Book: Хозяин моего дома



Хозяин моего дома

Кэтрин Полански

Хозяин моего дома

Купить книгу "Хозяин моего дома" Полански Кэтрин

1

Серебристый «ягуар» Миранды Деверил летел по прибрежному шоссе: Энди – так ее называли друзья – была жутко расстроена. Каждую пятницу, в течение уже семи лет мисс Деверил одолевала три с половиной часа пути от Лондона до Морвеллан-Холла в графстве Корнуолл. До сегодняшнего дня поездка всегда доставляла ей массу удовольствия: прекрасный закат, окрашивающий асфальт в сюрреалистические оттенки красного и золотого, урчание мощного мотора, скорость… И главный приз в конце пути: Дом, ее Дом, ее гордость – отреставрированное имение семнадцатого века. Вообще-то поместье существовало с одиннадцатого века, однако триста лет назад замок перестроили, превратив довольно-таки мрачную крепость в уютный дом.

Сегодня Энди раздражал и закат, и предстоящий уик-энд. Два дня бездействия и ожидания… Девушка пробормотала что-то нелицеприятное в адрес светила, медленно скатывающегося за горизонт, и вывела звук магнитолы на максимум: «Show must go on!» – вот уж действительно…

Еще три дня назад Энди считала, что ее жизнь распланирована на долгие годы, что удача сопутствует ей… если не в личной жизни, то в бизнесе – наверняка. Унаследовав в двадцать четыре года от отца сорок процентов акций сети супермаркетов DR, она вошла в совет директоров, затем стала одним из исполнительных директоров и, наконец, три года назад, в двадцать девять, заняла кресло генерального.

Тогда же Энди пришлось утратить романтические иллюзии: ее жених Тимоти Редклиф – обладатель двадцати процентов акций компании «Деверил и Редклиф» (DR) – не простил мисс Деверил победы в борьбе за президентское кресло.

Свадьба расстроилась, прежние отношения между Энди и Тимом так и не восстановились, но молодые люди оставались дружны: они ведь знали друг друга с детства, их деды основали DR, отцы сделали компанию одним из лидеров европейского рынка… Миранда, сколько себя помнила, всегда была влюблена в Тима, он же наслаждался вниманием красивой девушки… и многих других красавиц, как узнала Энди после расторжения помолвки, взглянув на мир без розовых очков.

Поражение в личной жизни, казалось, не очень огорчило Миранду. Она с увлечением бросилась в океан большого бизнеса. Но, видимо, предательство Тима задело ее гораздо сильнее, чем она была готова признать: замуж Энди так и не вышла, и даже длительных отношений с мужчинами не получалось.


Три дня назад Миранда занималась отчетами из филиалов, как всегда во вторник, когда в кабинет зашла Джин Холмс, главный аналитик DR.

– Энди, ты должна это увидеть… – Длинная сводка легла на стол.

– Что это, Джинни? – Мисс Деверил и мисс Холмс связывала давняя дружба, еще с университетской скамьи.

– Это сводка о закупках за последние полгода. А это – о среднерыночных ценах. И тут все очень странно. – Джинни потерла висок, словно отгоняя навязчивые мысли.

– О чем ты? Только без заумных слов, если можно. – Энди всегда недолюбливала бухгалтерию с ее бесконечными цифрами. Джин же чувствовала себя в этом, как рыба в воде.

– Если без умных слов, то мы уже полгода – то есть я надеюсь, что всего полгода, – закупаем многие товары по ценам значительно выше среднерыночных. Кто-то кладет денежки себе в карман: взятки от поставщиков за выгодные закупочные цены.

– Как это может быть? Уверена? – Энди не могла поверить, что это происходит с DR.

– Я все проверила несколько раз, подняла накладные, сходила на склады. И это еще не самое плохое…

– Но за закупки отвечает Тим, как он мог такое допустить? – Энди задала вопрос, но ответ она уже знала.

– Да, Тим. Но ты послушай, что мне рассказал Джон Уизерли…

– Менеджер складов DR Реддинга?

– Да, он. Обычно он не занимается этим, но пару дней назад один из его помощников заболел, и мистеру Уизерли самому пришлось сверять данные накладной с ярлыками на партии джема. В бумагах стояло, что джем свежий, но, по данным упаковки, срок годности истекал через три дня. Партия была закуплена по цене кондиционного товара, хотя продукты с истекающим сроком годности мы берем по сниженной цене и в малом количестве, чтобы успеть продать. А то количество джема, что поступило на склад, не разойдется за три дня.

– О господи…

– Я подняла бумаги, Энди. Там везде подпись Тима.

– О нет! Но… нет, дай я сама все просмотрю, Джинни.

Через полчаса Миранда подтвердила выводы аналитика.

– Но почему, зачем он это делает, Джин?

– Есть два варианта: или по глупости, или ему срочно нужны деньги. Оба варианта равновероятны. А может быть и так: по глупости и деньги нужны – одновременно.

– О, мисс Холмс, вы всегда были невысокого мнения об умственных способностях и моральных качествах Тимоти! – Миранда нашла в себе силы пошутить. – Я все еще не могу поверить.

– А зря. Я всегда говорила, что мистер Редклиф – редкий тупица и чрезвычайный негодяй. Не понимаю, почему ты ему веришь? После той истории с президентством и Сьюзан…

– Ой, Джинни, не начинай! Я знаю Тима с детства – он, может быть, и не идеал, но и не последний подлец. Я все еще склонна доверять ему. Дай мне пару дней, Джин.

Мисс Холмс скорчила гримаску и удалилась.


Ответы на все вопросы появились уже через сутки: Тим, ее Тим, Тим, на которого она полагалась, которому доверяла, мошенничал с поставками, чтобы заткнуть дыры в своем бюджете. Финансы Тимоти находились в плачевном состоянии. Уже в который раз. Но он ставил под угрозу компанию! Немыслимо! За последний год Тимоти Редклиф несколько раз вложил крупные суммы в убыточные предприятия, купил виллу в Монте-Карло, дом в Кенсингтоне; его преследовали неудачи на бирже – в общем, благосостояние висело на волоске.

И Тим опять – Миранда поморщилась – опять предал, как три года назад. Только тогда это коснулось только ее, теперь поставлено под удар множество людей: акционеры, служащие… И репутация компании.

Предатель! Миранде хотелось рвать и метать, вытрясти из Тима имена недобросовестных поставщиков… Нет, это не должно всплыть, скандал повредит компании…

Уже поздно ночью, бессмысленно уставившись в огонь камина, в библиотеке своего лондонского дома Энди приняла решение: в пятницу она пригласит Тима на завтрак и поставит перед выбором. Мередит-Хаус, ее лондонский особняк, казался Миранде более надежным и защищенным местом, чем кабинет в офисе компании.


Утром в пятницу Энди встала с гудящей головой. С особым тщанием причесалась, оделась, сделала макияж – все эти привычные действия придавали уверенности. Перед тем, как спуститься в столовую, Миранда оценивающе осмотрела свое отражение в огромном старинном зеркале и удовлетворенно хмыкнула. Природа одарила ее прекрасной внешностью: рыжие, пышные и густые волосы, зеленые глаза, правильные черты лица (многие назвали бы Энди скорее красивой, чем просто хорошенькой), пять футов девять дюймов роста, стройная фигура… Пять футов с огоньком, как называл ее отец.

Энди услышала звук колокольчика у входа, шаги экономки миссис Кеттл… Пора. Расправив плечи и вздернув подбородок, Миранда спустилась в столовую.

– Энди.

– Тим… – Миранда жестом предложила сесть за стол.

Гость явно удивился, обычно приветствие было более теплым.

– Чему я обязан столь необычной, но, безусловно, приятной встречей на рассвете?

Тим Редклиф был привлекательным мужчиной, осознавал это и с успехом пользовался данными ему богом достоинствами. Шелковистые светлые волосы, голубые глаза, немного асимметричные черты лица, обаятельная улыбка, высокий рост и подтянутая фигура.

Хоть в рекламе шампуня снимай! – ехидно подумала Энди, а вслух сказала:

– Не ёрничай, Тим. Разговор пойдет о неприятных вещах. – Тимоти заметно занервничал. – Вижу, ты догадываешься, о каких. Не думал же ты, что сможешь водить меня за нос вечно?

– Энди, милая, даже не могу предположить, о чем речь. Я никогда тебя не обманывал! – Улыбка Тима стала натянутой.

– Возьми синюю папку с сервировочного столика.

Редклиф листал материалы минут десять. По его напряженной позе Энди поняла, что ничего не упустила из грязных махинаций своего бывшего жениха.

– Это ужасно! Кто-то пытается очернить меня! – фальшиво возопил Тим.

Миранду неприятно поразила эта неуклюжая попытка Тима вывернуться из тупика, куда он сам себя загнал.

– Тим, не надо считать, что я глупее, чем есть на самом деле. Я проверила твое финансовое положение – ты на грани разорения. Причем, из-за собственной глупости и неосмотрительности. Ты предал меня. Предал не в первый раз.

– Энди, ты не веришь мне из-за той старой истории? Да, я был расстроен, что не стал президентом. Возможно, я обидел тебя, но не обманывал и не предавал…

– Ты так тогда расстроился, что уехал в Испанию с Сьюзан, оставив меня объяснять окружающим причины нашего разрыва… Что я должна была говорить? Мы расстались из-за того, что Тим не пропускал ни одной юбки? Что Тим пытался облить меня грязью, чтобы занять президентское кресло? Мне, почему-то оба этих варианта казались унизительными. Я промолчала. Ты все-таки был моим другом с детства, мы партнеры. Но и трех лет не прошло, как ты опять предал меня!

Энди несколько раз глубоко вздохнула и отпила сока из бокала, чтобы успокоиться.

Не поддавайся эмоциям, детка! – подсказала всегда рассудительная мисс Деверил, ее неизменно логичный внутренний голос.

– Энди, ты должна меня понять! Я запутался… – Тим понял, что проиграл, и пытался сдаться на выгодных условиях, рассчитывая если не на понимание, то хотя бы на жалость.

– Я поняла тебя восемь лет назад, когда ты продал половину своих сорока процентов акций, чтобы покрыть убытки от пустых прожектов, а ведь это стоило мне очень дорого, компанию лихорадило почти год. Я поняла тебя три года назад, хоть ты предал уже меня лично. Теперь ты предал не мои чувства, а дело моей жизни. Мое терпение лопнуло.

– Энди, я клянусь тебе, помоги мне еще раз, поверь – и я стану твоим рабом на всю оставшуюся жизнь! – Тимоти еще раз попробовал надавить на чувства.

– Нет, Тим. Ты ничему не учишься. Ты все хочешь получить без усилий, не разбираясь в средствах. Нет. – Миранда выдержала паузу. – Я предлагаю тебе выбор, – перешла она к следующей части экзекуции.

Тимоти заметно оживился. Но, как оказалось, Энди собиралась предложить совсем не то, на что он рассчитывал.

