Book: Озеро Фиар



Озеро Фиар

Кэтрин Полански

Озеро Фиар

Купить книгу "Озеро Фиар" Полански Кэтрин

Глава 1

Ничто не предвещало беды. Туманное утро превратилось в отличный солнечный денек, хворост для костра остался еще со вчерашних лесозаготовок…

Айвен МакРуанн покопался палкой, выполняющей роль кочерги, в пепле кострища добыл парочку не совсем потухших угольков, подкинул тоненьких веточек и ловко раздул огонь. Минут через двадцать он уже наслаждался крепким кофе и крекерами. За почти две недели пребывания на озере Лох Фиар печенье успело основательно зачерстветь, но Айвена это не смущало. Он вообще ничего не брал с собой на природу, кроме соли, перца, лаврового листа, кофе и крекеров, рыболовных снастей и снаряжения. Зачем тащить с собой все атрибуты цивилизации, если смысл отпуска в диких местах именно в том, чтобы отдохнуть от этой самой цивилизации?

Он даже свой внедорожник спрятал в кустах так, чтобы глаза не мозолил. Но, впрочем, к отказу от достижений двадцать первого века он подходил без особого фанатизма: спал в непромокаемой и непродуваемой палатке, в теплом спальнике, да и рыбу ловил не на палку с примотанной веревкой, а на спиннинг или удочку с безынерционной катушкой для дальнего заброса, и плавал по озеру на надувной лодке с мотором. Что-то хорошее все-таки есть в благах цивилизации, главное ими не злоупотреблять. Вот, например, бриться в отпуске на природе совсем не обязательно.

Айвен потер подбородок, заросший уже вполне приличной бородкой, и посмотрел на озеро. Ветра нет, и до вечера не будет. Сплавать за рыбой сейчас или лучше сходить на гору, поискать травок для приправы? Там, за горой, есть еще и заброшенный огород, где можно накопать мелкой, но очень вкусной картошки… Айвен еще раз окинул взглядом гору, поросшую с северной стороны лесом и лысую с южной стороны: если сейчас пойти туда, то он как раз обернется к вечернему клеву, но тогда уже лень будет плыть в самые лучшие камыши за самой вкусной щукой. Нет, надо с утра на рыбалочку, а потом уже в пеший поход. Айвен допил кофе, вытряхнул гущу из кружки в костер, взял спиннинг и пошел к воде. Через несколько минут верная лодка уже несла его к рыбным местам.

Озеро было узким, длинным, глубоким и очень чистым, вода в нем — холодной даже сейчас, летом. У берега еще можно было поплавать, помыться и постирать, но уже в трех метрах от него дно круто обрывалось на глубину около семи метров, а вода становилась ледяной и казалась почти черной. Иногда, плывя на лодке через Лох Фиар, Айвен с опаской косился на черную воду: мало ли какие чудовища там могут прятаться, не зря же про не так уж далеко отсюда расположенное озеро Лох Несс ходят такие устойчивые и страшноватые легенды. Айвен улыбнулся, богатое воображение частенько подсовывает ему такие невероятные глупости… Если здесь и есть чудовища, то, видимо, резиновая лодка кажется им невкусной. Да и в рыбе недостатка нет…

Айвен лениво прищурился, взглянул на солнце. Денек обещал выдаться отличным, еще один день драгоценного отдыха. Можно расслабиться и приятно провести время.

Одиночество. Айвен очень его ценил. Одиночество и тишина — такие драгоценные вещи, которые обычно сложно достать. Их не купить в супермаркете. Но озеро Фиар одаривало ими совершенно бесплатно.

Айвен забросил удочку и задумчиво уставился на темную воду, медленно накручивая леску на катушку, подтягивая крючок с приманкой к себе. Интересно все-таки, что таится в глубине? Иногда озерная форель попадалась поистине гигантских размеров. Может, там внизу и спруты найдутся… Хотя нет, спруты в озерах не живут.

Лениво щурясь, Айвен разглядывал пейзаж, который никогда ему не надоедал, — такая красота в принципе надоесть не может. Неотрывно смотреть за рыболовной снастью нужды не было: привычное занятие, если рыба клюнет, он этого не упустит. Ближайший берег, находившийся сейчас ярдах в восьмидесяти, был высоким и обрывистым. В глинистом обрыве гнездились ласточки, а к самому краю его подступал лес. Корни деревьев торчали над краем обрыва, и временами какая-нибудь сосна кренилась настолько, что могла ухнуть в воду, утащив за собой изрядный глиняный пласт. Дальше обрыв снижался, переходя в пологий берег, поросший редкими деревцами; сейчас они золотились на солнце. А дальше начинались горы. На них вообще можно было смотреть бесконечно — прекрасное и величественное зрелище, равного которому на Земле просто нет.

Айвен увлекся, наблюдая за полетом ласточек, и не сразу заметил движение на кромке обрыва. Качнулись ветви, испуганно вспорхнули потревоженные птицы. Мужчина прищурился, пытаясь разглядеть, что так напугало пичуг. Озеро Фиар было практически заповедником, туристы сюда забредали редко, поэтому в округе было полно зверья. Буквально два дня назад ретивые молодые кабанчики навели свой порядок в лагере Айвена, когда тот ушел проверять ловушки. После кабанчиков осталось множество следов: разодранные мешки — те, что не были спрятаны в палатке, — и несколько кучек резко пахнущего помета. Ничего приятного, короче. Живая природа.

Видимо, испуганное криками птиц животное убежало, кусты больше не колыхались. Поплавок оставался недвижим. Похоже, сегодня здесь клева не будет, нужно отъехать немного подальше. Айвен завел мотор и направил лодку вдоль берега, к скале Фиар.

Эта скала являлась одной из местных достопримечательностей. Но так как от некогда стоявшей здесь башни замка некого давно сгинувшего клана осталось всего лишь несколько камней, изрядно погрызенных временем и поросших мхом, то осматривать их могли приехать лишь завзятые любители истории, какие-нибудь сумасшедшие профессора, которые обычно носа не кажут из библиотеки. Смотрелась скала, тем не менее, величественно. Отвесная каменная стена уходила в воду, и под скалой была страшенная глубина — Айвен однажды пробовал нырять там в качестве эксперимента, однако до дна не достал. Зато клевало там всегда хорошо. Видимо, рыба приплывала в тенек прятаться. Именно здесь Айвен однажды вытащил самую большую форель в своей жизни.

Айвен остановил лодку ярдах в тридцати от скалы, заглушил мотор и снова забросил удочку. Поплавок почти сразу ушел вниз: форель не дремала. Айвен быстро втащил в лодку бьющуюся рыбу. Не самый крупный экземпляр, конечно, но это только начало.

Сверху, со скалы, упал камень и звонко шлепнулся в воду, от него разбежались круги. Айвен задрал голову, пытаясь понять, что произошло. Зверье сегодня так и гуляет по обрывам, видимо, жаркий денек заставляет кабанчиков или кого-то еще тянуться к воде. Но на скале Фиар на водопой ходить бесполезно.

Это оказался никакой не кабанчик. На скале стояла… женщина.

— Черт, — пробормотал Айвен, — только туристов мне тут и не хватало…

Туристы — это громкая музыка, костры до неба и много мусора после. Некоторые люди совершенно не умеют культурно отдыхать.

Однако, приглядевшись, Айвен понял, что женщина на туристку не похожа. Даже издалека было видно, что на ней одежда, которая совершенно не подходит для прогулок вдоль Лох Фиар, да и никаких вещей при незнакомке не наблюдалось: рюкзак на плечах отсутствовал, сумки тоже не было. Женщина постояла несколько мгновений на краю обрыва, словно задумавшись, а потом сделала неловкий шаг, покачнулась и полетела вниз.

— Мать твою! — выругался Айвен.

Незнакомка упала в воду, подняв целый фонтан брызг, — куда там скромному камешку. Она не пошла сразу на дно, забарахталась, неловко взмахивая руками, но сил удержаться на поверхности у нее явно не хватало. Недолго думая, Айвен бросил удочку и без плеска вошел в воду. Времени сбрасывать одежду не было.

Несколько мощных взмахов — и он оказался в том месте, куда упала незнакомка. Она уже ушла под воду, и Айвен, набрав побольше воздуха в легкие, нырнул. В плотной полутьме женщина медленно опускалась ко дну, раскинув руки и закрыв глаза; изо рта ее поднималась цепочка пузырьков. Айвен сделал несколько гребков, подхватил незнакомку и рванулся вверх. К счастью, женщина не успела уйти глубоко, и через несколько секунд Айвен вынырнул на поверхность, придерживая голову незнакомки. Он погреб к лодке, волоча за собой безжизненное тело. Сначала забросил через борт женщину, потом залез сам. С одежды ручьями текло, однако с этим можно было разобраться позже. Айвен с силой несколько раз нажал женщине на грудь, и незнакомка закашлялась, сплевывая озерную воду. Айвен перевернул ее, чтобы ей было легче. Через некоторое время женщина затихла. Снова перевернув ее на спину, Айвен обнаружил, что незнакомка без сознания.

Он не ошибся, глядя на нее издалека: туристы не ходят по лесу в рваных офисных костюмах. Туфли у незнакомки отсутствовали, колготки были изодраны, ноги и руки в царапинах, как будто она продиралась через лес. Впрочем, возможно, так и было. Айвен помотал головой: откуда на скале Фиар взялась эта женщина? Да еще в таком виде? Вот уж приключение так приключение, из разряда загадок природы.

Будто бы все это ему приснилось. Нет, версию кошмарных сновидений даже не стоит принимать в расчет: в его лодке лежала мокрая, бледная и очень красивая молодая женщина.

Ну надо же! Все это свалилось на него как снег на голову в последние деньки отпуска! Теперь-то уж точно не удастся насладиться тишиной и покоем, придется заняться спасением незнакомки… Прощай, тихое и безвестное озеро Лох Фиар. Нет, он эгоист окончательный, правильно дражайшая мамочка обзывается! Думает только о себе, когда… Эта мисс не очень-то хорошо выглядит, а у него в аптечке нет ничего, кроме средства от поноса и пары стерильных перевязочных пакетов. Что-то долго она уже без сознания, а это плохой признак.

Айвен вел лодку к берегу, где был разбит его лагерь, и озабоченно поглядывал на незнакомку. Что теперь делать? Свернуть лагерь и как можно быстрей доставить даму в больницу? Может, удастся по-быстрому спихнуть ее профессионалам и продолжить отпуск? Черт! Пропал остаток отпуска, как ни крути…

Айвен вытащил лодку на берег и только тогда понял, что нужно срочно согреться. Лето уже близилось к концу, а водичка, в которую он окунулся, была ледяной, теперь мокрая одежда противно липла к телу, а в ботинках хлюпали целые озера. Дамочку, кстати, тоже нужно согреть. Айвен оставил пока незнакомку в лодке, а сам нырнул под тент, извлек из рюкзака одеяло и комплект термобелья и вернулся к лодке. Незнакомка свернулась калачиком и дрожала. Он осторожно поднял ее на руки и положил на одеяло, она судорожно вздохнула и вцепилась в его руки. Ее пальцы оказались неожиданно сильными и цепкими.

— Эй! Мисс, я просто хочу вам помочь!

Незнакомка, казалось, услышала и разжала пальцы, руки бессильно упали на одеяло. Двусмысленная ситуация, но делать нечего, придется поработать горничной. Чтобы не разводить дополнительной сырости, Айвен стянул с себя жилет и свитер и развесил на ближайшем кусте, солнце тут же приятно согрело обнаженную кожу, он даже дрожать перестал. Вернувшись к незнакомке, МакРуанн прикинул, как бы лучше поступить: попытаться привести даму в сознание или все же сперва согреть и надеяться, что она сама очнется? Он конечно же не врач, но что-то подсказывало ему, что ни одно из скудного ассортимента лекарств его походной аптечки не сможет помочь даме очнуться, так что вариантов не остается. Нужно действовать шаг за шагом: согреть, потом уже думать, что делать дальше.

Айвен осторожно перевернул незнакомку на спину и впервые внимательно взглянул ей в лицо. Если не считать впечатляющего синяка, выползавшего слева из-под волос на виске, то дамочку можно считать ослепительной красавицей: личико сердечком, красивой формы губы, точеный носик, длинные ресницы, светлые волосы. Одета в дорогой деловой костюм, причем дороговизну этого костюма не скрыла ни озерная вода, ни местами прилипший песок, ни прочие следы повреждений неизвестного происхождения. Жаль, но костюмчик безвозвратно погиб…

Айвен решительно расстегнул десяток мелких пуговичек на пиджаке и, не очень-то церемонясь, вытряхнул даму из одежды. За пиджаком последовали юбка и блузка. Ого! Под деловым панцирем скрывается романтическая душа! Айвен фыркнул, разглядывая тоненькие чулки, правда, изорванные в конец, и кружевное белье. И фигурка, кстати, у незнакомки идеальная, хотя дама уже и не юная, тридцать лет можно дать уверенно. Стало как-то жарковато. Айвен с сомнением покосился на свои джинсы: странно, но пар от них еще не пошел. Кажется, две с лишним недели целибата сделали его почти маньяком. Он потряс головой, отгоняя неприличные видения, и разоблачил незнакомку окончательно. Одеть ее в термобелье оказалось проще: его избыточный размер делал эту процедуру несложной.

Ну вот, справился. Айвен, уже в который раз за этот день, поднял дамочку на руки и понес к палатке. На полпути она зашевелилась и открыла глаза. Светло-карие, почти медовые глаза, только вот зрачки были неестественно расширены.

— Мне холодно, — как-то обиженно прошептала она и опять потеряла сознание.

— Спящая красавица, часть вторая, — буркнул Айвен, ныряя в палатку вместе со своей ношей.

В палатке было тепло, даже жарковато. МакРуанн устроил незнакомку в спальнике и вылез на улицу, закрыв за собой только накомарник, пусть лучше свежий воздух поступает, а теплый спальник и так согреет дамочку. Теперь можно заняться собой.

Второго комплекта термобелья у него нет, так что придется просто избавиться от мокрой одежды и забраться к спасенной красавице под бочок. Тут уж без вариантов, если он не хочет схватить воспаление легких. Айвен достал из рюкзака сухое нижнее белье, развесил на окружающих кустах все мокрое и грязное, поежился от холода и внимательно изучил доступный для наблюдения пейзаж. Тишина и пустота, никто дамочку не разыскивает. Можно со спокойной душой идти греться. Решив, что больше причин оставаться на свежем ветерке у него нет, Айвен забрался в палатку.

Незнакомка намотала на себя весь большущий двухместный спальник. Чертыхаясь, Айвен привел спальное место в порядок, потеснил даму и втиснулся в мешок. Да уж, если сей предмет туристического снаряжения гордо именуется двухместным, эти гипотетические двое должны быть уж очень субтильными… Сам Айвен, хоть и не имел лишнего веса и не отличался мощным сложением, оказался плотно прижатым к незнакомке. Повернуться на другой бок они теперь могли только строго одновременно, по команде. Впрочем, столь близкое соседство чрезвычайно помогает согреться. Смирившись с ситуацией, МакРуанн сразу же увидел, как извлечь из нее выгоду. Повозившись немного, он удобно устроился на левом боку, прижав к себе дамочку. Тепло, удобно — что еще человеку надо? Что ж, утро выдалось бурное, так что стоит отдохнуть и поспать, потом придется сворачивать лагерь и выбираться отсюда с незнакомой на буксире. Он поморщился, в красках представив, как будет проделывать все это. Ну и черт с ним, все равно ничего не изменить.

Через пять минут он уже спал.



Глава 2

Она открыла глаза и чуть не заорала от ужаса: низкий потолок висит на расстоянии вытянутой руки, все вокруг окрашено в странный оранжевый цвет, а сама она не может пошевелиться! В панике она рванулась всем телом, пытаясь сесть. В левый висок тут же ударила обжигающая боль, куснула глаз и уползла куда-то в затылок, свернулась ежиком и шевелилась, пульсировала, жгла… Слезы навернулись на глаза, а желудок подскочил к самому горлу. Горькая желчь наполнила рот, но с приступом тошноты удалось справиться. Как больно! И голова отчаянно кружится.

Со стоном она попыталась свернуться в клубок, но и этого сделать не удалось.

Что со мной? Она с трудом перевернулась на живот и обнаружила, что лежит в объятиях мужчины. Мужчины? В голове кроме боли не было ни одной мысли. Кто он? Что она здесь делает? И где она, собственно, находится? Пытаясь отогнать навязчивый хоровод вопросов, она потрясла головой и снова застонала.

Отчаявшись разобраться в происходящем, она ткнула локтем в бок спящего мужчину. Никакой реакции.

— Просыпайся, — прошипела она, повторяя тычок.

— Перестань! — возмутился он. — Мне щекотно!

Но глаза открыл и с интересом уставился на нее.

— Ого, уже почти три часа! — взглянул он на часы. — Пора вставать.

— Вставать? — Ее мысли двигались с преогромным трудом.

— Да. Я должен… Ну… сделать хоть что-то, — туманно пояснил он.

— А что именно? Что случилось? — заволновалась она.

— Ты ничего не помнишь? — Мужчина резко сел и обеспокоенно взглянул на нее сверху вниз.

— Не помню… — И тут она поняла, что действительно ничего не помнит, совсем ничего.

— Вот так дела! — пробормотал он, запуская пятерню в спутанные темные волосы. — Ничего себе! Совсем ничего не помнишь?

Она задумалась, взгляд стал отсутствующим.

— Я… Я — Джемма, — прошептала она.

— Ну хоть что-то, — вздохнул мужчина. — А я — Айвен.

— Айвен? — Джемма прислушалась к себе, пытаясь сообразить, знакомо ли ей это имя. — Не помню.

— Бывает. Ты сильно ударилась головой. Вот здесь, — он коснулся ее виска, — здоровенный синячище.

Джемма вздрогнула, но сдержалась и не стала отстраняться.

— Головой? Я ничего не помню! — Казалось, что она сейчас расплачется.

— Ничего страшного, — попытался успокоить ее Айвен. — Поспи еще, пока я займусь ужином. Может, тебе станет лучше.

Неизвестно почему, но Джемма мгновенно успокоилась и закрыла глаза. Действительно, это самый надежный рецепт, стоит поспать — и все пройдет. К тому же сил пошевелиться не было. Она завернулась в спальник и закрыла глаза, так голова кружилась гораздо меньше.

Айвен выбрался из палатки, вытащил из-под тента рюкзак и уселся на травку. Чертовщина какая-то. Во-первых, как Джемма попала на Лох Фиар? Пешком, в дорогом деловом костюме, босая и со следами сильного удара по голове? Во-вторых, он всегда считал, что амнезия бывает только в латиноамериканских сериалах. И в-третьих, что ему теперь со всем этим делать? Джемма — вот и все, что он знает о спасенной даме. В себя она пришла, помирать не собирается, так что нет необходимости срочно везти ее в больницу. Странно, конечно, что никто ее не ищет, ведь не бескрайняя и безлюдная здесь пустыня, а всего лишь гористая Шотландия. Вероятно, имеет смысл доставить ее в ближайший город, но сегодня уже не успеть. Несколько часов по бездорожью — это тебе не баран чихнул. К тому же проснулась паранойя. Вдруг на дамочку кто-то покушался? Пока она все про себя не вспомнит, опасно ее показывать людям. Ладно, проблемы Джеммы можно оставить и на завтра, а вот кушать хочется уже сейчас, и нужно добыть рыбу, дрова и картошку, да и травок по пути насобирать…

Тяжело вздохнув, Айвен проверил состояние своей пострадавшей в спасательной операции одежды, обнаружил, что ничего еще не высохло, и распотрошил рюкзак окончательно. Через пять минут он уже был готов к походу, оставалось только переложить всякое полезное снаряжение из мокрого жилета в сухой.

Еще через полчаса Айвен решительно шагал в гору за дровами и картошкой, рыбалку он решил отложить на потом, рассудив, что проще поставить силки на кроликов и проверить их на обратном пути. Если охота будет удачной, тогда не придется вообще плыть за рыбой. К тому же, когда ужин будет готов, уже стемнеет, а в темноте куда приятней обгладывать кролика, чем выбирать косточки из рыбы.

…Стены зала теряются в туманной дымке — но она все равно знает, что интерьер здесь роскошный. И как он может не быть роскошным в старинном поместье, где все не менялось, кажется, со времен королевы Виктории?

Она не идет — нет, она скользит по залу, высматривая кого-то в толпе. Тот, кто ей нужен, опять куда-то подевался. Круговорот лиц затягивает, не дает задержать взгляд: они проплывают мимо, знакомые и незнакомые одновременно.

Свадебный ужин. Старый добрый английский свадебный ужин. Гости, поздравления, тосты. Выходит замуж ее подруга. Это ее дом. Но здесь время будто застыло, поэтому вечеринка погрузилась в какое-то безвременье. Или в прошлое.

Она ловко подхватывает бокал с шампанским с подноса проходящего мимо официанта и улыбается чему-то своему.

На ней платье глубокого темно-алого цвета, почти точная копия платья времен Наполеоновских войн и Регентства: тугой лиф с низким декольте и открытыми плечами, короткие рукава-фонарики, сильно завышенная талия, струящаяся юбка с длинным шлейфом, хвост которого прикреплен к левой руке. На руках длинные, выше локтя, атласные перчатки цвета слоновой кости. К корсажу приколот малюсенький букетик диких ирисов, белых и почти невесомых.

Золотой поясок охватывает ленточкой платье под грудью, концы ленточки струятся вниз, прячутся в мягких складках юбки, льнущей к ногам.

Волосы уложены в высокую гладкую прическу, только пара локонов щекочет шею. Прическу украшает маленькая золотая диадема, сделанная в виде тоненьких переплетающихся нитей, сережки в таком же стиле почти касаются плеч.

Ожерелье из золотых нитей кажется паутинкой, чудом застывшей в золоте и обвившей ее шею.

Аллегория осени. Но не дождливой и холодной, а такой чистой, прозрачной, робкой и вкрадчивой: золото травинок, тоненькие летающие паутинки, красные листья кленов. Осень — не предвестник зимы и умирания, а осень — время сбора урожая, бабье лето, обманчивое, но такое приятное тепло.

Все, как во сне.

Нет, это не сон, это самая настоящая реальность: чудесные картины, гобелены и зеркала — особенно зеркала, которые так манят взглянуть, погрузиться в отражение, поменяться с ним местами. Она останавливается у зеркала: мерцание в темной глубине, золотисто-алый сполох.

Где же он — тот, кого она ищет?

— Выйди на улицу… — шепчет зеркало. — Выйди…

Да, пожалуй, в зале толкаться бессмысленно — надо выйти. Она идет к боковому выходу — оттуда удобнее попасть в ухоженный сад. Вечереет, сумерки стремительно сгущаются, воздух насыщен ароматом цветов. По дорожке можно идти даже на каблуках, но почти ничего не видно, и в какой-то момент она едва не падает…

Джемма проснулась, когда уже смеркалось. Что это было? Она попыталась поймать ускользающий сон, но не смогла сосредоточиться. Запомнилось только, что во сне была свадьба. Сон остался смутным и неявным воспоминанием и быстро забылся совсем. Голова болела значительно меньше, так что мысли шевелились теперь гораздо быстрей. Итак, она ударилась головой и очнулась в палатке с Айвеном. Какие выводы можно из этого сделать? Айвен не показался ей злодеем, так что вряд ли это он приложил ее камнем по виску и потом спокойно улегся спать рядом с нею. Следовательно, произошел несчастный случай.

Кто такой Айвен? Если принять во внимание, что спали они в одном спальнике, что он был практически обнаженным и вел себя при этом вполне нормально, то следует думать, что такие пробуждения для него естественны. А для нее? Сложный вопрос, но вряд ли Айвен стал бы обниматься с незнакомкой, так что они знакомы. И очень близко. Женаты, может быть? Фу, как ужасно, когда ничего не помнишь! И как странно. Она помнит свое имя, помнит, что значит быть замужем или женатым, то есть в целом она совсем не дезориентирована, только… ничего не помнит. Разве так бывает? Видимо, бывает, раз уж с ней такое случилось.

Кстати, он что-то говорил про ужин. Джемма почувствовала, что жутко голодна. Может, ужин уже готов? Или просто можно перехватить кусочек?

Но… почему она, собственно, спит в палатке? Что-то подсказывало, что никогда раньше с ней такого не случалось. Или случалось? Кошмар! Философски решив, что стоит заняться непосредственно проблемами данного момента, а не тратить время на пустые размышления, Джемма выбралась из спальника и уткнулась носом в тонкую сетку на том месте, где, как ей казалось, должен быть выход из этой ужасной маленькой палатки. Пришлось еще несколько минут повозиться, прежде чем она справилась с хитроумным замком и смогла наконец вырваться на свободу. Ужас!

Солнце живописно опускалось за гору, тень наползала на озеро, по берегу были разбросаны различные предметы одежды, одеяло и рюкзак, но самое кошмарное заключалось не в этом беспорядке, а в отсутствии признаков хоть какого-нибудь жилья! Что здесь вообще происходит? Неужели они с Айвеном нищие бомжи и живут вот в этой самой палатке? Или… Они из тех безумцев, что проводят отпуск вдали от цивилизации, пользуясь только тем, что дает им дикая природа?

— Ай… Айвен! — попыталась крикнуть Джемма, но голос сорвался на какой-то жалкий писк.

Она закашлялась и подпрыгнула, уколов ногу об острый камешек. Господи, она стоит босиком на траве! Оглядевшись вокруг еще раз, Джемма заметила пару ботинок, небрежно брошенных у кострища. Чуть не плача, она доковыляла до них, найдя по пути два носка из разных пар. Ну хоть что-то.

Ботинки оказались ей велики, но не катастрофически, с учетом носков и затянутых по максимуму шнурков получилось даже терпимо. Кажется, можно попробовать решить следующую проблему. Где здесь туалет, интересно? Страшное подозрение шевельнулось где-то внутри: а есть ли он здесь вообще? Джемма неуверенно огляделась вокруг: палатка стоит на поляне недалеко от берега озера, вокруг растут какие-то колючие кусты, на которых развешана разномастная одежда, за кустами начинается негустой лесок, дальше виднеется склон горы. Никакого намека на санитарно-гигиенические удобства. И что же теперь делать?

Джемма пошла по периметру поляны, надеясь увидеть хоть какой-то намек на тропинку, уводящую в укромный уголок к туалету. Тропинки не нашлось, зато на одном из кустов висел рулон отличной трехслойной туалетной бумаги. Хоть какая-то подсказка. Но куда идти? Не присаживаться же по нужде прямо под этим кустом! Отчаявшись, Джемма просто углубилась в обнимку с рулоном подальше в лесок и укрылась в густом подлеске.

Вернувшись на поляну, она никаких изменений там не обнаружила, Айвена по-прежнему не было видно. Куда же он пропал? Может, все не так плохо, как она подумала сначала, и где-то здесь поблизости есть город, а Айвен просто поехал туда за ужином?

Солнце уже почти спряталось за гору, стало прохладно. Джемма еще в лесу обнаружила, что одета в какой-то странный костюм из мягкой ткани без единого шва. Костюмчик был явно с чужого плеча, то есть принадлежал Айвену. В общем-то, в этом наряде было достаточно тепло, но хотелось бы облачиться во что-то более подходящее, во что-то свое. Внимательный осмотр поляны показал, что на кустах развешаны: уже почти высохшие мужские джинсы, свитер, жилет, трусы и один носок, а также женские юбка, пиджак, блузка и кружевное белье. Женский костюм, вероятно, ее, но пребывает он в таком жутком состоянии, что надевать его совсем не тянет.

Пришлось обследовать саму поляну. Рядом с рюкзаком лежали несколько мужских футболок, две толстовки, непромокаемые брюки и пара трусов-боксеров непередаваемо веселой расцветочки. Особенно радовали зеленые крокодильчики на ядовито-желтом фоне и летающие тарелки в звездном небе — из них высовывались инопланетяне и размахивали ложноножками. Мечта, а не трусы.

И где же женская одежда? Может, в каком-то отдельном рюкзаке? Неясно почему, но Джемма точно знала, что ни за что в жизни не стала бы так разбрасывать свои вещи. Неужели ее мужчина — или ее муж? — такой безалаберный и беспорядочный? Или в их случае верна пословица о том, что противоположности сходятся? Что ж, это все философия, пользы в ней никакой. Где стоит поискать рюкзак?

Джемма сделала несколько кругов по поляне, обошла палатку, но ничего не обнаружила. Кажется, временно придется остаться в чужой одежде. Придя к такому выводу, она решила хоть как-то усовершенствовать наряд, иначе просто можно покалечиться: наступить на штанину или зацепиться за что-то рукавом. Если бы все вопросы решались так легко! Она подвернула штанины, закатала рукава — и нет больше проблем. Джемма вздохнула и побрела к озеру, вполне логично предположив, что умыться можно только там, вряд ли тут где-нибудь прячется ванная, если даже туалета не нашлось. На берегу обнаружилась надувная лодка с мотором, две удочки и разномастная грязная посуда, включая сковородку, к которой намертво пригорело что-то неопознаваемое. Даже страшно предположить, чем это было при жизни.

Совершив омовение в ледяной водичке, Джемма вернулась на поляну и принялась наводить порядок: все разбросанные вещи она аккуратно сложила стопочкой в рюкзак и отнесла его к палатке, а развешанные вещи тщательно расправила. Скоро ли вернется Айвен?

Джемма встряхнула одеяло, засыпанное песком, и расстелила его на травке. Голова все еще побаливала и кружилась, хотелось прилечь, так почему бы и нет? Она не заметила, как задремала. Сны ей снились какие-то абсурдные: она то тонула, то откуда-то падала, то просто не могла дышать. Проснуться после такого отдыха показалось благом. Представшая перед ее глазами картина была абсолютно сюрреалистической: кругом темно, только костер освещает некоторое пространство неверным светом, тени колышутся, искажая мир, отблески огня окрашивают все красным.

— Айвен? — испуганно позвала Джемма.

— Я здесь, — отозвался он, и только тогда она обнаружила, что Айвен чем-то занят на том конце освещенного пространства, что ближе к озеру.

— Я заснула… — слабым голосом доложила она.

— Правильно сделала, тебе это полезно. Что-нибудь вспомнила? — бодро откликнулся Айвен.

Джемма села и закуталась в одеяло.

— Нет, но… Ты же мне расскажешь? Ты же меня хорошо знаешь? Ведь… ведь ты мой муж?

Последнее прозвучало робко-вопросительно. Айвен отложил нож, вытер руки об траву и шагнул в круг света.

— Ты вспомнила про это?

— Нет, но… Мы здесь одни, ты спишь со мной под одним одеялом, и значит, ты или мой муж, или мой… мужчина. Я бы… Ну, мне так кажется, не стала бы проводить время наедине и в неглиже с посторонним мужчиной, — объяснила ход своих мыслей Джемма.

— Вот как! — Айвен абсолютно опешил от такого заявления. Что ответить? Она действительно дезориентирована и напугана, но пока держится хорошо, смелая дамочка… А что будет, если он скажет ей правду?

Тогда она действительно окажется наедине с незнакомцем, далеко от остального мира и полностью в его власти. И к тому же она вполне может заподозрить, что злосчастный удар по голове нанес именно он, Айвен… Врагу такого не пожелаешь.

Айвен поймал себя на том, что придумывает различные доводы, чтобы не говорить Джемме правду. Почему? Только ли из-за того, что заботится о ней? Черт подери, не только. Во-первых, ему не хочется прерывать отпуск, во-вторых, красивые молодые женщины просто так с неба не падают, а в-третьих, ему просто не хотелось отпускать Джемму. Он с ней знаком меньше суток, но что-то подсказывало, что стоит познакомиться поближе. Что это? Гормоны? Помрачение рассудка?

Эгоизм это, шепнул внутренний голос. Да, эгоизм, но ведь плохо от этого не будет никому?


— Так я права? Мы женаты? — Джемма, завернутая в одеяло, выглядела беззащитным встрепанным воробушком.

— Да, — выдавил Айвен, отрезая себе пути к отступлению.

— Ох, от сердца отлегло, — облегченно вздохнула Джемма.

Айвен улыбнулся, ее лицо так забавно сменило выражение с испуганного на спокойное, что он уверился в правильности своего поступка. Все будет просто отлично. К тому же завтра она может все вспомнить и поведать ему, откуда взялась. И тогда все закончится.

— Займусь ужином, — сообщил Айвен и вернулся к кролику.

Джемма встала и пошла за ним. Он заметил, что она приспособила его вторые ботинки.

— Кстати, спасибо, что навела здесь порядок! — Он жестом охватил поляну. — Я обычно такого хаоса не оставляю.



