что нет ничего невозможного. Но чем старше становишься, тем больше сложностей видишь. Вот она, причина оставаться вечно молодым.

— Миссис Льюис! — позвал ее из кабинета Остин.

Рита вздохнула, встала и отправилась завершать неприятное дело.

17

Выяснить адрес нынешнего места службы Дейка Льюиса трудностей не представило: Шэнкс такую информацию доставал, как орехи щелкал. Поликлиника, где работал стоматологом бывший муж Риты, располагалась на окраине Лондона. Огромный спальный район, застроенный разноцветными многоэтажками. Поликлиника была новая, но муниципальная, а значит, на большую зарплату здесь надеяться не приходилось.

В регистратуре Мэтью узнал номер кабинета Льюиса и направился прямиком туда. У дверей не было ни единого больного, бормашина тоже не жужжала. Отлично, удастся поговорить без свидетелей.

Дейк сидел за столом, жевал хот-дог и читал газету. Увидев Мэтью, он заметно побледнел, но просто так сдаваться не собирался. Видимо, французская терапия — вверх ногами с террасы — не помогла.

— Чего тебе нужно?! — Но, видимо, сам уже сообразил и как-то съежился, но на помощь звать не стал. Или не успел.

Мэтью не ответил. Он подошел к столу, размахнулся и молча, от души врезал Дейку по физиономии. Льюис полетел на пол вместе со стулом, приподнялся на локте, со страхом ощупал разбитый нос.

— Ты что?! — заорал он.

— Если ты, мразь, еще раз приблизишься к Рите или к Элен, я тебя так далеко законопачу, что будешь всю жизнь небо в клеточку рассматривать! — пообещал Мэтью. — Чтобы я тебя больше не видел. Ясно?

Он развернулся и вышел. Основную мысль до Дейка он донес, а дальше пусть тот пеняет на себя, если не проигнорирует предупреждение. Впрочем, Мэтью сомневался, что у Дейка теперь будет возможность и желание испортить настроение Рите.

Мэтью не понимал таких людей, как Дейк, — мелких и морально нечистоплотных. Зайдя в туалет, он вымыл руки с мылом, пытаясь смыть несуществующую грязь. Как можно прожить столько лет с Ритой и не научиться ценить ее, не научиться тянуться к прекрасному?! Рита вся как песня, как целый мир. Наверное, нужно действительно обладать мелкой душонкой, чтобы опуститься рядом с таким человеком…

Сегодня надо непременно поговорить с Ритой. Хватит ходить вокруг да около. Сил нет выносить неопределенность.

Однако, когда Мэтью добрался до Ритиного дома, она встретила его в полупрозрачном халатике и все мысли о разговорах отошли на второй план. Мэтью просто позабыл, что нужно о чем-то таком беседовать. Об отношениях? О каких таких отношениях нужно говорить, когда Рита — вот она, тут, рядом, и ничего на свете уже не нужно, кроме нее.


В Лондон вернулось лето.

Теперь Рита тем более не жалела, что провела месяц вдали от английской столицы, да еще и с пользой для тела и души. И для души тоже? Она старалась об этом не думать, но мысли упорно возвращались и кружили, как стая воронья над полем битвы. Поэтому Рита пряталась в повседневных делах, словно улитка в раковине.

С паспортом все понемногу устраивалось. Рита подала заявление об утрате, и административная машина заработала. Теперь можно было не опасаться, что это надолго оторвет ее от дочери, от дома и… от Мэтью. Сама не отдавая себе в том отчета, Рита думала о нем постоянно — и на работе, и во время разговоров с другими людьми, и… Вот уже несколько дней подряд он приезжал к Рите, но ничего определенного сказано не было, да и как можно, ведь они знакомы всего несколько недель! Но в Дейка Рита влюбилась с первого взгляда. Была ли то любовь? Да, наверное. И это тоже любовь, настоящая, зрелая. Теперь Рита уже гораздо больше понимала, чем в семнадцать лет. Но вот что думает по этому поводу Мэтью?..