– Два варианта: или ты в понедельник под любым благовидным предлогом подаешь в отставку со всех постов и уходишь из совета директоров, предварительно назвав мне всех участников твоих махинаций; или я дам официальный ход этим материалам. – Энди показала вилкой на папку, которую Тим все еще держал в руках. – Ты сохранишь свои акции и доход с них, но не сможешь больше вредить мне и компании.

– Ты не сделаешь этого из уважения к памяти моего отца, если уж я сам и наше общее прошлое для тебя ничего не значат! – Тим вскочил со стула и заметался по комнате.

– Я устраняю тебя от дел компании именно из уважения к памяти твоего отца, чтобы ты не разрушил дело его жизни. А что касается нашего общего прошлого – это ты все разрушил, а не я!

Тим прекратил метаться и почти прокричал:

– Ты все разрушила! Айсберг в юбке! Компания, компания, всегда только компания! Никогда мне ни в чем не уступила, всегда все лучше меня делала! Даже эти старикашки из совета директоров всегда тебе в рот смотрели! «Мисс Деверил, мисс Деверил!». «А ваше предложение, мистер Редклиф, неприемлемо!» Если бы ты была хоть чуть-чуть женщиной! Просто милой красоткой! Нет, у тебя только цифры в голове. Даже в постели со мной ты думала о делах… Бизнес-мороженое!

Редклиф резко замолчал, увидев заледеневшее лицо Миранды.

– Даю тебе срок подумать до понедельника. – Энди позвонила в серебряный колокольчик. – Проводите мистера Редклифа, миссис Кеттл.


…«Ягуар» мягко съехал с шоссе на подъездную аллею имения Морвеллан-Холл, которое с тринадцатого века было родовым гнездом графов Мередит – вплоть до тысяча восемьсот шестьдесят восьмого года, когда внезапно и бесследно исчез двадцать второй граф – Эвард Морвеллан.



2

Эвард Морвеллан, граф Мередит, был зол на весь свет. День явно не задался, а вечер – тем более. Впрочем, если подумать, то прошедшая неделя тоже не отличалась какими-либо хорошими событиями. Потому он сидел в любимом кресле у камина, обнимал бутылку бренди и предавался печали.

Эвард опять получил отказ из Палаты лордов. Чертово графство – чувствуешь себя племенным жеребцом! «…Пока у графства Мередит нет наследника, мы не можем позволить Вам рисковать жизнью». Эти напыщенные лорды не разрешают ему купить офицерский патент и отправиться в Эфиопию с экспедиционным корпусом – лишают единственного достойного джентльмена занятия… Беспросветная скука зимних месяцев в Корнуолле… Только в начале мая установилась теплая погода, загремели грозы. В Морвеллан-Холле он хотя бы избавлен от стаек честолюбивых девиц на выданье… Сюда он мог приглашать тех, кого действительно желал видеть.

Бутылка показала дно. Слуги давно спят. Эвард раздумывал: пойти в буфет за бренди или налить портвейна, который всегда имелся в кабинете. Граф остановил выбор на портвейне: бродить со свечой по спящему дому… Нет, это навевает мысли о преданиях про бесследно исчезнувших членов благородного семейства… Или об аристократических призраках, разгуливающих по имению в грязных саванах и ржавых цепях. Как бы в ответ на мысли Эварда хлопнуло французское окно. Кажется, будет гроза: ветер стих, с моря набегали тучи.

Надо прогуляться… Свежий ветер выдует из головы все бредовые мысли о призраках и безвременно пропавших предках. А может быть, старые ворчуны из Палаты лордов правы, и пора жениться, завести детей? Эвард представил себя в окружении кучи малышей, читающим им сказки на ночь или гуляющим с детьми по Гайд-парку. И еще жена… милая, добрая, любящая его без памяти и ни слова не говорящая поперек. Если бы у него была жена, она бы этим вечером сидела рядом с ним и подливала ему бренди… Эвард скривился, спускаясь с небес на землю. Никакое бренди, разумеется, ему не светит. Жена через несколько лет брака начнет ворчать все больше и больше, а детей надо будет воспитывать и обеспечивать им образование… Словом, опять рутина и скука. Вот офицерский патент – совсем другое дело! Эварду очень хотелось в Эфиопию…

Он вздохнул, поднялся и, прихватив с собой бутылку, вышел через французское окно на свежий воздух. Правда, свежим он был весьма условно: стояла душная ночь, почти тропическая, нетипичная для английской погоды. Ветер скончался где-то в скалах, небо заволокли тяжелые тучи, и лишь изредка в щелочки между ними испуганно поглядывала луна, большая и круглая, как рыбий глаз.

К счастью, Эвард знал окрестности дома как свои пять пальцев. Еще бы: он родился и вырос здесь, в Морвеллан-Холле, и еще ребенком облазил всю обширную территорию поместья, разведав самые отдаленные уголки. Усадьба содержалась в идеальном состоянии; гости очень любили, приезжая к графу Мередит, устраивать пикники на безупречно подстриженных изумрудных лужайках или гулять по древнему лабиринту.

Граф постоял немного на террасе, ожидая, не подует ли ветер, но так и не дождался. Мир, казалось, перестал дышать. Эвард выбрал себе направление для поздней прогулки и, слегка пошатываясь, – бренди никак не хотело выветриваться, и в этом был виноват загулявший где-то ветер, – побрел в темноту.

Гравий хрустел под ногами. Эвард направлялся к лабиринту – самому старому и загадочному сооружению в усадьбе. Когда-то лабиринт был каменным, кажется, он существовал еще до появления на английской земле первых Морвелланов. Тогда было полно всяких предрассудков, люди верили в магию и прочую чепуху; семейные хроники, дрожа страницами, предполагали, что в лабиринте приносились человеческие жертвы. Эвард не верил этому: с чего бы? Кельты были, конечно, диким народом – в то время они там все были дикие, – но человеческие жертвы – это уже немного слишком. Кому их приносить, когда Англия даже тогда уже приняла христианство? И хотя в окрестностях лабиринта иногда исчезали люди, из этого не нужно делать поспешных выводов. Мало ли что может случиться с человеком, который вышел ночью погулять? Уж в наш-то просвещенный век – абсолютно ничего, – мрачно подумал Эвард.


В семнадцатом веке кладка стен лабиринта пришла в полную негодность: суровые ветры Корнуолла в буквальном смысле не оставили от нее камня на камне. И предок Эварда, граф Ричард Морвеллан, поддавшись модным веяниям, приказал снести остатки стен, а на их месте посадить вечнозеленый кустарник. Названия этого мерзкого растения с длинными шипами и словно лакированными листочками Эвард не знал, но росло оно на редкость буйно. Странное дело: кусты росли только на тех местах, где раньше находилась стена, ни на дюйм не отклоняясь от заданных линий. Их даже не требовалось подстригать. Что ж, меньше работы садовникам. Таким образом, лабиринт сохранил свою структуру, загадочность и неповторимость. Мало кому удавалось выбраться оттуда с первого раза. Но не графу Мередит! Отец Эварда показал сыну план лабиринта, когда мальчику исполнилось семь лет. Отныне наследник графа мог безбоязненно гулять по тихим аллеям с живыми зелеными стенами и добираться до сердца лабиринта – круглой площадки, посреди которой стояла вросшая в землю каменная скамья.

Дорожка, ведущая от дома к лабиринту, перекинулась горбатым мостиком через бурный ручей, который, недовольно ворча, нес свои воды к морю. Эвард немного постоял на мостике, пытаясь разглядеть бегущую воду, но смутно видел только белые бурунчики там, где вода разбивалась о камни.

Через несколько минут он добрел до лабиринта. Вечнозеленые кусты мрачно молчали: наверное, у них тоже было плохое настроение. Выглядел лабиринт довольно зловеще: черная стена, едва различимая в темноте, от которой явственно веяло холодом. Эварду невольно вспомнились сказки старой кухарки, которые он обожал слушать ребенком. Кухарка – кажется, ее звали Дейзи – вечерами сидела у очага, вязала носок и вешала сказочную лапшу на восторженно оттопыренные уши юного Морвеллана. Истории о драконах, ведьмах и вампирах Эвард слушал, раскрыв рот. Иногда эти истории приобретали весьма зловещий оттенок – чего стоит хотя бы рассказ о живой ноге повешенного разбойника, обитавшей в сундуке на чердаке и по ночам поедавшей детей! Чем именно нога их ела, кухарка не уточняла, и от этого было еще страшнее. Но все же действие этих историй разворачивалось где-то в невообразимой дали, а не здесь, под боком. Под боком был только лабиринт, и уж если Дейзи заговаривала о нем, Эвард потом долго не мог заснуть. Но его все равно тянуло в страшный лабиринт, по аллеям которого бродят живые мертвецы, катаются, ухая, отрезанные головы невинно убиенных и с заунывным звоном цепей гуляют призраки пропавших без вести графов Мередит. Это же так интересно и загадочно! Став старше, Эвард, разумеется, посмеялся над своими детскими фантазиями. Он часто гулял по лабиринту и днем, и вечером, и даже ночью, но ни разу не встречал там призраков. Иногда ему попадались заблудившиеся гости, однако в категорию мертвецов не попадали даже они: леди и джентльмены еще не успевали как следует проголодаться за время, прошедшее с завтрака, не то что отдать богу душу.

Хмыкнув и в очередной раз отхлебнув из бутылки – он уже и забыл, что пришел сюда освежиться и протрезветь, – Эвард решительно вошел под арку и оказался в лабиринте. Как ни странно, здесь было гораздо светлее, чем снаружи, хотя тень от высоких стен должна была сделать тьму грозовой ночи и вовсе непроглядной. Но Эварду показалось, что над лабиринтом светит луна, хотя он так и не смог ее увидеть. Ну и ладно. Он медленно пошел вперед, считая повороты. Через некоторое время граф вышел на центральную площадку и немедленно взглянул на небо: луны, разумеется, видно не было. Эвард со вздохом опустился на каменную скамью и сделал еще один глоток портвейна. Граф бездумно смотрел на ближайшую стенку, пока ему не показалось, что она начинает светиться. Что за бред!

– Мне надо меньше пить, – пробормотал граф, с сожалением отставляя полупустую бутылку. И вправду, пора завязывать с этим, жениться, зачать ребенка и после этого со спокойной душой укатить в Эфиопию. Или еще куда-нибудь. Если Палата Лордов и дальше будет трястись над ним, последним представителем рода Мередит, его скоро вообще перестанут выпускать из страны. Нет, надо жениться. Выбрать одну из этих милашек на выданье, устроить пышную церемонию венчания, съездить с ней в свадебное путешествие куда-нибудь… в Эфиопию, например… Нет, вряд ли жена оценит. Ладно, тогда провести с ней брачную ночь, убедиться в том, что наследник будет, и тогда уже приступать к осуществлению мечты…

Раскат грома пророкотал уже ближе, небо над головой Эварда расколола яркая вспышка. Ветер наконец проснулся и начал дуть порывами, ероша темные волосы графа. Эвард с удовольствием смотрел на небо, такая погода ему нравилась. От всего этого, положительно, веяло безумием: сидеть в бурную ночь в самом сердце лабиринта, несмотря на разгул стихий! Хоть какое-то развлечение.