— Не за что. Может… — Джемма замерла, увидев наполовину освежеванного кролика. — Ч-что это?

— Кролик, — объяснил он.

— Кролик? Он что, был живой? — Она смотрела на него так, будто бы Айвен был кровавым маньяком Джеком Потрошителем.

— Естественно, все кролики сначала живые, а потом превращаются в сытный ужин, — ехидно пояснил он.

— Н-но… где ты взял живого кролика? И почему нельзя было купить уже… уже неживого? — Джемма судорожно сглотнула и уставилась на костер.

— Я его час назад поймал в силки, — сообщил чистую правду Айвен.

— Поймал? Ты сам его убил? — Казалось, она искренне возмущена его поступком.

— Да, — не дрогнул он.

— Живодер! — возмутилась Джемма. — Неужели нельзя было обойтись без этого!

— Тогда бы нам пришлось обойтись без ужина, — вздохнул Айвен.

— Но почему ты просто не купил что-нибудь? — вспылила она.

— Здесь нет магазинов, — спокойно объяснил он.

— Нет? А как же мы живем? Где покупаем еду, одежду? — не поняла Джемма.

— Мы не живем здесь постоянно, — улыбнулся Айвен.

— Ох, ну хоть что-то. А где мы живем?

— На ферме… здесь, неподалеку, — солгал он.

— Так мы фермеры? А тут мы что делаем?

— Отдыхаем.

— А… — Тысяча вопросов готова была вырваться на свободу, но Джемма вдруг замолчала.

— Можешь почистить картошку? — спросил Айвен, пытаясь отвлечь ее от судьбы кролика.

— Не знаю. Я попробую, — неуверенно проговорила она.

Айвен протянул ей котелок с уже намытой картошкой и достал из кармана запасной складной нож.

— Иди поближе к костру, там светлее.

Джемма взяла котелок и побрела к костру.

Стараясь не думать о том, что происходит в пяти метрах от нее с бедным кроликом, Джемма вытащила из котелка картофелину и удивленно уставилась на овощ. Картошка была очень странной — ее клубень больше походил на крупный горох. Она заглянула в котелок и обнаружила, что вся картошка именно такого размера.

— Айвен! Почему картофель такой мелкий? Где ты его купил? — возмутилась она.

— Я его сам накопал на заброшенном поле, — проворчал Айвен.

— Мы что — совсем нищие? — пробурчала Джемма себе под нос, приступая к чистке картошки. — Мы ничего не покупаем?

Айвен управился с кроликом гораздо быстрей, чем она с картошкой, и пришел на помощь. Вдвоем они закончили минут через десять.

— А что будет на ужин? — заинтересовалась Джемма.

— Похлебка, — доложил Айвен и удалился к озеру.

— Похлебка. Неужели вот так мы и живем? Это ужасно.

Джемма прислушалась к себе, но особого огорчения внутри не обнаружила. Подумаешь, похлебка. Зато Айвен — хороший муж и опытный фермер, судя по всему. Жизнь на природе скоро закончится, а на ферме все по-другому. Там… А что на ферме? Овцы? Коровы? Другая домашняя живность? Утки? Индюшки? Джемма попыталась представить себя, доящей корову, но ничего не вышло. Странно и нелепо.

Айвен вернулся, повесил котелок с водой над костром и вытряхнул из мешочка на плоский камень пучок какой-то травы.

— Айвен, а мы давно женаты? — осторожно спросила Джемма.

Он помедлил, с особым тщанием протер огромный зловещий нож, отложил его в сторону и подошел к ней, присел рядом.

— Мы поженились две недели назад. Это наше свадебное путешествие.

— И… мы вместе решили провести медовый месяц здесь? — Джемма кивнула в сторону озера.

— М-м-м… Что-то вроде того.

— Ты что-то от меня скрываешь, — насторожилась она.

Конечно, он скрывает! Он скрывает все! Пока он занимался кроликом и ходил к озеру, Айвен успел сочинить вполне правдоподобную историю. Кажется, ему удалось учесть все детали.

— Есть немного, — легко солгал он.

— А именно? — поднажала она.

— Мы поженились после достаточно короткого знакомства. — Да уж, и суток не прошло. — И через несколько дней после свадьбы у нас возникли разногласия. Я уехал сюда, а ты осталась дома. Вчера ты приехала ко мне, и мы помирились. Потом ты пошла купаться, нырнула с берега и ударилась головой о камень.

— Ох! И ты меня спас? — просияла она.

— Да. — Как приятно произнести хоть слово правды!

— О, спасибо! — Джемма доверчиво прильнула к его груди и горячо поцеловала в щеку.

Айвен не удержался и обнял ее, не желая отпускать, но тут вода в котелке закипела и хлынула через край, угли возмущенно зашипели, взметнулся столб пара.

— Черт! — Айвен схватил палочку и помешал в котелке. — Пора готовить.

— Похлебку?

— Да, все выйдет замечательно. Классический рецепт. — Айвен опустил в воду части несчастного кролика и прикрыл котелок крышкой. — Пусть немного поварится.

— Ты умеешь готовить?

— Простую походную еду, не больше. Хотя рецепт этого кролика передается в нашей семье испокон веков. — Айвен прикрыл глаза и процитировал, как по писаному: — Кролик, тушеный с приправами. Нужны травки-приправки: шалфей, тимьян, перчик и лавровый лист. — Он указал ножом на пучок травок, лежащий на камне. — Немного картошки, крольчатина. Все потушить. Просто и мило.

— Моя прелесть! — неожиданно сказала Джемма. — Ой! Рецепт кролика прямо по Толкину. Кролик, тушеный с приправами. — Она огорченно моргнула. — Ну вот, сказки я помню, а саму себя — нет.

— Все пройдет, ты все вспомнишь, — улыбнулся Айвен, ловко помешивая палочкой в котелке. — А сказки — не такие уж плохие воспоминания. — Лучше уж сказки, чем помнить о том, что чуть не погибла. Не окажись его, Айвена, на Лох Фиар…

Тебе просто это выгодно, эгоист, напомнил внутренний голос.

Айвен запустил в будущий ужин приправы с картошкой и блаженно вдохнул аппетитный запах.

Джемма тоже принюхалась, пахло просто невероятно вкусно.

— Что-то убийство невинного кролика меня теперь мало беспокоит, — вздохнула она. — Очень кушать хочется.

— Последишь за похлебкой? Пойду ложку сделаю, — поднялся Айвен и двинулся к складу дров.

Джемма удивленно взглянула на него.

— Сделаешь ложку?

— Да. Найду подходящую ветку и вырежу тебе столовый прибор, — снизошел до подробных объяснений Айвен.

— У нас нет даже ложек? — испуганно спросила она. — Мы такие бедные?

— Что ты, просто как-то глупо тащить на природу весь дом. Надо быть проще.

Айвен присел рядом с кучей дров для костра и принялся разыскивать будущую ложку.

— Проще? — пробормотала Джемма. — Куда уж проще. В шкурах ходить? Не мыться и не бриться? Ой!

Айвен действительно был не брит. Или он просто всегда носит бороду? Хочется думать, что всегда, иначе… Иначе перспектива «не мыться» становиться пугающе реальной.

Через полчаса похлебка и ложка были практически готовы, что не могло не радовать.

— А тарелки ты из пеньков художественно выпиливать не умеешь? — ехидно поинтересовалась Джемма, вертя в руках корявенькую, но вполне функциональную ложку.

— К сожалению, нет. Но чем тебе не нравится котелок? Мы будем черпать из него по-очереди.

— Выбора все равно нет, так что и обсуждать нечего, — прекратила дискуссию Джемма.

Айвен снял котелок с огня и поставил на траву, осторожно открыл крышку и потыкал ножом в кусок кролика.

— Кажется, все получилось просто отлично, — констатировал он и гордо улыбнулся.

Джемма нетерпеливо заерзала и подползла поближе к еде.

— Уже можно приступать? — с энтузиазмом хватая ложку, спросила она.

— Если не боишься обжечься, — разрешил Айвен.

— Я осторожненько, — успокоила она.

Джемма зачерпнула ложкой наваристый бульон, чуть подождала и попробовала ужин. Как и обещал аромат, похлебка получилась просто великолепной.

— Божественно! Ты просто гений! — Она взглянула на Айвена сияющими глазами. — Ничего вкуснее в жизни не ела… Кажется.

Айвен усмехнулся.

— Кулинарные способности — не единственное мое достоинство.

— Да? А скромность в число твоих достоинств входит? — рассмеялась Джемма.

— Ммм… Кажется, нет, — повинился Айвен.

— А у нас есть хлеб? С кусочком хлеба ужин стал бы совершенством.

Айвен поморщился, но отложил ложку и отправился под тент.

— Вот. Есть только крекеры, — доложил он.

Джемма с сомнением извлекла из пергаментного мешка печенье и попробовала откусить.

— Это, кажется, мумии крекеров! — возмутилась она.

— Предлагаешь похоронить? — парировал он.

— Нет. Ни за что. Замены им все равно нет. — Джемма зачерпнула еще бульона, засунула крекер в рот целиком и добавила супчика. Через минуту прокомментировала свое странное поведение: — Если нельзя откусить, то можно растворить.

— Практично. — Айвен забрал у нее пакет с печеньем и всыпал солидную горсть крекеров прямо в котелок. — Так дело пойдет быстрей.

Джемма кивнула и заработала ложкой еще энергичней.

После ужина на Айвена напала блаженная расслабленность, все-таки день был безумно длинный. Шевелиться вообще не хотелось, и даже думать о каких-либо усилиях… Лень. Джемма тоже не шевелилась, сидела, уставившись на пламя костра. Айвен протянул руку, нашарил палку-кочергу и помешал угли, огонь разгорелся ярче.

— Уже почти полночь, — проговорил он.

Джемма вздрогнула и отвела глаза от костра.

— Спать опять хочется… Странно. Я ведь весь день проспала. Сонное царство какое-то.

— На свежем воздухе всегда так. Пойдем?

— Куда? — ощутимо испугалась Джемма.

— Спать, в палатку. Солнце завтра нас рано разбудит.

— Спать? — Джемма опять выглядела очень испуганной.

— Что случилось? — спросил Айвен. Впрочем, он уже догадался, в чем дело. Она просто стесняется.

— Я… Это так глупо, ведь ты мой муж, а я этого не помню. Я не помню тебя.

— Не бойся, я ничего не сделаю против твоей воли. — Айвен встал и протянул ей руку. — Доверься мне.

— Хорошо, — серьезно кивнула она, принимая протянутую руку. — Я тебе верю. Ведь ты мой муж.

Айвен едва удержался, чтобы не отдернуть руку. Кажется, он сам себя загнал в ловушку. Даже как-то больно смотреть в эти доверчивые глаза и знать, что доверие абсолютно незаслуженно. Но обратной дороги нет. Если он сейчас скажет ей правду, то велика вероятность, что Джемма просто сбежит в ночь, оглашая окрестности криками и ругательствами. Нет, правда в такой ситуации абсолютно не к месту, хотя концепция лжи во спасение никогда не казалась Айвену имеющей право на существование. Но жизнь всегда подсовывает пробные камни преткновения для принципов, и глупо умирать, но не поступаться этими самыми принципами. Если так поступать, то в мире останутся одни мертвецы и беспринципные негодяи. Иногда стоит здраво поразмыслить и сменить принципы.

Глава 3

Утром Джемма проснулась первой, обещанное солнце прокралось лучиками под ресницы, защекотало нос, коснулось щеки. Джемма открыла глаза и взглянула на мужа. Айвен спал, по-хозяйски обняв жену. Темные густые ресницы чуть поблескивали золотом на солнце, на щеке красовалась размазанная полоса пепла, а в волосах запутались травинки. Очаровательный гибрид пастуха и эльфа. Интересно, как это она смогла заполучить такого красавца-мужа? Борода его, конечно, портила, но в остальном…

Вчера она не имела возможности внимательно его рассмотреть, зато сейчас ей ничего не мешало. Айвен расстегнул молнию спальника со своей стороны и спал практически ничем не укрытый. Джемма сообразила, что взгляд ее весьма фривольно переместился от его лица вниз. Ну и что? Они же женаты, пусть она этого и не помнит. Так что можно продолжить осмотр, пока Айвен не проснулся. Так. Муж у нее стройный, даже тонкокостный, хотя и не худой, спортивный…

Не очень-то характерное сложение для хайлендского фермера. Тонкие запястья, длинные пальцы. Пальцы… Да, ногти маникюра, возможно, никогда не знали… Да, костяшки пальцев недавно содраны… Да, руки в целом грязноваты, но вот мозолей-то не наблюдается… А как же тяжелый фермерский труд? Хотя… может, они богатые фермеры и на них трудится целый штат наемных рабочих.

Ее нескромный взгляд оторвался от рук и спустился еще ниже. Джемма с трудом удержалась, чтобы не рассмеяться: с пристрастием мужа к яркому белью она успела познакомиться еще вчера, но как это все выглядит на Айвене… Очаровательно. Она все же хихикнула.

— Что тебя так развеселило? — Его дыхание шевельнуло волосы у ее виска.

— О! Твое белье. — Джемма положила руку ему на живот, прямо на упомянутое нижнее белье с изображениями диснеевских гномиков.

Айвен чуть слышно выдохнул, она почувствовала, как напряглись под ее рукой мышцы. Он накрыл ее руку своей.

— Ты больше не боишься?

— Нет, но… мне все еще немного не по себе. Прости.

— Тебе не за что извиняться, — улыбнулся он. — Кстати, если я такой же чумазый, как и ты, то нам стоит срочно помыться.

Джемма кивнула и в мгновение ока выскочила из палатки.

— Холодная водичка мне сейчас точно не помешает, — сообщил Айвен пустоте и тоже выбрался наружу.

Джемма присела на камень и залюбовалась озером: слоистый туман уже поднимался над водой, солнце окрашивало его в различные оттенки золота и серебра, вода, казалось, парила и улетала в небо вихрем привидений. Джемма услышала шаги, но не стала оборачиваться. Естественно, это Айвен. Муж сел рядом на камень и протянул ей полотенце и стопку одежды. Она рассеянно положила все это рядом с собой и взглянула на Айвена.

— Какая красота! — Она махнула рукой в сторону озера.

— Именно за это я и люблю это место. Здесь всегда очень красиво и очень безлюдно. Второе, впрочем, я ценю больше.

— И ты захотел привезти меня сюда, поделиться всем этим со мной? — Она придвинулась к нему поближе и положила голову ему на плечо. — Это так мило с твоей стороны…

Айвен отложил стопку своей одежды, обнял Джемму и ловко усадил к себе на колени.

— Я рад, что тебе здесь нравится.

Она взглянула ему в лицо и замерла, зачарованная взглядом невероятно синих глаз. Казалось, в них отражается озеро, а где-то в глубине зрачков вихрятся туманные привидения.

— Мне… мне очень нравится, — прошептала она, обнимая его за шею. — Очень.

Айвен притянул ее еще ближе и поцеловал. Она не сделала ни малейшей попытки отстраниться, просто вздохнула и ответила на поцелуй, просто ответила, но этого оказалось достаточно, чтобы все исчезло, все потеряло значение — вся красота озера, весь мир…

Ее руки опустились ему на плечи, сжали их, помедлили и скользнули на грудь. Он чуть отстранил Джемму и потянул вверх ее рубашку. Джемма не сопротивлялась, лишь подняла руки, чтобы помочь ему. Айвен медленно, чтобы не спугнуть, скользнул рукой по ее спине, обхватил ладонями тонкую талию…

Черт! Не укладывать же ее прямо здесь, на песке! Хотя… почему бы и нет? Солнышко ощутимо пригревает… Он осторожно опустил Джемму на песок и ловко избавил от великоватых штанов. Она лежала перед ним, обнаженная, как нимфа озера, как маленький эльф этих гор, и улыбалась, глядя сквозь полуопущенные ресницы. Немного раздражающая мысль о том, что так поступать нечестно, мелькнула и растворилась, стоило Джемме призывно протянуть к нему руки. Да пусть хоть вся Шотландия в ад низвергнется — плевать он хотел на это!

Айвен лег рядом с ней на теплый песок, она легонечко прикоснулась бедром к его ноге, и это прикосновение обожгло его. Он приподнялся на локте и заглянул в ее глаза…

Ветер гонит к берегу волны, одна из них ударяет в небольшой прибрежный валун и рассыпается, окатывая парочку на пляже… Их тела покрылись брызгами воды, искрящимися на солнце, и кристалликами песка.

Айвен слизнул капельки воды с живота Джеммы, а она тихонечко сдула песок с его плеч и осыпала их короткими нежными поцелуями. Их губы встретились, она слегка коснулась его губ своими, коснулась еще… Он не спешил отвечать… Джемма чуть помедлила, а потом ее язычок робко проник в его рот.

Теперь Айвен не смог сдержаться. Он перекатился на спину, увлекая Джемму за собой. Ее грудь коснулась его живота, Джемма скользнула еще ниже. Ее губы обжигали… Дыхание Айвена участилось, сердце билось все сильнее. Он уже не мог сдерживаться. Приподнявшись, он притянул Джемму к себе, уложил ее на песок и накрыл своим телом. Он двигался сначала медленно и плавно, потом все быстрее и быстрее… Ее пальцы судорожно сжались, захватывая в ладони горсти мокрого песка, каждый его толчок вырывал из ее груди стон наслаждения… На мгновение она открыла глаза и заглянула в глаза Айвена: вожделение в них сливалось со счастьем, счастьем, которое могут испытать лишь две, слившиеся в одно целое, половинки. Их пальцы переплелись, складываясь в замок любви, и они сжали их сильно, почти до боли.

Джемма села и потрясла головой, стараясь вытряхнуть песок из волос. Безрезультатно. Айвена, кажется, все и так устраивало, он лежал себе на песочке, заложив руки за голову, и плотоядно посматривал на нее. Ох, как же хорошо! Черт с ними, с бытовыми неудобствами, с фермой, с песком, с палаткой, с отсутствием ванны и туалета… Ей все равно даже, что она ничего не помнит. Она на все согласна, даже терять память по десять раз на дню, лишь бы потом вот так заниматься любовью… так, будто бы это первый раз. Первый великолепный раз! Джемме казалось, что каждая клеточка ее тела сейчас взлетит и развеется, подобно туману.

— Это каждый раз у нас так? — Джемма изобразила руками что-то похожее на крылышки.

— Все разы, что у нас были, — честно ответил Айвен. Неважно, что раз был один. Пока. Он надеялся, что пока.

— О, тогда я рада, что мы помирились, — улыбнулась Джемма. — А где здесь ванна?

— В твоем распоряжении все озеро. Только не отходи дальше, чем на пять метров от берега, там сразу же глубоко.

— Потрешь спинку? — прищурилась Джемма.

— К твоим услугам, — кивнул Айвен. — Только… Вода тут не очень теплая.

— Ох, ну что же делать… Вымыться хочется уж очень сильно, так что я согласна потерпеть, — отмахнулась Джемма.

— Ну тогда не говори, что я не предупреждал. — Айвен поднялся с песочка. — Хочешь, я сделаю так, что ты не почувствуешь холода?

— Ммм… Хочу.

Айвен подхватил ее на руки, быстро вошел в озеро и с размаху бросил Джемму в воду. Она вынырнула, вопя и отплевываясь.

— Я ЧУВСТВУЮ ХОЛОД!

— Это быстро пройдет. Так гораздо проще, чем самой постепенно входить в воду, — объяснил он.

Джемма замолчала, уже поняв, что он прав: вода теперь не казалась такой ледяной, а все самое страшное было уже позади.

— Тогда дай мне шампунь! — буркнула она.

Айвен вышел на берег и вернулся с бутылкой чего-то странного. Джемма выхватила ее и принялась изучать этикетку.

— Гель-шампунь для мужчин три в одном. Можно использовать для мытья волос и в качестве геля для душа или пены для ванн. Рационально, черт возьми, по-мужски. Одна капля этой штуки вымоет десять очень грязных мужчин, да?

— Наверное. Я никогда не пробовал мыть мужчин.

Джемма фыркнула, открыла гель-шампунь и подозрительно понюхала: ничего страшного, пахнет чем-то нейтральным.

— Ничего, сойдет, — вынесла она вердикт.

— Надо думать. Я-то до сих пор цел, — сообщил Айвен и бодренько поплыл куда-то в сторону другого берега.

— Эй, не заплывай далеко! — забеспокоилась Джемма. — Я не знаю, умею ли я плавать.

— Не волнуйся, — отмахнулся Айвен, но повернул обратно. — Давай потру спинку.

Дальнейшее омовение превратилось в нечто более интересное, чем просто гигиенические процедуры, но Джемма ничего не имела против.

Немного позже они поплыли на рыбалку. Айвен загнал лодку в какие-то камыши и занялся спиннингом. Джемме он вручил удочку, насадил червяка, помог закинуть крючок и велел смотреть за поплавком.

— И что я должна увидеть? — уточнила она.

— Когда поплавок утонет, тащи удочку, крути вот эту ручку и поймаешь рыбу, — пояснил Айвен.

Джемма с сомнением покосилась на поплавок, но ничего не сказала. Минут через пять поплавок нырнул, опять показался и уже окончательно ушел под воду.

— Ой, он утонул! — растерянно проговорила она. — Мне уже крутить ручку?

— Крути, и быстро, что-то хорошее поймала! — азартно посоветовал Айвен.

Она неловко закрутила ручку катушки, леска стала наматываться, сперва все шло легко, а потом рыба стала сопротивляться. По крайней мере Джемма надеялась, что это рыба, а не какая-нибудь коряга. Это оказалась щука вполне приличных размеров. Айвен подхватил рыбину в сачок и вытащил из воды.

— Вот, обед ты уже добыла, — похвалил он Джемму. — Можешь теперь полюбоваться окрестностями, а я попробую поймать ужин.

— У нас сегодня будет рыбный день? — полюбопытствовала она.

— Не совсем. Сейчас мы поймаем рыбу и пойдем за картошкой. По пути там встречаются перепелиные гнезда, наберем яиц и ими позавтракаем, — изложил план на утро Айвен.

Джемма замолчала, размышляя о том, что природа все-таки никогда не оставит своих детей. Оказывается, можно жить и без магазинов. И неплохо жить. Перепелиные яйца вкушать на завтрак. А на обед — отличную рыбу. В супермаркетах все это стоит бешеных денег, а здесь плавает, бегает и лежит совершенно бесплатно. Жалко, что в мире не так уж много мест осталось, где природа так же щедра и неиспорченна. Только странно… Мысли перескочили на другое.

— Айвен… — начала Джемма, но тут леска спиннинга стала быстро разматываться.

— Подожди! — почти выкрикнул Айвен. — Иначе останемся без ужина.

Джемма послушно замолчала. Лодка заходила ходуном, так что пришлось еще и вцепиться в скамейку. Айвен боролся с рыбой, попавшейся на крючок спиннинга. Кажется, уже пойманная щука просто малек по сравнению с этой рыбой. Интересно, а акулы здесь водятся? Впрочем, через пять минут стало ясно, что это не акула, над водой показалась горбатая спина озерной форели, как сообщил Айвен.

— О, именно на такой улов я и надеялся! — довольно улыбнулся он. — Можно плыть обратно.

— Хорошо, — кивнула Джемма. — Знаешь, я хотела спросить тебя вот о чем. Почему у меня нет своей одежды? Только твоя.

Айвен был готов к такому вопросу, но все же медлил с ответом. После купания в озере Джемма надела его футболку и джинсы, которые он предусмотрительно снабдил подтяжками, и теперь выглядела весьма очаровательно.

— До встречи с камнем ты успела сообщить, что не рассчитываешь тут оставаться, и почти уговорила меня уехать с тобой домой. Так что у тебя есть только тот костюм, что был на тебе. Он не очень подходит для жизни на природе, а мы, как видишь, остались тут, так что придется тебе довольствоваться моей одеждой.

— Понятно. А почему я хотела вернуться домой? — заинтересовалась Джемма.

— Ну… Просто у нас осталось всего три дня, считая с этим. Ты подумала, что можно немного сократить отпуск, — извернулся Айвен.

— А! Ну теперь я этого не помню и думаю, что отпуск сокращать не стоит, — махнула рукой Джемма. — Три дня ничего не решают.

Три дня. Айвен вздохнул. Совесть подсказывала, что у Джеммы могут быть родные, которые сейчас безумно волнуются, или муж… Думать о муже совсем не хотелось, тем более что обручального кольца у нее не было, но вот родные… Три дня неизвестности. С другой же стороны: если Джемму пытались злокозненно прикончить, лучше ей немного побыть в числе пропавших без вести. Но стоит сейчас ей все рассказать — и она уйдет, исчезнет, как утренний туман. Думать об этом хотелось еще меньше, чем о муже. Нет, он будет и дальше ее мужем. Пока… пока все не кончится. Рано или поздно, так или иначе.

Картофельное поле ничем не отличалось на вид от остальной окружающей растительности.

— И где здесь картошка? — скептически вопросила Джемма. Что-то ей подсказывало, что она никогда в жизни не видела, как выглядит эта самая картошка в виде растения, а не в виде клубня.

— Надо искать, — сообщил Айвен, помахивая складной саперной лопаткой. — Где-то здесь.

— А откуда она тут вообще взялась, картошка-то? — подозрительно спросила Джемма. — Мы не занимаемся, случайно, воровством в чужих владениях?

— Когда-то здесь был фермерский огород. Теперь все заброшено, но овощи остались. Диким образом растут.

Джемма кивнула, успокоилась насчет воровства и окинула взглядом горизонт. Отсюда, практически с самой верхней точки горы, открывался впечатляющий вид: холмистое предгорье, ниточка реки и далеко, почти у горизонта, лоскутное одеяло каких-то полей и асфальтовая жилка шоссе.

— Ой, смотри, там дорога! — поделилась своим открытием Джемма.

— Да, там шоссе в Инвернесс. На левом склоне этой горы, — Айвен махнул рукой в соответствующем направлении, — начинается грунтовая дорога, она выводит на шоссе. А на другом берегу озера — маленькая местная дорога, которая ведет к нескольким фермам и охотничьему домику. Принеси котелок.

Джемма с трудом отвела взгляд от шоссе. Почему это ее так взволновало? Почему вдруг возникло странное чувство, что она должна все бросить и бежать туда, к горизонту, к асфальту? Куда бежать, зачем? Рядом с ней ее муж, так почему ее тянет в эту призрачную даль?

— Джемма, что с тобой? — Голос Айвена прозвучал как-то слишком взволнованно.

— Ничего, — отмахнулась она, возвращаясь к действительности. — Ничего. Что ты сказал?

— Котелок, картошку сложить, — напомнил Айвен.

— А! Слушай, может, мы выберем самую крупную картошку? — спохватилась она.

— Хм, с этим тут не слишком хорошо. — Айвен поворошил лопаткой скромную кучку свежевыкопанной картошки.

— А жалко, — пригорюнилась Джемма.

— Ничего, труд превратил обезьяну в человека, — рассмеялся Айвен.

— О, мой муж — преданный последователь Чарльза Дарвина?

— Не задумывался, но лень — все равно смертный грех. Безотносительно теории эволюции.

— О! Моралист, — хихикнула Джемма, собирая картошку в котелок.

— Есть немного, — согласился Айвен. — Пойдем, поищем щавель и всякие травки.

Травки в итоге искал Айвен, а Джемма просто любовалась окрестностями и составляла букет из цветов. Иногда она останавливалась и смотрела в сторону шоссе. Казалось, дорога просто притягивает ее взгляд как магнит. Странно, ведь ей так хорошо здесь, с мужем, почему же что-то внутри трепещет и колется при виде шоссе?

— Айвен, а как вообще все это называется? — Джемма махнула букетом в сторону озера. — Я ведь до сих пор не знаю.

— Лох Фиар. Раньше здесь жил один клан, на другом берегу, но уже много лет здесь безлюдно. Шотландцы любят искать счастья в чужой стране и обожают воевать.

— А мы шотландцы? У нас, кажется, нет акцента. И я ни слова не знаю по гэльски. — Джемма прислушалась к себе и продолжила. — Кто мы?

— Ты — англичанка, я — шотландец. И гэльским наречием, кстати, владею.

— О! И как мы познакомились?

— Я плохой рассказчик, — почему-то смутился Айвен. — Ты сама все вспомнишь.

— Да? — несколько разочарованно протянула Джемма. — А вдруг не вспомню?

— Обязательно вспомнишь. — Айвен протянул ей пучок щавеля и всяких душистых травок. — Мы же не в кино, чтобы терять память на тридцать лет. Пройдет немного времени, и ты все вспомнишь.

Она взяла травы и положила в корзинку поверх картошки.

— Мне снятся кошмары, — вздохнула Джемма. — И я как-то странно себя чувствую, будто бы попала в сказку, которая стремительно катится к последней странице… ну к той, где слово «конец».

Айвен шагнул к ней и прижал к себе.

— Не бойся, у этой сказки будет счастливый конец.

Джемма робко улыбнулась и взглянула в его синие глаза:

— Ты окажешься переодетым принцем, я — Золушкой, и мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день в окружении внуков и правнуков?

Айвен промолчал, лишь сильнее прижал ее к себе. И картошка на время была забыта, потому что нельзя было прижимать Джемму к себе — и не провести рукой по спине, а проведя рукой по спине — не поцеловать чуть приоткрытые губы Джеммы… А уж поцеловав, останавливаться вообще было как-то глупо. Несмотря на открытое поле.

Впрочем, вокруг никого не было на много миль, а заросли вереска надежно скрыли их и предоставили мягкую постель.

Джемма решительно пресекла попытки Айвена растянуть ласки хоть на какое-то время. Страстное желание вспыхнуло в ней жарким огнем и требовало немедленного удовлетворения. Она почти грубо расстегнула ремень его джинсов, потянула молнию, возблагодарила высшие силы за то, что на Айвене сегодня обычное белье, не украшенное диснеевскими гномиками… Больше она ничего сделать не успела, так как в ту же секунду оказалась лежащей в высокой траве, на куртке Айвена… Она тяжело дышала, горячая волна накрыла ее с головой.

Их тела двигались в унисон, им не мешали ни не до конца снятые джинсы, ни щекотка травы, ни яркий день…

Они спускались к озеру, разыскивая по пути перепелиные гнезда, Айвен машинально собирал яйца, но думал о другом, старательно пытался заглушить голос совести.

Она поверила ему, они занимались любовью, она доверчиво смотрела ему в глаза и искала защиты и покоя, а он… Эгоистический порыв превратился в страшную ложь. Черт побери, но ему совсем не хочется говорить ей правду! Это просто разрушит сказку, странную сказку о фермере и его жене. Дьявол, а ведь так хочется, чтобы это было правдой! Чтобы спустя три дня они вдвоем вернулись бы в маленький домик, окруженный полями и пастбищами, он бы работал на ферме, а она ждала бы его дома, готовила ужин… Н-да, Джемма, кажется, не умеет готовить. Откуда она? Речь без акцента, дорогая одежда, стильная стрижка, классный маникюр, идеальная кожа. Классический портрет преуспевающей городской мисс…

Кем она станет, когда все вспомнит? Что с ней случилось? Айвен в очередной раз поймал себя на мысли, что совсем не хочет, чтобы амнезия прошла, но тут уж от него ничего не зависит, если он, конечно, не собирается действительно собственноручно ударить Джемму по голове. Черт, невозможно сбежать от реальности, как бы этого ни хотелось. Сказка о ферме так и останется сказкой, да и не хочется ему на самом деле разводить коров, причина всех его сомнений — это Джемма. Если в следующие три дня она так ничего и не вспомнит о себе, то придется все ей рассказать. Но не раньше. Три дня.

Думать о том, почему он так цепляется за Джемму, Айвен не хотел. Еще не время.

Айвен пристроил сковородку на раскаленных камнях у костра и поинтересовался:

— Джемма, пожаришь яичницу?

— Постараюсь, — согласилась Джемма и присела у сковородки. — Все яйца пожарить?

— Жарь все, аппетит у меня проснулся еще на горе, — махнул рукой Айвен.

— А ты чем займешься? — насторожилась Джемма.

— Почищу рыбу и засолю форель на ужин. И на завтра останется, рыбина большая.

Айвен ушел на берег чистить рыбу, а Джемма принялась методично разбивать перепелиные яйца, пока не получилась целая сковородка. Сытный завтрак выйдет. Айвен вернулся с рыбой, уже разделанной на куски.


— О, завтрак уже готов, тогда оставлю засолку на потом, очень есть хочется.

— Кушать подано! — Джемма переставила сковородку на большой камень, служивший столом, и улыбнулась Айвену.

— Подожди две минуты, кофе сварю.

Он поставил на стол две кружки и засыпал в джезву, где уже закипела вода, кофе.