Он не говорил. Они встречались и вели себя как обычные влюбленные: бродили по паркам, благо погода позволяла, ходили по магазинам, в кино. Так бывает и в семнадцать лет, и в тридцать шесть… Но Рита понимала, что такая ситуация не будет устраивать ее вечно. Ей хотелось большего.

Когда-то, после разрыва с Дейком, она поклялась себе, что никогда больше не совершит такую глупость: не полюбит мужчину настолько, чтобы захотеть провести с ним остаток жизни. Она уже один раз прошла через это и прекрасно поняла, чем это может закончиться. Разводом. Разрывом. Ночными слезами и звонками любимой подруге. Всем этим ненужным эмоциональным барахлом, которое многие потом тащат за собой всю жизнь. Рита еле-еле от него избавилась и была счастлива, что ей это удалось. И вот — случайная встреча. Подарок это, или проклятие судьбы, или ее веселая шутка? Пока непонятно.

Мэтью вел себя все так же ровно и приветливо, хотя временами Рите казалось, что он чего-то недоговаривает. Он наконец пригласил ее к себе, в просторную, но явно холостяцкую квартиру. Никаких намеков на присутствие другой женщины. Никаких фотографий на письменном столе. Как будто здесь и не жила неведомая Рите Линда, не спала на этой кровати, не смотрела телевизор. Как будто Мэтью Фрост всегда жил один.

Возможно, так оно и было, а Линда его просто не понимала. Не сумела до конца понять. И Рита опасалась оказаться той женщиной, которая не понимает Мэтью Фроста…

18

История с Дейком получила интересное продолжение. Вернее, завершение.

Два дня спустя после триумфального ареста продажного инспектора Бигелоу в офисе у Риты, Дейк заявился в «Вашу улыбку». Пришел он днем и вел себя весьма опасливо, как будто боялся, что сейчас на него кто-то выпрыгнет из-за угла. Рита вовсе не жаждала видеть бывшего муженька, однако понимала, что, раз уж Дейк решился явиться, стоит его выслушать. И отшить окончательно. Может, пощечину залепить для пущего удовлетворения.

Но, когда Дейк вошел в ее кабинет, озираясь словно загнанный заяц, Рита поняла, что пощечина не потребуется. На скуле Дейка цвел роскошный синяк, неведомо где заработанный. Это весьма развеселило Риту и сразу же подняло ей настроение.

— Садись, — кивнула она на кресло. — Зачем пришел?

— Ты могла бы быть и поприветливей. — Дейк сел на самый краешек кресла. — Здравствуй, Рита.

— Ты подозрительно вежлив. Здравствуй, Дейк. Так что тебе нужно?

После ареста инспектора Бигелоу Рита очень злилась на Дейка (хотя прямых доказательств его причастности к этой истории пока не было), а потом перестала. Какой смысл изнурять себя злостью, когда есть много других, гораздо более приятных эмоций!

— Я пришел попрощаться, — уныло пробормотал Дейк.

— Ты уезжаешь? Кстати, откуда синяк? На хулиганов нарвался?

— Это он хулиган, твой новый жиголо! — вскинулся Дейк.

Рита ахнула. Ну и Мэтью! Так это его творчество?

— Давай обойдемся без оскорблений, — преувеличенно спокойно произнесла она. — Так зачем ты пришел?

— Я же говорю — попрощаться. С тобой и Элен.

— Элен, было бы тебе известно, не сидит у меня на работе целыми днями. Ей уже не пять лет. А если ты посмеешь к ней заявиться, она точно огреет тебя сковородкой. Ты сильно ее разозлил и обидел, Дейк. И меня тоже. Не обидел, но разозлил. Так что я тебя честно предупреждаю, что после сегодняшнего дня не желаю тебя видеть. Никогда.

— Возможно, и не увидишь, — буркнул бывший муженек. — Я уезжаю.

— Вот как? — приподняла бровь Рита.

— Вот так.

— И куда, если не секрет?

— Куда-нибудь подальше отсюда.

— Ты пришел только попрощаться или попросить денег? — жестко спросила Рита.

Дейк окончательно сник.

— И то и другое…

Рита смотрела на него, будто не узнавая. За этого человека она когда-то вышла замуж и была счастлива. Что стало с ним теперь? Почему одни люди поднимаются к солнцу, расправляя крылья, а другие предпочитают зарыться в землю?