Небо набухло заоблачным светом и обрушилось на Эварда потоками воды. Дождь был теплым, поэтому граф не двинулся с места. Промокнуть под майским дождем – не самая большая неприятность. Граф поднялся, сделал несколько шагов по направлению к выходу и… уперся в живую стену кустов.

В нетрезвом состоянии ошибиться легко. Пытаясь разглядеть выход, Эвард дождался, пока над головой полыхнет молния, и вот тут-то ему стало не по себе.

Выхода из лабиринта не было. Граф крепко зажмурился, пытаясь вырваться из плена бредовых видений. Когда же он открыл глаза, выход был на месте. Эвард, осуждая сам себя, покачал головой. Все, решено. Завтра он запирает винный погреб, достает из гардеробной синюю визитку, белый галстук и едет свататься. Хотя бы к той милой кудряшке Мэри, одарившей его многообещающим взглядом на последнем приеме у барона Торна.

Теперь в лабиринте все было правильно: темно, хоть глаз выколи, никакого призрачного мерцания, поэтому шел он большей частью на ощупь. Нет, милашка Мэри не подойдет. Если она столь многообещающе смотрела на него, кто ей помешает смотреть так и на остальных джентльменов? Нет, жена должна быть скромной, доброй, сидеть дома и заниматься хозяйством и детьми. И подливать Эварду бренди по вечерам. Да. Ему определенно нужна та, что согласится подливать бренди…

Дождь почти прекратился, и Эвард без приключений добрался до дома. Французское окно было закрыто. Наверное, оно хлопало и кто-то из слуг встал и закрыл его. Граф несколько минут постоял перед ним, размышляя, как попасть в дом.

Черный ход тоже оказался заперт, но обнаружилась приоткрытая створка окна в кухне. Какая опрометчивость! Впрочем, Морвеллан-Холл находится далеко от оживленных дорог, в ближайшей деревне даже трактира нет, и все же беспечность проявлять нельзя. Кряхтя, граф пролез через окно в дом и немедленно свалил что-то с кухонного стола, наделав шуму. Он представил, что будет, если сюда сбегутся слуги. Чего доброго, примут его за привидение или за вора. Эвард поспешно выскочил из кухни, прошел по коридору в холл и на ощупь поднялся на второй этаж. Гроза закончилась, луна так и не показалась, и вокруг царил мрак. Только из-под двери спальни Эварда пробивалась полоска света. Наверняка Джеймс обнаружил отсутствие хозяина и поджидает его, приготовив ванну и теплый халат. Как кстати… Эвард повернул ручку и распахнул дверь. И застыл на пороге.

Обстановка в спальне за три четверти часа отсутствия хозяина претерпела кардинальные изменения. Нет, камин, деревянные панели, пейзажи и жанровые сценки на стенах были знакомыми. И два кресла с вышитыми подушками остались на месте. И кровать, на которой с пятнадцатого века любили предаваться радостям любви графы, тоже стояла там, где ее поставили черт знает сколько лет назад. А вот все остальное… Занавески, столик, на котором ярко светится стеклянный шар… И главное – главное! – в кровати кто-то лежал.

Эвард сурово кашлянул и сделал шаг вперед, да так и застыл. На него изумленно смотрела рыжеволосая девушка. Она лежала в постели, укрывшись цветастым пледом, и держала в руках книгу.

– Юная леди, – строго спросил граф Морвеллан, – что вы делаете в моей постели?

3

Наверное, будет гроза… Энди стояла у окна в библиотеке и смотрела в сторону моря. Собирались тучи, теплый майский вечер превращался в штормовую ночь. Девушка представила, как волны разбиваются о скалу, как кипит вода у каменистого берега… Если прислушаться, можно уловить шум моря, грохот волн – поместье расположено в миле от залива Лонели-Рок, названного так из-за похожей на иглу скалы, возвышающейся над ним.

Миранда присела на подоконник. Дом ее мечты… Морвеллан-Холл. Еще в детстве, живя в людном и шумном Лондоне, Энди мечтала об уединенном поместье: с парком и прудом, цветником и лабиринтом; дорожки, посыпанные гравием, аллеи и аккуратно подстриженные газоны, конюшни и лошади… И однажды настал момент, когда, расширив бизнес, Миранда купила Морвеллан-Холл. Она влюбилась в этот дом с первого взгляда: это была просто воплощенная мечта…

Вот уже семь лет Миранда живет здесь: по субботам обедает со Смоллами, утром ее будит экономка миссис Вуд, вечером Энди играет в шахматы с дворецким Пемброком. За садом, парком и лошадьми следит Джим. Добрая старая Англия…

Энди, а не пойти ли тебе спать? – резонно заметила мисс Деверил. Утро вечера мудренее!

Девушка вздохнула и закрыла окно – небо уже полыхало молниями, но дождь еще не пошел. Энди походила вдоль стеллажей с книгами, пытаясь выбрать, что почитать пред сном, хотя сильно сомневалась, что заснет. Миссис Вуд уже давно легла, поэтому Энди решила не тревожить ее, а спуститься самой на кухню за чаем и печеньем – она с детства любила поваляться в постели с едой и книжкой.

Устроившись наконец на огромной графской кровати, Миранда захрустела печеньем и открыла книгу. «Кентервильское привидение» Уайльда очень подходит для такой ночи, особенно в свете любимых историй миссис Вуд про пропавшего графа. За семь лет Миранда наслушалась таких историй. Она даже разыскала в мансарде, где хранились старые картины, портрет этого самого Эварда Морвеллана, написанный незадолго до его исчезновения: высокий мужчина в черном парадном костюме, светло-карие глаза, немного мелковатые на современный вкус черты лица, темные, с ранней сединой волосы… И скука, ощущение серой паутины тоски – что-то такое было во всем облике пропавшего графа Мередит.

Энди даже покопалась в старых хрониках и нашла, что Эварду было тридцать семь лет в тот год, когда он сгинул навсегда, и что граф был богат, но богатство растворилось в воздухе вместе с ним. Скорее всего, лорд Морвеллан сбежал в поисках развлечений и денежки прихватил с собой. Если ему действительно было так скучно, как казалось, то ничего удивительного. Миранда надеялась, что граф Эвард нашел средство от скуки и был счастлив, а не бродит до сих пор грозовыми ночами по парку, бряцая цепями и завывая. Энди мысленно прикинула на мужчину с портрета белые лохмотья и хихикнула – зрелище получалось в высшей степени нелепое.

Печенье кончилось, и девушка решила попытаться уснуть, расположилась поудобнее и принялась за чтение. История неожиданно увлекла, хотя рассказ о несчастном призраке был прочитан не один раз. Миранда уже добралась до сцены знакомства призрака с девочкой, когда, на секунду оторвав взгляд от страницы, узрела перед собой самое настоящее привидение. Гость с того света, в мокрой старомодной одежде, стоял у кровати и с нескрываемым удивлением смотрел на нее.

– Юная леди, что вы делаете в моей постели? – вдруг вопросило предполагаемое привидение.


– Что тебе нужно, неупокоенный дух! – патетически высказалась Энди и неожиданно рассмеялась.

Нелепость ситуации превосходила все мыслимые пределы… Не надо было читать на ночь «Кентервильское привидение»!

Призрак покачнулся и, чтобы избежать падения, ухватился за угловой столбик кровати. Энди глубоко вздохнула и попыталась успокоиться. Что-то во всем происходящем было не так. Явление мокрого, разящего бренди призрака в старинной одежде!.. Вот что не так!

– Бренди! – Миранда не преминула высказать мысль вслух.

– Да, я пил превосходный бренди в своем кабинете, потом вышел прогуляться, попал под проливной дождь! Возвращаюсь в свою спальню и вижу незнакомую леди в своей постели!

– Это моя постель! И разве призраки спят? – Энди продолжала хихикать.

Любая здравомыслящая женщина давно бы разбудила слуг и вызвала охрану, а не демонстрировала бы подозрительному незнакомцу полупрозрачное белье, но Энди ничего не могла поделать – если весь вечер думаешь и читаешь о привидениях, а потом видишь сие явление собственными глазами… И этот феномен еще и беседует с тобой, пребывая в нетрезвом состоянии… Определенно, ей достался оригинальный призрак. Ни савана, ни цепей – зато мокрый, сердитый и разговорчивый.



– Гм… вы заблуждаетесь. И вообще, мы не представлены, ситуация пикантная – познакомимся, юная леди? – отвесило церемонный поклон привидение.

– Миранда Деверил. – Энди протянула руку.

– Эвард Морвеллан, граф Мередит. – Призрак склонился к ручке и поцеловал запястье.

Энди оторопела. Да и было отчего. Во-первых, предполагалось рукопожатие, а никак не архаичные поцелуи. Во-вторых, привидение оказалось чересчур материальным: руки теплые, а губы нежные. В-третьих, выходило, что она сидела полуобнаженной перед странным, но вполне живым мужчиной.

– Мисс Деверил? – вопросил сомнительный призрак.

– Да, мисс. – Разговор принимал все более странный оборот.

– Ну и что мисс Деверил делает в моей спальне? – скрестил руки на груди полночный гость.

– Это моя спальня! – Энди начинала злиться. – И я не понимаю, как вы тут оказались и почему на вас такая странная одежда, не говоря уже о манерах и нетрезвом состоянии. Я склоняюсь к тому, чтобы вызвать слуг.

– Как это ни странно, я тоже к этому склоняюсь. Надеюсь, вы не намереваетесь заявить, что я покушался на вашу девичью честь? – абсолютно серьезно вопросил призрак.

– Девичью честь? – От абсурдности такого предположения тридцатилетняя Энди опять рассмеялась. Это начинало походить на истерику.

– Леди, прекратите хихикать и объяснитесь! – Эвард заподозрил, что мисс Деверил психически неуравновешенна.

Странно, но Энди совершенно не опасалась незнакомца и пока еще не была уверена, что он не гость из потустороннего мира. Вот будет забавно: на вызов явятся слуги и не обнаружат в комнате никого, кроме нее…

– Может, нам будет удобнее в библиотеке? – Энди подумала, что перемена декораций может заставить призрачную галлюцинацию исчезнуть.

– Я жду вас там, юная леди. Надеюсь, вы придете в менее легкомысленном настроении, – церемонно заявил Эвард и удалился. Через дверь, а не сквозь стену, как ожидала Миранда.

– Надо же, призрак пропавшего графа! Или не призрак? И дорогу в библиотеку знает, – рассуждала Энди сама с собой, переодеваясь в джинсы и рубашку. – Есть два варианта: или я перенервничала и переработала, вот мне и мерещатся духи; или этот человек сумасшедший и мнит себя пропавшим около ста пятидесяти лет назад графом Мередит. Хотелось бы, чтобы психом оказался он, а не я.


Эвард, чертыхаясь, брел в библиотеку. В голове шумело. Граф постоянно натыкался на мебель, расставленную не на привычных местах. Войдя в библиотеку, Эвард пошарил по полке, где всегда стояли свечи, но там ничего не оказалось, кроме каких-то мелких безделушек, которые попадали на ковер. Ковер? В библиотеке нет ковра, только натертый паркет! Мысли разбегались. Спичек, чтобы зажечь газовый рожок, не было, да и нашарить сам осветительный прибор не получалось. На ощупь пробравшись к креслу, Эвард решил дождаться мисс Деверил.