— О! Настоящий кофе! — Джемма завороженно смотрела, как ароматный напиток переливается в кружки, и просто не могла представить, что ей еще нужно для полного счастья. Память? Но зачем? Вряд ли она вспомнит что-то важное, ведь муж ее здесь, она счастлива — что может быть важней в жизни?

— Кофе, яйца, крекеры — истинно английский завтрак, — прокомментировал Айвен.

— Бекона не хватает, — заметила Джемма. — Ну и не надо. Еды мы, как я понимаю, заготовили достаточно. Чем будем заниматься весь оставшийся день?

— Есть несколько идей, — мечтательно улыбнулся Айвен.

— Ого! — покачала головой Джемма. — Весь день?

— С перерывами на обед и ужин, — смилостивился он.

— И купание, — внесла предложение Джемма.

— Согласен, — кивнул Айвен. — Рад, что основная часть плана не вызвала возражений.

— Какие могут быть возражения? Кажется, у нас медовый месяц! — Джемма замерла, не донеся ложку до рта. — И его осталось так мало!

— Да. Мало. — Айвен помолчал и продолжил: — Мне хотелось бы жить вот так, только вдвоем, всю оставшуюся жизнь.

— О, как романтично! Но зимой в палатке неуютно, — поежилась Джемма. — А вот в теплом доме, у камина… Кажется, я не ошиблась, выйдя за тебя замуж.

Он ничего не ответил.

— Быстрая засолка красной рыбы — дело простое, но требующее сноровки, — вещал Айвен, ловко управляясь с острым ножом. — Снимаем с рыбки шкуру, отделяем филе от костей хребта… — Он помахал в воздухе практически целым скелетом форели и бросил его в костер. — Обваливаем рыбку в соли и специях, помещаем в кастрюльку — или котелок, в нашем случае, — и поливаем кисленьким. Лимончиком, например, но мы обойдемся щавелем. Готово? — спросил он у Джеммы.

Она занималась тем, что, подобно неандертальской женщине, на камне растирала щавель в кашицу.

— Готово, — доложила Джемма, рассматривая дело рук своих.

Щавель превратился в сочную кашицу невообразимого оттенка зеленого цвета.

— Отлично, — похвалил ее Айвен, изымая продукт и поливая им куски форели. — Теперь найдем подходящий камешек и придавим рыбку прессом. Вот. К вечеру будет готово — нежнейшая слабосоленая форель. С картошечкой и зеленью выйдет просто пир.

— О! — Джемма мечтательно прищурилась. — Уже сейчас захотелось, чтобы наступил вечер.

— До вечера еще будет обед. Запеченная с травами щука, — напомнил Айвен.

— Ох! За три дня мне станет впору твоя одежда! — притворно расстроилась Джемма.

— Маловероятно, — покачал головой Айвен. — Добыча всех этих чудесных блюд отнимает массу энергии. А еще…

— Еще я знаю другой способ сжигания калорий, — прошептала ему на ухо Джемма. — Просто отличный.

Айвен тоже многое знал об этом способе.

Глава 4

Вечер выдался ясным, темное небо, усыпанное мириадами звезд, отражалось в озерной воде, форель действительно оказалась чудом, а прошедший день — квинтэссенцией счастья. Они любили друг друга, плавали в озере, и вода почему-то не казалась им ледяной, валялись на травке и говорили обо всем и ни о чем.

— Я никогда раньше не видела столько звезд! — Они лежали на одеяле, Джемма положила голову мужу на плечо. — И Млечного Пути не видела…

— Откуда знаешь? Ты что-то вспомнила? — быстро спросил Айвен.

— Нет, ничего, просто знаю — и все. А звезд, оказывается, так много! А где луна?

— Сейчас новолуние, луны не будет. Самые темные августовские ночи, — объяснил Айвен.

— Млечный Путь действительно, как молоко. И такой… от края и до края. Айвен, а ты различаешь созвездия?

— Немного. Большая Медведица, Кассиопея, Орион, — перечислил он.

— О, эти-то и я различаю… Ой, смотри, падающая звезда! Надо загадать желание! — возбужденно прошептала Джемма.

— Мне больше нечего желать, — проговорил Айвен.

— Правда?

— У меня есть все, — серьезно повторил он.

— Ох, Айвен! — Джемма поцеловала его в щеку и завозилась, устраиваясь поудобнее.

— Тебе не холодно? — забеспокоился он.

— Ничуть, — успокоила его она.

Джемма бездумно смотрела в небо, наслаждаясь близостью тела Айвена, его теплом, его рукой на своем плече.

— Кажется, у меня тоже есть все, что мне нужно, — проговорила она.

Айвен улыбнулся и погладил ее по щеке.

— Здесь так красиво… Ты говорил, что здесь раньше жили люди. Кто они были? И почему ушли?

Айвен задумчиво посмотрел в сторону той скалы, откуда упала в озеро Джемма. По странному совпадению…

— Это было давно, в тринадцатом веке. На другой стороне озера стоял замок. Сейчас замки тех времен все представляют себе по сохранившимся образцам, но на самом деле все эти здания перестраивались много раз. В тринадцатом веке замки представляли собой просто деревянную стену и каменную башню. Вокруг замка строили дома-землянки члены клана и вассалы. Жизнь лэрда, главы клана, мало отличалась от жизни крестьян.

Здесь был замок одной из младших ветвей МакКирков. Войти в него можно было только со стороны озера, поэтому враги МакКирков, Доусоны, осадили замок зимой, когда на озере встал лед. Защитники держались крепко, но силы были неравные, лэрд Струан вынужден был отступить в башню, где укрылся с малочисленными бойцами и красавицей-сестрой Фиар. Все было против них, башня должна была пасть, у них оставался только завтрашний день. Фиар попросила Струана убить ее, чтобы она не попала в руки врагов, но лэрд не смог этого сделать, и тогда дева бросилась с башни на лед озера. И тут случилось чудо: лед проломился, все озеро пришло в движение и поглотило захватчиков. Замок устоял. Струан прожил еще долгую жизнь, но не оставил потомков, род его угас, люди ушли отсюда, а название озера осталось. Озеро Фиар. Говорят, что в безлунные ночи Фиар танцует на воде у развалин башни и поет боевую песню своего клана, проклиная врагов и радуясь их гибели.

Как раз там, где Джемма ушла под воду…

— Какая мрачная история! — одними губами прошептала Джемма.

— Она не мрачная, она классическая. Вот такое вот представление о героизме и романтике было во времена мрачного Средневековья. А еще существует легенда, что увидеть Фиар — к вечной разлуке.

— Ох, совсем депрессивно! А ты ее видел?

— Нет. Ночью я сплю, а не шляюсь по древним руинам. Не очень-то и хотелось повстречаться с привидением.

— Понятно. Может, пойдем спать, раз уж призраки нас не интересуют?

— Пойдем. Только спать мы будем не сразу. Завтра можно поваляться подольше, ведь завтраком мы уже обеспечены.

Джемма лишь улыбнулась.

Джемма проснулась среди ночи с ощущением, что что-то случилось, что-то страшное. Айвен спокойно спал рядом, а она не могла больше сомкнуть глаз, что-то непонятное сжимало грудь и мешало дышать. Джемма тихо, чтобы не разбудить мужа, выбралась из палатки и пошла к озеру. Ветра не было, мучила духота, хотелось хотя бы умыться холодной водой. Она не понимала, что ее разбудило, только какой-то муторный страх зацепился где-то внутри и давил на сердце. В чем дело?

В кустах что-то шуршало. Не хищники ли? Интересно, водится ли здесь, помимо перепелов и рыбы, какая-нибудь опасная живность?

Где-то на горе заунывно прокричала птица… Хотелось бы, чтобы это была действительно птица, а не что-то мистическое. Джемма присела на камень, подставив лицо слабому ветерку, чуть налетающему с озера. Небо затянуло облаками, звезд не было видно, туман тоже пока не опустился, так что Лох Фиар казалось чернильным пятном…

Перспектива как-то странно исказилась… Джемме показалось, что противоположный берег совсем близко, протяни руку — и коснешься, шум ее дыхания заполнил весь мир. И вдруг над водой возник белый призрак, похожий на парус или на клочок тумана, в воздухе поплыли звуки волынки, под которые тихий женский голос выводил странную рваную мелодию…

— Фиар, — прошептала Джемма. — Фиар…

Мгновение — и наваждение исчезло.

Под утро пошел дождь. Джемма не стала рассказывать мужу про ночные галлюцинации, объяснив их себе собирающимся дождем и переменой погоды. Айвен ловко растянул тент над их камнем-столом, и они позавтракали форелью и остатками картошки. Заняться было нечем, поэтому Джемма опять попросила Айвена рассказать какую-нибудь легенду.

— Погода сегодня несколько мрачноватая, местные сказания все только усугубят, — отказался Айвен. — Можно поиграть в шашки.

— Как?

— Сейчас расчертим угольком доску, наберем черных и белых камешков — и вперед.

Шашки заняли их где-то до обеда, а там как раз кончился дождь и выглянуло солнце. Айвен засобирался на охоту за кроликами, Джемма с ним идти отказалась, предпочитая видеть бедных ушастых исключительно в виде похлебки.

— Какие мы нежные, — фыркнул Айвен. — Хорошо, принесу тебе уже полностью готовых отправиться в котелок кроликов.

— Уж пожалуйста, — строго ответила Джемма.

Айвен чмокнул ее в макушку и пошел в гору, за кроликами и картошкой. Она проводила его взглядом, пока он не скрылся в леске, и решила прогуляться вдоль берега по песочку. Что-то притягивало ее к воде, то ли ночное явление, то ли нечто иное. Мелкие волны лениво накатывали на берег, шуршали камешками и песком, шептались и бормотали. Джемма подняла несколько камешков и кинула их один за другим в воду, завороженно глядя на расходящиеся круги. Что-то такое ускользающее, как эти круги, бродило на самой границе ее сознания и не хотело вылезать на свет божий.

Джемма села на ствол поваленного дерева и уставилась на то место на противоположном берегу, где предположительно должны были располагаться руины замка МакКирков. Почему Фиар появилась этой ночью? Неужели призрак пророчил вечную разлуку для Джеммы и Айвена? Но почему? В чем дело? Что должно произойти?

Озеро ответа дать не пожелало, поэтому Джемма опять посмотрела на противоположный берег, туда, где когда-то стоял замок. Редкие облачка уже почти растаяли на солнце, глубокая синева небосвода отражалась в озере и казалась бесконечной.

Внезапно что-то щелкнуло в голове, и Джемма чуть не упала в воду. Рев мотора, дым, удар, скрежет… Темнота.

— Г-господи! — выкрикнула она.

Она вспомнила.

Ночное шоссе. Джемма вела машину достаточно осторожно, чтобы не сверзиться в темноте с дороги, — все-таки горный край, поэтом периодически асфальтовая лента выписывала немыслимые кренделя. А фонарей здесь нет, откуда в горах фонари…

По бокам дороги то сплошной темной стеной вставал лес, то высились скалы. Джемма лихо вписалась в очередной поворот. В салоне было тепло и уютно, пахло хвойным освежителем воздуха, играла приятная музыка. Верная «ауди» урчала мотором, аккуратно входя в повороты. Джемма всегда была очень внимательным водителем, хотя и привыкла к сумасшедшему лондонскому движению.

Занимался рассвет: над горами небо уже посветлело, обещая хороший и солнечный день. Звезды гасли, уступая место легким предутренним облакам. Час назад Джемма остановилась, чуть съехав с шоссе, и прогулялась вдоль дороги, вдыхая запахи ночных цветов, леса. Сейчас она улыбнулась, вспоминая об этом. Она всегда была городской девочкой, редко оставалась наедине с природой, но такие моменты были драгоценными воспоминаниями… Джемма прибавила газу, входя в очередной поворот.

Она так и не поняла, что это было: под колеса машины метнулась темная тень — то ли кролик, то ли еще какое-то животное решило перебежать дорогу перед несущейся машиной. Под колесами чавкнуло, и «ауди», дернувшись, слетела с шоссе. Свет фар заметался по кустам, машина ухнула куда-то вниз, снося мелкие деревца. Джемма не успела ни испугаться, ни сделать что-нибудь — мир закачался, потом в поле зрения возник толстенный ствол… и раздался страшный удар. Джемма погрузилась в темноту.

Очнулась она нескоро. Перед глазами качалась смешная подвеска в виде улыбающейся елочки, руки по-прежнему лежали на руле, но Джемма ничего не понимала. В голове была страшная сумятица. Она чувствовала, что ей надо идти. Куда и зачем — не знала. Просто подальше от темноты, горячего полумрака и теплого запаха крови. Она не помнила ни кто она, ни где она. Она знала только одно: нужно идти, бежать, торопиться. С третьей попытки ей удалось выбраться из машины, и женщина побрела прочь сквозь лес, сквозь кусты, подальше от разбитого автомобиля. Она где-то потеряла туфли. Помнила, что пыталась идти обратно, но уже заплутала. Начинавшийся день был слишком ярким, глаза слезились, Джемма не видела, куда идет. Дальше она все помнила совсем смутно. Потом под ногами оказались камни, мох, в лицо ударил порыв свежего ветра, а потом она упала, и ледяная вода озера обожгла ее.

Джемма прижала ладони к вискам, пытаясь справиться с внезапной головной болью. Последние три дня превратились в нереальный сон, а вся предыдущая жизнь вернулась, вернулась в одной ослепительной вспышке. Она — Джемма Стамп, IT-директор сети супермаркетов DR, а никакая не жена фермера Айвена. Она ехала в Инвернесс на переговоры с владельцем IT-компании «Маунтир», собираясь заключить с ним контракт на обслуживание корпорации. Она немного заблудилась, съехала на какую-то боковую дорогу, потом… Машина сошла с шоссе и… В ее прежней жизни никогда не было никакого Айвена. Все обман, ложь, пепел и тлен.

Он никто, даже хуже чем никто, он гнусный обманщик, подлый негодяй. Конечно, с неба упала женщина, почему бы не воспользоваться! Чертов шотландец, чертовы горы, чертово озеро! Господи, как она могла поверить в такую глупость: она — жена простого фермера. Ведь все кругом казалось таким странным! Эта палатка, эти кролики, эти выструганные деревянные ложки… А отсутствие женской одежды? Какая она идиотка! Джемма изо всех сил ударила кулаком по стволу дерева и выругалась самыми страшными словами, которые смогла вспомнить. Муж! Скотина он, а не муж!

Конечно, он ее спас. Но комедия, которую он потом разыграл, — это просто за гранью! Убить его мало! Уничтожить, стереть с лица земли! Воспользовался ее состоянием… Просто манипулировал ею, как безмозглой куклой!

Джемма вскочила и почти побежала к лагерю, к палатке. Что теперь делать? Она выбежала на поляну, резко остановилась и чуть не расплакалась: как же она была здесь счастлива, дура!

Стоп. Это все было ложью. Ложью? Предательский внутренний голос шептал, что это не могло быть ложью, что это было что-то настоящее, но Джемма отказывалась слушать этот бред. Ложь, обман, миражи. Точка.

Что же делать? Бежать! Конечно же бежать! Исчезнуть, пока Айвен не вернулся, скрыться, забиться в берлогу, свернуться в клубочек и забыть все, забыться… Нет, хватит уже забывать, амнезия ни к чему хорошему не приводит. Но бежать все равно надо! Только куда? Она смутно помнила дорогу через лес, в памяти почти ничего не осталось. Да и пробираться напролом — глупо. Джемма вспомнила, что от картофельного огорода видно шоссе на Инвернесс. Туда она и двинется.

Джемма постояла, обхватив себя руками, потом все же решила, как ей поступить. Со вполне объяснимым злорадным чувством она вытряхнула из пергаментного пакета крекеры, нашла в костре подходящий уголек и печатными буквами вывела на импровизированном папирусе: «Я все вспомнила. Ты лжец. Я тебе не жена. Гори в аду!». Потом она положила записку на стол, прижала камнем и попыталась вспомнить, куда ей идти, чтобы попасть на тот проселок, что выведет к шоссе, тот, про который рассказывал Айвен. Гад. Негодяй.

Кажется, надо обойти гору слева… Джемма вытерла слезы и решительно зашагала в выбранном направлении. Через пятнадцать минут она нашла начало дороги и огромный внедорожник. Вряд ли здесь слишком много кандидатов во владельцы этого транспортного средства. Конечно, это машина Айвена! Джемма поймала себя на том, что зловеще хихикает. Если бы ее раньше попросили зловеще хихикнуть хоть один раз, даже на пари, даже за большие деньги, она бы не смогла, а сейчас у нее это получилось, легко и естественно получилось, причем не один раз. Что ж, идея гнусная, но этот подлец еще и не такого заслуживает. Все еще зловеще хихикая, Джемма выкрутила все ниппеля из колес и художественно расставила их на капоте. Когда она продолжила путь, внедорожник все еще продолжал свистеть спускаемыми колесами. Так ему и надо!

Дорога забиралась все круче в гору, так что темп пришлось сбавить, но Джемма не сдавалась. Не хватало еще, чтобы Айвен ее догнал. Хотя… Зачем ему ее догонять? Прочитав записку, он по логике должен просто бежать со всех ног куда подальше, ведь его ложь была не просто безобидной шуткой, за такое можно получить серьезные проблемы с законом. Но береженого бог бережет, так что стоит двигаться быстрей.

Через пару часов ноги уже гудели и просто отказывались идти. Может, стоило угнать машину у Айвена? Он вполне это заслужил, пусть бы сам бегал по горам пешком. Очень хотелось есть, но Джемма старалась не обращать на голод внимания, ведь ничего предпринять по этому поводу она не могла. А вот Айвен бы смог… Фу! Подумаешь, смог бы поймать кролика! Зато он ничего не знает про автоматизацию производства и про управление компанией!

Дорога миновала жиденький лесок и выбралась на плоскогорье, все заросшее вереском. Слава богу, хоть больше не надо лезть в гору! Джемма охнула и чуть не упала, так все болело. Нет, стоит присесть — и встать будет в тысячу раз трудней. Чтобы отвлечься от голода и усталости, она начала считать шаги.

— Шестьсот шестьдесят шесть… — Джемма едва не ударилась лбом об улей. — Ой!

Пчелы возмущенно загудели, так что она предпочла за благо быстренько ретироваться на безопасное расстояние. Пасека. Пчелы. Значит, где-то рядом должен быть пасечник. Или он пчеловод? Неважно, главное, здесь должен быть живой человек, а у человека — машина. Шансы добраться до Инвернесса или до любого другого городка живой и невредимой значительно увеличились. Только вот где этот самый пасечник?

— Здесь есть кто живой?! — что было сил завопила она.

— Не надо так кричать, мисс, — раздалось прямо за спиной.

Джемма подпрыгнула от неожиданности и оглянулась. Пасечник оказался классическим персонажем с картинки: соломенная шляпа с сеткой, длинный балахон, седые вислые усы и едко дымящая трубка.

— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась Джемма.

— И вам доброго здоровья, мисс, — приподнял шляпу пчеловод. — Каким ветром вас занесло в эти места?

Джемма поморщилась, но постаралась связно изложить историю с аварией.

— Да-да, что-то такое говорили по радио, девушка какая-то пропала, — пробубнил пасечник и еще раз вежливо поклонился. — Так это вы? Росс Соммерс, к вашим услугам.

— Джемма Стамп.

— Ну, мисс Джемма, чудесное спасение — отличный повод выпить медовухи.

— Мистер Соммерс! — взмолилась Джемма. — Мне безумно хочется попасть в Инвернесс! Моя мама с ума сходит!

— О! — огорчился мистер Соммерс. — И правда! Придется раскочегарить Бетси, и мы мигом домчим вас до Инвернесса, еще до чая.

— Это было бы идеально! — умоляюще сложила руки Джемма.

Оставалось надеяться, что Бетси — это машина.

Действительно, Бетси оказалась автомобилем, стареньким «пикапчиком», видевшим еще Уинстона Черчилля, вероятно. Однако машинка достаточно бодренько завелась, Джемма устроилась на продавленном пассажирском сиденье, и они поехали.

Мистер Соммерс говорил, не останавливаясь ни на секунду. Вскоре Джемма в подробностях изучила всю биографию пасечника, посмотрела фотографии его детей и внуков, прослушала длинный список болезней его жены и пообещала запомнить пару рецептов медовухи и сидра. Мистер Соммерс непрерывно курил трубку, и запах его табака напомнил ей дым костра… Черт! Неужели теперь всю жизнь придется вспоминать эти злосчастные три дня? Если рассуждать здраво, то произошла просто неприятность, а не вселенская катастрофа. Катастрофа — это утонуть в Лох Фиар, бросившись с башни замка. А она, Джемма, жива и абсолютно здорова, даже загорела слегка. Три дня на свежем воздухе — что может быть в этом плохого? Айвен, вот что. Обманщик. Она ему верила, а он просто лгал ей в глаза. Ложь была в каждом слове! Но почему она так легко поверила в его сказку? Почему ничто не подсказало, что он ей не муж? Почему она чувствовала себя рядом с ним такой… такой желанной, защищенной и счастливой? И почему он казался ей таким близким, родным и… любимым?

Да просто потому, что он был единственным! Единственным знакомым человеком, когда вся остальная жизнь пропала! Но он же тоже был незнакомцем! Только несколько мгновений, надо признаться, а потом сразу стал… стал мужем. Обманщик! Стараясь не расплакаться, Джемма несколько раз моргнула, но слезы все равно прорвались и потекли по щекам.

— Ну-ну, милочка, не стоит плакать! — бодро прогудел мистер Соммерс, протягивая ей впечатляющих размеров носовой платок. — Ты спаслась, ты цела, так что все пройдет.

— Спасибо! — шмыгнула носом Джемма, но успокоилась с трудом.

К счастью, мистер Соммерс не расспрашивал ее о том, где она пропадала три дня, — а может быть, просто не знал, как давно произошла авария. Вряд ли сейчас Джемма сумела бы придумать что-то правдоподобное, а рассказывать правду было выше ее сил.

Обещание «домчать» ее оказалось значительным преувеличением: Бетси пыхтела на подъемах, Джемме даже несколько раз пришлось выходить, чтобы автомобиль мог вскарабкаться на горку. Когда они наконец добрались до шоссе, мистер Соммерс весело объявил, что теперь уж дело пойдет веселей. Оставалось только надеяться, что он знает возможности своей Бетси и не слишком их преувеличивает. Все время, что они ехали по грунтовке, Джемма с опаской поглядывала назад — не нагоняет ли их гораздо более быстроходный внедорожник. Она сама не понимала, то ли опасается этого, то ли надеется на такой поворот событий, но горизонт оставался чист, так что шанса проверить не выдалось.

Глава 5

Горы и Лох Фиар остались позади. Так казалось Джемме, но ведь здесь повсюду горы и озера — никуда от них не сбежишь, как и от воспоминаний, от сказки, превратившейся в кошмар.

Серая лента шоссе стелилась под колеса старенькой машины, которая скрипела на поворотах. Джемма смотрела в окно, но прекрасный пейзаж не радовал ее. Не порадовало и то, что мистер Соммерс довез ее наконец до Инвернесса — того самого города, куда она так стремилась некоторое время назад.

— Надо встряхнуться, — пробормотала Джемма, чтобы убедить саму себя. Не стоит переживать из-за того, что один мужчина из миллионов оказался обманщиком. Ведь остаются еще миллионы. Беда в том, что на них ей наплевать, а на Айвена — нет…

Офис DR в Инвернессе был небольшим, — основной располагался в Эдинбурге, — но он все же был, и о Джемме там давно уже беспокоились. Наконец-то ей удастся узнать новости, позвонить маме, которая наверняка с ума сошла от беспокойства, и — о да! — принять душ и поспать на нормальной постели. И съесть какую-нибудь нормальную еду, и перестать ощущать себя Тарзаном. Хотя ей больше импонирует образ Джейн…

Мистер Соммерс доставил Джемму прямо к стеклянным дверям офиса, отказался от платы, просил захаживать, если она вновь окажется в их краях, и укатил по своим делам. Прежде чем войти, Джемма с ужасом посмотрела на свое отражение в стекле. Господи, чучело какое-то! А волосы! Мужской шампунь явно не пошел им на пользу. Конечно, чего еще ждать от такого многофункционального средства. Хорошо хоть тараканов им не травят. Ладно, с проблемой внешнего вида можно будет справиться в ближайшее время. Гордо подняв голову, Джемма толкнула дверь.

Объяснение с секретарем заняло буквально пару минут — офис был в курсе, что IT-директор DR недавно пропала, ее фотография лежала у секретаря под рукой. Поэтому через пять минут вокруг Джеммы суетился весь персонал и Джон Игретт, руководитель представительства и просто очень симпатичный мужчина. Он клятвенно заверил Джемму, что она получит все, что ей необходимо.

— Телефон! — почти взмолилась она, прерывая поток сочувственной чепухи.

Ей предоставили отдельный кабинет и телефон. Первым делом Джемма позвонила маме — та конечно же расплакалась, но уже от радости. Кое-как успокоив мамочку (попозже нужно будет подойти к этому основательнее), Джемма позвонила Джин Холмс, заместительнице Миранды Деверил, генерального директора DR. Джинни издала вопль — нечто среднее между боевым кличем команчей и криком из фильма ужасов, и накинулась на Джемму с расспросами.

— Мы сделаем все, что нужно, забудь и просто отдохни, — посоветовала Джин, выслушав краткий пересказ злоключений Джеммы. Очень краткий, так как мисс Стамп совершенно не собиралась посвящать коллег в подробности своих непростых отношений с Айвеном, хотя они и остались в прошлом. Джинни очень мила, но ей совершенно незачем знать, как все обстояло на самом деле.

— Джин, ну что ты такое говоришь! Я, разумеется, отдохну пару дней, но не зря же я прошла через такие испытания, не годится бросать начатое. Я поеду к господину МакРуанну или к его заместителям и проведу переговоры, это дело принципа. Или, — в душу Джеммы закралось подозрение, — вы уже кого-то выслали к нему вместо меня?

— Мы, разумеется, звонили в «Маунтир». МакРуанн в отпуске, но его заместитель, Ирвин Фолли, заверил меня, что они по-прежнему заинтересованы в нашем предложении. Очень хорошо, что ты нашлась. Наверное, это прозвучит немного цинично, но ты классный IT-директор и нам очень не хотелось тебя терять. Если ты в состоянии провести эти переговоры, наша благодарность не будет знать границ. И после этого ты пойдешь в отпуск, разумеется, за счет компании. — Джинни, как всегда, была сама деловитость.

— Хорошо, Джин. Завтра я свяжусь с Фолли и договорюсь о встрече. А пока мне нужно принять ванну и немного поспать.

— Да, я тебя понимаю! Столько времени в немытой фермерской хижине! Брр!

— Если бы там была хотя бы хижина, — вздохнула Джемма. — Палатка — и все…

— Какая палатка? — ошарашенно спросила Джинни.

— Оранжевая палатка. И еще — это ужасное чувство, когда ничего не помнишь. — Сейчас ей казалось, что это действительно было так, хотя на озере такие мысли ее не посещали и амнезия не слишком беспокоила. Конечно, Джемма ведь во всем положилась на негодяя Айвена… — Я чуть с ума не сошла.

— Мы тоже. Хочешь, DR оплатит консультации психолога? Или поговоришь с нашим?

— Спасибо, но пока нет. Мне просто нужно немного прийти в себя.

— Тогда отдыхай. Позвони мне завтра, расскажи, как ты, о’кей?

— О’кей, Джин.

Положив трубку, Джемма почувствовала себя немного уверенней. Большой мир о ней помнил, все возвращается на круги своя, и Айвена можно забыть, как страшный сон. Почему он так поступил с ней? Нет, думать об этом слишком больно.

Айвен стоял около палатки, комкая записку, оставленную Джеммой. Несчастные мумии крекеров ваялись на земле. Всего несколько слов, которые она оставила, уходя. В том, что она ушла, у него не было сомнений. Вряд ли она заблудилась, она знает, как выйти на шоссе, сам показал, и если вспомнила, кто она, — не пропадет. Поняла, что Айвен — вовсе не муж ей, и ушла. Как глупо… И во всем виноват он сам.

Почему он не объяснил Джемме все сразу, когда она очнулась? Да, он отлично помнил их первый разговор, но чего ему стоило объяснить ей все? Пусть это грозило ей страхом оказаться наедине с незнакомцем… Ну успокоил бы как-нибудь. Тогда не было бы теперешней ситуации. Не пришлось бы стоять тут пень пнем и глупо мять записку…

Айвен зашвырнул скомканный клочок бумаги в кусты и начал собираться. Теперь отдых закончился: оставаться на озере ему совсем не хотелось. Джемма ушла, и вместе с нею ушло что-то, о чем сам Айвен догадывался очень смутно. И не хотел об этом думать, потому что иначе могло стать очень больно.

Пакуя вещи, он старался не думать о Джемме… Возможно, все-таки стоит поискать ее в окрестных лесах? Она ушла, не оставив ни адреса, ни фамилии, явно не хочет, чтобы Айвен ее искал. Возможно, она заблудилась и ей нужна помощь… Нет, записка и собственные предчувствия Айвена не давали поводов для сомнений. И все же следует проверить, обойти ближайший лес, добраться до шоссе, а потом уехать домой — потому что тут больше нечего делать. Самоконтроль — вот его выбор. Айвен ощущал в себе бездну самоконтроля. Еще немного, и его можно будет продавать по фунту за пинту.

Весь самоконтроль исчез без следа, когда он обнаружил свою машину со спущенными колесами. Ниппеля аккуратно стояли в рядок на капоте. Против воли Айвен рассмеялся. Да уж, такой дамочке палец в рот не клади, руку по локоть откусит. Чертыхаясь, он полез в багажник за насосом, работенка предстояла еще та: накачать даже компрессором четыре колеса приличного внедорожника — это тебе не баран чихнул.

Джемма и забыла уже, какое это счастье — пена для ванны с запахом ванили… и крем-гель для душа — тоже ванильный, с миндалем. И шампунь, которым можно вымыть волосы так, чтобы они заблестели. Нежась в ванне, Джемма рассматривала свои руки и тело, и пришла к нескольким выводам. Во-первых, какая-то польза от ее пребывания на озере все-таки есть: лишних килограммов, которые серьезно беспокоили ее перед отъездом из Лондона, как не бывало. Зато руки пришли в ужасное состояние, нужно будет срочно ими заняться. Нельзя с такими руками ехать на переговоры, предстоит пожимать руки Фолли и МакРуанну, если контракт будет подписан. Нужно выглядеть идеально. Выпрошенные у Джин пара дней отдыха были необходимы прежде всего для того, чтобы привести в порядок внешность, а не душу. Для души пары дней может и не хватить…

DR предоставила Джемме лучший номер в «Холидэй Инн», ужин должны были принести прямо в апартаменты, и оставалось только наслаждаться благами цивилизации. Ни муравьев тебе, ни орущих в лесу загадочных птиц, ни холодной воды озера — вон как над ванной поднимается пар. Джемма была городским человеком до мозга костей, и даже дни, проведенные в обществе Айвена, не смогли убедить ее в обратном. Господи, да были ли вообще положительные моменты в ее пребывании на Лох Фиар?

Конечно, если бы Айвен не оказался человеком, который воспользовался беспомощностью попавшей в беду женщины, встреча с ним была бы сугубо положительным моментом. Он ведь спас Джемму, заботился о ней, как умел. Что с него возьмешь, с фермера. И почему она считает, что ему присуща тонкая душевная организация, что он способен почувствовать, как глубоко обидел ее? Зачем-то оставила ему глупую записку. Не лучше бы было дождаться Айвена и высказать ему все в лицо? Нет, не лучше: Джемма очень боялась, что не выдержит и простит ему все, а ей не хотелось прощать. Все поступки Айвена говорили об одном: он просто пользовался Джеммой. Как можно простить такое?

Маме Джемма тоже не стала рассказывать подробности. Мамочка только расстроится еще больше, но ничем помочь не сможет. У нее тоже отсутствует тонкая душевная организация, мама способна сильно переживать по пустякам, но нюансов отношений Айвена и Джеммы ей не понять. Может быть, правда поговорить со штатным психологом, как советует Джин? Все, что перенесла Джемма, — большой стресс для организма… Она закрыла глаза и вспомнила, как машина неслась прямо к обрыву, как стонал металл и ломались тонкие деревца, пока… Ее затрясло от запоздалого ужаса… Вот он, единственный положительный момент во всей этой истории: она жива, и жива благодаря Айвену.