— Дейк, я не дам тебе денег, — спокойно сказала Рита. — Хотя… Ответь мне на один вопрос. Только честно.

Дейк встрепенулся.

— Что ты хочешь знать?

— Это ты подговорил инспектора Бигелоу навестить мой офис?

Дейка словно пыльным мешком по голове ударили — он выглядел совершенно растерянным и очень жалким. Ему даже не нужно было ничего отвечать, Рита и так сразу все поняла. Конечно, это он. Неизвестно, где Дейк познакомился с Бигелоу, неизвестно, что их связывало; Рита слишком хорошо знала бывшего мужа. Вина была огромными буквами написана на его лице.

— Вот как… — протянула Рита. — Понятно.

— Я ни в чем не виноват и не знаю никакого инспектора Бигелоу! — поспешно заговорил Дейк. — Рита, ты должна мне помочь.

— А деньги тебе нужны, чтобы скрыться от правосудия? Нет? — Рита глубоко вздохнула. Судя по ужасу, отразившемуся на лице Дейка, так оно и есть. — Увы, денег я тебе не дам. Ты проиграл и выкручивайся теперь как знаешь.

— Ты жестокая… — завел свою привычную песню Дейк.

— Я жестокая?! — рявкнула Рита, наконец-то выйдя из себя. — Ты привязался ко мне, чинишь мне неприятности, расстраиваешь мою дочь, даже в криминал влез! А я должна давать тебе деньги, чтобы ты смог скрыться? Дейк, ты последние мозги растерял! Вон отсюда! И чтоб я больше никогда тебя не видела! Если ты останешься здесь еще на несколько минут, я позвоню своим знакомым из Казначейства, которые арестовали Бигелоу в этом самом кабинете, когда он сидел в этом самом кресле, что и ты сейчас!

Дейк подскочил, как будто кресло могло превратиться в монстра и его укусить, и попятился к двери.

— Но ты же не станешь звонить им? Нет?

— Незачем, — усмехнулась Рита. — Они сами до тебя доберутся.

Дейк развернулся и выбежал из кабинета, как будто за ним по пятам гналась стая голодных хищников. Рита перевела дух и неожиданно расхохоталась. Вот теперь истории конец. Что будет с Дейком дальше, ее уже не волновало. Придется сообщить нелицеприятную правду родителям, чтобы, если бывший муж заявится за поддержкой к ним, они сумели дать ему отпор. Хотя Дейк вряд ли рискнет, но подстраховаться все равно не повредит. Рита сняла трубку телефона. И, пожалуй, не стоит говорить Мэтью об этой встрече с Дейком. Во второй раз Фрост его точно убьет.

Они условились встретиться в офисе «Вашей улыбки», но после звонка Мэтью о том, что он задержится, Рита уехала домой, не дожидаясь его: хотелось попытаться приготовить хороший ужин. Попытка не пытка, а в случае неудачи под боком есть китайская закусочная, которая круглосуточно доставляет всякую горячую еду на дом. Интересно, бывают ли на свете города без китайских закусочных? Как же там люди живут, несчастные?!

Рита хлопотала у плиты, замешивая тесто для яблочного пирога по маминому рецепту, когда в дверь позвонили. Она отряхнула руки от муки и, вытирая их о передник, направилась в прихожую.

На пороге стоял Мэтью с огромной охапкой роз.

— Ой! — пискнула Рита от неожиданности. — Это все мне?

— Тебе.

— А за что? — вспомнила она старый мультик.

— А просто так! — засмеялся он.

Розы поставили в хрустальную вазу, подаренную родителями на свадьбу Дейка и Риты. Но ваза ведь не виновата, что Дейк оказался мерзавцем (все, не стоит больше вспоминать об этом, нет больше никакого Дейка!), зато она выдержала вес тяжелых цветов.

— Ты такая уютная, домашняя… — Мэтью подхватил Риту и закружил по комнате. — И этот передник с уточками тебе очень идет.

— Хочешь, подарю?

— Несомненно. А почему с кухни дымком тянет?

— Ой! — Рита кинулась спасать ужин.