Что-то было не так. Определенно, не так. Эта Миранда Деверил… Эвард не помнил никого по соседству с таким именем. Откуда она взялась? И почему эта девушка настаивает на том, что он – призрак? Лорд Морвеллан чувствовал себя вполне живым – уж очень донимала головная боль. У мертвых голова не болит. Кажется.

– Хотелось бы, чтобы это она оказалась сумасшедшей, а не я. – То, что граф Мередит слышал о Бедламе, ему совершенно не нравилось.

Дверь скрипнула, и внезапно библиотека осветилась тем же странным светом, который он уже видел в спальне, только более сильным. Эвард на мгновение прикрыл глаза, яркий свет ослепил его.

– Почему вы сидите в темноте? – В голосе Миранды удивление мешалось с раздражением.

– Потому… – Эвард открыл глаза и потерял дар речи.

– Мое имя не Медуза Горгона, чтобы при виде меня превращаться в камень. – Энди направилась к креслу и расположилась напротив незнакомца. – Язык проглотили? Четверть часа назад вы были поразговорчивей.

Миранда устроилась поудобнее. Предполагаемый дух, казалось, окаменел. Одежда незнакомца немного просохла, но не перестала казаться реквизитом костюмированного фильма о жизни аристократии викторианских времен.

– Давайте определимся: вы призрак или псих? – перешла сразу к сути дела Миранда. – И как вы сюда попали?

Странный гость не отвечал, просто моргал, уставившись на нее. Потом вдруг вышел из оцепенения, перекрестился дрожащей рукой и, кажется, забормотал молитву, сбиваясь и начиная заново. Сумасшедший дом, да и только.

Эварду, однако, было не до смеха. Сидевшая в кресле девушка была одета в синие облегающие брюки из странной плотной ткани и клетчатую рубашку. Ни одна уважающая себя молодая леди не оденется так… неприлично! Наверняка это Дьявол искушает его… и надо сказать, не без успеха. Эвард еще раз поглядел на обтянутые синей парусиной ножки рыжеволосой и перекрестился. Так, на всякий случай.

Соблазнительное наваждение и не думало исчезать, оно закинуло ногу на ногу и поинтересовалось:

– Так и будем молчать? – Миранда устало вздохнула. – Давайте в конце концов объяснимся. Этот дом мой. Я его купила и вот уже несколько лет приезжаю сюда на выходные и в отпуск. Жизнь в Лондоне несколько утомляет, знаете ли… – Энди прикусила язык. Незачем этому призраку знать о ее проблемах. – А вы называете себя Эвардом Морвелланом. – Она нахмурилась. – Но граф исчез бог знает сколько лет назад!

– Боюсь, ваши сведения несколько ошибочны, – напыщенно парировал Эвард. – Вряд ли час прогулки по саду можно назвать «бог знает сколько лет». Мисс Деверил, я, разумеется, предоставлю вам экипаж, чтобы вас отвезли домой. Такие шутки не подобают леди, но я готов закрыть на это глаза. – Тут ему пришла в голову новая мысль: ведь всего час назад он решил… Эвард улыбнулся. – Однако, если ваши родственники потребуют… я готов жениться на вас.

Миранда изумленно посмотрела на него, потом уголки ее губ дрогнули, и она… расхохоталась! Эвард вспыхнул. Это уже переходит всякие границы! Да любая женщина, которой сделает предложение граф Мередит, должна благодарить Бога за то, что тот ниспослал ей такого прекрасного мужа! Но уж никак не смеяться, рискуя перебудить весь дом!

– Простите, – всхлипнула Миранда, – меня рассмешила нелепость ситуации. В мою спальню входит мокрый мужчина, представляется графом Мередит, требует освободить его дом и в конце концов предлагает на мне жениться! Простите, это уже слишком. Кому-то из нас надо лечиться – либо мне, либо вам.

Эвард медленно кивнул; он чувствовал себя приблизительно так же. Он еще раз огляделся. Библиотека выглядела странно, в ней все было не так. Внезапно Эварду стало плохо. Наверное, это все-таки ад.

Тут на ум ему пришла одна фраза, оброненная мисс Деверил. Эвард вновь повернулся к Энди.

– Вы сказали, что граф Мередит исчез много лет назад. – Миранда кивнула. – Вы имеете в виду Эварда Морвеллана, двадцать второго графа? – Она снова кивнула. – То есть меня…

Энди неопределенно пожала плечами. Смеяться ей почему-то расхотелось.

Эвард облизнул сухие губы.

– Когда я исчез?

Звучало это по-идиотски, но Энди тем не менее ответила:

– Во второй половине девятнадцатого века. В шестидесятых годах.

– Но разве сейчас не девятнадцатый век?

– Разумеется нет. Двадцать первый.

– Вы уверены? – спросил он на всякий случай.

Миранда фыркнула.

– Конечно. Но если вы не доверяете мне, можете взглянуть на календарь. – Она указала на стену. – Там указан год и число.

Эвард поднялся, подошел к календарю и долго смотрел на яркую бумагу.

Нет, это не ад. Это гораздо хуже.


– Убедились? – спросила Миранда.

Мисс Деверил уже почти все было ясно. Бедный, бедный сумасшедший. Наверняка кто-то из местных, чья больная психика подсказала ему фантастический вариант, будто он – граф Мередит и родился в девятнадцатом веке… Миранда попыталась припомнить, есть ли психбольница в ближайшем городке, откуда сей персонаж мог сбежать. Вроде нет.

И все же что-то в этом не так, подумала Энди, глядя, как Эвард бредет обратно к креслу и падает в него. Он слишком… слишком… черт, да он слишком похож на пропавшего графа, вот что! Его манера поведения, одежда, внешность, в конце концов…

– А я не верил… – внезапно сказал Эвард – не Миранде, а так, в пространство. Фраза прозвучала настолько зловеще, что Энди вздрогнула.

– Во что вы не верили?

– В лабиринт, – спокойно изрек этот сумасшедший.

Миранда устало вздохнула. Комедия абсурда.

– И чем вам не угодил лабиринт?

– Мои предки там исчезали. А я не верил. Гулял там. Ведь нынче полнолуние?

– Да, наверное. – Миранда где-то читала, что с сумасшедшими надо во всем соглашаться. Тогда меньше вероятности, что они сделают… что-нибудь не то. Энди поежилась. А если он на нее набросится? Слуги далеко и не услышат криков… Нет, он не кажется опасным.

– Существует старинное пророчество, – заявил Эвард торжественным тоном. – Вернее, предостережение. «Не ступай на извилистый путь, когда сверкают молнии и в небе полная луна» – таков приблизительный перевод с латыни. Это родовое проклятие графов Мередит. Теперь я понимаю: «извилистый путь» – это лабиринт. Да. Теперь я понимаю… – Он глубокомысленно кивнул, и Энди еле удержалась, чтобы не кивнуть тоже – так убедительно вещал в пространство этот псих.

– То есть вы хотите сказать, что вы и есть пропавший двадцать второй граф Мередит? – зачем-то уточнила она.

– Конечно, именно это я вам и твержу уже полчаса, – раздраженно откликнулся Эвард.

– Понятно, – пробормотала Энди. Нужно срочно звонить в неотложку.

Эвард, видимо, что-то заподозрил: он посмотрел на нее, прищурившись.

– Значит, я… в… двадцать первом веке, – слова давались ему с трудом. – И что сталось с моими владениями за прошедшие пару веков?

– Чуть меньше, чем за двести лет, – неизвестно зачем уточнила Энди. – Поместье принадлежит мне. После вашего таинственного исчезновения земли отошли Короне. Лишь недавно Королева Елизавета решила продать их.

– Мне не место здесь. Я должен вернуться. – Гость, кажется, потерял всяческий интерес к разговору.

– Ну конечно, – успокаивающе сказала Энди, прикидывая, как бы незаметно добраться до телефона.

До Эварда наконец дошло, что она не воспринимает его всерьез.

– Вы думаете, что я сумасшедший, юная леди? Разумеется, так проще объяснить мое появление здесь… Поверить в невероятное гораздо сложнее. Но я могу доказать вам… – Он огляделся и столкнулся взглядом с тринадцатым графом Мередит. Предок взирал на него с картины, как бы подсказывая… Граф встал и протянул к девушке руку. – Прошу вас, проследуйте за мной к этой картине.

– Вам не кажется, что сейчас неподходящее время для ознакомления с произведениями искусства? – Энди начинало это все раздражать. Было далеко за полночь, давно пора спать. Но спорить с сумасшедшим… Она встала. – Ну так что вы хотите?

Сумасшедший хитро улыбнулся и нажал несколько завитушек на раме огромной картины.

Приоткрыв рот, Энди смотрела, как изображение лорда в старинной одежде отъехало в сторону; за ним оказалась маленькая дверца – сейф. Эвард достал из кармана сюртука ключ и, вставив в замочную скважину, повернул.

– Там лежат ассигнации на сумму триста фунтов, – сообщил Эвард. – Вы можете проверить, леди. Будет ли это достаточным доказательством?

Дверца открылась с надрывным скрежетом. Эвард приглашающим жестом указал на нее Миранде и отступил, скрестив руки на груди.

Энди осторожно заглянула в сейф. Потом посмотрела на Эварда – тот печально улыбался.

– Хотите пересчитать деньги? – иронично осведомился двадцать второй граф Мередит. – Там ровно триста фунтов. Я сам положил их туда позавчера. В моем позавчера, в мае тысяча восемьсот шестьдесят восьмого года.

– Добро пожаловать в двадцать первый век, – пробормотала Энди. Голова шла кругом. А может, это все-таки благословенное умопомешательство? Похоже, что нет.

Мошенником этот человек быть не мог. Зачем ему забираться в дом, прятать старинные деньги в тайник – и как это получилось, что она не знает об этом сейфе? – а потом являться к Энди в спальню? Да и на маньяка он не похож. Маньяки ведут себя по-другому. Энди иногда все же смотрела телевизор.

Граф церемонно поклонился ей.

– Благодарю. – Он закрыл сейф и вернул картину на место. – Теперь я хотел бы выяснить, как нам поступить дальше, юная леди. Я хотел бы вернуться в свой дом, если вы не возражаете. – Он подчеркнул слово «свой», чтоб Миранде сразу стало ясно, что он имеет в виду.

– И как вы собираетесь это сделать? – устало спросила Энди. – Я думаю, нам надо сейчас лечь спать и оставить все проблемы до утра. Я размещу вас в комнате для гостей.

Эвард вздернул бровь, безмолвно откомментировав факт, что его не пустят в собственную спальню, но возражать не стал.


Эвард открыл глаза и долго смотрел в потолок. Господь Всемогущий, ну и сон ему приснился!

Это наверняка от слишком большого количества выпитого. Эвард одним героическим движением оторвал голову от подушки… И еле сдержался, чтобы не огласить утренний покой гостевой спальни выражениями, которые вряд ли приличествуют джентльмену.