Айвен, Айвен… Ну почему он так поступил с ней, почему? Ночь за окнами давила на стекла, вокруг была цивилизация, мир людей, машин и неона, а Джемма почему-то думала о шелесте листьев и Млечном Пути, на который они смотрели, обнявшись…

…И кажусь я себе в эту пору

Пустотою из звуков и боли,

Обезумевшими часами,

Что о прошлом поют поневоле.

Я твое повторяю имя

Этой ночью во тьме молчаливой,

И звучит оно так отдаленно,

Как еще никогда не звучало.

Это имя дальше, чем звезды,

И печальней, чем дождь усталый.

Полюблю ли тебя я снова,

Как любить я умел когда-то?

Разве сердце мое виновато?…


Джемма не знала, любила ли она Айвена. Когда она думала, что он — ее муж, то пыталась найти в нем знакомые черты, привыкнуть к нему заново, вспомнить, что любила… Ей было так хорошо с Айвеном, что она почти убедила себя, что любит его и все, происходящее с ними, — правда. И Джемме казалось, что Айвен отвечает ей взаимностью. Но теперь, когда иллюзий не осталось, — чему можно верить?

Джемма всегда считала себя практичной женщиной. И теперь весь ее здравый смысл говорил, что нужно забыть об Айвене немедленно. Она больше никогда с ним не встретится, проведет переговоры, возьмет машину на прокат и уедет из Инвернесса. Хотя нет, лучше поездом: как-то ее больше не вдохновляют виды предгорий и озера…

Когда-то, будучи молодой и наивной, Джемма считала, что уйти навсегда — это очень романтично. Уйти, закрыв за собою дверь, никогда не оглядываться, даже если очень захочется вернуться. Во всем виделся привкус этакой сладкой боли, ностальгии по прошлому, которое она сама сделала прошлым и которое никогда не вернется. Но теперь Джемма понимала, что «никогда» — это очень-очень долго, а в уходе насовсем нет ни капли романтики, только боль и глухая черная тоска.

На следующий день у Джеммы не было времени думать об Айвене: сначала сауна, потом расслабляющий массаж, потом — салон, где ею занялись несколько мастеров, которые наконец-то привели ее лицо и руки в порядок.

Пока улыбчивая девушка колдовала над ее лицом, накладывая умопомрачительно пахнущую маску, Джемма, несмотря на звучавшую в салоне приятную расслабляющую музыку, никак не могла сбросить напряжение. Оно засело в ней, и это было заметно невооруженным глазом: мастер несколько раз нахмурилась, глядя на клиентку, потом вежливо поинтересовалась:

— Все в порядке, мисс Стамп?

— Да, — соврала Джемма и тут же, понимая, что ей вряд ли поверят, объяснила: — Я недавно пережила сильный стресс и до сих пор прихожу в себя.

— О! — Мастер сразу сделалась ласковой. — Не беспокойтесь, здесь у нас вам ничего не грозит. Просто закройте глаза и расслабьтесь.

Джемма послушно смежила веки, однако так оказалось еще хуже: не отвлекаясь на салонный интерьер, она не переставая думала об Айвене.

Как бы ей ни хотелось изгнать эти мысли, пришлось смириться с тем, что ничего не получается. Когда руки опытного массажиста прикоснулись к ее спине, Джемма вздрогнула, вспомнив, как прикасался к ней Айвен. Вспомнила его крепкие ладони, длинные пальцы, которые так смешно и щекотно зарывались в ее растрепанные волосы. И как он шептал ей на ухо всякие нежности, а иногда и милые непристойности, что делало последующие минуты более жаркими, более интимными и глубокими.

— Расслабьтесь, мисс Стамп.

Это ей повторили раз двадцать. Неужели все так плохо? Джемма полагала, что нет. Усилием воли, которой, надо полагать, природа ее не обделила, Джемма заставила себя переключиться с мыслей об Айвене на размышления по поводу предстоящей встречи с руководством «Маунтира». Профессионализм взял верх. Хорошая вещь — работа, ею можно закрыть зияющую в душе дырищу.

Персонал обрадовался приложенным Джеммой усилиям, и дальше все пошло как по маслу.

Теперь мисс Стамп могла смотреть на себя в зеркало без содрогания: волосы были уложены в стильную и элегантную прическу, был сделан маникюр и педикюр, и лицо перестало казаться иллюстрацией к статье о тяжелой жизни фермерских жен из Хайленда.

После салона она отправилась в офис DR, где ее уже ожидал Игретт, чтобы выяснить вопрос о документах мисс Стамп. Ее водительские права и кредитные карточки сгинули вместе с машиной, и следовало как можно быстрее восстановить утерянное. DR брала это на себя, за что Джемма была очень благодарна фирме. Немыслимо, чтобы сейчас ей удалось спокойно пройти через это самой.

После Игретта с Джеммой возжелали побеседовать представители местных сил правопорядка. Им требовался подробный рассказ о ее злоключениях: спасатели хотели найти автомобиль. Так вот чего опасался ее мифический муж после первого ее пробуждения — прибытия спасателей. Джемма рассказала им все, что могла, избежав подробностей о своих отношениях с Айвеном. Для представителей власти эти подробности имели мало значения. Кстати, вежливый офицер объяснил ей, почему спасатели не нашли ни Джемму, ни автомобиль: машина вылетела с дороги в безлюдном месте, к тому же перед этим мисс Стамп заблудилась. В общем, искали не там.

— Скажите, мисс Стамп, а как фамилия господина, которого вы называете Айвеном?

— Я не знаю, — даже растерялась Джемма. — Он не говорил. А я не спросила, я была в таком потрясении, ничего не помнила. До фамилий ли мне было?

— В самом деле. Но вы утверждаете, что мы сможем найти его на берегу Лох Фиар?

— Да, я не думаю, что он мог куда-нибудь деться, — сказала Джемма даже с какой-то мстительностью.

— Что ж, благодарим вас, мы будем держать вас в курсе.

Джемма чуть не сказала: «Не надо». Не хотелось даже в щелочку заглядывать, чтоб узнать, что там, за этой дверью, закрывшейся навсегда.

Айвен бросил рюкзак на пороге квартиры и, как был, в тяжелых ботинках, прошел в ванную. Вещи из внедорожника можно будет выгрузить потом, сейчас его это мало интересовало. Айвен включил воду на полную мощность, скинул

обувь, стащил с себя одежду и залез в ванну. Все-таки можно понять Джемму, которая не особо вдохновилась, услышав его предложение помыться в озере. Горячая вода — это несомненное благо, дар господень, почти как манна небесная. Он всегда думал, что блага цивилизации можно оценить, только предварительно расставшись с ними надолго. А еще бритва — но это уже из области наказаний. Айвен потер подбородок: основательно зарос, ничего не скажешь.

Придется привести себя в приличный вид перед возвращением в общество. По дороге домой Айвен включил мобильный, и тот немедленно взорвался звоном. Звонил конечно же Ирвин, заместитель и старинный друг. Намечалось подписание неплохого контракта, переговоры через пару дней, и присутствие Айвена было желательно. Предполагаемые клиенты — сеть супермаркетов DR, работающая не только в Великобритании, но и в Европе. Это позволит «Маунтиру» достигнуть новых высот: всегда есть, куда расти.

Но мысли, к сожалению, упорно отказывались вертеться вокруг деловых проблем. Стоило Айвену закрыть глаза и попытаться сосредоточиться, как перед внутренним взором представал образ Джеммы. Этот образ сердито хмурился и покусывал нижнюю губу. А ведь Джемма испугалась, внезапно понял МакРуанн. Она сбежала не столько потому, что обиделась, сколько потому, что боялась, что не выдержит и захочет остаться.

— Мечтай, мечтай, — сказал сам себе Айвен.

Все это лишь предположения, нет никаких оснований полагать, что он для Джеммы значит больше, чем пустое место. Мало ли что она думала, пока ничего не помнила о своей прошлой жизни, теперь-то Айвен ей точно не нужен, и она ясно дала это понять, спустив колеса внедорожника. Хорошо хоть не выбросила ниппели в кусты. Вот пришлось бы попотеть, разыскивая.

Кто она, замужем ли? Можно ли ее найти? А если найдет — что ей сказать? Попросить прощения, предложить руку и сердце? Первое проще, со вторым могут возникнуть осложнения: для того, чтобы жениться, Айвену нужно было высочайшее одобрение. Граф Лавдаун, как-никак. Браки в среде предполагаемых наследников престола строго отслеживаются, если Джемма не принадлежит к уважаемой титулованной семье, разрешение он вряд ли получит. И пусть МакРуанн, граф Лавдаун стоит в этой воображаемой очереди престолонаследников где-то в конце второго десятка, от всяких ограничений и проблем его это не избавляет. И почему никто из его предков со времен Георга (его предок был одним из потомков сумасшедшего короля Георга Третьего, которых опередила в гонке к престолу Виктория после смерти бездетного Георга Четвертого. Опередить-то опередила и детей после себя оставила, но место в очереди к трону все же за Лавдаунами осталось.) не удосужился покончить с этой ерундой, заключив морганатический брак? Для Айвена аристократические правила никогда не значили слишком много, все-таки живем в современном мире, сейчас не девятнадцатый век. Но исполнять свой долг его приучили с детства. Кстати, надо позвонить мамочке, сообщить, что вернулся. Кларисса МакРуанн никогда не понимала стремления сына уединиться в глуши. Это, по ее понятиям, унижало — не дело аристократов собственноручно рыбку ловить.

Впрочем, не захочет Джемма идти за него замуж — ни за шотландского рыбака, ни за аристократа и псевдонаследника престола. Айвен ее обидел и потерял, и теперь ничего не исправишь. Но воображение продолжало рисовать возможную встречу, проигрывать варианты разговора. Может быть, если рассказать ей правду, она соблазнится его титулом и согласится быть с ним? Нет. Если Джемму, ту новую Джемму, которой он не знает, привлекают лишь титулы, — им точно не по пути.

Глава 6

В лице Ирвина Фолли не было ничего запоминающегося: отвернешься — и все, уже мучительно трудно восстановить в памяти черты лица. Джемма обнаружила это, когда на секунду отвела взгляд. Нет, это было, безусловно, приятное лицо, но абсолютно незапоминающееся. Такому человеку лучше сделать карьеру шпиона, а не работать заместителем владельца крупной IT-компании. Но мистер Фолли, кажется, был вполне доволен своей профессией. Хотя, подумала Джемма с озорством, возможно, он и есть шпион, который в свободное от работы на МакРуанна время летает за границу и добывает для британской разведки ценнейшие сведения. А также крошит в капусту иностранных разведчиков… Нет уж, слишком глаза у Фолли были добрые. Вот Айвен, тот мог бы сойти за шпиона. Нормальному человеку в глуши делать нечего. Только что делать агенту 007 на озере Лох Фиар — тоже непонятно… Джемма обнаружила, что задумалась и уже несколько секунд смотрит на мистера Фолли с рассеянной полуулыбкой. Впрочем, тот, как хороший служащий высокого ранга, сделал вид, что ничего не заметил и странности поведения IT-директора компании DR — в порядке вещей.

— Мисс Стамп, очень приятно познакомиться. Мистер МакРуанн ожидает вас в кабинете, — вежливо доложил он и распахнул двери упомянутого кабинета.

— Благодарю вас, мистер Фолли, я тоже очень рада. — Джемма ослепительно улыбнулась, на сей раз — отдавая себе в этом отчет.

Видимо, не зря она потратила несколько часов на внешний вид: заместитель директора таял под ее взглядом, как мороженое на блюдечке в летнем кафе в Венеции… Боже, что за романтический сплин?! Нужно настроиться на деловой лад. Но увлекшееся подсознание немедленно нарисовало восхитительную картинку: Джемма и Айвен сидят за столиком, и Айвен кормит ее мороженым с ложечки. Нет, этот скорее будет кормить судаком собственного приготовления… Все! Провести переговоры — и вперед, на консультацию к психологу. Так дальше не может продолжаться. Еще немного — и Джемму начнут преследовать наваждения…

Шагнув в кабинет владельца «Маунтира», мисс Стамп поняла, что момент, когда можно было повернуть процесс вспять, уже упущен, галлюцинации начались. На мгновение ей показалось, что за столом президента компании сидит Айвен — в отличном деловом костюме, в белоснежной рубашке, на запястье сверкает «Ролекс», он выбрит, волосы тщательно уложены… Нет, этого просто не может быть! Айвен. О боже. Его глаза ни с чьими не спутаешь.

Айвен выглядел не менее ошарашенным.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он вместо приветствия.

— А ты? — ответила вопросом на вопрос она.

— Я первый спросил. — Он поднялся.

Фолли переводил удивленный взгляд с Джеммы на Айвена.

— Ирвин, выйди, прошу тебя, — отрывисто сказал последний.

Фолли повиновался беспрекословно.

Джемма невольно оглянулась на закрывшуюся дверь.

— Джемма… — Казалось, Айвен не знает, что сказать. Он сделал движение, чтобы выйти из-за стола и приблизиться к ней.

Джемма отступила на шаг.

— Не подходи! — предупредила она.

Айвен остался на месте, но продолжал ее разглядывать.

— Это какая-то глупая шутка, Айвен? Скажи мне, что это глупая шутка, иначе я решу, что сошла с ума! — почти взмолилась Джемма.

— Это не шутка. Но ты мне не объяснила, что ты здесь делаешь. Или… — Он, кажется, понял. — Твоя фамилия — Стамп?

— Да, и теперь я это помню! — с вызовом сказала Джемма. Вся злость на Айвена снова поднялась у нее в душе, как темная приливная волна. Как он мог так поступить с ней, а теперь еще и издевается! — И вспомнила бы гораздо раньше, если бы ты соизволил просветить меня насчет того, откуда я взялась!

— Джемма, послушай… — начал Айвен.

— Я не желаю тебя слушать! Я слушала тебя там, на озере! Айвен, черт бы тебя побрал! Мне убить тебя хочется, а не слушать! — Мисс Стамп вздохнула, пытаясь взять себя в руки. — Ты… что ты делаешь в этом кабинете? Отвечай немедленно!

— Твоя фамилия Стамп, а моя — МакРуанн. Айвен МакРуанн. Кажется, между нашими компаниями намечается выгодная сделка? — Он улыбнулся. — Похоже, это судьба, Джемма.

Он еще смеется! Он смеет издеваться над ней после того, как так унизил и обидел ее! Всхлипнув, Джемма повернулась и выбежала из кабинета, едва не сбив с ног мистера Фолли, который, ожидая вызова к начальству, любезничал с секретаршей. Пробормотав нечто среднее между «извините» и «пошли вы все к черту», Джемма побежала, уже не заботясь ни о внешнем виде, ни о том, что слезы текут по щекам. Как хорошо, что она запомнила дорогу к выходу. Это так унизительно — то, что Айвен с ней сделал. И тогда, на Лох Фиар, и сейчас.

— И что это было? — вопросил Ирвин, закрывая за собой распахнутую Джеммой дверь.

— Лучше налей мне виски, — вздохнул Айвен, опускаясь в кресло.

Ирвин пожал плечами, осуждая потребление крепких напитков посреди рабочего дня, но подошел к бару и плеснул Айвену немного «Scotish Collie». Подумал — и налил чуть-чуть и себе.

— Может быть, ты все-таки объяснишься? — осторожно предложил Фолли.

— Это довольно сложно, — признался Айвен.

— Ну ты же славишься умением разрешать сложные ситуации, так что вперед. Объясни мне, почему IT-директор корпорации DR вылетела отсюда с криком и со слезами на глазах? Ты предложил ей что-то неприличное?

Джемма — IT-директор DR… К этой мысли после нескольких дней на озере было сложно привыкнуть. И новая Джемма, в образе деловой женщины, поразила Айвена чрезвычайно…

Он вздохнул и принялся излагать Ирвину озерные приключения. В отредактированном варианте, разумеется.

— Я поступил как кретин, Ирв. Она и так на меня обиделась, а я еще подлил масла в огонь, с пафосом провозгласив, что наша с нею новая встреча — это судьба. Не знаю, что на меня нашло, похоже, я совсем поглупел. — Айвен потер лоб и глотнул виски. — Если ты хочешь затеять переворот с целью свержения верховной власти — сейчас самое время, потому что начальство, то есть я, только что полностью себя дисквалифицировало.

Ирвин отмахнулся от этой старой шутки.

— Дело не в том, что ты кретин, хотя сей факт чрезвычайно прискорбен. Дело в том, что предварительные переговоры так и не состоялись. Ваши с мисс Стамп отношения — это ваше личное дело, и я ни в коем случае не собираюсь вмешиваться, разве что ты попросишь у меня совета, как у друга. — Ирвин лукаво улыбнулся. — Но деловая сфера — это вполне в моей компетенции. Скажи, возможно ли тут что-то уладить, на твой взгляд? И если да, не мог бы ты взять на себя эту почетную миссию? Боюсь, кроме тебя тут никто не справится. Насколько я понял из краткой беседы с мисс Стамп, она — профессионал до мозга костей. Вряд ли она будет срывать переговоры из-за личной неприязни. Что бы ни случилось, я думаю, она будет, прежде всего, учитывать интересы DR, а мы — лучшая фирма, которая удовлетворяет их запросам в области информационных технологий.

— Да, я понимаю… — Айвен допил виски, с тоской посмотрел на дно стакана, но добавки просить не стал. Ирвин прав, хватит пьянствовать. — У тебя ведь есть все ее контакты? Я постараюсь… упорядочить ситуацию.

— Конечно есть. Только не наделай глупостей, ладно?

— Я постараюсь.

Айвен не был уверен, что ему удастся не наделать глупостей. Увидев Джемму на пороге своего кабинета, он так растерялся, что, сам того не заметив, нахамил ей. И с чего теперь начинать разговор, не представлял. Ничего, возможно, к вечеру он найдет нужные слова. Что бы ни случилось, шоу должно продолжаться, личные отношения — это отходит на второй план, бизнес есть бизнес. Так что в первую очередь Айвен должен мыслить как директор «Маунтира», а не как мистер МакРуанн, которому больше всего на свете хотелось, чтобы Джемма его простила и чтобы у их озерного романа наметилось хоть какое-нибудь будущее. Желательно, в менее мрачных тонах, чем сейчас.

Плакать Джемма не стала. Смысл? Слезы — не то, что поможет в данной ситуации. А что поможет? Ответа не было. Джемма уже третий час сидела в номере, курила сигарету за сигаретой. Со времен студенчества это была первая пачка, после получения степени магистра Джемма бросила курить и думала, что никогда не доведется возобновить эту вредную привычку. Но сегодня без сигарет было просто не выдержать. Ни единой умной мысли в голове, какие-то хвосты торчат со всех сторон, и что делать дальше — неясно. Одно ясно: свой долг необходимо исполнить. «Маунтир» — это то, что нужно DR, и Джемма не зря работала столько лет, чтобы сейчас портить свою репутацию и отменять выгодную сделку по личным причинам. Джин и Миранда ее после этого уволят и будут совершенно правы. Лишиться всего, чего достигла за долгие годы в профессиональной сфере, из-за Айвена МакРуанна? Ну уж нет.

Мама очень гордилась Джеммой: та первая из всей семьи сделала головокружительную карьеру в большой корпорации. Ее кузены и кузины ничем особенным не выделялись, работали на хорошей, но бесперспективной работе, увязли в быту — дети, дом, служба. Да и в предыдущих поколениях не наблюдалось особенно удачливых предпринимателей. Джемма не останавливалась на достигнутом. Сейчас она была хорошо обеспечена, очень довольна своей работой и не собиралась ее терять. Значит, она выдержит переговоры с Айвеном, в очередной раз доказав себе, что для настоящей деловой женщины нет ничего невозможного.

Раздавшийся телефонный звонок заставил Джемму подскочить, она едва не уронила сигарету. На часах — шесть вечера, Игретта она известила, что переговоры отложены, мама должна звонить позже… Кто? Полная дурных предчувствий, Джемма подняла трубку.

— Здравствуй, Джемма. Не клади трубку, пожалуйста, — прозвучал знакомый голос.

Ага, дурные предчувствия оправдались. Ну что ж, если ее все-таки уволят из DR, можно сделать неплохую карьеру предсказательницы. Открыть маленький салон в Сохо, предсказывать будущее бизнесменам… Господи, о чем она думает?!

— Я вас слушаю, мистер МакРуанн. — Пожалуй, деловой тон будет уместнее всего.

— Я хотел бы поговорить с тобой, но не по телефону. Мы можем встретиться?

Что ему ответить? Да? Нет? Пошел к черту? Джемма сделала глубокий вдох. Спокойнее, спокойнее. Не далее как пару минут назад она решила, что не будет губить карьеру из-за одного обманщика. Другое дело, что если «Маунтир» и DR заключат контракт, Джемме придется часто общаться с Айвеном, но общение можно свести к разумному минимуму или вообще иметь дело с Фолли. Интересно, если Айвен способен обманывать в личной сфере, обманывает ли он в бизнесе? Вряд ли: предварительный анализ, сделанный аналитиками DR, утверждает, что «Маунтир» приобрел свою репутацию не на грязных делишках.

Айвен ждал, нужно было что-то ответить.

— Хорошо. Когда? — вздохнула она, но голос все равно предательски задрожал.

— Какие у тебя планы на этот вечер? — Айвен, кажется, обрадовался ее ответу.

— Пока никаких.

— Тогда я хотел бы пригласить тебя в ресторан.

— Я согласна. — Не сказала ли она это чересчур поспешно? Черт…

— Во сколько за тобой заехать?

— А мы не можем встретиться прямо в ресторане? — Ехать вместе с Айвеном в одной машине казалось Джемме нецелесообразным. Из машины не выскочишь на ходу, если опять захочется убежать. Автомобиль в данном случае — это клетка на колесах.

— Удобнее будет поехать туда вдвоем.

— Ну… хорошо. — В конце концов, можно просто не разговаривать и попросить Айвена подождать с выяснением отношений. Кажется, он чувствует себя виноватым… значит, выполнит ее просьбу. Нахал.

— Так во сколько?

Джемма бросила взгляд на часы — на сборы уйдет час, и еще час — для того, чтобы смириться с мыслью о совместном ужине с Айвеном. Причем не на травке и из котелка, а в ресторане. Удивительно. А ведь мог предложить вспомнить прошлое и отвезти ее на пикник, с обязательной ловлей кроликов. Практически «все включено». Джемма едва не хихикнула, но тут же подавила неуместный смех.


— Заезжай в половине девятого.

— Хорошо. До встречи.

Джемма положила трубку. Не хотелось признаваться себе, что внимание Айвена польстило ей. Она до сих пор не могла свыкнуться с его новым образом. Надо же, выбрит, и теперь борода щекотать не будет… Естественно, не будет, одернула себя Джемма, потому что она не собирается с ним целоваться больше ни за что и никогда! Но выглядеть нужно как можно лучше, чтобы этот болван как следует прочувствовал, какое бесценное сокровище он потерял.

Айвен пытался совладать со своим выражением лица — даже врожденное благородство не помогало. А какой мужчина не взволновался бы, увидев ослепительно прекрасную блондинку в шикарном и чрезвычайно ей идущем платье? Джемма спускалась по лестнице, словно шла по подиуму. Вот так мужчины и начинают чувствовать себя болванами: а он-то держал такой бриллиант в грязи! Кормил собственноручно выуженной из озера рыбой, тощими кроликами и мелкой картошкой, можно сказать, издевался. Да, извинения должны быть монументальны, иначе Джемма его не простит. И простит ли вообще? Но ведь согласилась она на это свидание…

— Добрый вечер! — улыбнулась ему блондинка, в которой ничего не осталось от его «озерной жены».

От этой улыбки у Айвена что-то заныло в груди. Наверное, это инстинкты. Хотелось взять в руки меч и идти завоевывать королевство для такой женщины. Или мамонта добыть, если делать экскурс глубже в историю…

МакРуанн склонился к руке Джеммы.

— Ты прекрасна.

— Благодарю тебя, — сказала она с царственной холодностью. Снизошла.

Айвен не удержался от улыбки.

— Прошу! — Он сопроводил ее к машине, сегодня — не любимому внедорожнику, а черному «мерседесу», более подходящему для светского отдыха, и помог устроиться на пассажирском месте, а сам сел за руль.

Джемма оправила складки на платье и демонстративно уставилась в окно. Не хочет разговаривать, и пусть, ехать недалеко. Айвен сосредоточился на дороге.

Ресторан, в который он привез Джемму, располагался около одного из мостов через реку Несс, которая впадала в знаменитое озеро Лох-Несс, где, по слухам, еще проживало знаменитое чудовище. Сам Айвен в чудовище не особо верил, но оно делало неплохую рекламу региону. Если бы у них было время, Айвен предпочел бы отвезти Джемму в «Птармигэн Обсервейшн», самый высокий ресторан мира, расположенный здесь же, около озера, на горе Кейрнгорм. Но дорога туда занимала гораздо больше времени, чем можно было выдержать молча.

Уютный интерьер средневековой таверны, столик в углу на двоих, горящие свечи… Кажется, Джемма немного расслабилась. Услужливый официант принес меню, они сделали заказ, и, наконец, разговора стало невозможно избегать.

Айвен откашлялся. Он четко выучил, какой должна быть первая фраза разговора — убедительной, благородной… но против воли у него вырвалось:

— Скажи, ты на меня сильно обиделась?

Ну вот, как глупо и по-мальчишески. Айвен поморщился, но отступать было некогда, оставалось надеяться, что ответ будет не слишком жестоким.

Джемма ответила не сразу.

— Да, очень сильно. Я так и не поняла, почему ты меня обманывал, и мне хотелось бы получить от тебя объяснения. По-моему, это самое малое из того, что ты мне должен.

Ох, объяснения… Айвен так редко кому-то что-то объяснял, он привык, что не должен отчитываться в своих действиях. Даже заводя романы, он сразу предупреждал женщин, что его слово — закон. Но почему-то с Джеммой этот номер не прошел.

— Да, я вел себя не очень-то порядочно по отношению к тебе. — Как сложно даются слова покаяния! Вот оно, отсутствие привычки. Джемма выразительно посмотрела на него, и Айвен вздохнул: каяться так каяться. — Вернее, совсем непорядочно. Но на меня будто затмение какое-то нашло. Когда ты очнулась и назвала меня своим мужем, ты была еще так слаба после пережитого потрясения, и я не стал тебя разочаровывать. К тому же было ясно, что ты ничего не помнишь. Я решил, что сначала пусть ты немного придешь в себя, а потом я преподнесу тебе новость, что ты вовсе не моя супруга. Но когда это произошло, я почему-то этого не сделал.

— Почему же? — фыркнула она.

— Я сам не знаю.

— Точно? — прищурилась Джемма.

— Но догадываюсь. Ты сразу мне понравилась. Нет, это слишком слабо сказано. Ты мне очень понравилась. Очень. Я не лгал тебе, когда говорил, что ты мне очень дорога. Я не лгал тебе, когда мы занимались любовью. Неужели ты думаешь, что я мог тобой просто пользоваться?

По лицу Джеммы было понятно, что да, думает. Айвен чуть не застонал. Как же он не любит такие разговоры! Но делать нечего, сам виноват.

— Я не пользовался тобой, Джемма. — Он взял ее за руку, и она не сделала попытки вырваться. Уже хорошо. — И я не лгал тебе… То есть лгал, но только про свое происхождение и наше семейное положение.

— Наше? Я все равно не понимаю, зачем было молчать. Зачем было позволять мне думать, что я твоя жена.

Официант принес вино, Джемма отняла руку, разговор на несколько минут прервался. Когда напитки были разлиты по бокалам и официант ушел, Айвен снова заговорил, но уже немного о другом:

— Но ведь в остальном я тебе не лгал. Я заботился о тебе.

— Да, но это не компенсирует лжи. — Джемма покачала головой. — Я не утверждаю, что сама всегда говорю правду. Но ты не сказал мне, кто ты есть, даже не попытался выяснить, кто я… А мои друзья и родные, между тем, чуть с ума не сошли. Отвези ты меня в Инвернесс, когда я уже немного оправилась после катастрофы, и я была бы тебе очень благодарна. Ведь меня искали.

На это возразить было нечего.

— Ты эгоист, Айвен.

МакРуанн развел руками.

— Да, я такой, какой есть. А ты ожидала, что все люди на земле идеальны?

— Конечно нет, с этой иллюзией я рассталась лет в тринадцать. Но от такого мужчины, как ты, я могла бы ожидать большего благородства.

— От какого?

— Знаешь, пока я думала, что ты грубый шотландский фермер, все было почти идеально. Я злилась на тебя, но считала, что ты действовал в рамках своей фермерской психологии — тебе в руки попала женщина с амнезией, этим надо воспользоваться. Прости за грубое описание, но оно тебя несколько оправдывало в моих глазах. Но когда я увидела тебя в президентском кресле «Маунтира»… Я готова была поверить, что Айвен с озера Лох Фиар способен так поступить с женщиной, не чувствуя угрызений совести, для такого человека подобный поступок не то чтобы в порядке вещей, но не является преступлением против нравственности. Его нравственности. Но Айвен МакРуанн, владелец крупной компании, который небрежно носит деловой костюм индивидуального пошива от дорогого портного и «Ролекс», короче, человек из высшего общества… Знаешь, для меня это совсем непонятно…

Джемма говорила спокойно, чуть насмешливо, но Айвен успел достаточно ее узнать, чтобы понять, как она переживает и чего ей стоит этот спокойный тон. И звучали ее слова справедливо, и надежды для себя в них Айвен пока не слышал.

— Да, я понимаю, это было для тебя шоком. Но если бы я знал, что Джемма Стамп — это ты, то не стал бы устраивать из переговоров образцово-показательное выступление. Мы бы встретились на нейтральной территории, и я бы тебе все объяснил.

— А почему ты так уверен, что твои объяснения что-то изменят? Кто ты на самом деле, Айвен? Я запуталась. — Ее бокал так и оставался нетронутым. Его, впрочем, тоже.

— Я — Айвен МакРуанн, президент «Маунтира».

— Тогда что ты делал на том озере и в таком виде?

— Я люблю так отдыхать, вдали от цивилизации. У меня редко выдается отпуск, и я стараюсь провести его вдали от общества.

Айвена преследовало ощущение, что они говорят не о том.

— Понятно… — отозвалась Джемма.

— Джемма, скажи, есть ли у меня шанс?

— На что? — усмехнулась она. — На прощение? Пожалуй, да, я не злопамятна, и, скорее всего, нам предстоит деловое сотрудничество. Не стоит превращать его в кошмар, затаив обиду до конца жизни. Наверное, со временем я тебя прощу.

— Это утешает. — Айвену вовсе не то хотелось от нее услышать. — Но я немного о другом. Есть ли шанс на то, чтобы мы были вместе?

— Были вместе? — изогнула бровь Джемма. — Это предложение?

— Да, считай, что так.

— Очень интересно. — Джемма побарабанила пальцами по столу, и Айвен отметил, что она волнуется. Сейчас швырнет в него корзинкой с хлебом и убежит… Но Джемма осталась на месте. — По-твоему, я могу на это согласиться?

— Разве тебе было плохо на озере? — ответил он вопросом на вопрос.

— Нет, — призналась она после паузы. — Вернее, не всегда. Все эти антисанитарные условия были просто ужасны. Но что касается нас с тобой… Нет, я не буду врать. Мне это нравилось. Я даже поверила в то, что я твоя жена. Но это было всего несколько дней. И я не знала, кто я такая.

— Может быть, мы попробуем еще раз?

— Что? Уехать на озеро и вместе копать червей для рыбалки? Благодарю покорно, я твою палатку уже видеть не могу, — вдруг засмеялась она.

— К черту озеро, это пройденный этап. Джемма, я не буду лукавить, я… кажется, я влюбился в тебя.

Это признание было самым искренним за всю его жизнь.

— Кажется — или влюбился? — По ее лицу ничего нельзя было прочитать.

— Не кажется. Влюбился. Точно. Голову потерял.

— Бедный, как же ты будешь жить без головы?

— Джемма, мне не до шуток.

— Мне, представь себе, тоже. Почему я должна тебе верить? Единожды солгав…

— Все совершают ошибки. Идеалов нет. Неужели ты не дашь мне второго шанса?

— Я подумаю, — чопорно сказала Джемма.

— Вот она — месть за то, что я сделал, так? — вздохнул Айвен. — Я готов ждать ответа сколько угодно.

— Ой, оставь! — Джемма улыбнулась. — Что ты со мной делаешь, Айвен? Кажется, я тоже теряю голову. Я ехала на эту встречу с намерением быть холоднее айсберга, потопившего «Титаник». А ты за двадцать минут заставляешь меня снова начать тебе доверять. Наверное, я все-таки круглая дурочка, настоящая блондинка. Но я не могу забыть того, что было между нами на озере, и того, как я думала о тебе тогда. Ты стал мне очень дорог, Айвен. И да, я тоже влюбилась в тебя… кажется.