Мэтью улыбаясь пошел за ней. Сковородка чадила, Рита поставила электрическую плиту на слишком большую мощность, и овощное соте медленно, но верно превращалось в угольки. Обидно до слез, а ведь намечался романтический ужин. Рита попыталась лопаточкой соскрести останки соте со сковородки. Увы, бесполезно.

— Рита, оставь ты эти обгорелые останки. Давай лучше поговорим. — Мэтью, наблюдавший за тем, как она суетится, отобрал сковородку и лопаточку, положил в раковину, взял Риту за руки и усадил на табуретку. — Видишь ли, я все откладываю и откладываю этот разговор, все ищу подходящего времени и упускаю момент за моментом. Поэтому я подумал: отчего бы не сейчас?

Рита похолодела.

— Ты хочешь сказать, что все кончено?

— Почему ты так решила? — удивился Мэтью.

— Не знаю. — Она пожала плечами. — У нас ведь с тобой курортный роман с продолжением. И никаких обязательств. И квартиры раздельные, и образ жизни разный, и мы еще недостаточно друг друга знаем, и я уже старая для тебя, у меня взрослая дочка…

— Ты думаешь, я всего этого не знаю? — насмешливо спросил Мэтью.

— Знаешь, наверное. Хотя, может, и нет. Иногда мужчины до ужаса невнимательны и пропускают очевидные вещи.

— Я не такой.

— Да нет, такой же, просто немножечко другой.

Мэтью расхохотался и, взяв вторую табуретку, сел напротив Риты, очень близко.

— Рита, ты уникум! Я тебе это уже говорил и не устану повторять. Ты во всем права. У нас с тобой начался курортный роман там, на Лазурном Берегу. И мы оба сначала не думали о том, что грядет продолжение. Но оно случилось, и оно… больше, чем я думал.

— И я, — тихо сказала Рита.

— Да. Но я такой человек, который не любит предавать и подводить. Для меня это очень болезненно. — Мэтью поморщился. — Не знаю, как объяснить, я не мастак говорить о чувствах. Когда я думаю о том, что ты можешь отвернуться от меня, что мы можем расстаться, мне становится так пусто и холодно, как не было никогда в жизни. Я почти не могу работать, думаю: вдруг, пока я тут дела решаю, ты куда-нибудь денешься? — Он печально улыбнулся. — Я такой человек, мне нужна определенность. Ты правда хочешь продолжить наши отношения?

— Очень хочу! — Она обвила руками его шею и крепко поцеловала. — Рядом с тобой мне хорошо и спокойно.

— А как же мексиканская страсть? — поддразнил ее он.

— Это тоже. Но кроме страстей я очень ценю спокойствие. — Рита глубоко вздохнула. — Наверное, я слишком поспешно делаю выводы, но мне тоже кажется, что между нами… что-то большее, чем просто страсть или ностальгия по удачно проведенному отдыху. Я слишком взрослая уже, чтобы не спутать.

— Только я боюсь… — начал Мэтью и замолчал.

— Чего?

— Что не оправдаю ожиданий. Снова.

Рита глубоко вздохнула. С этим его страхом надо справляться раз и навсегда. Хотя бы дать этому страху первый бой. Может, это гадкое чувство отступит не сразу. Но если она постарается, то все получится. Рита в это верила.

— Чьих ожиданий, Мэтью? Моих? Но раз я с тобой, ты уже оправдываешь все ожидания. Ну, может, не все, но парочку главных точно! — поддразнила она его. — Мы все боимся. Ты, я, Элен, все люди в этом городе. Почти все люди на земле. У нас у всех есть страхи, с которыми нужно справляться. Только никогда не справишься, если не начнешь пробовать. Как иначе?

— А если я причиню тебе боль? — еле слышно выговорил он.

— А ты этого хочешь?

— Нет.

— Значит, не причинишь.

— Как ты можешь рассуждать так уверенно?

— Не знаю, — пожала плечами Рита. — Я уже прошла через один разрыв, как и ты. И самый главный вывод, который сделала: нужно продолжать. Жизнь не стоит на месте и однажды закончится, а когда и кто нам выдаст новую, нигде не написано. Придется прожить эту полностью. И не терять времени, если не хочешь пожалеть.