Из старой меблировки в комнате осталось одно кресло. Все остальное – стулья, стол, светильники – принадлежало к тому самому кошмарному сну, о котором Эвард забыл бы с большим удовольствием. Из окна лился яркий утренний свет. Ну что ж, если это сумасшествие и Эвард сейчас бродит по закоулкам и тайникам собственного воспаленного воображения, то он наверняка находится под присмотром надежных людей, и ему хорошо в обитой войлоком комнате… А если так, нужно расслабиться и попробовать получить удовольствие.

Последний пункт оказался проще к принятию, чем к исполнению. Спустив ноги с кровати, Эвард обнаружил, что его мокрая одежда исчезла, а вместо нее на стуле лежат небрежно сложенные тряпочки непонятного назначения. Покопавшись в них, Эвард извлек черные брюки… но что это были за брюки! Они сделали бы честь любому портовому грузчику как парадный элемент одежды, но заставить респектабельного джентльмена надеть такое могла лишь острая необходимость. Невыразимо острая! Эвард вздохнул и принялся натягивать на себя брюки. Расслабиться и получать удовольствие в голом виде не выйдет. В голом виде получают только два удовольствия – любовь и ванну, а ни на то, ни на другое Эвард в данный момент не рассчитывал.

Вторая тряпочка оказалась упрощенной версией сорочки. Пуговиц на ней не было, зато через всю грудь шла надпись «Always Coca-Cola». Судя по рассыпанным по рубашке непонятным символам, надпись была религиозного содержания. Эвард влез в сей предмет туалета, в чулки, потерявшиеся под брюками, и в свои промокшие туфли.

«Что ж, во всяком случае, я хоть немного развеял скуку». Эвард скептически хмыкнул.

Он вышел в коридор и, дойдя до балкона над холлом, изумленно уставился вниз. Нет, отделка холла не слишком изменилась, трудно переделать столько ярдов мраморной облицовки на новый лад, и обстановка была практически той же самой, но… но вчера утром здесь не было мисс Миранды Деверил, разговаривающей с представительным человеком в строгом костюме. А мисс Деверил была в тех же синих брюках, что и вчера, и – о боже! – в такой же рубашке, что и на Эварде, только меньших размеров и значительно более обтягивающей. Граф заметил, что не дышит, и поспешно втянул в себя воздух.

– Да, Пемброк, и пожалуйста, подайте завтрак через десять минут. – Миранда подняла глаза и заметила Эварда. – На две персоны.

Дворецкий проследил за ее взглядом, слегка поклонился Эварду, потом хозяйке и величественно удалился в направлении кухни. Мисс Деверил махнула Эварду рукой.

– Спускайтесь сюда. Вы голодны? Мы будем завтракать на террасе.

Судя по всему, Миранда уже оправилась от событий предшествовавшей ночи и смирилась с присутствием графа. Но Эвард с некоторыми странностями мириться не собирался. Поспешно спустившись вниз, он подошел к Миранде вплотную, навис над нею и яростно зашептал:

– Мисс Деверил! Если вы немедленно не приведете себя в приличный вид, я не только завтракать, я разговаривать с вами откажусь!

– Что-то не так? – Миранда окинула недоуменным взглядом свой наряд, потом в ее глазах вспыхнуло понимание. – А! Я забыла вам объяснить. Так одеваются в нашем времени. Джинсы и футболка. – Она указала на свои брюки и рубашку. – Вам придется привыкнуть.

– Я не собираюсь к этому привыкать, – заявил Эвард. – Я собираюсь вернуться домой, и как можно скорее.

– О, ну конечно. – Миранду явно задел высокомерный тон графа. – Как только купите билет на автобус до девятнадцатого века!

С внезапным ужасом Эвард понял, что мисс Деверил права. В обычные дни и ночи лабиринт был всего лишь украшением его парка – не более. Полнолуние продлится еще сегодняшнюю ночь, и если не налетит гроза… Он понял, что вчера упустил время. Ему нужно было сразу вернуться в лабиринт, а он лег спать и упустил свой шанс.

Что ж, если он застрял здесь надолго, не стоит спорить с такой привлекательной дамой, которая, к тому же, является теперь владелицей его дома. Эвард улыбнулся Миранде и предложил ей руку.

– Позволит ли милая леди сопроводить ее к столу?

– Милая леди позволит. – Энди улыбнулась, на щеках у нее появились ямочки.

Эвард застыл, очарованный. Определенно, в сложившейся ситуации не все так ужасно…


За завтраком Миранда завороженно наблюдала за графом. Он вел себя так, как будто был на светском рауте самого высокого уровня. И делал это исключительно красиво.

– Благодарю, юная леди! – Он с вежливым кивком принял тарелку у нее из рук, поставил перед собой и взялся за приборы. Впервые она видела, чтобы мужчина ел настолько… как джентльмен. Да уж, измельчали представители сильного пола за последние полтора века.

– Прошу вас, не называйте меня юной леди. Мне уже тридцать один. Будьте так любезны… – Тьфу! Она и не заметила, что начала изъясняться высоким штилем.

Эвард удивленно вскинул брови.

– Но почему? Вы выглядите обворожительно, и это обращение подходит вам как нельзя лучше!

– У нас так не принято. Мисс – еще куда ни шло. Но лучше называйте меня Мирандой. Или Энди. Так меня называют друзья.

– Я уже попал в список ваших друзей? О, благодарю за оказанную честь, моя леди! – Эвард отвесил ей полупоклон. Энди заподозрила, что он подшучивает над ней: его лицо было серьезным, но в глазах прыгали чертики. – В таком случае, и я дарую вам возможность называть меня по имени.

– Ах, не передать, как я вам благодарна! – поддразнивая его, пропела Энди.

Эвард улыбнулся. Кажется, его настроение улучшилось.

– А где ваши родители, мисс Деверил? Или ваша компаньонка? – спросил он после того, как Пемброк подал десерт – мороженое с фруктами и взбитыми сливками.

– Мои родители умерли. – Миранда решила не вдаваться в детали. – А компаньонки у меня нет. Только компаньон. Был. – Она нахмурилась, вспомнив о Тиме.

– Компаньон? – нахмурился Эвард. – Но мужчина не может быть компаньоном молодой незамужней дамы! Это скомпрометирует ее.

– Ох, разумеется нет! Не в это время, граф! Сейчас не зазорно жить в обществе самой себя. Свою нравственность тоже вполне можно блюсти самим.

– Человек слишком подвержен страстям, чтобы самому следить за собственной нравственностью, – сурово заявил Эвард. – Я опасаюсь, что, несмотря на ваши слова, мог испортить вашу репутацию. Развейте мои опасения: это не так?

– Нет, не так, – успокоила его Миранда. Какой же он все-таки смешной… – Моя репутация не пострадала. Вы даже можете на мне не жениться.

Эвард просветлел и откинулся на спинку кресла.

– Отлично.

Отлично потому, что не запятнал ее честь? Или потому, что не надо жениться? Интересный вопрос. Энди знала себе цену – многие мужчины делали ей предложение руки и сердца, пытаясь таким образом войти в семью и со временем подчинить себе DR. Все они уверяли, что она обворожительна, самая прекрасная женщина на свете… Она всем им отказывала из-за помолвки с Тимом. Обидно теперь, когда помолвка расторгнута, получить вот такой замаскированный удар…

Ерунда, Энди. Это граф а-ля натюрель. Он никогда не оскорбит женщину. Он имел в виду мифическую поруганную честь.

– Что мы будем делать дальше, мисс Деверил… Миранда? Я ищу выход и не могу найти его. Судя по всему, мне нужно вернуться в лабиринт при тех же условиях, при каких я вступил туда этой ночью. Следовательно, у нас есть время до темноты. Но я не уверен в правильности решения; может, есть и другие способы? Я бы хотел проверить, что говорят на этот счет семейные рукописи. Они сохранились?

– О да. Хранятся в библиотеке.

– Если можно, я хочу просмотреть их сейчас.

– Ну что ж… – Миранда позвонила в колокольчик, чтобы убрали со стола, и встала. – Вперед.

4

Лежа на ковре в библиотеке и перелистывая страницы старинной рукописи, Энди украдкой поглядывала на Эварда. Граф, стоя у стола, листал неподъемный фолиант. Темные волосы Эварда серебрились пробивающейся сединой под лучами солнца, падавшими из высокого окна. Миранда подумала, что одежда ее покойного отца смотрится на графе немного неуместно; вчера в своем промокшем костюме он выглядел гораздо лучше. Но костюм пришлось отдать в стирку, да еще и объяснять слугам, откуда взялась одежда и ее обладатель… Слугам она сообщила, что этот человек – ее старинный друг, который приехал вчера поздно ночью. Полное отсутствие личных вещей у «друга» Энди объяснять не стала. Однако слуги поглядывали на графа с подозрением. Энди запоздало подумала, а не видели ли они тот портрет с чердака?

Эвард с тихим шелестом перевернул очередную страницу и, нахмурившись, закусил губу. Миранда незаметно наблюдала за ним. Он оказался гораздо красивее, чем на портрете; или ему сейчас просто не было так невыносимо скучно, как тогда, когда он позировал художнику. А возможно, и художник был не слишком хорошим… В любом случае, граф Мередит мог с успехом участвовать в конкурсе «Мечта любой девушки» и если не выиграть его, то уж точно войти в первую тройку.

Энди хихикнула, представив этот мифический конкурс и графа, в нем участвующего. Эвард поднял голову.

– Вы что-нибудь обнаружили, леди?

– Нет-нет. – Пожалуй, рассказывать о конкурсе Эварду не стоило: он и так временами смотрит на Миранду, будто она немного не в себе.

– К сожалению, я тоже. – Он захлопнул фолиант, подняв облако пыли, и водрузил книгу обратно на полку. – Проклятие упоминается только в самых ранних рукописях, а их осталось мало. Я просмотрел все. Кроме этой строки на латыни, ничего нет.

– Не стоит отчаиваться. Возможно, ответ совсем рядом. Самое простое решение – пойти ночью в лабиринт.

Эвард подошел к окну, лишив Миранду возможности лицезреть графский профиль, и, прищурившись, посмотрел на полуденное солнце.

– Что-то мне подсказывает: ночью не будет грозы… – пробормотал он.

Энди наморщила нос.

– Я читала кучу фантастической литературы. Может быть, нужно провести обряд?

Эвард обернулся; солнце немедленно сотворило нимб из его волос.

– Обряд? Вы имеете в виду – какое-нибудь богомерзкое действо? Увольте, юная леди. Этим я заниматься не буду.

Припечет – еще и не таким займешься, – мрачно подумала Миранда, а вслух сказала:

– Почему же сразу «богомерзкое»? Или вы считаете, что ваше попадание сюда – это наказание Господне?

Эвард некоторое время странно смотрел на нее. Потом ответил:

– Нет. Уже нет.