Айвен не выдержал и широко улыбнулся.

— Значит, мир?

— Мир. Но с одним условием: ты поведаешь мне свою биографию в подробностях, а то выяснится вдруг, что я еще чего-нибудь про тебя не знаю. Такого, что перевернет мою жизнь с ног на голову. Поэтому давай сначала выясним детали, а уже потом будем строить далеко идущие планы, хорошо?

— Хорошо, — с легкостью согласился Айвен. — Но давай отложим это на завтра. Моя биография достаточно обыкновенна, а я не хочу, чтобы ты скучала в моем обществе. Не сегодня.

Эта ложь тоже далась ему легко, тем более что Джемма окончательно расслабилась и кивнула. Черт, когда же он перестанет врать ей?! Айвен открыл было рот, чтобы начать прояснять ситуацию, пока не поздно (все-таки приключение на озере кое-чему его научило), но так же быстро его закрыл. Не стоит портить Джемме вечер шокирующими признаниями. Достаточно с нее сегодня. Обнаружить, что небритый хайлендский фермер на самом деле президент крупной компании — само по себе потрясение. А если он еще и расскажет ей о своем аристократическом происхождении, Джемма, вполне возможно, все-таки кинет в него этой злосчастной корзинкой с хлебом и скроется в ночи — теперь уже навсегда. Нет, разговор действительно можно провести завтра. Мисс Стамп придет в себя от первоначального шока, немного свыкнется с новым Айвеном, и тогда уже можно будет заводить речь о том, как непросто жить на свете потомкам знатного рода.

И все же ситуация казалась подозрительно знакомой.

Разве не теми же принципами ты руководствовался, приятель, не поставив Джемму в известность о том, что вы вовсе не супруги? — печально спросил внутренний голос. Айвен попытался оправдать себя тем, что ситуация немного другая. Его рассказ о происхождении не имеет особого значения, если он не собирается просить Джемму выйти за него замуж. А он пока не собирался.

Почти нет.

Глава 7

Джемма ощущала себя очень странно. Наверное, она все-таки сошла с ума, что-то в голове повредилось в результате аварии, блужданий по лесу и падения со скалы в озеро. Она ведь не хотела соглашаться, не хотела мириться, она ведь все четко продумала и… сдалась почти без боя. Почему? Потому что действительно влюбилась, как девчонка. Себе-то можно было в этом сознаться, но Айвену было необязательно сознаваться… Черт! Но она не устояла, просто не устояла. Так хотелось, чтобы ноющая боль в сердце исчезла. Хотелось, чтобы ушло напряжение последних дней, которое не давало спокойно мыслить. Двигаться, дышать. Чтобы все стало не так, как на озере, а еще лучше.

Теперь между нею и Айвеном не было тайн, и Джемма сказала правду: она не злопамятна. А Айвен сказал, что влюблен… Сейчас Джемма понимала, что простила его сразу же, в тот момент, когда вспомнила все и писала ему ту глупую записку. Хорошо хоть не бросилась ему в объятия при встрече. И все попытки убедить себя, что она способна отказаться от Айвена, провалились, когда он посмотрел на нее с любовью. Это было лучше, чем там, на озере, потому что было честнее.

За ужином они говорили о пустяках, Джемма понимала, что Айвен заново привыкает к ней — равно как и она к нему. Декорации и костюмы сменились, начался второй акт пьесы. Что будет в конце? Кто знает. Эти строки еще не написаны.

Когда ужин был окончен, Айвен встал и протянул Джемме руку.

— Пойдем?

Она догадывалась, куда они поедут и зачем, и ждала этого предложения. Джемма без лишних слов вложила пальцы в ладонь Айвена.

Перед «мерседесом» Айвен остановил ее.

— Джемма, я не хочу ни к чему тебя принуждать. Если тебе нужно время, я согласен ждать.

— Зачем терять время? Я уверена. Поехали.

И правда, зачем отступать, когда все решено? Джемма хотела быть рядом с Айвеном. Она пока не знала, в каком качестве, все зависело от того, что предложит он, но для этого надо провести хотя бы несколько дней вместе, посмотреть, как повлияет на их отношения новая ситуация.

Квартира Айвена оказалась огромной. Сама Джемма жила в милой квартирке в северном пригороде Лондона, но, конечно, та не могла сравниться по размаху с этим поистине монументальным жилищем. Высокие потолки, количество комнат на глаз не определяется, гостиная — размером с конференц-зал в центральном офисе DR.

— Располагайся. — Айвен кивнул на роскошный диван. — Я принесу нам выпить.

Он исчез в недрах квартиры, а Джемма, оставив сумочку на диване, принялась завороженно бродить по гостиной, рассматривая картины — преобладала пейзажная тематика и бессмысленные натюрморты, изображения охотничьих трофеев — Джемме не нравились такие картины, но о вкусах не спорят. У одного монументального полотна, метр на два, она простояла несколько минут, рассматривая подробности. И не лень художнику было выписывать узор на перьях убитого рябчика? Хотя, наверное, скучно ему было в своем… Джемма посмотрела на подпись… восемнадцатом веке. Ни Интернета, ни телевизора, сиди и рябчиков рисуй. А если рисовать не умеешь? Ужас. Тогда остается вышивать крестиком — это, кажется, особых талантов не требует, только бездну времени и упорства.

Айвен вернулся с подносом, на котором стояла бутылка вина, два бокала и лежали фрукты. Последнее было совершенно лишним, так как Джемма после посещения ресторана на еду смотреть не могла. Айвен снял пиджак и расстегнул ворот рубашки. Какой-то все-таки он непривычный, ничего не осталось от простого рыбака. Джемма даже застеснялась немного, но это иррациональное чувство быстро пропало.

Айвен разлил вино по бокалам и приподнял свой.

— За нас!

— За нас! — легко согласилась Джемма и, глотнув холодного вина, поставила бокал на столик.

Она так и не поняла, как получилось, что их руки и губы вдруг встретились. Еще мгновение назад Джемма стояла, смакуя вино и по инерции размышляя о дурацком рябчике, а в следующий миг руки Айвена уже гладили ее спину. И его губы… как Джемма соскучилась по его губам! Вот отчего был кусочек тоски, вот чего ей хотелось — не только разговоров с ним, счастья видеть его, но и его поцелуев, ласк, запаха, всего его, Айвена МакРуанна, кем бы он ни был. Как глупо было винить его в чем-либо! Ведь — владелец компании или фермер — это все равно он, ее Айвен.

— Пойдем наверх, — шепнул он в кратком перерыве между поцелуями. — Терпеть не могу заниматься любовью в музее.

— А по-моему, очень романтично, — засмеялась Джемма, позволяя увлечь себя к лестнице. — Любить друг друга в окружении птиц и фруктов…

— Обязательно, — пообещал он, — но в другой раз.

Спальня оказалась, против ожиданий, не такой большой, скорее уютной. Но Джемме было сейчас не до рассматривания интерьера, потому что Айвен уже снова завладел ее губами. Бретелька платья соскользнула с плеча, потом и все платье оказалось на полу, рубашка Айвена полетела в один угол, брюки — в другой… И вот они снова друг перед другом, знакомые до последней черточки, и в этом между ними ничего не изменилось.

— Джемма, я люблю тебя…

— Айвен…

Она не успела ответить ему словами, но ответила всем телом, всей душой. И он понял этот ответ и принял, как принимал его и раньше. А Джемма приняла его в себя — и вместе они достигли таких высот, описания которых не найдешь ни в одной книге о самых высоких точках мира…

Что такое любовь?

…Когда она подходит ко мне и дарит тепло своих глаз, наполняя меня обещанием мечты.

…Когда легкий ветерок его дыхания касается моей щеки и моя кожа впитывает его, стараясь различить вкус.

…Когда ее губы едва слышно произносят слова, которые я не раз слышал в мечтах, неизменно наполняющие мое сердце щемящей нежностью.

…Когда его пальцы касаются моих волос, зажигая в них ласковые искры.

…Когда ее грудь прижимается к моей, и я ощущаю мягкость и упругость ее плоти.

…Когда его руки ложатся на мои плечи, заставляя дрожать каждую мышцу моего тела.

…Когда ее язык пробегает между моих губ и выпивает из меня остатки разума.

…Когда он смотрит мне в глаза, пытаясь взглядом разрушить ту плотину, что сдерживает поток моих эмоций.

…Когда кончики моих пальцев, лежащих на ее ягодицах, ощущают тепло, исходящее от ее лона;

…Когда его язык дотрагивается до моей шеи, уничтожая остатки контроля над собой.

…Когда поток страсти начинает управлять моим телом, заставляя мышцы беспорядочно сокращаться.

…Когда я бросаю жалкие попытки контролировать свои эмоции и отдаюсь на волю чувств и желаний.

…Когда я на мгновение превращаюсь в примитивное животное, желающее овладеть самкой, и сжимаю ее в объятьях.

…Когда мы одариваем друг друга нашей силой и нежностью, принося мир вокруг нас в жертву нашим чувствам.

…Когда в ее глазах начинают мелькать отголоски того безумия, что творится в ее душе.

…Когда его глаза подергиваются поволокой блаженства и он перестает контролировать свое тело.

…Когда из ее груди вырываются стоны, свидетельствующие о том пламени, которое она старается, но не может удержать внутри.

…Когда его тело расслабляется и он вытягивается рядом со мной, давая мне возможность прийти в себя.

…Когда она поднимает глаза и ласкает меня взглядом полным нежности, исходящей из самого сердца…

Джемма лежала рядом с Айвеном и думала о том, как она счастлива. Голова ее покоилась на его груди, и она водила пальцами по его коже, рисуя непонятные, но очень сложные узоры. Айвен лежал с закрытыми глазами, но Джемма знала, что он не спит. Его пальцы легко гладили ее волосы.

Раньше она не понимала, как это — промолчать с человеком всю ночь и чувствовать себя так, как чувствуешь после долгого разговора… Они говорили, да, но большей частью молчали, обнявшись. И это было гораздо… интимнее.

А еще он любил ее.

Она вдруг тихонько засмеялась и ощутила вопросительный взгляд Айвена.

— Я подумала, — объяснила ему Джемма, — как легко, оказывается, сокрушить все принципы. Ты лелеешь их годами, полагаешь, что они несокрушимы, — а оказывается, не нужно ничего сложного, чтобы опрокинуть их в пыль.

— Ничего, — согласился Айвен. — Только мужчина и женщина.

— Я ведь не собиралась тебя прощать. Это было делом принципа.

— Я понимаю.

— И тем не менее, я простила тебя, как только все вспомнила. И сейчас не жалею об этом. Спасибо, — шепнула она.

— Ты не должна благодарить меня. Наоборот.

Он, быстро склонившись, поцеловал ее в лоб.

Джемме показалось, что она готова умереть за то, чтобы еще и еще получать от него такие вот короткие ласки. Ей вспомнилась старинная легенда о том, как боги разделили людей на половинки. Всегда надо помнить, что в каждой легенде есть доля правды…

— Какая чудесная ночь. Я не хочу, чтобы она заканчивалась.

— Это не последняя наша ночь, — улыбнулся Айвен. — Скорее, первая.

— Первая была на озере, — поддразнила его Джемма.

— Да, но только теперь мы по-настоящему узнали друг друга.

— Что, невыясненных моментов не осталось? Как прозаично. Теперь я скоро наскучу тебе, и ты меня выгонишь.

— Ни за что. — Айвен крепко обнял ее. — Я никогда не совершу подобной ошибки.

После бурной ночи они позволили себе немного поспать. Но ровно в десять часов утра Джемма позвонила в офис DR в Лондоне — Джин Холмс никогда не позволяла себе опаздывать на работу.

— Доброе утро, Джин, у меня новости. Сегодня мы продолжим переговоры с «Маунтиром», и я стопроцентно уверена в их успешном завершении.

— Откуда такая убежденность? — Джинни еще не проснулась окончательно, а потому была настроена скептически.

— Гм… ты сидишь?

— Еще нет… вот, села. Выкладывай, Джемма, ты меня интригуешь.

— Владелец фирмы, Айвен МакРуанн, оказался тем самым фермером Айвеном, который спас меня на озере Лох Фиар. Или фермер оказался владельцем… не суть важно.

— Боже, как романтично! — Джин, страстная поклонница сентиментальных романов, тут же просекла ситуацию. — И между вами мгновенно вспыхнула неземная страсть? Скажи «да»!

— Да, — созналась Джемма. Она была так счастлива, что скрывать подробности не было сил. — Но я тебе все расскажу вечером. Сейчас я звоню от него и не могу разговаривать долго.

— Думаешь, он на телефонных счетах разорится? Ладно, удачи в сегодняшних переговорах. Надо же, как все поворачивается. Ладно, решайте, что вы делать будете. В случае чего переведем тебя руководителем в Эдинбург.

— Мы еще ничего не решили, — засмеялась Джемма.

— Вот и определитесь поскорее. Думаешь, так легко выбрать подарок на свадьбу?

Безудержный оптимизм Джин был заразителен. Джемма положила трубку и поймала себя на том, что обдумывает фасон свадебного платья. Не нужно торопиться, одернула она себя. Ничего не решено, Айвен ни слова не говорил о свадьбе, хотя о любви своей распространялся настолько подробно, насколько может распространяться мужчина с подобным складом характера. Так что, как истинный джентльмен, после всего произошедшего он обязан на даме жениться. Ой! Неужели она примет его предложение? Еще вчера Джемма была уверена, что в жизни его не простит. Нельзя сдаваться так легко, нужно будет слегка помучить Айвена, прежде чем дать положительный ответ. Миссис МакРуанн… Звучит неплохо.

Напевая, Джемма направилась в ванную.

Всего несколько дней на озере — и такие последствия… Айвен лежал, заложив руки за голову, и прислушивался к плеску воды, доносившемуся из ванной. Джемма напевала какую-то незнакомую песенку, милую и незамысловатую. Интересно, выскажет она что-нибудь по поводу шампуней, стоящих рядами на полочках? Там полно универсальных средств «три в одном»…

Айвен понял, что хочет вот так просыпаться по утрам, слышать, как Джемма поет в ванной. Долго-долго, всю свою сознательную жизнь.

Всего несколько дней, и он ни черта о ней не знает. Равно как и она о нем. Но если для него это незнание вряд ли таит опасность, то для нее — точно. И может быть, ему не следует торопиться. Следует пойти старой проторенной дорожкой, цветы там, конфеты, рестораны, машины и драгоценности. Только казалось, что Джемме все это совершенно не нужно, а нужен только он, Айвен, и больше ничего.

Или он все себе придумал? Женщины — такие непредсказуемые существа…

Айвен вздохнул. В любом случае, стоит поставить Джемму в известность насчет его маленькой аристократической тайны. Иначе он потеряет ее навсегда, если будет лгать дальше. Ну… или умалчивать, что в данном случае практически одно и то же. Она просто должна знать. Просто должна.

— Вот сейчас она выйдет из ванной, и я ей все скажу. Честное слово, — пообещал Айвен дремавшему на тумбочке «Ролексу».

Однако его далеко идущим планам не дали осуществиться. Когда Джемма появилась на пороге комнаты — с еще влажными после душа волосами, завернутая в белое махровое полотенце, — все мысли о долге аристократа вылетели у Айвена из головы. Остались только мысли о долге мужчины перед очаровательной женщиной. И долг этот был — немедленно затащить ее в постель.

Я все ей скажу сегодня же. Но позже…

— Мистер МакРуанн, я думаю, сотрудничество наших фирм будет продуктивным и успешным, — торжественно произнесла Джемма. Глаза ее сияли.

Айвену было достаточно сложно работать сегодня — память постоянно подкидывала воспоминания о прошлой ночи, о солнечном утре, а деловой костюм мисс Стамп был таким скучным… зато давал простор воображению. Вернее, знанию. И это отвлекало еще больше. Но Ирвин, которого Айвен вкратце просветил об изменении своих отношений с Джеммой, оказался на высоте и постарался взять на себя большую часть обсуждения условия контракта. Из Айвена сейчас можно было веревки вить, так что довольны остались все — и представители DR, и представители «Аласдайра».

Джемма, имевшая все полномочия, поставила свою подпись под контрактом. Айвен расписался тоже. С большим удовольствием он поставил бы подпись только под другим контрактом — брачным, но с этим возникали определенные сложности, мысль о которых отравляла Айвену все утро. Он специально не стал говорить об этом с Джеммой перед совещанием, чтобы не портить ей настроение, но теперь разговора не миновать. И чем скорее они выяснят этот вопрос, тем лучше. Айвен был отлично знаком с Книгой Пэров, и фамилия Стамп там не значилась. А это означало только одно — что его брак с Джеммой не может получить высочайшего одобрения. Морганатический брак. Черт бы побрал эти титулы и все сложности, с ними связанные. Дикое Средневековье!

Джемма сияла, работа была проделана отлично. Руководство компании могло быть ею довольно: теперь, после подписания контракта, DR будет работать еще лучше. Ирвин уже предложил вниманию мисс Стамп несколько проектов, связанных с процессом документооборота, и прочитал длинную лекцию о важности выбора корпоративной информационной системы, будто бы IT-директор DR сама этого не знала. Фолли вообще сегодня на высоте, надо ему премию выписать… Айвен мог лишь влюбленно улыбаться, глядя на Джемму. И надеяться, что его улыбка сходит для всех, кто не в курсе, за обычную любезно-деловую. Хотя, судя по любопытным взглядам, которые бросали на них с Джеммой присутствующие, не очень-то ему это удавалось. Впрочем, актером Айвен всегда был неважным. Роль фермера — вот вершина его амплуа. Да и с той он справился из рук вон плохо.

После того, как сотрудники обеих компаний, обмениваясь любезностями, покинули переговорную, Айвен предложил:

— Поедем куда-нибудь пообедаем?

— С удовольствием. — Джемма, казалось, готова была ехать с ним хоть на край света.

На сей раз Айвен выбрал небольшой ресторан на Хай-стрит. Машины по этой улице — историческому центру города — не ездили, пришлось оставить «мерседес» в паре кварталов, но пешая прогулка пошла только на пользу. Стоял чудесный день, откуда-то доносились звуки волынки, торговцы сувенирами весело зазывали туристов. По улице расхаживал зазывала в килте, приглашая посетить «лучший магазин подарков в городе».

— Я читала, что Инвернесс считается родиной овсянки, виски и волынки, — сообщила Джемма, усаживаясь за столик.

— Вполне возможно. Традиции здесь очень сильны.

— То есть если вдруг ночью под окнами дома кто-то заиграет на волынке, соседи не станут ругаться, а наоборот, будут наслаждаться чудесной музыкой и благодарить исполнителя? — хитро прищурилась Джемма.

— Э-э… вряд ли, — улыбнулся Айвен. — Сила традиций не настолько велика.

Они сделали заказ. Джемма с интересом оглядывалась — горели маленькие свечи на столах, пахло чем-то пряным и очень вкусным.

— Здесь так мило. Да?

— Джемма, — сказал Айвен, — я хочу поговорить с тобой об одной важной вещи.

Она засмеялась.

— Я вся внимание.

— Пожалуйста, Джемма, это и вправду важно.

Что-то в его голосе заставило Джемму посерьезнеть. Она сложила ладони домиком.

— Я слушаю тебя.

— Мы с тобой договорились выяснить все факты друг о друге, чтобы в дальнейшем у нас не возникало неловких ситуаций. Так вот, я хотел бы рассказать тебе кое-что о себе. Достаточно важное.

— Ты женат? — спросила Джемма первое, что пришло ей в голову.

— Конечно нет, я не женат. Неужели ты думаешь, что в этом я бы не сознался? Правда, я очень хотел бы жениться… на одной женщине. Но позволь, я начну оттуда, откуда следует начинать, — с начала.

— Ладно, — улыбнулась она.

Айвен попытался собраться с мыслями. Как же ей все объяснить так, чтобы ненароком не обидеть? В плане словесных конструкций он точно недалеко ушел от тех фермеров, за одного их которых Джемма его раньше принимала…

— Я хотел бы рассказать о своей семье. Наш род — род Лавдаун — очень древний. Я — один из прямых потомков Георга Третьего.

— Ты — аристократ? — Джемма, казалось, была впечатлена. — Да, я могла бы догадаться раньше, твоя внешность, да и фамильные картины… Ты — титулованная особа! Надо же!

— Мое полное имя — Айвен Эдвард Маунтир МакРуанн, граф Лавдаун.

— О боже! — Джемма была шокирована. — Ты — граф? Владелица нашей корпорации, Миранда Деверил, недавно вышла замуж за Эварда Морвеллана, графа Мередит. Вот уж кто аристократ до мозга костей, мне в его присутствии хочется встать навытяжку и отвечать: «Да, сэр, нет, сэр, слушаюсь, сэр!». Наверное, это инстинкт, переданный поколениями предков. В моем генеалогическом древе аристократов не случилось. А вот горничные наверняка были. Или дворецкие. Или кто-нибудь еще… — Джемма помолчала. — Но Миранда с графом Мередит — идеальная пара. Видел бы ты их свадьбу…

— Да, я читал об этом в газетах, — натянуто улыбнулся Айвен. — На этот брак высочайшее позволение не требовалось. Просто аристократам в этом смысле легче жить.

— Что ты хочешь этим сказать? — подозрительно спросила Джемма. — Что значит — «просто аристократам»? Бывают еще сложные аристократы?

— То, что я, будучи потомком Георга Третьего, нахожусь во втором десятке особ, имеющих право наследования английского престола, делает меня «сложным аристократом». Я старший в роду. Королева может не дать разрешения на морганатический брак. У Виндзоров полно проблем, и они не хотят терять ни одного из претендентов на престол. Граф Мередит в этом плане свободен, он Виндзорам не родственник. Не суть. Вряд ли ситуация когда-нибудь сложится настолько печально, что мне придется задумываться об опасности вдруг стать Его Величеством, Королем Англии, Шотландии и прочее. И, тем не менее, титул налагает на меня определенные права… и определенные обязанности тоже, к сожалению.


Айвен сделал паузу. Джемма все еще недоумевающе смотрела на него — не могла сообразить, к чему он ведет. Пришлось идти напролом.

— Джемма, я бы очень хотел, чтобы ты стала моей женой. Погоди, не говори ничего, я еще не закончил. Я боюсь, что перспектива этого брака не слишком обрадует моих дорогих родственников Виндзоров, и самое главное — королеву Елизавету, которая имеет право решать. Я должен заботиться о том, чтобы наш род был чист, и жениться на девушке из аристократической семьи. Это иллюзия, что сословные предрассудки отошли в прошлое. Среди аристократии они очень сильны. К сожалению.

Айвен видел, что Джемму глубоко ранят его слова: она съежилась, словно проткнутый иголкой воздушный шарик. Он понимал, настолько оскорбительна для нее такая точка зрения. В эту минуту он почти ненавидел свое общественное положение — но от него никуда не денешься.

— Иными словами, я недостаточно хороша для напыщенных пэров, — горько подвела итог Джемма.

Айвен поморщился.

— Можно сказать и так. Но ты достаточно хороша для меня. Мне наплевать на сословные предрассудки, но мне просто не дадут жениться на тебе. Ты не представляешь, какое это общественное давление. Хотя нет, должна представлять, пусть отчасти. Вспомни хотя бы Чарльза и Камиллу. За примерами далеко ходить не надо…

— Лучше я вспомню другой брак — Миранды Деверил и графа Мередит! — с вызовом произнесла Джемма. — Он не спрашивал, кто ее предки.

— Это совершенно другое дело. Мисс Деверил — удачливый предприниматель, владелица огромной корпорации. — Ну вот, сейчас он обидит Джемму еще больше… — Да, мисс Деверил выкупила титул графа Мередит для Эварда Морвеллана, история там темная, но это было одной из причин, говорившей в их пользу. Титул выкуплен, а не приобретен с рождения. Это тоже имеет значение. И Морвеллан не имеет ни малейшего отношения к Виндзорам, ему просто повезло в этом отношении. Не все аристократы, оставшиеся в Соединенном Королевстве, состоят в родстве с королевской семьей. Это сомнительное удовольствие принадлежит избранным. Которые, возможно, и даже точно, если говорить обо мне, не всегда рады подобной участи. — Айвен покачал головой. — Я в качестве претендента на престол — это маловероятно. И все же крохотная вероятность существует, она задокументирована, о ней всем известно, и мне никуда от этого не деться.

— Все это ведет к тому, что ты не можешь на мне жениться, — прервала его излияния мисс Стамп. — А ведь ты даже не спросил, сказала бы я «да».

— А ты сказала бы? — Айвен замер в ожидании ответа.

— Какое это теперь имеет значение? — Джемма пожала плечами. — Ты очень ясно дал мне понять, что меня не примут. Конечно, я из буржуа, первая из семьи добилась хоть чего-то, но этого не хватит, чтобы стать достойной графа Лавдауна. Титул я себе не куплю, так что все остаются при своем.

— Даже если купишь… Подожди, Джемма. Ответь на мой вопрос, прошу тебя. Это очень важно для меня.

— Если ты действительно хочешь знать, я сказала бы «да», — грустно улыбнулась Джемма. — Несмотря на то, что ты гнусный обманщик, а теперь, как выяснилось, еще и очень голубых кровей. Несмотря на то, что мы знакомы так мало, хотя мне и кажется, что я знаю тебя всю жизнь. Несмотря на кучу других препятствий, о которых ты, возможно, даже не подозреваешь. Я вышла бы за тебя замуж, несмотря ни на что, если б ты попросил. Но ведь ты не попросишь.

Айвен молчал.

— Я совсем не обижаюсь на тебя, — продолжала Джемма. — Я все понимаю и достаточно начитана, чтобы суметь посмотреть на ситуацию с твоей точки зрения. Но мне очень-очень грустно, потому что, честно говоря, я уже размечталась… — Она вдруг шмыгнула носом. — Глупо, да? Еще немножко, и я начну скучать по нашей озерной эпопее. Там я хотя бы могла называть тебя мужем…

— Пожалуйста, не плачь… — Айвен погладил ее по щеке.

— Я и не плачу, — решительно заявила Джемма. — Во мне для этого слишком мало аристократизма, это вы, титулованные особы, льете слезы по любому поводу.

— Я бы очень хотел жениться на тебе, — искренне сказал он. — И поверь, я сделаю все возможное, чтобы выяснить, могу ли я это сделать.

— Это самое странное предложение руки и сердца, которое я когда-либо получала, — созналась Джемма.

— А ты уже получала предложения? — В Айвене неожиданно проснулась ревность. — И от кого?

— Так удивительно, что я кому-то понравилась? Ну… первое было еще в колледже. Мы сидели за одной партой и думали, что поженимся, когда закончим образование. Потом его перевели в другой колледж, и он забыл меня через неделю. А я его через две.

— А второе?

— Второе было серьезнее. В меня влюбился представитель одной фирмы, мы впервые встретились на переговорах. Водил меня в рестораны, дарил цветы, потом позвал замуж.

— Почему же ты не согласилась?

— Мне кажется, я просто ждала тебя.

Этот обескураживающе простой ответ поразил Айвена. А чему он все еще удивляется, скажите на милость? Он ведь любит эту женщину, а она любит его. Как грустно сознавать, что между ними лежит кучка бумаг, в которых кто-то прописал громкие имена и правила для этих имен. Айвен — всего лишь носитель имени, это не ему, а титулу не дадут жениться. И как хорошо, что Джемма это понимает, но плохо, что выхода Айвен пока не видел.

— Я уеду в Лондон завтра, — сказала Джемма.

— Ты вернешься?

— Я не знаю, — покачала она головой. — Если у нас нет будущего в качестве супругов, нужно подумать о том, какое будущее у нас есть. Я хотела бы побыть несколько дней одна, чтобы как следует разобраться в себе.

— Хорошо.

Айвен готов был сделать для нее все, что она захочет, даже отпустить ее на край света, если Джемме это нужно.

Они просидели в ресторане достаточно долго, однако темы замужества больше не касались, болтали о других вещах. Айвен был прекрасным собеседником, и когда он что-либо рассказывал или смеялся над ее, Джеммы, шутками, она начинала глупо надеяться, что все рассказанное им — просто дурной сон. Так не бывает… Хотя нет, именно так и бывает. Стоит встретить человека, с которым ты хочешь провести вместе всю жизнь, и непременно окажется, что он — аристократ черт знает в каком поколении, да еще и наследник престола, и жениться на тебе ему не удастся. И все это очень больно и обидно, однако неизбежно. Законы Мэрфи…

В том, что это не сон, Джемме, увы, пришлось убедиться очень скоро.

Они с Айвеном выпили по коктейлю, ее несостоявшийся фермер расплатился и предложил Джемме руку. Так, под ручку, они и вышли из ресторана.

У входа скучал человек. Он был одет в джинсы, раздолбанные кроссовки и пеструю рубаху навыпуск; на шее у него болтался диктофон. Увидев Айвена и Джемму, человек неприлично оживился и двинулся к ним.

— Мистер МакРуанн, добрый день! — приветствовал он Айвена.

Тот остановился и прищурился, глядя на незнакомца.

Джемма решила было, что это какой-то знакомый Айвена, однако следующие слова ее спутника развеяли это обманчивое впечатление:

— С кем имею честь?

— Джонатан Вайнсберг из «Вечерного Инвернесса», — представился мужчина, протягивая руку.

Айвен, однако, руки не протянул, наоборот, сделал шаг мимо журналиста, пытаясь обойти его. Однако Вайнсберг загородил дорогу.

— Не имею желания общаться с представителями прессы, — процедил Айвен.

— Отчего же? — ухмыльнулся журналист, включая диктофон.

— Без комментариев. — Выражение лица Айвена не предвещало ничего хорошего, однако журналист явно оказался тертым типом: он не сдвинулся с места.

— Сэр, — обратился он к Айвену подчеркнуто почтительным тоном, — позвольте один снимок для нашей газеты.

Откуда ни возьмись, появился второй тип с фотоаппаратом и ослепил Джемму вспышкой. Молодая женщина ошарашенно заморгала, пытаясь понять, что происходит. Папарацци?

— Уйдите немедленно. — Айвен, казалось, сейчас убьет и журналиста, и фотографа.

— Кто эта леди, граф Лавдаун? — Вайнсберг, казалось, не слышал фразы Айвена. — Это ваша новая подруга?

— Это мой деловой партнер, — процедил Айвен. — И если вы немедленно не перестанете докучать нам, я позову полицию и вас посадят за вмешательство в частную жизнь.

— Так-так-так! — Журналист поцокал языком, обозревая парочку, а фотограф между тем сделал еще пару снимков, уже без вспышки, и скрылся в толпе. — Деловой партнер! Что-то не похоже. Мисс, — обратился он к Джемме, подсовывая ей под нос диктофон, — расскажите, пожалуйста, какие отношения связывают вас с графом Лавдауном?

— Без комментариев. — Айвен оттолкнул руку журналиста.

— Мистер МакРуанн, вы же понимаете, что если эти снимки появятся в газете, без комментариев такое оставить сложно, — льстиво улыбнулся Вайнсберг. — В ваших интересах сделать официальное заявление.

Айвен развернулся и пошел прочь, увлекая за собой Джемму. Она рискнула оглянуться: журналист стоял на прежнем месте и говорил по мобильному телефону.

— Вот черт! — выругался Айвен, когда они свернули на соседнюю улицу. — Прости, я не хотел втягивать тебя в подобное.

— И часто с тобой такое случается? — Джемма до сих пор была в некотором шоке.

— За всеми титулованными особами время от времени охотятся с фотоаппаратами, — поморщился Айвен. — А так как Инвернесс — не слишком большой город, я что-то вроде местной достопримечательности. К счастью, на улицах меня узнают редко, поэтому я могу спокойно прогуливаться и ходить в рестораны. Однако журналисты спят и видят, как бы меня подстеречь. Сплетни в колонке светской хроники — это так увлекательно! — Он скривился, будто надкусил лимон. — Не обращай внимания, пожалуйста.

— Я постараюсь, — пробормотала Джемма.

Глава 8

Ночной экспресс до Лондона шел восемь часов, было время выспаться — или подумать. Джемма избрала второй вариант. После сегодняшнего разговора с Айвеном сон бежал от нее, хотелось то ли плакать, то ли ругаться. При нем она этого сделать не могла — Айвен и так расстроен, что его происхождение оказалось помехой на пути к их общему счастью. И он выглядел таким виноватым, словно извинялся за это происхождение. Бедняжка. Его было почти жаль. Еще и этот журналист, словно подтверждение, словно печать, скрепившая неизбежность. Джемма зябко передернула плечами.