— Я не хочу быть твоей потерей времени, — твердо сказал Мэтью.

— И не будешь. Как и я — твоей. Если мы решимся.

— Решимся — на что?

Рита помолчала.

— Когда мы расстались тогда у подъезда Элен, я поняла, как мне сложно и плохо без тебя. Я не хочу, чтобы ты уходил, Мэтью.

Она действительно этого не хотела. И очень боялась, что он сейчас скажет: «Это хорошо, но давай не будем считать наши отношения слишком серьезными. Мы уже не дети и прекрасно понимаем, что бывают случаи, когда мужчине и женщине хорошо друг с другом, но это не навсегда». Ей хотелось, чтобы было навсегда. Как люди узнают, что нашли того человека, с которым хочется провести всю жизнь? Просто знают — и все. С Дейком у нее так не было. Она не знала, она верила. А сейчас знание сидело тугим комком в горле, и Рита поняла, что может заплакать. Пусть только Мэтью не говорит, что все это несерьезно…

Вместо этого он сказал:

— Рита… кажется, я тебя люблю.

Она проглотила мешавший комок в горле и улыбнулась.

— Кажется, я тоже.

Что там с остальным ужином, они так и не узнали. Мэтью решительно выключил все горелки на плите, притянул к себе Риту и спросил севшим голосом:

— Будем делать попытку дойти до спальни?

Эпилог

Свадьбу сыграли через полгода. Очень скромную, по понятиям Элен, и очень пышную, по понятиям Риты. Элен все предлагала какие-то сумасшедшие варианты: венчаться на лужайке у альпийского озера, устроить всем гостям конную прогулку или закатить банкет в ресторане на самом верху берлинской телебашни… Все эти безумные предложения были Ритой отвергнуты, но Элен не огорчилась. Дело закончилось тем, что сняли ресторан в центре Лондона. Все непременные атрибуты прилагались: стол, заставленный вкуснейшей едой, прекрасно убранный белыми и алыми розами зал, первый танец на зеркальном полу, когда кажется, что паришь над миром, шагаешь по облакам…

— Ну, мама, должна же быть у тебя прочувствованная свадьба. Вряд ли в семнадцать лет ты четко понимала, что делаешь! — заявила Элен.

Она пришла на свадьбу в сопровождении молодого человека весьма приятной наружности и по секрету сообщила Рите, что на сей раз «все серьезно». Зная Элен, этому можно было не слишком-то верить, однако Рита споров не затевала. В такой день не хотелось думать о чем-то другом, кроме Мэтью.

Он был неотразим: в темно-сером костюме, стильном галстуке и белоснежной рубашке. И не спускал глаз с нее, Риты. Все так и должно быть. Странно, только Элен права: свадьба в семнадцать лет запомнилась Рите гораздо меньше, чем — она верила — запомнится эта. Тогда был сумасшедший кураж, веселое безумие в глазах жениха, лихие гости, обещание любви бесконечной и вечной, а на деле оказавшейся легкой как пух. Любовь ушла, чтобы уступить место новой. Которая, как надеялась Рита, никуда не денется. Потому что и она, и Мэтью перестали бояться.

Никакого страха.

Никаких сомнений.

Только они двое.

Праздник продолжался почти до утра.

Лишь когда забрезжил поздний декабрьский рассвет, Мэтью внес новобрачную в новую супружескую квартиру, которая получилась из их двух холостяцких.

— Ну чем займемся, любовь моя?

— А чем обычно занимаются молодожены в первую брачную ночь? — Рита деловито поправила платье нежного терракотового цвета — выходить замуж в белом она посчитала глупостью. — Разворачивают подарки, разумеется.

— Тебя так волнует подарки? — изумился Мэтью. — И преподнесла ли тетя Лили нам моющий пылесос?

— Глупый, я же шучу!

— Я, представь себе, тоже. Ну же, иди ко мне, радость моя! Ночь мы упустили, но настоящее брачное утро я тебе обещаю.


home | my bookshelf | | Лазурный Берег |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения



Оцените эту книгу