Эвард стоял у окна и наслаждался дивным зрелищем – девушкой в джинсах, непринужденно раскинувшейся на полу. Определенно, джинсы – изобретение дьявольское, но очень влекущее. Во времена Эварда сексуальная привлекательность строилась на том, что женщина может себе позволить, чтобы, не пренебрегая строгими правилами, вызвать у мужчины максимум желания. Углубленное декольте обычно способствовало пробуждению интереса, а длинная юбка оставляла место для фантазии. Джентльмены с интересом наблюдали, как дамы перебираются через лужи, приподняв подолы… Увидеть часть восхитительной женской ножки – какое блаженство! А здесь… гм… Эвард еще раз посмотрел на ноги мисс Деверил. Если бы это не было так неприлично…

Миранда подняла на него зеленые глаза:

– Хотите чаю? Может быть, перекусить? До обеда еще далеко.

– Обычно в это время я езжу верхом, а потом пью чай на веранде.

– Отличная идея! – Она радостно улыбнулась. – Я очень люблю верховую езду. Хотите, прикажу оседлать лошадей?

– Был бы вам очень благодарен. – Возможность заняться чем-нибудь привычным была очень кстати. – Мои конюшни сохранились?

– Когда я купила дом, они пребывали в плачевном состоянии. Но я подумала, что такому старинному поместью просто нельзя без лошадей. Потеряется весь колорит. Это неизменные составляющие: старый дом, вышколенный дворецкий, лошади и обед на фамильном серебре.

– А кстати, много его сохранилось?

– Серебряная посуда? Почти вся. Поместье в идеальном состоянии. Такое впечатление, что время здесь законсервировалось. – Она искоса взглянула на Эварда. – Возможно, именно поэтому я не слишком удивилась вашему появлению. В такой атмосфере вы – не такое уж и удивительное явление.

– Доисторическая окаменелость, – резюмировал Эвард. – Реликт стасемидесятилетней выдержки.

– Мне всегда нравились мужчины в возрасте, так что не огорчайтесь. – Миранда захлопнула книгу. – У меня остался отцовский верховой костюм, думаю, он придется вам впору.

Эвард хмыкнул. Пожалуй, она права, хотя ей и не следовало говорить об этом так прямо.

Граф шагнул к Миранде и протянул ей руку, чтобы помочь встать. Энди перекатилась на спину – у Эварда перехватило дыхание – и с улыбкой протянула руки к нему. Эвард ухватился за ее прохладные ладошки и помог подняться… И они оказались очень, очень близко друг к другу… А проклятая – как там сказала Энди? Футболка? – совсем ничего не скрывала.

– Миледи, вы прекрасны, как богиня, – не удержался от комплимента Эвард.

Миранда удивленно моргнула.

– О… Спасибо. Только до богини мне далеко.

– Ну, вы, возможно, не безупречны в житие своем, но зато великолепно выглядите. – Эвард поцеловал ладошку Миранды.

– Благодарю вас, сэр. – Энди подавила желание присесть в реверансе, чувствуя себя участницей костюмированного вечера.

– Не за что. – Граф не торопился ее отпускать. Держать эту девушку в объятиях – или почти в объятиях – было так приятно…

У нее были изысканные духи, парфюмерное дело за прошедшие века тоже не стояло на месте. В такой ситуации нужно либо целовать девушку, либо затевать непринужденный разговор. Но целовать леди, когда не прошло и дня с момента знакомства… Миранда может оскорбиться. Вдруг она подумает, что он принимает ее за даму полусвета? Усилием воли Эвард подавил желание коснуться губами ее губ. Ах, если бы у него было время, он с удовольствием поухаживал бы за ней! Но время ему не принадлежит, у времени свои причуды…

Момент был упущен, Миранда мягко, но настойчиво отстранилась. Граф с сожалением выпустил ее руки.

– Я скажу Джиму, чтобы седлал, – сообщила она и вышла.


Костюм для верховой езды оказался тем, чего так жаждала душа лорда Морвеллана, – приличной одеждой. Наконец-то – бриджи, белая рубашка, отличный сюртук… И великолепные сапоги, которые оказались Эварду даже слегка великоваты. Оглядев себя в зеркале, граф удовлетворенно хмыкнул. Ну вот, теперь он выглядит как нормальный аристократ.

Странно, но на него напала поразительная беспечность, он чувствовал себя помолодевшим лет на десять. Шагая по направлению к конюшням, граф насвистывал, предвкушая удовольствие от предстоящей прогулки, и невольно припомнил те времена, когда вместе с веселой компанией университетских друзей приезжал в Морвеллан-Холл на каникулы. Тогда они устраивали пикники у Одинокой скалы, затевали скачки наперегонки… Восхитительное время…

Оседланная буланая кобыла, нервно кося на мир карим глазом, стояла, привязанная к коновязи у входа в конюшню. Внутри, в стойле, человек лет пятидесяти седлал вторую – сонную и смирную. Рядом тыкался мордой в решетку высокий гнедой жеребец-трехлеток; еще чуть поодаль сочно хрустел сеном старый мул. Эвард скептически фыркнул. Седлавший лошадь грум обернулся.

– Добрый день, сэр, – кивнул он Эварду.

– Добрый день, э-э… – Граф вопросительно вскинул бровь.

– Джим Энсом, сэр. – Он похлопал лошадь по шее. – Как вам нравится ваш скакун? Маргаритка, правда, не очень резва, но вы ведь не собираетесь ездить быстро, не правда ли, сэр?

– Маргаритка… – полувопросительно, полуутвердительно сказал Эвард. Будь он проклят, если сядет на такую лошадь с таким именем! Лучшего жеребца графа звали Императором, и он был огромным, как бык, и яростным, как черт. – Боюсь, вы зря потратили время, седлая Маргаритку. Я поеду вот на этом. – Он указал на гнедого.

– Но, сэр… – растерялся Энсом. – Все гости ездят на Маргаритке, и ни у кого не было жалоб!

– Я – не все, и я поеду на гнедом. – Эвард скрестил руки на груди. – Это мое желание. Разве вы здесь не для того, чтобы выполнять желания хозяев и их гостей?

– Да, конечно, сэр. Однако должен предупредить вас, что у Бальтазара плохой характер. С ним трудно справиться.

– Я не боюсь трудностей.

– Конечно, если вы так желаете…

Неодобрительно качая головой, Энсом направился в конюшню. Бальтазар потянулся к графу мордой и попытался цапнуть в качестве приветствия. Эвард покопался в кармане и протянул коню сахар, предусмотрительно позаимствованный на кухне – его экипировала эта милая женщина, миссис Вуд. Когда он заглянул в ее владения и вежливо спросил, нет ли у нее чего-нибудь, чем можно было бы угостить лошадей, она, застенчиво улыбаясь, вручила ему мешочек с сахаром и печеньем. Интересно, что Миранда ей про него наговорила?

Конь величественно принял подношение, схрупал его и потянулся за добавкой. Грум, улучив момент, надел на Бальтазара уздечку. Сбруя почти не изменилась, только седло выглядело несколько непривычно. Эвард похлопал коня по крупу и пошел прогуляться.

У входа в конюшню он столкнулся с Мирандой и понял, что ранее, надевая джинсы, она была милосердна к нему. Белые бриджи плотно облегали ее стройные ноги, но зато рубашка и пиджак скрыли то, что ранее было обтянуто футболкой. Эвард вздохнул.

– Я вижу, Глория уже оседлана. – Она погладила свою лошадь по белому носу. – А где же ваш скакун, граф?

Отвечать Эварду не потребовалось: Джим как раз выводил из конюшни Бальтазара. Грум выглядел недовольным.

– Может, все же передумаете, сэр? – спросил он, передавая поводья и стек Эварду.

– Нет. – Граф вставил ногу в стремя и легко сел в седло. Бальтазар недовольно затанцевал, но Эвард немедленно успокоил его. – Мне нравится этот.

– Вы прирожденный экстремал, – сказала Энди.

Эвард нахмурился.

– Что вы имеете в виду, леди?

– Вашу склонность к острым ощущениям. Судя по всему, Бальтазар сегодня в опасном настроении.

– Я тоже сегодня в опасном настроении, – сообщил ей граф. – Думаю, мы друг друга стоим.

Миранда окинула его насмешливым взглядом зеленых глаз.

– Не сомневаюсь.

5

Покинув поместье, они повернули к заливу. Сначала ехали рысью, но, оказавшись на знакомом лугу, Эвард не удержался и пустил Бальтазара в галоп. Энди только вздохнула и подхлестнула свою лошадь. Тягаться с графом в искусстве верховой езды она, конечно, не могла. Мисс Деверил чувствовала себя увереннее за рулем «ягуара», чем в седле.

Она догнала его на берегу. Эвард остановил Бальтазара, не доезжая до обрыва, спешился, привязал коня к кривому, согнутому суровыми ветрами деревцу и стоял теперь на самом краю, заложив руки за спину и глядя, как бешеные волны бьются о скалы. Миранда тоже спешилась и приблизилась к графу.

– Здесь все, как было, – сказал он, не оборачиваясь. – Сто пятьдесят лет прошло – а здесь все, как было. Наверное, этот берег выглядел так и в том году, когда сюда пришли с завоеванием мои норманнские предки. И через двести лет он будет таким же. Как вы думаете?

– Не берусь предсказывать на двести лет вперед. Сейчас под действием парникового эффекта тают полярные льды. Ученые пугают нас повышением уровня мирового океана. Говорят, Британию может затопить, и на месте туманного Альбиона будут торчать только верхушки гор.

– Парниковый эффект? – Эвард явно заинтересовался.

– Глобальное потепление, – вздохнула Энди. Было несколько неудобно перед человеком из прошлого, который не предполагал, до чего может за полтора века довести Землю прогрессивное человечество. – Каждый год зимы становятся все теплее, тают ледники. В апреле уже тепло даже в этих краях.

– Понимаю… – медленно сказал Эвард. – Однако при повышении уровня мирового океана должно затопить не только Великобританию. Европа окажется под водой. – Он встревоженно посмотрел на Энди. – Вы говорите, это реально?

– По словам некоторых скептиков-ученых – да.

– А если оставить в стороне скептицизм?

– Не думаю, что это случится при нашей жизни. Но в будущем – вполне, вполне возможно.

– Хм… – сказал Эвард и глубоко задумался.

Энди стала смотреть на море. Сегодня оно было неспокойным, еще не угомонилось после вчерашнего шторма. Волны, сверкая пенными гребешками, яростно бросались на черные скалы. Энди подошла к краю и осторожно посмотрела вниз. Там, в сотне ярдов под нею, кипел прибой. У Миранды закружилась голова. Эвард быстро шагнул вперед и крепко взял девушку за плечо.

– Осторожней, юная леди. Свободный полет с такой высоты будет стоить вам жизни.

Энди промолчала, но отошла от обрыва на пару ярдов.

– Не желает ли леди присесть? – Эвард сделал приглашающий жест, указав на плоский, покрытый мхом камень рядом с деревцем-инвалидом. Миранда хихикнула.