В конце концов, можно жить с мужчиной и без заключения брачного контракта и звона свадебных колоколов. Их любви это не помешает… Только вот, если она окажется на всю жизнь — а сейчас Джемма не могла в этом сомневаться — и у них с Айвеном появятся дети, то они не будут официально признаны наследниками престола. Или будут? Все усложнилось.

Джемма и предположить не могла, что между ними может возникнуть препятствие такого рода. Престолонаследников она представляла себе по-другому. Кажется, они живут на королевскую пенсию, занимаются благотворительностью и ведут активную светскую жизнь. Предприниматель Айвен с его «Маунтиром» как-то не вписывался в этот образ, не говоря уже о фермере Айвене с озера Лох Фиар. Даже страшновато немного думать о нем как о графе и наследнике престола. Пусть он не в первом десятке, но от близости к трону веет каким-то диким Средневековьем. Хорошо хоть, не потомок Генриха VIII… Или у этого мрачного персонажа не осталось прямых наследников?

Но все эти печальные шутки не меняли сути, брак им с Айвеном пока не светит. И что делать — неясно, и никто не сможет подсказать. К тому же Джемму слегка беспокоили расспросы и приставания того писаки. Откуда он вообще взялся? Что ему нужно? Слово «папарацци» приобрело какую-то пугающую реальность, тем более в свете происшествия у ресторана.

Джемма на полчаса заехала домой, переоделась и отправилась в центральный офис DR — размахивать контрактом и пожинать заслуженные лавры.

В офисе царила та милая семейная атмосфера, за которую Джемма особенно любила свою работу. Ее поздравляли с удачным спасением и возвращением в общество — документы ей выправили еще вчера, DR не жалела денег, чтобы способствовать удобству своих ценных работников. Оставались еще банковские карты, но и это дело двух-трех дней.

Напевая, Джемма поднялась в свой кабинет, оставила там сумку и с папкой в руках направилась в кабинет Миранды, чтобы доложить самому высокому начальству об успешном выполнении задания.

Секретаря Миранды не оказалось на месте, и Джемма постучалась в дверь начальственного кабинета.

— Войдите.

Миранды в комнате не было. В президентском кресле сидел ее муж — Эвард Морвеллан, граф Мередит, и читал «Таймс». Джемма улыбнулась ему, лорд Морвеллан ей нравился. Вот уж кого ни за что не спутаешь с фермером, даже не верится, что титул он купил.

— Доброе утро. А где Миранда?

— Доброе утро, мисс Стамп. Рад видеть вас в добром здравии. — Эвард встал, вышел из-за стола и поцеловал руку Джемме. От этой его привычки млели все женщины в корпорации, включая уборщиц. Такие люди, как граф Мередит, и чихают так, словно надевают корону. — Присаживайтесь. Миранда и мисс Холмс уехали на срочную встречу, вернутся к полудню.

— Какая жалость. Тогда я зайду попозже.

— Вы только что вернулись из Инвернесса, верно? — Хотя Эвард не работал в корпорации, он умудрялся каким-то образом быть в курсе всех дел. — Я очень рад, что вам удалось выжить в автокатастрофе. Если бы вы погибли, это была бы невосполнимая потеря для всех нас.

— Благодарю за сочувствие, мистер Морвеллан. Или лорд Морвеллан? Что-то все эти аристократические протокольные штучки меня последнее время как-то странно интересуют. — Кажется, ее речи смахивают на бред. Джемма все-таки воспользовалась приглашением и села, Эвард вернулся в кресло Миранды. — Если бы, по счастливой случайности, у озера не отдыхал Айвен МакРуанн, я не имела бы счастья сейчас беседовать с вами. — Она опять скатилась на высокий штиль, но с графом Мередит такое казалось вполне естественным.

— Айвен МакРуанн? — Эвард наморщил лоб, будто что-то припоминая. — Из тех самых МакРуаннов из Шотландии? Граф Лавдаун? Как же, помню… Тогда, после смерти Георга Четвертого едва не началась война за трон… Кажется, я был знаком с… неважно, — оборвал он сам себя. — Я не путаю?

— Нет, вы не путаете. — Джемма была впечатлена. Надо же, как хорошо человек разбирается во всех этих хитросплетениях! — Это действительно он, и по счастливой случайности он же является президентом компании «Маунтир». Вы его знаете?

— Не имел чести, — улыбнулся Эвард. — Но теперь, так как договор между DR и «Маунтиром» заключен, думаю, мы познакомимся на каком-нибудь совместном мероприятии.

Нужно было откланяться и уйти — все равно Миранда и Джинни вернутся не раньше, чем через час, — но что-то заставляло Джемму оставаться на месте. Наконец она поняла, что именно: перед нею сидел человек, который точно мог ответить на несколько ее вопросов.

— Скажите, мистер Морвеллан, не могли бы вы меня просветить по одному щекотливому вопросу, касающемуся аристократических браков?

— Я вас внимательно слушаю. Кстати, по аристократическим штучкам, как вы изволили выразиться, правильное обращение — лорд Морвеллан, но это неважно. — Он улыбнулся так обаятельно, что никаких сил сердиться на него за педантичное уточнение не было.

— Правда ли, что для престолонаследников морганатический брак невозможен? — задала самый волнующий вопрос недели Джемма.

— Хм… — Эвард потер подбородок. — В настоящее время грани стираются. Удивительно это наблюдать… Тем не менее некоторые традиции очень сильны. — Джемма не к месту вспомнила разговор с Айвеном о волынке и едва удержалась от улыбки. — Слово «невозможен» слишком… безнадежное, мисс Стамп. Невозможного нет, сейчас не девятнадцатый век… Хотя иногда, очень редко, я об этом жалею, признаться. — Он улыбнулся. — Если престолонаследник желает вступить в морганатический брак, он будет лишен права наследования и многих привилегий, которые у него имеются. В прежние времена это было почти невозможно, но сейчас нужно просто пожертвовать очень многим, и если оно того стоит — разрешение на брак будет дано. Точнее, стоит официально отказаться от престолонаследия, и получишь возможность жениться по своему выбору. Но примеров единицы. Даже отдаленные наследники престола стараются сохранить за собой право наследования, раритеты сейчас в цене, а королевская власть понемногу становится раритетом. Этого не видно на первый взгляд, но процесс необратим.

Джемма подавленно молчала. Нет, Айвен ради нее не сможет отказаться от того, что имеет. У него нет братьев, которым можно было бы передать титул и связанные с ним права и обязанности. Если он откажется быть графом Лавдауном, то потеряет гораздо больше, чем Джемма предполагала. Откуда ей, буржуа, знать о том, что дает титул на самом деле?

— Спасибо, мистер Морвеллан, вы мне очень помогли.

— Я рад. — Он снова поднялся, чтобы ее проводить. — И есть еще один момент, мисс Стамп. Кое-что есть еще. И мне это не нравится. Помните о том, какую власть сейчас имеют журналисты. Они очень быстро пронюхают все, что может касаться королевской семьи. И они способны превратить жизнь в ад.

Сердце Джемы пропустило удар.

— Спасибо еще раз, — проговорила она.

Эвард Морвеллан молча поклонился.

Шел дождь. Айвен налил себе виски, но немного — напиваться не хотелось. Прошли те времена, когда с помощью спиртного можно было заставить себя забыться. Теперь гарантирована головная боль наутро и презрение к самому себе вкупе с нею. Времена бурной юности безвозвратно канули в Лету. И черт с ними.

Настроение у Айвена было паршивое, и погода не способствовала восстановлению душевного равновесия. Он вспомнил, как прощались с Джеммой на вокзале. Она не плакала, но Айвен видел, что ей очень хотелось… Почему сословные предрассудки должны разделять тех, кто любит друг друга? Почему замшелые традиции значат больше, чем любовь? Айвен чувствовал, что традиции эти въелись в его подсознание, не так-то просто отказаться от них. Он врал себе, что титул ничего для него не значит. Когда ты воспитан в духе престолонаследия — а уж об этом его мать позаботилась, — непросто пойти наперекор всему, чему тебя учили с детства. Кстати, мать не одобрит этот брак, можно не сомневаться.

Особенно противно, что тот тип увидел их с Джеммой в ресторане. Это может сильно все усложнить. Сам Айвен еще ни разу не оказывался под прицелом папарацци, но был весьма наслышан о том, какие проблемы они могут доставить. Стоит вспомнить Диану и Доди…

Впервые за несколько лет у Айвена появилось желание побеседовать с матерью, вот уж кто знает, как поступить правильно. Нет ничего проще — до ее дома полчаса езды, а по вечерам она никуда не выходит, разве что заглянут подруги… Айвен отставил нетронутый бокал с виски и начал собираться.

Дорога до пригорода Инвернесса заняла почти час, дождь лил как из ведра и существенно затруднял движение. В небольшом домике, стоявшем за высокой оградой неподалеку от шоссе, горел свет в гостиной. У Айвена были ключи, и он не стал трезвонить в дверь. Но мать, видимо, услышала, как подъехал автомобиль: она ждала Айвена в холле, зябко кутаясь в меховую накидку.

— Здравствуй, сын.

Кларисса МакРуанн, в девичестве фон Хайнесдорф, была аристократкой до мозга костей. Ее брак с отцом Айвена был спланирован еще до их рождения, будущие супруги встретились за неделю до свадьбы — что не помешало им впоследствии полюбить друг друга и прожить много счастливых лет. Но семь лет назад отец Айвена умер от сердечного приступа, и с тех пор мать жила одна. Она не осуждала Айвена, который не составлял ей компанию на старости лет, она требовала от него только одного — чтобы он соблюдал традиции, ведь это не так и сложно. И Айвен всегда соглашался с матерью в этом вопросе. До сегодняшнего дня.

— Здравствуй, мама. — Он поцеловал ее в морщинистую щеку.

Кларисса никогда не была красивой женщиной, в ней явно чувствовалась немецкая порода: крупный нос, резкие черты лица — но когда она улыбалась, что случалось достаточно редко, улыбка была обаятельной. А еще у нее были красивейшие глаза, светло-серые, особенного чистого цвета. Отец когда-то рассказывал маленькому Айвену, что глаза Клариссы фон Хайнесдорф покорили его сердце сразу и навсегда.

В гостиной жарко горел камин и было очень душно, но матушка постоянно мерзла. Айвен устроился в кресле подальше от огня. Мать присела на диван.

— Айвен, почему ты приехал без звонка? Обычно ты предупреждаешь о своем визите.

— Не знаю. Захотелось сделать что-нибудь незапланированное, — улыбнулся Айвен.

Кларисса пронзительно посмотрела на него.

— У тебя есть что мне рассказать, сын, я вижу. Я тебя слушаю.

Да уж, от мамочки ничего не скроешь. Но если бы Айвен был намерен скрыть от нее свои отношения с Джеммой, он мог спокойно оставаться дома.

Он вздохнул и начал рассказ, опустив подробности, — незачем матери знать, что он вначале обманул бедную, потерявшую память женщину. Может быть, потом когда-нибудь он расскажет, но не сейчас. Сейчас было стыдно. Айвен осознавал свою слабость, но ничего не мог с собой поделать: он не человек без недостатков, не мифическое совершенство, он имеет право струсить. Немножко.

Кларисса слушала с непроницаемым лицом. Вот кто в семье умеет лучше всех держаться перед обстоятельствами: ни один мускул не дрогнет, ни одного намека на то, что за мысли вертятся в этой голове. Айвен не мог понять, осуждает его мать или нет. Он закончил свой рассказ и вопросительно взглянул на Клариссу:

— Что ты об этом думаешь, мама?

— В первую очередь важно, что обо всем этом думаешь ты.

— Я уверен в том, что люблю Джемму и хотел бы видеть ее своей женой. Но мне не дает покоя вопрос о титуле.

— Что для тебя важнее — Джемма или титул?

— Ты всегда учила меня: что бы ни случилось, я должен оставаться аристократом, это величайшая привилегия и величайшая честь. Но какой прок от этой чести, если она делает нас с Джеммой несчастными?

— Ты знаешь, что я не верю в любовь с первого взгляда, — сухо сказала мать. — Вашему знакомству нет и двух недель.

— Ты знала отца еще меньше, когда вы поженились.

— Верно, но у меня была другая ситуация. Наш брак был тщательно спланированным и общественно значимым, мы не дискредитировали себя в глазах общества. Ты же, судя по твоим словам, подумываешь о том, чтобы совершить непоправимое. Неужели ты забыл все, чему я тебя учила?

— Нет, я помню. — Айвен начинал сердиться. — Именно поэтому я сижу здесь и спрашиваю твоего совета, иначе уже летел бы в Лондон.

— Ты должен понимать, что я этого не одобряю и не одобрю.

— Конечно.

— И ты все равно поступишь по-своему, что бы я ни говорила. Ты весь в отца. Он был чрезвычайно упрям.

Айвен был не уверен, что поступит по-своему. Отказаться от титула значило бы лишить чего-то и мать, а она чрезвычайно гордилась своим положением в обществе. Но он все время помнил о Джемме, вспоминал ее взгляд, ее тихий смех, ее руки и прикосновения. Почему он так уверен, что это — навсегда, что он будет любить эту женщину до конца жизни? Откуда можно знать? Ему всего тридцать пять, возможно, он еще встретит другую женщину, подходящую ему по положению и происхождению… Но эта мысль, такая вроде бы правильная, внушала Айвену отвращение. Ему хотелось быть с Джеммой. Всегда.

Когда приходит настоящая любовь, ее нельзя не узнать.

— Да, мама, я поступлю по-своему, — вздохнул Айвен.

— Имеет ли смысл попытка разубедить тебя? — поинтересовалась Кларисса.

— Я боюсь, что нет.

— Ты должен знать, что я никогда не одобрю этого брака. — Мать сидела прямо, несгибаемо. Да, у них с Джеммой будут проблемы, но даже это не могло остановить Айвена. Он точно знал, чего хочет: он хотел Джемму. А все остальное… останется просто всем остальным.

— Да, мама, я учту это. — Айвен помолчал. — Мама, если ты не поддержишь меня, то хотя бы не мешай.

— Я не стану. Только найдутся желающие. Нет, не помешать. Желающие удовлетворить любопытство толпы. Выдержишь ли ты ЭТО? И выдержит ли она? — Кларисса смотрела в огонь. — Если она выстоит, то, вероятно, ты сделал правильный выбор. Но приготовься к разочарованию…

— Джемма меня не разочарует. — Айвен положил руку на плечо Клариссе. — Прости меня, мама, но и ты можешь оказаться под ударом.

— Я выстою.

Почему нельзя поговорить с нею, как с матерью, а не как с грозным наставником? Но Кларисса была такой всегда и, наверное, уже никогда не изменится. Айвен всегда немного побаивался матери, она была прежде всего воспитательницей, а уже потом — родным существом. С отцом у Айвена было больше взаимопонимания. Отец бы, наверное, понял его: он сам был склонен к неожиданным жестам, часто шел на поводу у чувств.

— Мама… — начал Айвен, но Кларисса жестом остановила его.

— Не надо лишних слов, сын мой. Я вижу, ты уже все решил. Ты граф Лавдаун, и ты имеешь право решать, что сделать со своим титулом, который, кстати, мог бы перейти к твоим детям. Но если однажды ты пожалеешь о принятом решении, дороги назад уже не будет. Четко ли ты это осознаешь?

— Да. — Айвен чувствовал себя, словно перед судьей.

— Тогда делай, что хочешь.

И вдруг ему стало все равно. Сколько можно цепляться за замшелые традиции, когда Джемма, настоящая и любящая, ждет не дождется его в Лондоне? Как мило обернулась веселенькая ложь о скоропостижной женитьбе, высказанная там, на озере.

— Я сейчас пожалел, что я не фермер, — сообщил Айвен матери, поднимаясь.

Кларисса недоумевающе нахмурилась.

— Прости, что?

— Ничего, — отмахнулся Айвен. Вот теперь он окончательно уверился в правильности принятого решения. Фермером ему, конечно, не стать, духу не хватит, но превратиться в обычного человека без всех этих виртуальных проблем престолонаследия (а иначе пребывание во втором десятке претендентов и не назовешь) — это он может сделать прекрасно, и никто другой не сделает это за него.

Глава 9

Телефонный звонок разбудил Джемму в восемь утра в субботу. Постанывая, она дотянулась до отчаянно трезвонившего аппарата и подняла трубку.

— Да…

— Доброе утро, любовь моя! — раздался бодрый голос Айвена. — А ты все еще спишь? Разве не знаешь, что у нас на ферме просыпаются рано? Пора доить корову!

Джемма расхохоталась и протерла глаза.

— Айвен, я в Лондоне!

— Представь себе, я тоже. Извини, что не предупредил. Хотел позвонить тебе из аэропорта, но в мобильном села батарейка.

Джемма подскочила на кровати.

— Айвен, ты здесь?!

В течение двух недель, прошедших с тех пор, как она уехала из Инвернесса, Айвен звонил ей каждый день. Они болтали о пустяках, но почти не говорили о планах на будущее. Джемма попробовала было заикнуться о них, но Айвен отделался туманной фразой, что находится в процессе разрешения проблем, и просил пока ни о чем не спрашивать и не волноваться. Джемма и не спрашивала, но у нее появилась надежда. Крохотная, она питалась неизвестно чем: обрывками разговоров, недомолвками, снами.

Особенно в этом помог, как ни странно, все тот же Эвард Морвеллан. Кажется, после первого разговора с Джеммой он что-то понял и через пару дней, с благословения Миранды, пригласил мисс Стамп на ленч. Конкретно граф никаких вопросов не задавал, но попытался неким образом успокоить Джемму. Каким образом это ему удалось, она до сих пор не понимала, однако, после легкой беседы ни о чем с графом Мередит, ее надежда почему-то еще немного подросла.

Джин, которая конечно же была в курсе, однако по просьбе Джеммы каменно молчала, была более откровенна, чем Эвард.

— Милая, ну какой смысл во всех этих теоретических разговорах? — фыркнула мисс Холмс, когда Джемма в очередной раз пожаловалась ей на свои проблемы. — Либо твой Айвен сделает что-нибудь, либо нет. Пятьдесят на пятьдесят.

— Неумолимая женская логика, — согласилась Джемма. — Но мне уже страшно. Эти журналисты… Я не представляла, что так все будет. Я уже просто боюсь. Разве я могу требовать у него, чтобы он был со мной, вопреки всему? И как я смогу быть с ним, когда вокруг вьются эти стервятники?

— А чего ты хочешь? — округлила глаза Джинни. — Мгновенного разрешения всех вопросов? Так не бывает нигде и никогда. Это жестокий мир, детка.

Джемме часто снился Айвен, и просыпалась она в тоске по нему… Неужели так теперь и будет долгие годы? Джемма представила, что лет через сорок превратится в сморщенную старушку, будет сидеть в своей квартирке и ждать вечернего звонка от Айвена, который станет шамкающим старичком. Они будут разговаривать о радикулите и повышении цен на продукты…

— …Джемма, ты меня слушаешь?

— Да, конечно! — спохватилась она.

— Весь сегодняшний день мне придется посвятить делам. К сожалению, это неизбежно. Но вечером я обязательно приеду к тебе, не позже девяти. Жди меня, хорошо? Возможно, у меня будут новости.

— Разумеется, я буду тебя ждать.

— Тогда до встречи. Люблю тебя!

Джемма положила трубку и прислушалась к себе: спать уже не хотелось, надежда проснулась и защекотала животик, как любит говорить мама. Ну что ж, день будет прекрасным, потому что он превратится в ожидание приезда Айвена. В такие дни можно многое успеть.

Джемма вышла из дома и осторожно осмотрелась. Она уже начала опасаться преследований папарацци.

Тот самый господин Вайнсберг из Инвернесса постарался: в газете появилась фотография Джеммы и Айвена, выходящих из ресторана на Хай-стрит. Так как газета имела свой сайт в Интернете, Джемма после своего приезда в Лондон быстро нашла по ссылкам материал. Айвен на фото выглядел очень недовольным, она сама — мрачной и недоумевающей. Заметка оказалась достаточно большой, чего нельзя было предположить, исходя из короткого разговора с папарацци у ресторана. В ней муссировался вопрос, кто эта женщина рядом с графом Лавдауном, одним из самых завидных шотландских женихов.

К чести журналистов, времени они зря не теряли. Уже на следующий день после появления заметки в «Вечернем Инвернессе» там же появилась информация, что таинственная спутница графа Лавдауна — не кто иная, как Джемма Стамп, IT-директор DR. Джемма еще раньше несколько раз давала заявления для прессы, так как занимала в DR не самую маленькую должность, а корпорацию в газетах, бывало, ехидно называли «феминистской организацией», Миранду Деверил — новой Абигайль Смит Адамс, и так далее. Эти интервью теперь всплыли, и пресса, которой нечего было делать в летний период, решила взяться за Джемму серьезно.

Впервые мисс Стамп подстерегли прямо у офиса DR, когда она собиралась сесть в машину, купленную взамен почившей в шотландских лесах «ауди».

Этот журналист выглядел более благообразно, чем Вайнсберг из Инвернесса, — все-таки Лондон. Но присутствовали и дорогой фотоаппарат, и диктофон, и слащаво-жадное выражение лица.

— Мисс Стамп! — окликнул он Джемму, искавшую в сумочке ключи от новенького «вольво».

— Да? — Джемма обернулась, вспоминая, знает ли она этого человека. По всей видимости, нет. Фотоаппарат внес ясность в происходящее, и в животе появилось сосущее чувство — предчувствие неприятностей.

— Мисс Стамп, позвольте задать вам несколько вопросов! — Ей под нос сунули диктофон. — Какие отношения связывают вас и графа Лавдауна? Это правда, что вы любовники?

— Нет, — Джемма похолодела. — Перестаньте задавать мне бестактные вопросы! DR — деловой партнер компании «Маунтир», и мы с лордом МакРуанном — партнеры.

— То упорство, с которым вы отрицаете очевидное, достойно похвалы, однако не считайте нас идиотами, — усмехнулся папарацци. — Нам известно, что вы и граф Лавдаун провели вместе несколько дней на озере Фиар.

Сердце ухнуло в желудок.

— Откуда вы узнали? — Джемма сказала это прежде, чем сообразила, что в данной ситуации лучше было бы промолчать. Гораздо лучше. Однако слово не воробей: услышав ее фразу, журналист разве что не облизнулся.

— Значит, это правда! Мисс Стамп, прошу вас, сделайте заявление!

— Никаких комментариев! — опомнилась Джемма. — Слышите, никаких!

Она наконец нащупала ключи в сумочке и открыла дверцу машины. Однако прицепившийся как клещ журналист маячил рядом, мешая сесть в «вольво».

— Отойдите! — потребовала Джемма.

— Я думаю, вам лучше уйти, мистер, — послышался вкрадчивый голос графа Мередит. Джемма обернулась и увидела, что Эвард стоит неподалеку, держа под руку Миранду. — Иначе я вызову охрану, а потом сделаю несколько звонков, и ваша карьера будет закончена.

Очевидно, папарацци знал, кто такой Эвард Морвеллан, а также предполагал, на что тот способен, потому что через пару секунд журналиста и след простыл. Эвард же повернулся к расстроенной Джемме.

— Мы слышали окончание разговора, — сообщил он. — Весьма опрометчиво с вашей стороны вступать в подобные беседы.

Миранда высказалась конкретнее:

— Джемма, ты с ума сошла? Да они теперь с тебя не слезут!

— Я растерялась, — созналась несгибаемая мисс Стамп. — Это было так неожиданно…

— Я вас, помнится, предупреждал, — мягко заметил Эвард. — Боюсь, спокойная жизнь для вас закончилась. Мой совет: постарайтесь не поддаваться на провокации и не давать комментариев, так как любое ваше слово может быть использовано против вас. И будет использовано.

Джемма отправилась домой расстроенная, а на следующий день купила большие солнечные очки, как у Одри Хепберн в «Завтраке у Тиффани», и широкополую шляпу.

Однако и это не помогло. Вечером ее подстерегли прямо у дома — папарацци прятались в машине, стоявшей у тротуара. Сначала они сделали несколько снимков прямо из автомобиля, а потом подскочили к Джемме и забросали ее вопросами.

— Как давно вы знакомы с Айвеном МакРуанном?

— Он уже сделал вам предложение?

— Мисс Стамп, вы беременны?

— Является ли контракт между вашими компаниями следствием удачного отдыха на озере Лох Фиар?

Последний вопрос Джемму просто убил. Она до сих пор не задумывалась до этого, что их с Айвеном спонтанный отдых на озере может быть представлен в подобном свете. Поданная определенным образом, информация выглядела неприглядно: IT-директор корпорации DR крутит шашни с главой «Маунтира» и получает выгодный контракт.

Именно в таком виде информация появилась в одной из «желтых» газет, под заголовком «Как неслучайные связи влияют на производство». Газета Джемму явно не любила, за что — неизвестно. Разгромный материал на половину полосы представлял мисс Стамп в столь неприглядном свете, что, прочитав подобное о ком-нибудь другом, Джемма точно не стала бы иметь с таким человеком дела.

Другие, однако, перемывали косточки Джемме и Айвену с романтическим шампунем. Что было, разве что, чуть менее неприятно.

Публикаций было не так много, однако мисс Стамп казалось, что их пруд пруди. Она не могла понять, почему тема личных отношений двух людей может так сильно затрагивать общественность. Айвен, хоть и престолонаследник, но все же не принц, который сядет на трон буквально завтра. И их роман никого не должен касаться. Никого.

К счастью, Айвен теперь здесь, в Лондоне, и сможет помочь и ответить на некоторые вопросы.

На работу по такому случаю можно было не ходить. Джемма уведомила Джин о своем отсутствии, стойко выслушала ее ехидные комментарии и отправилась в родовое гнездо, располагавшееся в одном из отдаленных лондонских районов. Мама наотрез отказывалась переезжать, даже когда Джемма стала зарабатывать достаточно денег, чтобы купить ей небольшой домик поближе к центру. Миссис Стамп нравилось жить на улице, где она прожила всю жизнь и где все соседи знают ее, а в крохотном садике рядом с домом знаком каждый ярд земли.

Мама открыла дверь сразу, хотя Джемму не ждала — та не предупредила о своем приезде.

— О, дорогая, это ты! — обрадовалась миссис Стамп. — Заходи скорее, я как раз заканчиваю печь булочки.

С кухни тянуло умопомрачительными запахами свежей сдобы и корицы.

Устроившись за столом, покрытым веселенькой полосатой скатертью, Джемма почувствовала, как напряжение прошедших недель слегка отпускает ее. Конечно, она приезжала к маме сразу по возвращении в Лондон, чтобы миссис Стамп лично убедилась, что ее дочь жива и здорова. Однако после Джемма была сильно занята на работе, налаживая сотрудничество DR и «Маунтира», так что с матерью они только созванивались. Да и переживания по поводу будущего с Айвеном не способствовали беспечным разговорам. Матери про Айвена Джемма рассказала мало. О чем говорить, если у них ничего не выйдет?

Миссис Стамп была поклонницей классических отношений. То есть если ты любишь человека и хочешь провести всю жизнь — будь любезен вступить с ним в брак. Она определенно не одобрит длительных отношений без брака, особенно с таким завидным женихом. Айвен матери понравился бы, точно. А вот намечающиеся перспективы не понравились бы.

К счастью, мама не читала газет, она всему предпочитала классические женские романы и до дыр зачитала книги Шарлотты Бронте и Джейн Остин. Судя по спокойствию мамочки, неприятные известия до нее еще не дошли. А значит, можно сделать хорошую мину при плохой игре и не вводить миссис Стамп в курс дела, тем более что пока еще совершенно неясно, есть ли у отношений с Айвеном будущее. Такое будущее, которое заставит всех бездарных писак замолчать навсегда.

После традиционной болтовни о текущих делах Джемма решилась затронуть эту тему.

— Мама, что бы ты сказала, если бы у меня появился постоянный спутник жизни?

Миссис Стамп чрезвычайно оживилась.

— Джемма, кто он? Ты раньше не говорила ни о чем подобном. Когда вы успели познакомиться?

— Я говорю теоретически, — поспешно пошла на попятный IT-директор крупной корпорации, понимая, что мама — это вам не представители дружественной компании, она не успокоится, пока не выведает все, что захочет. Мама скорее походила на назойливых папарацци, и если бы она выбрала эту профессию, от нее было бы непросто скрыться за очками в стиле шестидесятых…

Миссис Стамп разочарованно нахмурилась.

— Что проку от теории? Ты не молодеешь.

— И все же ответь на вопрос, — настаивала Джемма.

— Смотря что ты имеешь в виду, говоря о постоянном спутнике. — Мать уселась напротив, взяла булочку и задумчиво откусила кусочек. — Если ты хочешь с кем-то встречаться ради удовольствия, это твое дело. Но ты, кажется, заговорила о серьезных отношениях?

— Да. — Джемма сглотнула, думая о том, что Айвен уже в Лондоне и вечером придет к ней. Ему нужно будет что-то сказать. Неопределенность невыносима. — О серьезных. Об очень серьезных.

Мама вгляделась в ее лицо и хмыкнула.

— Ну, я бы сказала — женитесь и будьте счастливы. Но я видела эти сюжеты в новостях. И читала газеты. Я знаю, кто он.

Вот так сюрприз! Джемма недооценила матушку. И ведь какая скрытная, по телефону ни словом не обмолвилась да и сейчас морочила ей голову, притворяясь, что не в курсе дела…

— Мне немного странно, почему о личной жизни дочери я должна узнавать из новостей, — недовольным голосом заметила миссис Стамп. — Это непорядочно по отношению к родным людям, Джемма. Ты должна была поставить меня в известность.

— Я не хотела тебя травмировать и не думала, что ты узнаешь.

— Не узнаю, когда об этом трубят на всю страну, а соседи стали смотреть на меня очень странно? — фыркнула мама. — О чем ты думала, девочка моя?

— Мне есть о чем задуматься, поверь! — начала закипать Джемма. — Для меня эта ситуация очень неприятна, равно как и для Айвена!

— Вкус у тебя есть, ничего не скажешь, но ты хорошенько оценила перспективы таких отношений?

— Мама, я его люблю.

— Не отрицай очевидного. Вряд ли он на тебе женится.

— А если бы мы жили вместе, не поженившись? — задала один из главных вопросов дня Джемма.

— Всю жизнь? — сухо уточнила мать.

— Да.

— Ты же знаешь, что я бы такого не одобрила.

— Но почему? Многие так делают.

— В нашей семье это не принято, — отрезала миссис Стамп. — Ты это знаешь.

— Да, знаю, но…

— Никаких «но», Джемма. Может быть, мы и не стоим высоко на социальной лестнице, — мама пождала губы, — однако у нас есть определенные традиции и семейные правила. Будь он даже принцем Чарльзом… Кажется, я правильно тебя воспитала?

— Вполне, — буркнула Джемма.

Ей удалось свернуть разговор и не выдать матери своих истинных чувств. Однако эта беседа подтвердила то, о чем Джемма и раньше догадывалась: если она сойдется с Айвеном так, как только и возможно теперь, семья ее не одобрит.

Ну и пусть. Ради Айвена она была готова почти на все.

Хотя ее и не оставляли сомнения: нужна ли ему подобная жертва?

От матери Джемма поехала в центр. Лондон жил своей обычной жизнью — толпы народу на улицах, пробки в центре. Немного постояв в пробках, Джемма добралась до своего любимого ресторанчика. Там можно было спокойно пообедать и подумать.

Однако не успела она раскрыть меню, как мобильный телефон завибрировал.

— Джемма, вы в центре? — вежливо поинтересовался Эвард. — Мы могли бы встретиться с вами и поговорить?

— Разумеется. — Граф Мередит никогда не набивался ей в друзья, хотя было приятно и почетно быть его другом, а советы этот человек давал очень полезные. — Я в «Дудке», вы знаете, где это?

— Да, знаю. Если вас не затруднит, дождитесь меня, я приеду приблизительно через полчаса. Точнее сказать не могу: спускаться в метро не рискую, а на дорогах, как обычно, столпотворение.

Джемма успела отдать должное греческому салату и приступила к горячему, когда Эвард наконец появился. Он выглядел как настоящий лондонский денди: вельветовая рубашка навыпуск, классические темно-синие джинсы, дорогие ботинки. Эвард поигрывал брелоком с ключами от своей спортивной машины. Миранда уверяла, что граф гоняет по шоссе, как участник «Формулы-1».

Эвард поприветствовал Джемму, быстро сделал заказ и завел пространный отвлеченный разговор. Когда принесли салат, лорд Морвеллан позволил себе приступить к делу.

— Джемма, поверьте, меня угнетает сложившаяся вокруг вас ситуация. Миранда сама хотела с вами поговорить, однако улетела на срочные переговоры в Эдинбург и вернется только послезавтра. Я вызвался помочь.