– Леди просто жаждет присесть. – Она привязала лошадь рядом с конем графа – Бальтазар немедленно принялся обфыркивать Глорию – и направилась к камню. Эвард, опередив ее, скинул с себя сюртук и постелил его на импровизированную скамейку. Без темного пиджака, в белой рубашке и бриджах, он словно весь засветился. Здесь, на залитых солнцем скалах, у моря, Эвард смотрелся частью этого мира.

Граф присел рядом с Энди и, вертя в руках стек и прищурившись, смотрел вдаль.

– Может быть, вы мне расскажете наконец хоть немного о себе? – неожиданно спросил он. – Я пользуюсь вашим гостеприимством и даже не знаю, чем занимается такая милая леди. Вы, наверное, ведете активную светскую жизнь?

– Я бы сказала, активную деловую. – Миранда подперла кулачком подбородок и косилась на графский профиль. Он того заслуживал. – Я – генеральный директор сети супермаркетов DR. Мы работаем как в Англии, так и в Европе.

– Супермаркетов? – нахмурился Эвард.

Ну да, ему же нужно пояснять чуть ли не каждое слово… Энди вздохнула и пустилась в пространные объяснения.

К тому времени, как она закончила, глаза у графа сделались большими и круглыми, как блюдца из фамильного сервиза.

– Но ведь это просто неприлично! Руководить большой компанией! Женщине не место…

– Ваши взгляды устарели, граф. – Энди даже оскорбилась. – Это называется мужской шовинизм. Сейчас большинство представителей сильного пола от него избавлены… к счастью.

– Не верю.

– Вообще-то вы правы, этого не искоренить. Но шовинизм не помешал мне занять высокий руководящий пост. И смею вас уверить, я руковожу DR не потому, что компания досталась мне в наследство, а благодаря своим способностям, как бы нескромно это ни звучало.

– О да, скромность определенно не входит в число ваших добродетелей. – В глазах графа заплясали веселые искорки. Он изумленно покачал головой. – Господь Всемогущий, как все изменилось! Прелестные леди управляют компаниями и ведают финансами; чем же, в таком случае, заняты мужчины?

– О, тем же самым. У равенства полов есть преимущества.

– Благодарю вас, вы меня успокоили. Я уж было подумал, что джентльмены сидят в кресле у окна и вышивают крестиком…

Энди расхохоталась.

– Нет, что вы… Эвард, а чем занимаются мужчины в ваше время?

– Аристократы, вроде меня? О, мы ведем светскую жизнь. Охота, балы. Балы, охота. Скука, знаете ли. – На его лице появилось то самое выражение, что Энди видела на портрете. Значит, художник все-таки был неплохим. – Это лишь со стороны кажется, будто нет ничего замечательнее такого существования. На самом деле все быстро приедается. Тогда остается один выход – уехать куда-нибудь подальше. Это развлекает, пока не понимаешь: как бы далеко ты ни уехал, везде одно и то же. Остается один выход: полностью изменить образ жизни. Я собирался сделать это, и если бы не упрямые старые пни из Палаты лордов… – Он сердито нахмурился.

– Вы собирались на войну? – предположила Энди.

– Да-да. Именно так. На войну.

– И вы не боялись, что вас могут убить?

– Но, милая леди, это же пустяк по сравнению с той жизнью, которую я бы получил возможность вести! Никаких приемов, никаких надушенных приглашений. Никаких: «Ах, боже мой, этот граф – такой душка! Думаю, он будет чудесной парой для моей Мэри Сью!.. Граф, не заехать ли вам в гости на этой неделе?» – Эвард так удачно скопировал интонации матроны, что Миранда не выдержала и захихикала. – Нет, все было бы гораздо проще. «Морвеллан, ведите роту в бой!» – «Да, мой генерал!» – И вперед, под свист пуль, во славу Англии…

– И лежали бы вы потом в сырой противной земле, убитый во цвете лет. Тоже во славу Англии?

Нет, мужская психология неподвластна женскому разуму. Что привлекательного находят мужчины в войне – об этом оставалось только догадываться.

– Не без этого, – согласился граф.

Энди сокрушенно покачала головой.

– Вот видите, а вы удивляетесь, почему женщины научились обеспечивать себя сами. Если бы всех мужчин перебили на войне, что бы нам оставалось делать? А теперь мы умеем выживать.

– Если бы всех мужчин перебили, долго ли жили бы женщины? – усмехнулся граф. – Проблема продолжения рода…

– …даже не возникла бы, – закончила за него Энди. – Вы ведь слышали об искусственном осеменении? Ах, конечно, не слышали. Или о клонировании. Или о детях из пробирки. Сейчас много способов воспроизводить род человеческий.

– Интересно, искусственное осеменение – это то, о чем я подумал? – Эвард встретился взглядом со смеющимися глазами Миранды и уныло заключил: – Видимо, то самое.

– Прогресс не стоит на месте. – Энди нравилось дразнить графа, она находила в этом какое-то неизъяснимое удовольствие. Ей нравилось, как он реагирует: его лицо становилось подвижным, очень живым и еще более красивым.

– А не могли бы вы объяснить мне… Нет. Пожалуй, не стоит. – Эвард пребывал в замешательстве. – Слушать такое из уст юной леди – само по себе верх неприличия. Могу заметить лишь, что предпочитаю старый способ.

– Могу вас заверить, его до сих пор предпочитает подавляющее большинство. Людям нравится… получать удовольствие.

– Удовольствие… да. – Взгляд Эварда остановился на ее губах.

Энди и не заметила, когда разговор принял столь опасное направление. Граф поднял руку и коснулся кончиками пальцев ее лица. Миранде захотелось закрыть глаза.

Что ты делаешь, глупая! – осуждающе сказала мисс Деверил.

Пытаюсь поцеловаться, если ты не заметила.

Ты уверена, что это того стоит?

Я никогда не целовалась с графом! Не лишай же меня шанса, в конце концов!

Эвард внимательно посмотрел на нее, не заметил никаких признаков недовольства и припал губами к ее губам.

Это было… восхитительно. Не потому, что ее целовал мужчина, а потому, что этим мужчиной был настоящий викторианский граф. Такая экзотика. Это подбавляло остроты ощущений.

Да, раньше тебя никогда не целовали столь престарелые кавалеры, ехидничала мисс Деверил. Подумай, ему же больше ста семидесяти лет! Как ты думаешь, если бы археологов целовали мумии, которых они выкапывают, это тоже было бы столь волнующе?

Нет, сердито подумала Энди. Это уже по-другому называется.

Некрофилия? – Мисс Деверил была сама невинность.

Энди не удержалась и фыркнула.

Эвард с видимым неудовольствием оторвался от ее губ.

– Что, я делаю это смешно? – возмущенно спросил он.

Миранда покачала головой.

– Нет, все в порядке. Просто… – Наверное, пора объяснить ему ситуацию. – Меня часто одолевают неуместные мысли. Иногда очень смешные. Иногда в самый неподходящий момент.

– Угу… и что же было на этот раз?

– Вряд ли вам захочется это слушать.

– Бьюсь об заклад, вы размышляли о том, каково целоваться с ископаемым? То же самое, что целовать мумию, к примеру.

Энди изумленно посмотрела на него.

– Что вы, – выдавила она наконец. – Мумия гораздо неприятнее.

– Вы пробовали?

– Нет, но могу представить. К тому же вы значительно младше любого египетского фараона…

– Я угадал, – резюмировал Эвард. – Леди, если вы будете хихикать каждый раз, когда я буду оказывать вам знаки внимания, далеко мы не уйдем.

– А вы бы хотели зайти дальше? – прищурилась Энди.

– Хм… Я солгу, если скажу «нет». – Глаза его озорно сверкнули и тут же погасли. – Только, опасаюсь, у нас нет возможности.

– Это совершенно неприлично, – сказала Миранда напыщенным тоном, копируя Эварда. – Разговаривать с девушкой о таких вещах! Где ваше воспитание, граф?

– Мне кажется, я забыл его дома… – Он снова потянулся к ней, и тут между ними вклинилась недовольная лошадиная морда. Отвязавшаяся Глория решила напомнить хозяйке, что уже настало время ленча.

6

– Может быть, ввиду чрезвычайных обстоятельств мы оставим официальный тон и будем называть друг друга просто по имени?

Эвард оторвался от вдумчивого созерцания пирожного и поднял взгляд на Миранду. Это было небезопасно: мисс Деверил после прогулки переоделась, на ней снова были джинсы и футболка. Эти ее обтягивающие синие брюки отчего-то возбуждали Эварда. Он вспомнил поцелуй, который ему удалось сорвать, и украдкой вздохнул. Если бы не глупая лошадь, вклинившаяся между ними в самый неподходящий момент, возможно, он получил бы и второй… А так Энди обратила все в шутку, и пришлось ехать домой вкушать ленч…

– Эй, с вами все в порядке? – Миранда помахала перед лицом Эварда ладонью.

– Да? – Граф с трудом отвлекся от размышлений.

– Мне показалось, что вы сейчас упадете лицом в пирожное. Как вам мое предложение?

– Мисс Деверил, мне чрезвычайно трудно отбросить церемонии после столь короткого знакомства, – сообщил Эвард. Потом подумал и добавил: – Но я постараюсь.

– Отлично. – Миранда сверкнула улыбкой. – Какие у тебя предложения по поводу вечера?

– Мне нужно дождаться восхода луны и войти в лабиринт в полночь, – вздохнул Эвард. – Но сомневаюсь, что данная процедура окажется действенной, если не будет грозы. А ее, – он бросил взгляд на распахнутое окно, – похоже, не будет.

– Чем же ты намерен заняться?

– Я хотел бы выспаться до ужина, – честно сказал Эвард. Прошлой ночью его мучили кошмары, и сейчас глаза у него слипались, несмотря на то, что вечер еще не наступил.

– Ну что ж, не буду тебе мешать. – Миранда допила чай и позвонила, чтобы убрали со стола. – Я попрошу, чтобы тебя разбудили к ужину.

– Да, разумеется…

Он утер салфеткой губы, встал и побрел в поисках места, где можно преклонить голову. Идти в гостевую комнату не хотелось. Может быть, этот симпатичный диванчик в гостиной приютит беспризорного графа?

Эвард с облегчением упал на диван и тут же подскочил, как ужаленный. Стоявший напротив большой серебристый ящик, до тех пор не проявлявший признаков жизни, вдруг заговорил человеческим голосом, и на нем появились движущиеся картинки. Граф опасливо покосился на непонятный предмет. Лучше его, пожалуй, не трогать, мало ли что. Но любопытство взяло верх. Эвард приблизился к ящику, заглянул за него, осмотрел со всех сторон. Это совершенно определенно какое-то устройство, но вот для чего оно предназначено? Не для того же, чтобы картинки показывать, хотя… Эвард сел на диван и уставился на ящик. Все это должно иметь смысл.

– Вижу, ты уже освоился с телевизором. Только твои предпочтения оставляют желать лучшего. Не думала, что тебя заинтересует мексиканский сериал. – Она огляделась. – А где пульт?

– Прости, я не знаю, что такое пульт, – собрав остатки самообладания, сообщил Эвард. Ему надоело чувствовать себя идиотом.