— Все так плохо? — сникла Джемма. DR уже приходилось настаивать на опровержениях, если в газетах появлялась неверная информация о корпорации, однако такого скандала давно не было. Даже брак Миранды и Эварда дал меньше поводов для сплетен. Вернее, меньше поводов для негативных сплетен: скучающий аристократ, пусть и скупленным титулом, женился на удачливой бизнес-вумен — есть что обсудить, но облить грязью сложно. А тут… — Руководитель маркетингового отдела уже намекал мне позавчера, что все это негативно сказывается на имидже компании.

— Это ерунда, — отмахнулся Эвард. — И не это нас волнует. Думаю, что сотрудничество с «Маунтиром» продолжится. Я всего лишь хотел… затронуть несколько личную тему.

— Вот как? — Джемма напряглась. Впрочем, граф Мередит всегда был очень деликатен, вряд ли он сейчас скажет нечто неподобающее.

— Поверьте, я бы никогда не… — Эвард замолчал, потом продолжил: — Видите ли, Джемма, и ко мне, и к Миранде тоже обращались с вопросами о вас. Естественно, мы не дали никаких комментариев, однако мы хотели бы знать… Если лорд МакРуанн — всего лишь эпизод в вашей жизни, это одно. Если же ваши отношения надолго, мы приложим все усилия, дабы помочь вам и унять эту суету в прессе.

— О… — С такой точки зрения Джемма на это не смотрела. Она считала происходящее проблемой своей и Айвена, может быть, еще корпорации, но никак не Эварда и Миранды. А они, оказывается, переживали за нее и хотели помочь. — Спасибо вам, лорд Морвеллан.

— За что? — удивился он.

— За участие. — Утренний разговор с матерью вспомнился во всей красе. — Не так много людей меня поддерживает.

— Мы поддержим вас в любом случае.

— Что ж… Я рассчитываю на долгие отношения, и Айвен, кажется, тоже. Да… — Джемма закусила губу. — Но ни моя, ни его семья этого не поймет. Он не может на мне жениться, потому что потеряет свои привилегии, полагающиеся ему по праву. А я не могу заставлять его.

Граф Мередит потер идеально выбритый подбородок.

— Джемма, вы ведь любите его, не так ли?

— Да, — твердо сказала она, — очень люблю.

Она никогда еще не была так уверена в этом, и удивилась, как легко оказалось это сказать. Вот так просто — в ресторане над тарелкой с телячьей отбивной.

— Ну что ж. — Эвард кивнул. — Я вас понял.

— Только есть ли смысл? — Джемму как прорвало. Она понимала, что с такими вопросами нужно идти к психоаналитику, чтобы помог разобраться, однако психоаналитика не было, а был внимательный собеседник. — Я могу принести в жертву многое, но не все. И Айвен тоже. Я не могу лишать его семью тех прав, которыми она гордится…

— Великий смысл самопожертвования! — улыбнулся граф Мередит. — Джемма, вам нужно решить для себя самой, чем вы готовы пожертвовать ради любимого человека, а ему нужно решить это же для себя. Потом вам стоит вместе обсудить это и прийти к решению, который не будет касаться никого, кроме вас двоих. Смысл самопожертвования не в том, чтобы его совершить, а в том, чтобы оно принесло счастье и тому, кто его совершает, и тому, ради кого оно было совершено. Жертва ради другого, совершенная именно ради него, а не для того, чтобы ее оценили, автоматически обретает смысл.

— Я всегда считала жертвенность уделом хрупких девушек с оленьими глазами, — печально улыбнулась Джемма.

— Мне кажется, вы неправы. — Эвард явно задумался о чем-то своем. — Если любишь, об этом мало задумываешься. Ты просто совершаешь поступок — и все. Не для того, чтобы заметили и похвалили, но потому, что без этого поступка любимому человеку будет плохо. И тогда все перестает иметь значение — и мнение общества, и твое собственное будущее…

Граф допил кофе и откланялся, а Джемма еще долго сидела в «Дудке», размышляя над его словами. Решение, которое ей предстояло принять, было тяжелым, и она сомневалась, что Айвен одобрит подобный поступок. Окружающие уж точно не одобрят, да и черт с ними. Ей было наплевать на мнение окружающих в данном вопросе. Она просто хотела быть вместе с Айвеном.

Глава 10

Все сомнения и сложности были бессильны отравить тот момент, когда сияющая Джемма открыла перед Айвеном дверь своей квартирки.

— Ой! — Она уткнулась лицом в огромный букет бледно-розовых роз. — Айвен, какая прелесть!

— Ты прелестнее любого цветка. — Он нежно поцеловал Джемму и уже после этого констатировал: — Прости, не получается у меня говорить красивые комплименты. Как-то банально получается.

— Зато это говоришь мне ты, так что неважно, банально или нет. Входи, сколько можно целоваться на пороге! — Джемма затащила Айвена в прихожую. — Раздевайся. Тебе тапочки дать?

— Тапочки? — Как уютно, почти по-семейному прозвучала эта фраза. — Ну… пожалуй.

Айвен поставил портфель в угол и прошел вслед за Джеммой в комнату. Там был накрыт стол на двоих, горели свечи в высоких подсвечниках — классический ужин тет-а-тет, просто картинка.

— Ты голоден?

— Немного. Но прежде чем мы приступим к ужину и ко всему остальному, — Айвен нежно улыбнулся Джемме, — давай поговорим.

— Хорошо. — Она села на диван, сложила руки на коленях, как примерная девочка. Айвен опустился рядом. — Я тебя внимательно слушаю.

Он не знал, как начать. Столько всего произошло за эти две недели, Джемма, наверное, перестала надеяться, что у них получится пожениться. Айвен так соскучился по ней, что несколько мгновений не мог говорить, уткнувшись носом ей в волосы. На Джемме было что-то нежно-желтое и воздушное, он не особенно понял, что именно, но расстегивалось это сзади — Айвен нащупал пальцами молнию и усилием воля заставил себя остановиться. Потом, чуть позже, сначала им действительно нужно поговорить.

— Ох, Джемма, как же я по тебе скучал!

— Я тоже очень соскучилась по тебе, — прошептала она, прижимаясь к Айвену. — Ты так долго не приезжал.

— Всего две недели.

— Целых две недели! Временами я думала, не забыл ли ты обо мне, и только твои ежедневные звонки убеждали меня в обратном.

— Прости, я никак не мог приехать раньше. Я был занят. Именно об этом я и хотел бы с тобой поговорить. — Айвен прокашлялся, чтобы следующая фраза прозвучала как можно более торжественно. — Джемма, сегодня королева Елизавета подписала мой официальный отказ от права престолонаследия. Я больше не виртуальный наследник, мой сын не будет графом Лавдаун, и я могу жениться на тебе.

Джемма отпрянула, рот ее приоткрылся.

— Что?!

Айвен комично пожал плечами.

— Я теперь лорд МакРуанн, просто сэр. Без особых обязанностей, зато с правом жениться на той женщине, которую выберу сам. То есть на тебе, Джемма.

— Но… — Она покачала головой. Айвену показалось, что она совсем не рада. Неужели он ошибся, и Джемма сейчас скажет ему, что все это было напрасным? — Зачем ты пошел на такие жертвы? Лорд Морвеллан, муж моей начальницы, просветил меня насчет Виндзоров подробнее, чем можно об этом прочесть в бульварной прессе. Теперь я знаю, что тебе давало твое положение в обществе, и собиралась сегодня сказать тебе, что готова быть с тобой и без официального оформления брака. А ты пожертвовал всем этим ради меня… Ох, Айвен, я не хотела, чтобы ты отказывался…

Он прервал ее, поцеловав в лоб.

— Тихо, тихо. Я ни о чем не жалею. Эта вся чепуха с титулом и наследованием, вместе со всякими обязанностями и ограничениями, мешали мне, словно якорь, застрявший в песке. Зато теперь я могу идти дальше под всеми парусами, с тобой на борту.

— Но…

— Ведь мы оба хотим этого, не так ли? — прервал Айвен новые возражения. — Или ты уже раздумала становиться моей женой?

— Нет. — Джемма наконец улыбнулась. — Айвен, я так тебя люблю! То, что ты сделал ради меня, это… это неописуемо!

— Ну почему же, это описывается во внушительной пачке документов весьма сухим языком, — заметил он.

— И тебе вот так просто дали отказаться? Ты же был… принцем. — Джемма засмеялась. — А я — Золушкой.

— Ничего себе Золушка — директор в крупной компании. И насчет принца ты сильно преувеличиваешь. Второй десяток в этой очереди означает, что ты — просто запасной вариант на невероятный «всякий случай». И обычно все это бумагомарание занимает гораздо больше времени. Все эти официальные прошения, бюрократия… можешь себе представить. Но королевская семья нынче не слишком богата, а «Маунтир» — очень успешная компания. Подарки, преподнесенные мною распорядителю двора, существенно ускорили процесс. А еще я добился встречи с королевой и имел возможность лично изложить ей ситуацию. Вкратце, так сказать. Елизавета всегда была милой старушкой, хоть и слишком чопорной.

— Ты виделся с королевой?

— Да, сегодня. Я имею на то полное право, мой запрос об аудиенции был удовлетворен в рекордные сроки.

Джемма покачала головой.

— Для меня королева — это нечто… нечто недоступное. А ты вот так запросто сообщаешь мне, что сегодня с ней виделся. Временами я тебя просто ненавижу, сэр МакРуанн! Тебя так кидает из образа в образ, что я совершенно дезориентирована. Поверить не могу, что мы с тобой ели похлебку из кролика на Лох Фиар… И что сказала королева?

— Она сказала: «Видеть не могу ваше влюбленное лицо, граф Лавдаун. Потрудитесь улучшить демографическую ситуацию в Соединенном Королевстве». И подписала мой отказ… Правда, я лишился королевской пенсии, — засмеялся Айвен, — которая выплачивалась всем моим многочисленным благородным предкам со времен Виктории, а после того, как я наследовал титул, мне. Не бог весть какие деньги, в самом-то деле, я за неделю зарабатываю намного больше. Нужно было видеть, с каким постным лицом чиновник сообщил мне, что я отныне буду лишен этих средств. По-моему, он мне смертельно завидовал: так легко швыряюсь титулом и королевской пенсией, счастливчик-аристократ!

Джемма расхохоталась.

— Ну хоть кто-то принял тебя за аристократа!

— А что, непохож? — даже слегка обиделся Айвен.

— Похож, похож, — заверила она его. — Особенно руки у тебя очень аристократичные. Там, на озере, я решила, что если ты и фермер, то достаточно зажиточный, и возможно, мне не придется самой кормить кур — ведь мои собственные руки тоже весьма слабо походили на фермерские…

— В общем, я больше не важная шишка, — подвел итог Айвен. — Наши с тобой дети не будут наследниками королевского престола. Ты огорчена, любовь моя?

— Ужасно! — Джемма сморщила носик. — Я тут две недели строю планы, что буду графиней, стану выезжать с тобой на светские приемы, мне будут завидовать все подружки, а ты вот так просто взял и развеял мои мечты! Нехорошо, Айвен МакРуанн! Я-то мечтала о принце на белом коне, а ты всего лишь шотландский лорд из Хайленда.

Она что, серьезно? Но Джемма рассмеялась, и у Айвена отлегло от сердца. Определенно, если он научится понимать женщин, то сойдет с ума. Совершенно непредсказуемые создания.

— Светские приемы я тебе гарантирую, — обнадежил он Джемму, чтобы та не расслаблялась. — То, что я потерял виртуальный шанс когда-нибудь протереть штаны на троне или в непосредственной близости от оного, не отменяет моего потомственного дворянства. И я остаюсь представителем аристократии, а моя жена — то есть ты — будет леди МакРуанн. Как тебе такая перспектива? По-моему, есть чем похвастаться перед подружками! Кстати, о королеве. Елизавету ты увидишь, и весьма близко, на каком-нибудь протокольном мероприятии… Ты же будешь женой дворянина, следовательно, я должен буду тебя представить ко двору. Вернее, я просто обязан это сделать. И уверяю тебя, эта история будет во всех газетах.

— Она и так во всех газетах, — мрачно произнесла Джемма.

— Пока что в неприглядном виде, однако новый поворот дела даст новый толчок газетным сплетням. Отказ от престолонаследия — это тебе не перевернувшийся фургон с овощами, журналисты такую тему не упустят. Радуйся, что сейчас не начало века. Тогда дядю Елизаветы, Эдуарда Восьмого, заставили отречься от престола и выслали из страны на всю жизнь из-за того, что он решил жениться на разведенной американке.

— Всегда мечтала попасть на первую полосу! — съехидничала Джемма. При Айвене было гораздо легче шутить на данную тему. — Пока что нам удалось оттяпать лишь половину колонки светской хроники в «Таймс», но если ты обещаешь мне большее… Вот только из Англии я уезжать не хочу.

— Видишь, я создан, чтобы исполнять твои мечты! — пафосно провозгласил Айвен. — Но уехать придется. В Шотландию.

— Так и знала, что ты захочешь приковать меня к плите. Как я жила без тебя эти две недели? — вздохнула Джемма.

— И действительно, как ты жила?

— Ну… ходила на работу и по магазинам. Встречалась с подругами и с мамой. А еще… Еще мою машину нашли в лесу у Лох Фиар. Вернее, ее останки. Она взорвалась через некоторое время после того, как я отошла от нее. Я этого не помню. Но как подумаю, что могла не очнуться вовремя и не выйти из машины…

Айвен крепко обнял ее: при мысли о том, что он мог потерять Джемму, даже не узнав ее, он испытывал черный ужас.

— Я люблю тебя, Айвен, — прошептала Джемма.

— Я тоже люблю тебя.

И больше не нужно было слов, за них говорили поцелуи и ласки, и не осталось никаких сомнений: да, все правильно, все как надо. Выбор сделан, и о нем никто и никогда не пожалеет.

Спустя три дня Джемма уже не была так в этом уверена.

Она понять не могла, какими путями просачивается информация. Но факт остается фактом: она просочилась, причем стремительно. Айвен еще не сделал официального заявления, когда стало известно, что он отказался от права престолонаследия ради брака с нетитулованной особой. Все то, что парочка хотела оставить для себя или хотя бы обнародовать как можно позже, появилось в газетах в одночасье.

Айвен улаживал дела в Лондоне, в том числе — с DR, и поэтому они с Джеммой много времени проводили вместе. К корпорации въедливые журналисты старались не приближаться. Чья это была заслуга, оставалось только гадать, но, судя по некоторым намекам Миранды, и она, и Эвард приложили к этому руку. Поэтому в офисе Айвена и Джемму не трогали, однако стоило выйти за его пределы, как журналисты не давали ступить и шагу. Они преследовали парочку буквально повсюду. Очки Одри Хэпберн не помогали, фотографии красовались в разделах светской хроники во всех таблоидах.

Джемма и Айвен научились выбирать для ужина маленькие ресторанчики на окраине или заказывали пиццу на дом. Не самая здоровая еда эта пицца, зато умопомрачительно вкусная, и никакие папарацци не мешали ее кушать. Айвен особенно любил «гавайскую», с ананасами. Китайская еда тоже пошла на ура. Впрочем, Айвен хорошо готовил, так что служба доставки продуктов на дом тоже не осталась в накладе. Джемма все припоминала любимому озеро Фиар и кролика. И мелкую-мелкую картошку. Сейчас-то картошку они покупали столичную: чисто вымытую, крупную, уложенную в пластиковый пакет.


Первые пару дней Джемма старалась не обращать внимания на назойливых бульварных писак и фотографов, подкрадывавшихся незаметно и ослеплявших ее вспышками фотоаппаратов. Айвен, привыкший к подобного рода вниманию, улыбался, сыпал шутками и комментариев не давал. Джемму он тоже научил держать язык за зубами, да она и раньше не стремилась общаться с журналистами. Просто эти пронырливые типы могли кого угодно вывести из себя своими ехидными вопросами и подколками, а также наглостью, с которой лезли в чужую частную жизнь. Джемма все понимала, это был их способ заработка, но при чем тут ее личная жизнь — понять не могла.

— Стоит тебе хоть немного дать слабину, — объяснил Джемме Айвен, — и они с тебя не слезут. Если мы не будем поддаваться на провокации и станем вести себя так, как будто вокруг никого нет, рано или поздно им надоест, и они от нас отстанут, переключившись на кого-нибудь другого, менее стойкого. Произойдет нечто более свеженькое, более интересное, и всех журналистов как ветром сдует.

— Я подумываю о том, чтобы тайно спровоцировать очередной скандал в королевской семье, — пробормотала Джемма в ответ на это. — Тогда от нас точно отстанут.

— Ты еще не встретилась с королевой, а уже хочешь подложить ей такую свинью! — с притворным осуждением воскликнул Айвен. — Нет уж, оставим королевскую семью в покое. Хватит им Дианы и Чарльза с Камиллой.

— Ладно, тогда стоит взяться за какого-нибудь герцога, — предложила Джемма.

Разумеется, шутки шутками, а положение день ото дня ухудшалось. Был мертвый сезон, и журналисты твердо решили раскрутить историю морганатического брака, который еще не состоялся. Даже дата не была назначена: Айвен и Джемма были так завалены делами, что все откладывали принятие судьбоносного решения. Впрочем, им самим это нисколько не мешало. Самый главный шаг был сделан, а остальное — вопрос времени, и не стоит спешить, как на пожар. Хотя Джемме очень хотелось, чтобы они наконец определились со свадьбой. Но она пока не настаивала.

У них с Айвеном все было хорошо. Это оказалось таким наслаждением — просыпаться утром в одной постели, неспешно заниматься любовью, а потом вместе завтракать на залитой солнечным светом кухне. В этом свете все казалось сказкой, особенно Айвен, который читал «Таймс», пил кофе и жевал тосты, — будто ожившая иллюстрация из книжки для мечтательниц. У него была его собственная чашка, в ванной стояли туалетные принадлежности, Джемма выделила полки в шкафу для его одежды и вешалки для костюмов… Сама она любила выползать на кухню, облачившись в футболку Айвена, слишком большую для нее и потому походившую на платьице. МакРуанн находил вид Джеммы в этой футболке очень сексуальным, и частенько они не сразу выходили из дома.

У Айвена и Джеммы появился совместный быт, и это радовало, безмерно радовало. Простые житейские радости приносят не меньше удовольствия, чем совместные деловые мероприятия. И даже во время переговоров, налаживая сотрудничество между компаниями, Джемма постоянно ловила на себе взгляд Айвена — то восхищенный, то нежный.

И было бы совсем хорошо, если бы не папарацци и шумиха в прессе.

Айвену казалось, что все идет как надо. Он несколько удивлялся раздутому до немыслимых пределов скандалу, который случился благодаря его поступку, однако справедливо считал завершение оного лишь вопросом времени. Нужно подождать, и все успокоится. Для него сейчас самым главным человеком была Джемма и ее мнение, а все остальные могли катиться в ад.

Айвен видел, что Джемма нервничает при столкновениях с журналистами, однако не придавал этому особого значения. Ей придется привыкнуть, если она хочет быть с ним, — а в этом МакРуанн не сомневался. Джемма доказывала ему это всеми возможными способами.

Первый тревожный звоночек прозвенел в мозгу Айвена, когда однажды вечером он повез Джемму ужинать в один из открывшихся недавно модных ресторанов, располагавшийся в историческом центре Лондона и поражавший изысканным интерьером, изумительно вышколенными официантами и, разумеется, астрономическими ценами. Впрочем, еда того стоила: готовил шеф-повар из Италии, настоящий виртуоз. Джемма расслабилась, выпила белого вина и сыпала остротами, заставляя Айвена смеяться до колик в животе. Смех, правда, выходил немного нервным: на сегодняшний вечер у Айвена было намечено важнейшее мероприятие, и он переживал. Едва дождавшись десерта, Айвен повернул разговор в нужную сторону.

— Послушай, я хотел поговорить с тобой о будущем. — Прозвучало это излишне пафосно, однако другой фразы он просто не смог подобрать.

Джемма склонила голову на бок.

— Да?

— Я… Видишь ли, я еще не сделал тебе официального предложения.

— Но ты сделал мне предложение! — удивилась Джемма, слегка порозовев.

— Да. Возможно. Но я хотел бы еще раз, по всем правилам. — Волнуясь, Айвен достал из кармана пиджака маленькую бархатную синюю коробочку. Джемма тихонько пискнула. Айвен открыл коробочку и повернул ее к Джемме. — Мисс Стамп, вы согласитесь стать моей женой?

Все получалось как-то глупо и гораздо менее красиво, чем это обычно бывает в художественных фильмах. Айвен подозревал, что его волнение испортило большую часть сцены, однако Джемма, видимо, так не считала.

— Ой, Айвен!

Кольцо он выбирал долго и вдумчиво, пытаясь понять, что подойдет Джемме. Втайне от нее просматривал каталоги ювелирных магазинов, пока не наткнулся на то, что нужно: тоненький платиновый ободок, украшенный россыпью мелких черных и белых бриллиантов. В этом кольце была загадка, и оно, на взгляд Айвена, подходило Джемме как нельзя лучше. Уж в чем, в чем, а в драгоценностях граф Лавдаун разбирался.

— Так что ты мне ответишь? — Он видел, что Джемма не отрываясь смотрит на кольцо, и что щеки ее полыхают. Она так редко краснела! Ей шло.

— Конечно, я отвечу «да», — произнесла она вполголоса. — Да, Айвен. Разумеется, да.

Он знал, что она так ответит, и все равно сердце замерло и, казалось, на несколько мгновений перестало биться. Айвен извлек кольцо из коробочки и осторожно надел на палец Джемме. Как ему и представлялось ранее, оно смотрелось изумительно. Айвен поднес руку Джеммы к губам и нежно поцеловал тыльную сторону ладони.

— Вы, аристократы, умеете сделать это красиво, — хихикнула Джемма. Похоже, ей тоже было немного не по себе.

— У нас это в крови, — пробормотал Айвен, думая только о том, что нужно побыстрее оплатить счет и отправиться домой, где никто не потревожит их с Джеммой, где они окажутся совсем одни, и можно будет…

Яркая вспышка на мгновение ослепила его. Отчаянно моргая, Айвен повернулся, пытаясь понять, что произошло, и похолодел: в двух шагах от столика стоял прилично одетый человек, державший в руках фотоаппарат. Прежде чем Айвен успел открыть рот, папарацци развернулся и побежал к выходу из ресторана; растерявшиеся официанты не стали его удерживать.

Айвен перевел взгляд на Джемму: она мгновенно побледнела и выглядела огорченной.

— Мы немедленно уходим. — Не выпуская руки Джеммы, Айвен поднялся. К нему уже спешил взволнованный метрдотель. — Счет. Сейчас же.

— Простите, простите! — Метрдотель тоже явно растерялся.

— Как этот человек пробрался сюда?! — рявкнул Айвен. — Почему вы не обеспечиваете безопасность своих клиентов, впускаете наглых журналистов? — Он понимал, что метрдотель, по большому счету, не виноват (папарацци был одет очень прилично, и его, видимо, просто приняли за посетителя), однако расстроенный вид Джеммы, которая только что светилась от счастья, заставлял МакРуанна почти кричать.

— Ресторан приносит свои извинения. Ужин за наш счет…

— Айвен, пойдем, — тихо сказала Джемма. — Пойдем, пожалуйста.

Не говоря больше ни слова, Айвен развернулся и пошел к выходу, ведя за собой Джемму.

В такси они молчали. Сидели на заднем сиденье, держась за руки, не глядели друг на друга. Айвен большим пальцем гладил ладонь Джеммы, она отвечала успокаивающими пожатиями. Мимо пролетали огни реклам и вывесок, переливы неонового света струились по оконному стеклу, бежали по нему разноцветным дождем; шли по тротуарам смеющиеся люди — лондонский вечер только начинался и обещал быть хорошим, но настроение было безнадежно испорчено.

Войдя, свет зажигать не стали. Джемма заперла дверь, и Айвен тут же заключил возлюбленную в объятия. Она ответила на его страстный поцелуй без энтузиазма. Айвен отстранился и посмотрел Джемме в лицо, едва различимое в полумраке.

— Ты так сильно расстроилась?

— А кто бы не расстроился, Айвен? — Она горестно покачала головой. — Это ужасно неприятно. Я сильная женщина и могу многое спокойно стерпеть, но в тот момент папарацци был совершенно некстати. Испортить такой момент…

— Я понимаю. — Айвен обнял ее крепче. — Я все понимаю. Это пройдет, Джемма, я говорил тебе, что рано или поздно они от нас отстанут. Главное — это мы с тобой.

— Конечно. — Джемма вздохнула. — Это самое главное.

В этот раз она ответила на поцелуй гораздо более пылко.

Глава 11

От того вечера в ресторане на душе у Джеммы остался неприятный осадок. Все было так хорошо, она была так счастлива — и вдруг очарование момента (возможно, самого важного в ее жизни) за одно мгновение оказалось разрушено фотографической вспышкой. На следующий день снимок, конечно, появился в одной из газет. Парочка выглядела более чем романтично, однако в статье ни о какой романтике речи не шло. Один заголовок — «Золушка наконец потребовала у принца кольцо!» — чего стоил. Джемма расстроилась до слез. Айвен посоветовал не обращать внимания, но как можно не обратить внимания на такое?

Все ее предыдущие романы никого не интересовали, кроме друзей, выслушивавших животрепещущие подробности, и мамы, скрупулезно интересовавшейся, не сделал ли очередной поклонник предложение и правда ли, что он работает финансовым директором. Теперь же, оказавшись под прицелом фотокамер и диктофонов, Джемма не знала, как себя повести: все, что она сделает и скажет (или наоборот, не сделает и не скажет), будет использовано против нее, потому что с самого начала пресса отнеслась к ней негативно, и курс явно было поздно менять. Чем она заслужила такую нелюбовь, мисс Стамп понять не могла. Видимо, английский народ оказался гораздо большим приверженцем традиций, чем ей раньше казалось.

Зато семья Джемму поддерживала. Родственники наперебой звонили ей и выказывали свое восхищение. Молодая женщина понимала, что кое-кто из них преследует свои интересы — все-таки породниться с аристократической семьей очень почетно, — однако пока от нее ничего не хотели, только произносили слова поздравления и ободрения. Мама так вообще названивала по три раза на дню, отвлекая Джемму от деловых переговоров и смеша Айвена, когда просила дать ему трубку. С миссис Стамп жених знаком еще не был, это удовольствие ему предстояло в ближайшие выходные, и мама извелась, пытаясь понять, как лучше подготовиться к встрече с будущим зятем голубых кровей.

Замученная пристальным вниманием прессы, Джемма смутно осознавала, что упускает из виду множество прекрасных мелочей, которые могли бы сейчас с ней происходить — и происходили, только она не могла уделить им должного внимания. Совместные походы по магазинам; трогательные прогулки в парке, когда держишь возлюбленного за руку и это возносит тебя на седьмое небо; обеды в маленьких кафе за выставленными на улицу столиками, когда мороженое тает в стеклянной вазочке, а мимо бегут беспечные прохожие; места в кинотеатре на последнем ряду, чтобы можно было без помех целоваться, особенно если фильм скучный… Все это было доступно им с Айвеном, но Джемма теперь отовсюду ждала подвоха. Ей казалось, что стоит им расслабиться и перестать обращать внимание на окружающую действительность, как из темного угла выскочит ретивый папарацци и навсегда испортит момент ослепительно яркой вспышкой.

— Ты стала какая-то дерганая, — заметила мама, когда Джемма заглянула к ней на неделе, буквально на полчаса, чтобы обсудить визит Айвена на уик-энд. — Неужели так много работы?

— Будто бы ты не понимаешь! — Джемма с остервенением вонзила зубы в свежую домашнюю булочку. Обычно деловая IT-директор присматривала за собой в плане поглощения калорий, но сегодня ей было наплевать. — Меня доводит до ручки эта шумиха в прессе. Как будто им всем больше нечем заняться, только обсуждать нашу личную жизнь. К тебе журналисты еще не наведывались, кстати?

— Ну нет, попробовали бы только! Я бы не пустила их на порог, — усмехнулась миссис Стамп.

Джемма понимающе покивала: вооруженная половником, ее мамочка становилась очень и очень опасна.

— Если они придут, так и сделай. А еще лучше, размозжи кому-нибудь голову скалкой! — кровожадно посоветовала Джемма.

— Ты стала очень жестокой, дорогая моя.

— На меня плохо влияет эта ситуация. — Джемма прикончила булочку и взялась за следующую. — И еще Айвен. Он ведь может быть настоящим дикарем, знаешь. Он знает, как растет картошка, и может освежевать кролика.

— Приятно, когда мужчина понимает толк в простых житейских вещах, — заметила миссис Стамп, после чего разговор плавно скатился к обсуждению мужских достоинств и недостатков.

Вечная тема, которая способна увлечь надолго и сильно исправить настроение.

Айвен отправился в центр по своим делам, и потому Джемма ехала домой одна. Остановив машину, она приподняла темные очки и опасливо огляделась: в сумерках улица выглядела таинственно, мало ли, где могут прятаться охотники за чужими секретами. Бывало уже пару раз, что они пробирались в подъезд, но Джемма стала приплачивать консьержу, чтобы тот гонял подозрительных личностей. Консьерж Джонатан был американцем, женившимся на англичанке и прочно осевшим в Лондоне; однако до женитьбы он прошел Вьетнам, поэтому ему ничего не было страшно. Больше журналисты в подъезд не проникали, и то хорошо.

Джемма щелкнула брелоком сигнализации, подождала, когда машина мигнет фарами, и зашагала к подъезду. Летний вечер был чудесен: пахло распустившимися на клумбах цветами, из открытых окон доносились веселые голоса, мимо пробежали две девочки в ярких платьях, ужасно спешившие по каким-то очень важным делам… Джемма проводила детей взглядом. Возможно, и у нее с Айвеном родятся дети, которых они будут очень любить. Джемма не сомневалась, что из лорда МакРуанна получится прекрасный отец. Остается дождаться свадьбы и приступить к выполнению этого плана, на работе ее поймут…

Джемма размечталась и опять не заметила, откуда выскользнул проныра-журналист. На сей раз он был без фотоаппарата — видимо, в «желтых» изданиях уже накопилась целая фотогалерея с изображениями мисс Джеммы Стамп, и потому папарацци решили не утруждать себя тасканием тяжелой техники. Однако настырности им это не поубавило.

— Мисс Стамп, подождите минутку! — Журналист загородил ей дорогу.

За последнее время Джемма успела выучить, какие бывают папарацци. Этот относился к категории опасных: облаченный в джинсы, свободную футболку и удобные кроссовки. Так одевались те, кто привык быстро бегать — а значит, приставать к потенциальным жертвам с самыми гадкими вопросами.

— Пропустите. — Джемма попыталась пройти к подъезду, но ей, разумеется, не дали этого сделать. — Пропустите немедленно! Иначе я вызову полицию.

Угроза, как и следовало ожидать, не подействовала. Журналист только ухмыльнулся.

— Мисс Стамп, что вам стоит ответить на несколько вопросов? И после этого вы сможете спокойно пойти домой. Скажите, вы…

— Я действительно вызову полицию! — Джемма возвысила голос, надеясь, что ее услышит Джонатан, — вдруг случится такое чудо. Она потянулась за мобильным телефоном. — Уходите!

— Не уйду, — нагло сказал журналист. Лезть напролом Джемма опасалась: и так было ясно, что ей достался очень неудачный экземпляр, который ее не пропустит. — Вы надоели всем со своими высокомерными замашками, мисс Стамп.

— По какому праву вы, так нагло лезущий в мою жизнь, говорите мне это?! Я вас вижу в первый раз и ничем вам не обязана. — Джемма уже кипела, как старинный бронзовый чайник.

— По такому, что ваш поступок возмущает английский народ, а вы ведете себя заносчиво и оскорбительно!

— Я? Я веду себя заносчиво и оскорбительно? — Джемма и сама не заметила, что ее втянули в дискуссию. — И это, опять же, я слышу от вас? Вы не имеете никакого права мешать мне войти в мой дом!

— Вы не хотите давать комментариев, потому что чересчур спесивы, — гнул свою линию папарацци. — Вы заставили одного из наследников престола отказаться от его законных прав ради вас!

— Я не даю комментариев, потому что это не ваше дело, — отрезала Джемма. — Только мое и Айвена.

— То есть вы полагаете, что это не касается общественной жизни? Что все так просто?

— Я не думаю, что все так просто. Я люблю лорда МакРуанна и… Почему я должна вам все это объяснять? Вы пишете гадости в газетах про меня и Айвена, вы только и знаете, что гоняться за нами с фотоаппаратами и нетактичными вопросами! Разве вы не понимаете, что мы просто хотим жить тихо и мирно? Не понимаете, что…

Джемма неожиданно осеклась, с ужасом осознав, что, кажется, наговорила лишнего. Журналист явно тоже это осознавал: хмыкнув, он сунул руку в карман и еле слышно щелкнул кнопкой. Диктофона, не иначе.

— Спасибо за интервью, мисс Стамп. — И прежде чем открывшая рот Джемма успела хоть что-то еще сказать нахалу, папарацци быстро зашагал прочь.

Она не стала его догонять — от этого могло быть только хуже, — а поспешно зашла в подъезд, кивнула Джонатану, который, разумеется, ничего не слышал, и поднялась к своей квартире. Ключом в замочную скважину Джемма попала не сразу. Наконец ей удалось отпереть дверь, и молодая женщина практически упала, войдя в прихожую. Джемма сбросила туфли и пробежалась по всей квартире, зажигая свет — даже в туалете и кладовке.

Когда квартира засияла огнями, словно рождественская елка, Джемма полезла в бар, нашла бутылку виски, плеснула себе в стакан и, обессиленная, села на диван. Пить виски, тем не менее, не хотелось, хотелось разреветься. Джемму трясло. Она сухо всхлипнула, однако поняла, что если сейчас разревется, то не остановится. Следовало дождаться Айвена.

Ей казалось, что его не было очень долго — хотя с того момента, как сама Джемма вошла в квартиру, и до того, как здесь появился Айвен, прошло не более получаса. Все это время молодая женщина просидела неподвижно, глядя остановившимся взглядом на выключенный телевизор и в сотый раз прокручивая в голове случившееся. Как она могла быть такой глупой? Почему не закричала так, чтобы ее услышал Джонатан? Почему не замолчала намертво, не развернулась и не ушла к машине? Почему, почему, почему?

Когда появился Айвен, отчаяние Джеммы дошло до глубин, которым позавидовала бы Марианская впадина.

— Любимая? Ты дома? — послышался из прихожей озадаченный голос МакРуанна.

Его замешательство вполне можно было понять: везде включен свет, дверь только прикрыта, но не заперта, и стоит гробовая тишина. Послышались быстрые шаги по коридору, и Айвен вошел в гостиную, не снимая обуви. Увидев Джемму, он с облегчением выдохнул. Она осторожно повернула к нему сухое лицо.

— Слава богу, все в порядке… — начал Айвен и осекся. — Джемма, что случилось? Мама?

Мисс Стамп покачала головой. Айвен подошел к дивану, осторожно сел рядом с Джеммой и взял ее за плечи.

— Что произошло? Ты можешь мне рассказать?

Почувствовав тепло его рук, Джемма поняла, что не может более сдерживаться; слезы хлынули неудержимым потоком, и молодая женщина уткнулась лицом в бежевую рубашку Айвена. МакРуанн озадаченно посмотрел на рыдающую возлюбленную и крепко обнял.

Минут через пять слезы остановились — Джемма никогда не была плаксой и не собиралась рыдать больше положенного. Она осторожно отстранилась, отметив мельком, что рубашка Айвена безнадежно испорчена: тушь, которую Джемме разрекламировали в магазине, оказалась вовсе не водостойкой. Айвен сходил на кухню, принес стакан воды взамен так и не выпитого виски и заставил Джемму пойти умыться. После чего снова усадил на диван и насел с расспросами.

Джемма кратко пересказала ему инцидент у подъезда, не вдаваясь в подробности и не смягчая своей вины в этой истории. Айвен, откинувшись на спинку дивана, задумчиво теребил кончик галстука.

— Неприятно, конечно, — резюмировал он, когда Джемма замолчала. — Но не смертельно. Если они посмеют что-либо опубликовать, заставим газету дать опровержение. Потянем их в суд, в конце концов. Адвокаты разберутся.

— Айвен, не в этом дело, как ты не понимаешь! — Джемма чувствовала все возрастающее раздражение. Ей было плохо, стыдно за происшествие и за свои слезы, и спокойствие возлюбленного слегка выводило из себя. — Дело не в адвокатах, а в нас с тобой! Я не могу постоянно жить, как загнанная лисица! Это напоминает мне старую добрую английскую охоту: когда у тебя всего лишь рыжая шкурка и ты ничего не хочешь на этом свете, кроме как жить, радоваться жизни и кормить лисят, но кучка английских лордов верхом на великолепных лошадях решают иначе. И ничего не остается, как стремглав лететь сквозь кусты… Мне надоело бегать. Я хочу в нору, но меня и там достают фокстерьеры.

— Это очень образно, — согласился Айвен, — однако мы все-таки не лисы, а люди, Джемма. И вполне можем позволить себе затаскать мерзавцев по судам. Возможно, это послужит другим уроком.

Раздражение Джеммы все возрастало. Как же он не понимает! Ей сейчас вовсе не нужны были эти разговоры про адвокатов. Ей нужно было просто, чтобы Айвен обнял ее и сказал, что все будет хорошо, чтобы хотя бы с четверть часа она могла изливать ему душу, а потом они продолжили бы разговор о гражданских правах. Но деловой Айвен сразу же приступил к делу. Конечно, ему эта ситуация не кажется чем-то из ряда вон выходящим.

— Айвен, я устала, — бесцветным голосом сказала Джемма.

Он нахмурился.

— Давай оставим работу и уедем куда-нибудь отдохнуть. Сотрудничество между нашими компаниями налажено, некоторое время все смогут обойтись и без нас. В конце концов, мы оба держим на службе профессионалов…

— Я не о том, — отмахнулась Джемма.

— О журналистах? — наконец догадался МакРуанн. — Джемма, прошу тебя, не придавай всему этому такого значения. Соглашусь, это неприятно, но стоит подождать еще чуть-чуть — и шумиха уляжется. Я не принц Чарльз, а ты не Камилла, чтобы эту тему можно было мусолить вечно. Скоро осень, пора светских скандалов, вот увидишь — мы будем вытеснены с газетных страниц более примечательными личностями.

— Я не верю… — Джемма покачала головой. — Они никогда от нас не отстанут. Что будет дальше, Айвен? Они и так подглядывают в наши окна, караулят в общественных местах и у подъезда, они испортили нам тот вечер, когда ты официально делал мне предложение… Что дальше? Эксклюзивная фотосъемка первой брачной ночи? Когда я буду рожать, в палате тоже будет полно журналистов?

Айвен хмуро посмотрел на нее. Разумеется, ему не нравилась такая постановка вопроса, но Джемма больше не могла молчать. Все темное отчаяние, скопившееся у нее в душе за прошедшие пару недель, поднялось с глубины.

— Ты преувеличиваешь, — отчеканил МакРуанн. — Разве ты не можешь подождать еще немного?

— Нет. Не могу. Как ты не понимаешь? Меня обливают грязью перед всей страной, говорят, что я мерзавка, покусившаяся на английские традиции. Что я обманом завлекла тебя, заставила отказаться от права престолонаследия. Оказывается, быть невестой принца — это очень страшно.

— Джемма, я уже устал повторять тебе, что все не так трагично.

— Конечно, — раздраженно бросила она, — тебя-то в этих статьях никто не обвиняет. Ты — невинная жертва искусительницы. Неудивительно, что ты так спокоен: хваленой чести Маунтиров ничего не угрожает, да?

Она не хотела этого говорить, однако слова сорвались с губ прежде, чем Джемма успела их удержать. Повисла неловкая пауза, в которую хорошо было бы втиснуть извинение, но мисс Стамп отчего-то этого не сделала. Может быть, потому, что ощущала себя в чем-то правой. Айвен не замечал, как сложившаяся ситуация действует Джемме на нервы, он даже не пытался ей посочувствовать. Толстокожий фермер, вот он кто.

— Ты действительно так думаешь? — тихо спросил МакРуанн.

— А что мне еще думать, Айвен? — Идти — так идти до конца. — Ты делаешь вид, что тебя это совершенно не касается. А между тем, из-за твоего хваленого происхождения все это творится. Насколько было бы проще, если бы ты оказался фермером. Или обычным владельцем IT-компании. Но нет, мое вечное везение: я влюбилась ни много ни мало в престолонаследника. И теперь сама это расхлебываю, а ты не хочешь принять в этом никакого участия.

— Джемма, я принимаю посильно участие, но пойми: что бы мы сейчас ни заявили прессе, все это может быть вывернуто, искажено. Выход только один — не обращать на их выходки никакого внимания и пожениться.

— Это возмутит их еще больше, — устало сказала Джемма. — Я просто чувствую. Я больше так не могу, Айвен.

Этого она тоже не хотела говорить. Или хотела? Усталость была такой сильной, что Джемме стало уже все равно. Ей надоело жить, скрываясь за стеклами темных очков, трусливо проскальзывая к собственному подъезду, выглядывая преследователей. Приходилось признать: для славы, особенно сомнительной, она не создана.

— Это означает то, что означает? — холодно осведомился Айвен. — Мне следует уйти?

— Я не знаю.

Джемма смотрела ему в лицо, Айвен отвечал ей холодным взглядом. Конечно, ничего лестного граф Лавдаун для себя не услышал… Золушка отказывается быть вместе с принцем — неслыханно! Обычно барышни бросаются принцам на шею, не раздумывая. Неужели Айвен действительно считает, что она — как все, что ей нравится находиться в центре внимания, как и ему?

— Тебе и вправду наплевать на эту ситуацию? — в упор спросила Джемма.

— Я не придаю ей такого значения, как ты, — отчеканил Айвен.

Вот и поговорили.

— Значит, мои проблемы тебя не волнуют. Очень хорошо. И показательно.

— Джемма, перестань передергивать. — Айвен поднялся.

— Отлично, — печально сказала она. — Я, оказывается, во всем виновата.

Мисс Стамп понимала, что следует сдержаться, однако обида колючим комком царапала горло. Айвен выглядел сейчас таким чужим. Для него все идет как надо, ее чувства не имеют особого значения.

— Ты не виновата, Джемма, но… — Он остановился, подыскивая слова.

— Значит, теперь «но». Знаешь, Айвен, я не думала, что настолько тебе безразлична.

МакРуанн постоял еще минутку спокойно, потом развернулся и вышел из комнаты. Джемма за ним не пошла. Она знала, что Айвен собирает вещи, слышала, как сухо щелкают застежки чемодана, как хлопает дверца шкафа, но не было никаких сил подняться и остановить его или продолжить спор. Она со всей отчетливостью поняла: Айвену ничего не докажешь. Он воспринимает ее как капризную девочку, которой втемяшилось в голову устроить истерику из-за пустяка.

Джемму Стамп, IT-директора DR, еще никогда не воспринимали как истеричную девчонку. Особенно мужчины, которые имели к ней хоть какой-то интерес.

Через некоторое время Айвен появился на пороге гостиной. Испорченную рубашку он успел сменить на свежую.

— Джемма, я уезжаю.

Она безразлично пожала плечами.

— Боюсь, это единственный способ вернуть в твою жизнь спокойствие, — горько заметил Айвен, но ответа не дождался, развернулся и вышел. Хлопнула дверь.

Джемма сидела неподвижно, руки и ноги словно налились свинцом. Какая-то часть ее панически вопила: что ты делаешь, надо бежать за ним, остановить, ведь он уходит из твоей жизни навсегда! Но она так и не побежала за Айвеном, потому что по-прежнему считала, что она права.

Глава 12

Впрочем, уже на следующий день Джемма в полной мере ощутила, что жизнь без Айвена гораздо хуже, чем жизнь с Айвеном, даже и в журналистской осаде.

Полночи она не могла заснуть, потом все-таки провалилась в глухую черную воронку без сновидений, а вынырнув из нее, не сразу вспомнила, почему рядом с ней не спит ее заносчивый фермер. Воспоминания о прошлом вечере милостиво подождали еще несколько секунд, прежде чем обрушиться на Джемму. И ее сразу взяла такая черная тоска, что железная мисс Стамп позвонила в офис DR и предупредила, чтобы ее сегодня не ждали.

Айвена настолько не хватало, что, казалось, будто воздух стал разреженным и теперь трудно дышать. Следы его присутствия были повсюду — его чашка на столе, его забытая расческа в ванной, его книги на полках. Собственный дом перестал быть убежищем, здесь теперь все напоминало об Айвене. В те дни, когда их отношения еще были неопределенными, Джемме помогали родные стены, но сейчас ей хотелось от них бежать. Она и сбежала.

Наплевав на возможность встречи с журналистами, она оделась в джинсы, легкие кроссовки и легкомысленную розовую майку с надписью «Я самая красивая» на груди, взяла сумочку и вышла из дома. К машине даже не подошла — опасалась врезаться куда-нибудь, задумавшись. К счастью, неподалеку от дома Джеммы располагалась станция метро, и молодая женщина достаточно быстро оказалась в центре.

Суета и людская круговерть успокаивали, настраивали на философский лад. Джемма любила большие города именно за то, что здесь можно побыть одинокой в толпе. Она бродила по улицам, иногда заходила в магазины и торговые центры, вяло перебирала висящие на вешалках блузки и платья, но ничего не хотелось покупать. Джемма понимала, что пытается сбежать подальше от проблемы, чтобы суметь адекватно ее оценить. Когда ей удалось немного привести в порядок свои мысли, мисс Стамп выбрала кафе на не слишком людной улочке, заказала себе капуччино и парочку пирожных и приготовилась взглянуть правде в глаза.

Итак, она рассталась с Айвеном. Рассталась ли? Или просто поссорилась? Джемма пока не знала. А расстался ли он с ней? Вчера она наговорила ему столько обидных вещей, что другой мужчина сбежал бы после первого же оскорбления. Но Айвен — не другой, он аристократ и выдержал больше. Джемма невесело усмехнулась: именно из-за Айвеновской аристократической сдержанности все и пошло наперекосяк. Если бы он смог хотя бы немного войти в ее положение, понять, насколько она не в своей тарелке, насколько испугана! Он привык видеть в Джемме сильную женщину. Деловую женщину. Но она — просто человек, со всеми своими недостатками, и шумиха в прессе выбила ее из колеи. Айвен этого не понял или не захотел понять, и в этом он виноват.

А в чем виновата она сама?

С раннего детства матушка постаралась вложить в голову дочери простую истину: в ссоре один бывает виновен крайне редко, вина обычно лежит на обоих. Человеческие взаимоотношения штука не простая, особенно если они отягощены рядом сопутствующих обстоятельств. И она, Джемма Стамп, тоже должна признать свою вину. Только вот в чем?

— Ну… я погорячилась, — пробормотала Джемма себе под нос и тут же поморщилась. Да, погорячилась, с кем не бывает, только не в этом ее кусочек вины.

Она достала из сумки ручку — рисование геометрических фигур на салфетках помогало сосредоточиться — и через некоторое время ответ пришел к ней сам.

— Я тоже не поняла Айвена.

Вот это было верно. Она не захотела его понять и выслушать. Он все время твердил, что все будет хорошо, но что он при этом думал на самом деле? Айвен действовал из лучших побуждений, в этом не приходится сомневаться. Он любит Джемму. Только из-за ряда обстоятельств их любовь оказалась заброшена…

Как же так получилось? У них все было хорошо, а потом постоянное напряжение заставило забыть о самом главном — о том, что их соединило. Джемма наговорила гадостей человеку, которого любит, а он выслушал эти гадости и ушел. Почему? Чтобы заставить ее одуматься? Или теперь он никогда ее не простит? Черт их знает, этих аристократов, они так странно реагируют на упоминания о фамильной чести. Фермеру и побои нипочем. Криво улыбнувшись, Джемма скомкала изрисованную салфетку, поднялась, оставила купюру на столике и быстрым шагом направилась прочь от кафе. Ее путь лежал к железнодорожным кассам.

Джемма знала, что Айвен еще вчера уехал в Инвернесс — об этом ей сообщила его секретарь. К счастью, удалось взять билеты на вечерний поезд. Джемма даже успела забежать домой, чтобы наскоро покидать в сумку первые попавшиеся вещи. Через некоторое время экспресс вез ее в Шотландию.

В купе, кроме нее, никого не оказалось: повезло. Джемма не могла спать, хотя мягкое покачивание вагона убаюкивало. Ее терзали нехорошие предчувствия. Вот она появляется на пороге дома Айвена, он открывает дверь, смотрит на Джемму холодным взглядом и… закрывает дверь перед ее носом. Джемма пока не знала, что будет делать в таком случае: колотить в дверь с криками «Открой, мерзавец, ты обязан меня выслушать!» или уйдет и тихо утопится в реке. Хотя нет, топиться ей теперь ни в коем случае нельзя…

Джемма опустила голову на подушку и закрыла глаза. Может быть, удастся заснуть…

…Холодно. Пронизывающий ветер воет и мечется вокруг. По замерзшей глади озера вьется поземка, снег взлетает вихрями, стелется волнами. От холода на коже остаются красные ожоги. Если не закутывать руки, если не прятать лицо, через некоторое время будешь выглядеть так, будто тебя искупали в котле с кипящим маслом.

Февраль. Все умерло. Кажется, что весны не будет никогда.

Для нее весны уж точно не будет.

Двор крепости захвачен, устояла только башня, где укрылись раненые, женщины, дети и горстка уцелевших в трех предыдущих штурмах мужчин клана МакКирков. Доусоны завтра выйдут на лед, и четвертый штурм станет последним. Мужчин убьют. Женщин… С ними поступят, так, как всегда бывает на войне. Она это видела. Она слишком много видела для своих лет, но это ее почему-то не удивляло. Таков был ее мир, и она не знала другого. И все же… все же в ее мире было что-то еще. Когда-то. И теперь. А скоро — не будет.

Она положила руки на мерзлые камни парапета башни. Это конец. Какая разница теперь, что каменный холод обжигает ладони. Теперь — все.

Чьи-то руки обнимают ее за плечи, накидывают плащ. Ах да, она же вышла в одном платье. Зачем плащ, если…

— Шон… Ты должен сделать то, что обещал. Ты должен.

— Нет. Я не могу. Еще есть надежда.

Он ушел. Оставил ее одну. Он всегда верил, что она будет благоразумна.

Она и была.

Но надежды нет.

Доусоны вышли на лед с первыми лучами солнца. День обещал быть ясным и ярким. Небо на востоке было подернуто розовой дымкой, такой красоты и прозрачности, что дух захватывало. До слез. А на западе таяла последняя ночная звезда. На нее можно было смотреть бесконечно, но звезда уже меркла в наступающем утре, и пришлось отвести взгляд. Все, хватит.

Она подошла к бойнице и выглянула.

Все. Самое последнее все.

Она с трудом забралась на парапет, обдирая в кровь пальцы, сбросила теплый плащ и осталась в тонком шерстяном платье. Белом платье. Она готовила его для свадьбы. Свадьбы, которой у нее никогда уже не будет. «Прости, Шон».

Доусоны укрылись за щитами и двинулись на штурм.

Сверкают наконечники копий, яркие вспышки — утреннее солнце путается, играет на лезвиях мечей. Даже здесь слышны громкие крики и песни, которыми идущие на битву воины подбадривают себя. Они хотят показать, что сильны, что они победители. Ну что ж, песня — хорошая вещь для этого. С ней умирать легче.

Она обхватила себя руками за плечи, вдохнула ледяной воздух и запела песнь клана МакКирков. Она помнила ее с рождения. Все МакКирки знали ее. А она была воином, как и все, хотя никто об этом и не догадывался до сих пор.

Голос привычно выводил мотив, не дрогнув, ни разу не сорвавшись. Чистая мелодия. Она вплелась в утреннее торжество в великолепном небе над озером.

Слова победы, слова гордости.

— Нет! — крикнул кто-то за ее спиной.

Она не обернулась. Песня кончилась.

Фиар шагнула…

Лед как будто расступился перед ней…

Темная вода забрала ее и всех Доусонов.

Джемма вскрикнула и чуть не упала с дивана купе на пол. Проснулась. Или и не засыпала? Что это было — сон или видение? Фиар… Опять Фиар.

К вечной разлуке?

Инвернесс встретил ее веселым солнышком, припекавшим даже в такую рань. Джемма взяла такси и доехала до дома Айвена — адрес она, к счастью, помнила. Чем ближе была заветная встреча, тем сильнее возрастало беспокойство. Айвен, даже с его фермерскими замашками, очень гордый человек. Вдруг он ее не простит?

Джемма долго нажимала на кнопку звонка, пока не поняла, что квартира пуста. Трудоголик Айвен, видимо, с утра отправился в офис, дабы смущать своим грозным видом подчиненных. Конечно, хотелось бы избежать публичного объяснения, однако Джемме было уже все равно. Страх перегорел, сменившись нетерпением. Скорее бы увидеть Айвена и поговорить с ним!

Офис компании «Маунтир» поражал немноголюдностью. Видимо, еще не все сотрудники пришли на работу. Кабинет Айвена оказался заперт. Зато из кабинета Фолли доносилась тихая классическая музыка, и дверь была приоткрыта. Джемма осторожно постучала и заглянула.

Ирвин сидел за столом, пил кофе и просматривал утренние газеты, внушительная пачка которых высилась на краю стола. Услышав стук, он поднял голову и несказанно удивился.

— Мисс Стамп? Очень рад вас видеть! — Он растерянно улыбнулся. — Что вы здесь делаете?

— Доброе утро, мистер Фолли, Ирвин… — Джемма прокашлялась. — Я ищу Айвена. Он здесь?

— Он вернулся из Лондона и был в офисе вчера, однако сегодня не появится, — объяснил Ирвин. — Сказал, что ему требуется несколько дней побыть в одиночестве. Взял джип и поехал на озера, но, боюсь, я не знаю, куда точно…

— Зато я знаю, — улыбнулась Джемма. — Спасибо, Ирвин, вы мне очень помогли! И, кстати, не подскажете, где здесь ближайшая контора по прокату автомобилей?

Маленький «фольксваген» урчал мотором, преодолевая километры. Джемма ехала по этой трассе, можно сказать, впервые, однако ей казалось, что она вернулась домой. Горы были так прекрасны этим солнечным днем.

Памятуя о коварстве поворотов и местных зверьков, Джемма ехала достаточно медленно, чтобы не попасть в аварию и добраться до места живой и здоровой, хотя ее сердце так и рвалось вперед. Однако Айвен ее с того света достанет, если Джемму угораздит влететь в дерево во второй раз. Молодая женщина улыбнулась: один раз ее фермер уже достал ее с того света, почему бы и не повторить. Хотя лучше, конечно, обойтись без такого экстрима.

Правда, не исключено, что увидев, кто к нему приехал, Айвен собственноручно утопит ее в озере…

Джемма едва не проехала грунтовую дорогу, по которой следовало сворачивать к озеру Фиар. Пришлось некоторое время проползти задом по шоссе. По грунтовке «фольксваген» тоже проехал бодренько; к счастью, дождей давно не было и машинка не рисковала увязнуть в грязи по лобовое стекло. Довольно быстро показалась поляна, где Айвен оставлял свою машину. Внедорожник был здесь, как и предполагала Джемма.

Она заглушила мотор, вышла из машины и прислушалась. Тишина, покой, шелест листвы, пение пичуг. Теплые запахи лета. Джемма медленно пошла по тропинке к берегу озера — туда, где в прошлый раз располагался лагерь Айвена. Несмотря на то, что, убегая отсюда, она была в ярости, дорога запомнилась как нельзя лучше. Джемма шла, все ускоряя шаг, и к концу пути почти бежала. Запыхавшись, она почти вылетела на берег озера.

Водная гладь золотилась под лучами солнца. От костра поднимался вкусный дымок, над огнем в котелке булькало аппетитное варево. У Джеммы засосало под ложечкой. Мисс Стамп огляделась: палатка тут, вещи небрежно свалены в кучу, а вот Айвена что-то не видать. Еще раз оглядев местность, Джемма приблизилась к костру, взяла с плоского камня грубо вырезанную деревянную ложку, еще свежо пахнущую стружкой, и зачерпнула из котелка. Огненная жидкость обожгла небо.

— Ммм, как вкусно! — высказалась вслух Джемма и потянулась за добавкой.

— Я рад, что тебе понравилось, — раздался у нее за спиной знакомый голос.

Джемма поспешно встала и обернулась. Айвен стоял в двух шагах, держа в руках пучок дикого укропа. По лицу графа Лавдауна, сейчас как никогда походившего на небогатого фермера, ничего нельзя было понять. Джемма сделала шаг вперед, сократив расстояние между ними, и вздохнула:

— Я приехала к тебе.

— Вижу, — произнес Айвен без особых эмоций, продолжая внимательно изучать лицо мятежной невесты. — Ты преодолела путь из Лондона просто затем, чтобы поставить меня перед этим фактом?

— Нет, — покачала головой Джемма. — Я приехала сказать, что была неправа. Я наговорила тебе много ужасных вещей, Айвен. Извини меня, пожалуйста.

— Но проблема ведь не исчезла, любовь моя, — невесело усмехнулся он. — Журналисты по-прежнему поджидают нас везде, где им заблагорассудится. Если сейчас из-за дерева вылезет папарацци, ты разве не убежишь от меня с визгом, как от прокаженного?

Джемма поняла теперь, как его ранили ее необдуманные слова.

— Нет, Айвен. Я повела себя глупо, но теперь я это понимаю. И хочу, чтобы и ты понял меня…

Но договорить она не успела. Айвен вдруг уронил на землю укроп и сгреб Джемму в объятия — она чуть не задохнулась от неожиданности.

— Я такой дурак, — искренне сказал ее самый любимый на свете фермер. — Я приехал сюда и понял, что не могу без тебя. Думал поесть, собрать вещи и отправиться обратно в Лондон. Даже если бы ты меня на порог не пустила, я бы пристроился на коврике и ждал, пока ты разрешишь войти.

Джемма едва не съязвила насчет фамильной чести, которая такого не позволила бы, но вовремя сдержалась. На этой неделе данная шутка не будет популярна.

— Я люблю тебя, Джемма, — хрипло сказал Айвен. — И всегда буду любить. Все остальное — ерунда.

— Ты прав. Я тоже так думаю.

— Давай поженимся как можно скорее, — предложил МакРуанн. — Мне наплевать на все условности, я хочу, чтобы ты стала наконец моей, только моей.

— Ты собственник, — шутливо упрекнула его Джемма. — Но твое предложение мне нравится… по ряду причин. Давай поженимся. Чем скорее, тем лучше…

И когда Айвен в ответ поцеловал ее, Джемма замолчала. И замолчала надолго, так как не могла думать больше ни о чем — ее охватило настоящее, огромное счастье.

Эпилог

Джемму просто колотило в предсвадебной лихорадке: в торжественный день все валилось из рук, нужные вещи все время куда-то пропадали. Не выронить бы букет перед алтарем. Вот скандал-то будет! Джемма нервно хихикнула, оправляя фату. До начала церемонии оставалось всего полчаса, и в комнате невесты при маленькой церкви на окраине Инвернесса дым стоял коромыслом. Мама только что ушла в зал, проследить, все ли подготовлено к церемонии. Джин Холмс и Люси Катценгер — подружки невесты — оправляли складочки пышного свадебного платья.

— Все умрут от зависти, — констатировала Джинни, отступая назад и любуясь творением рук своих.

Ее малолетняя племянница Кейти, одетая в восхитительное розовое платьице, смотрела на Джемму, засунув пальчик в рот.

— Точно, — поддакнула Люси. — Ну, Джемма, повернись к зеркалу.

— Я боюсь, — жалобно сказала Джемма и подняла руку к лицу.

— Не сметь! Размажешь макияж! — хором вскричали подружки.

— Тушь все равно водостойкая. Вдруг я разрыдаюсь, — вздохнула Джемма и повернулась к огромному зеркалу.

Господи, эта прекрасная женщина в белом — неужели это она?

— Журналисты понаехали. Толпы, — сообщила Джин, глядя в окно. — Представляешь, что было бы, вздумай вы венчаться в Лондоне?

— Не представляю, — покачала головой Джемма, не отрывая взгляда от своего отражения в зеркале.

Божественно прекрасный двойник смотрел на нее широко распахнутыми глазами.

Скрипнула дверь, Джемма обернулась. На пороге стояла высокая женщина с такой осанкой, будто ее в детстве заставили проглотить лыжную палку. Длинные волосы уложены в безупречную прическу, на темно-синем брючном костюме — ни морщинки. Даме было хорошо за пятьдесят, но сохранилась она прекрасно.

— Добрый день, — произнесла незнакомка. — Мое имя Кларисса МакРуанн. Не могла бы я остаться на несколько минут наедине с невестой?

Так значит, это мать Айвена. Он сообщил Джемме, что его мать восприняла его женитьбу в штыки и отказалась присутствовать на свадьбе и встречаться с невестой. Что же она делает здесь?

Джин и Люси беспрекословно вышли, уведя с собою Кейти. Кларисса подошла к стулу и села — так сидят на фотографиях члены аристократических семей. Да, Айвен явно пошел не в маму. В нем гораздо больше от диких шотландских предков.

— Здравствуйте, миссис МакРуанн, — спохватилась Джемма.

— Леди МакРуанн, вдовствующая графиня Лавдаун. Так вот вы, значит, какая, — обронила Кларисса. — Признаться, я представляла вас иначе.

— И как же? — Джемма не удержалась от вопроса. Неужели эта стареющая аристократка не читала газет? Похоже, что так. Не хотела иметь с будущей невесткой ничего общего.

— Моложе. Ветренее. Не такой красивой. Мне казалось, Айвен пал жертвой охотницы на принцев. Но, возможно, я и не ошибалась.

Джемма вспыхнула.

— Я люблю Айвена.

Кларисса пожала плечами.

— Я вам верю, почему бы и нет? Но этот брак лишил его очень многого. Надеюсь, вы это понимаете, девочка?

— Айвен сам принял такое решение, я не подталкивала его.

— Подталкивали, сами этого не замечая. Не понимаю я этих скоропалительных романов, — поджала губы Кларисса. — Вот увидите, через полгода вы начнете испытывать неприязнь друг к другу, а потом горько пожалеете, что так поспешили.

Джемма рассердилась. Зачем эта женщина пытается испортить самый важный день в ее жизни? Только из природной вредности?

— А я абсолютно уверена в обратном, — твердо сказала она. — Леди МакРуанн, мне уже не двадцать лет, и я точно знаю, чего хочу: выйти замуж за Айвена, прожить с ним всю жизнь и иметь от него детей.

Кларисса фыркнула.

— Я уверена, до этого дело не дойдет. Вы разбежитесь раньше.

— А я уверена, что дойдет, — тихо сказала Джемма. — Если хотите знать, я уже жду от него ребенка.

Еще никто этого не знал, даже Айвену она не сказала. Но там, на озере она считала его мужем, никто из них не подумал о предохранении, тем более что ее противозачаточные таблетки остались в несчастной «ауди». Организм вырвался из-под контроля и радостно заполучил свое… Джемма намеревалась сказать Айвену вечером, когда улягутся волнения после церемонии. Это был ее личный подарок на свадьбу.

— Так вот в чем причина столь поспешного брака! — Глаза Клариссы сузились. — Я так и знала, что тут что-то нечисто! Вы заставили его, шантажировали его ребенком!

— Айвен не знает, — отрезала Джемма. — Скажите, почему вы думаете о людях только плохое?

— Не знает? — Казалось, Кларисса несколько растерялась.

Джемма покачала головой.

— Нет.

Мать Айвена молчала. Джемма тоже молчала — а что тут скажешь? Но не жить же всю жизнь на ножах с этой женщиной. Она искренне любит сына, просто воспитание не позволяет ей показывать, как сильно она волнуется за него.

Джемма подошла к Клариссе и опустилась перед нею на колени. Платье расплескалось по ковру белоснежной волной. Джемма взяла руки Клариссы в свои — та не сопротивлялась — и тихо сказала:

— Да, Айвен отказался от права наследовать престол, но ведь оно не так уж и важно, вряд ли когда-нибудь ситуация сложилась бы настолько плохо, чтобы это стало его судьбой и его тяжкой ношей. Он решил, что я — и наши будущие дети — важнее. Понимаете, семья и дети. Ваши внуки, леди МакРуанн.

— Внуки, — повторила Кларисса, будто смакуя это слово.

— Да, — кивнула Джемма. Дверь чуть приоткрылась, в комнату заглянул Айвен, да так и застыл на пороге, наблюдая за сценой. Кларисса не видела его — она сидела спиной к двери. Джемма поспешно зашептала, опасаясь, что жених услышит: — Только не говорите ему, пожалуйста!

Я сама вечером скажу. Хорошо? Пожалуйста!

И Кларисса вдруг улыбнулась…


Купить книгу "Озеро Фиар" Полански Кэтрин

home | my bookshelf | | Озеро Фиар |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 2
Средний рейтинг 4.5 из 5



Оцените эту книгу