– Пульт – это… да вот же, ты на нем сидишь. – Энди заставила графа подвинуться и взяла с дивана плоскую коробочку. Видимо, она догадалась о трудностях Эварда, потому что начала пояснять: – Телевизор существует для того, чтобы смотреть по нему различные программы, фильмы, новости. Кое-что развлекательное, кое-что полезное, остальное на любителя. А пульт предназначен для переключения каналов.

Эвард слушал эту белиберду, не перебивая. Из того, что рассказывала Миранда, он уловил главное: смотря телевизор, можно поднабраться сведений о жизни в двадцать первом веке. Что ему, собственно, и было нужно. Освоив управление загадочным устройством, граф погрузился в изучение нового века посредством передовых технологий.


Миранда устроилась в уголке дивана и, кусая кулак в попытках не рассмеяться, слушала вопросы и комментарии графа.

Эвард начал с сериала. Посмотрев его минут десять и послушав, как Хуан-Антонио страдает от любви к Марии-Селесте, граф неодобрительно покачал головой, осуждая такое открытое проявление чувств, и нажал на первую попавшуюся кнопочку. Волею судьбы его перебросило на Eurosport, где волею той же судьбы показывали конный спорт, и вот тут Эвард застрял надолго.

Комментарии, которые он отпускал в адрес некоторых наездников, показались Миранде излишне едкими; однако через некоторое время граф проговорился, что сам участвовал в заездах в Дерби, поэтому у него есть право судить. Энди не стала с ним спорить: пусть человек развлекается. Кажется, ему расхотелось спать, и можно было без помех любоваться им.

А что такого? Энди считала, что обладает хорошим вкусом, ей нравились красивые мужчины, красивые машины, красивые произведения искусства… Эвард был красив. Миранде в голову закралась мысль потихоньку сфотографировать его. Когда он отправится в свое время, хоть что-то останется ей на память… Она поставит фотографию в рамочке на стол и по воскресеньям сама будет стирать с нее пыль…

BBC порадовало финансовыми новостями. Миранда перестала наблюдать за Эвардом и углубилась в изучение курса валют. Фунт обычно не подвергался значительным колебаниям, но DR работал и в Европе, поэтому курс евро тоже интересовал Энди. Однако беспокоиться было незачем: стабильность, стабильность, снова стабильность. Если бы не Тим и его махинации, у компании вообще не было бы проблем.

Диктор начал вещать о денежных вкладах и депозитах в золоте и ценностях в швейцарских банках. Граф слушал диктора внимательно, даже напряженно. Услышав о процентном росте депозитов, он отчего-то хмыкнул. Миранда вздохнула: знай он, что окажется в двадцать первом веке, мог бы выбрать какой-нибудь банк и положить туда деньги под высокий процент. За сто семьдесят лет вклад превратился бы в такую кучу денег, что ее вряд ли можно было бы увезти на пятитонном грузовике. Да, знать бы, где упасть…

Финансовые новости закончились, и Эвард опять защелкал по кнопкам. Энди тихонько вышла, чтобы распорядиться насчет ужина. Небо было чистым. Грозы сегодня точно не будет.

Втайне Миранда этому порадовалась. Непередаваемо прекрасный граф останется в ее полном распоряжении еще минимум на сутки!


По воскресеньям Миранда соблюдала старинную традицию – спала до полудня. Вчера вечером, когда она шла в свою комнату, Эвард еще сидел перед телевизором, переключая каналы. Миранда понадеялась, что усталость возьмет верх, и он все-таки отправится спать. Не просидит же так всю ночь! Хотя, возможно, для него интереснее ознакомиться с чудесами двадцать первого века, чем тратить время на сон.

Энди повалялась еще немного в постели, потом все-таки заставила себя встать, приняла душ, неторопливо оделась, высушила волосы феном и спустилась вниз.

На кухне Пемброк разговаривал с миссис Вуд. В просторном помещении витали такие запахи, что у Миранды потекли слюнки. По воскресеньям она завтракала на кухне, это тоже была своего рода традиция. Миссис Вуд подала ей большую тарелку восхитительной яичницы с беконом. Уплетая лакомство, Энди поинтересовалась:

– А где Эвард?

– Ваш гость, миледи, уже выехал на конную прогулку, – с неистребимой вежливостью доложил Пемброк. – Он проснулся на рассвете, попросил у меня бритву, долго ее рассматривал и сказал, что либо я над ним смеюсь, либо он опять чего-то не знает. Я объяснил ему, как ею пользоваться. Милорд граф меня очень благодарил.

Энди подавилась яичницей.

– Э-э…

Пемброк пояснил все так же неторопливо:

– Мы с милордом графом побеседовали вчера вечером. Он счел нужным изложить мне и миссис Вуд ситуацию. Он сказал, что мы – люди заинтересованные. Это большая честь для нас. – Пемброк явно гордился тем, что его ввели в курс дела.

Миранда с облегчением улыбнулась.

– А вас это не удивило? – поинтересовалась она. – Все-таки викторианский граф…

– Ну что вы, мисс Деверил! Этот дом всегда был полон загадок. – Миссис Вуд таинственно улыбнулась. – Помню, моя матушка рассказывала, что видела однажды в библиотеке призрак тринадцатого графа, который изображен на портрете, висящем там же… Призрак этот был весьма растерян и спросил у матушки: «Что происходит?». Она перепугалась, убежала в свою комнату и из окна смотрела, как призрак бродит по саду. Он пошел к лабиринту, и больше она его не видела.

– Тринадцатый граф пропал без вести, – припомнила Миранда семейные хроники Морвелланов, в изучении которых, благодаря Эварду, весьма поднаторела. – Если ваша матушка не видела его больше, возможно, ему удалось воспользоваться лабиринтом еще раз. Она не говорила, была гроза или нет?

– Разумеется. Призраки всегда появляются в грозу.

Значит, Эвард не первый…

Разумеется, он не первый! Ты ведь читала хроники…

Да, но до сих пор не было доказательств, что пропавшие объявлялись здесь. Интересно, куда же все-таки подался тринадцатый граф? Число у него какое-то… мистическое.

– Мисс Деверил?

– Да-да, Пемброк? – Она с трудом отвлеклась от размышлений.

– Что бы вы хотели на ужин?

– На ваш выбор, Пемброк. – Захватив стакан сока, Энди побрела в гостиную – составлять наполеоновские планы.


Эвард вернулся уже в сумерках. К тому времени Энди успела хорошенько поволноваться. Мало ли с чем мог столкнуться граф! Или с кем. Однако, судя по довольному виду Эварда, ничего криминального не случилось.

Граф и в самом деле чувствовал себя значительно лучше. Уехав на целый день и осчастливив окрестные леса и поля своим присутствием, Эвард почувствовал, что сможет справиться со всеми возникающими трудностями. Жизнь перестала рисоваться в исключительно мрачных тонах.

Миранда налетела на него в холле.

– О, наконец-то! Я думала, тебя сожрали дикие белки.

– Почему белки?

– Потому что волков тут давно не осталось. Только белки. Да и те скоро вымрут от обжорства. – Энди схватила его за руку и потащила в гостиную. Граф не сопротивлялся. – Пока ты изволил гулять неизвестно где… а кстати, где ты изволил гулять?

– Наслаждался видами. Объехал поместье по его границам. Вернулся по главной аллее. Приятно, что даже она не претерпела существенных изменений.

Эвард уселся рядом с Энди на диван, разумно посчитав, что лишать себя шанса приблизиться к еще одному поцелую не стоит. Однако Миранда была занята другими мыслями. У нее были планы, и она собиралась поделиться ими с Эвардом.

– Я знаю, что нам делать.

Граф не преминул отметить про себя это «нам» и, вздохнув, приготовился слушать, оставив на время мысли о соблазнительных губах мисс Деверил.

– Завтра мы поедем в Лондон, мне нужно уладить кое-какие дела в DR. Думаю, проблем с этим не будет. А потом я оставлю компанию на попечение Джинни. Ничего с DR не случится за неделю-полторы. Я возьму отпуск, и мы поищем способ вернуть тебя обратно. Если уж искать, то в этом доме.

Эвард вздохнул. Конечно, любопытно посмотреть, во что превратился Лондон за полтора столетия. Судя по переменам в поместье, его ожидает культурный шок. Может быть, остаться здесь и подождать, когда Энди вернется? Эвард немедленно попенял себе за малодушие. Он, урожденный граф Мередит, не испугается Лондона двадцать первого века!

– Ты все замечательно придумала, юная леди. Но, – он с мрачным юмором оглядел свой костюм для верховой езды, – из приличествующей мне одежды есть только это.

– Я пороюсь в папином гардеробе, – предложила Миранда. – Там, кажется, были приличные брюки и ботинки.

– Мисс Деверил, то, что прилично для вас, совершенно не подходит человеку моего положения, – улыбнулся Эвард. Миранда сообразила, что он ее поддразнивает. – Вам кажется, что брюки вашего отца мне подходят, а я имею на этот счет прямо противоположное мнение…

– Ах, как можно, граф! – Она закатила глаза. – Вы говорите такие шокирующие вещи девушке!

– Я еще могу делать шокирующие вещи, – сообщил Эвард.

– Да, и какие же это?

– Вот такие… – Он потянулся к ней и поймал в объятия прежде, чем она успела ускользнуть.

– Ах, граф, – пропела Энди, смешно сморщив носик. – Я сейчас упаду в обморок. Это так неприлично!

Услышав в ее голосе собственные интонации, Эвард улыбнулся. Маленькая пересмешница! Не тратя времени на слова, он припал к ее губам.

– Ммм… – только и сказала Миранда.

Ее губы были немного терпкими от выпитого сока. Граф почувствовал, что начинает кружиться голова: настолько взволновал его этот поцелуй! Эвард слизнул вкус апельсина с губ Миранды, и она тихонько застонала. Он осторожно опустил ее на диван, а сам встал на колени рядом, не переставая целовать ее. С трудом оторвавшись от губ, Эвард получил возможность переместиться к мочке уха…

И тут эта невыносимая женщина опять захихикала!

Эвард печально вздохнул и разжал объятия.

– Ну что на этот раз?

– Щекотно… – Она потерла ухо, озорно косясь на графа.

Эвард только удрученно покачал головой. Так ему никогда не удастся соблазнить эту девушку.

Стоп! Когда это он решил, что должен ее соблазнить? Джентльменская совесть графа дала о себе знать: действительно, не слишком прилично это делать с малознакомой женщиной из другого времени. Если разобраться, граф для нее – древняя развалина, что-то вроде Стоунхенджа, а она для него – даже не эмбрион, а… Эвард не нашел определения и покосился на Миранду. Она смотрела на него тепло и немного странно, чуть склонив голову набок.

А в конце концов, почему бы нет? Она так мила… И если она поощряет мои ухаживания, возможно, приличия теперь позволяют это? Эвард вспомнил фильм, который под утро увидел по телевизору. По сравнению с его героинями Энди была просто образцом добродетели!

– Вы так очаровательно задумались, граф, – сказала Миранда. – О чем?

– О вас. – Он взял ее руку и поцеловал ладонь. – Вы прелестная девушка, мисс Деверил.

– Ах, прошу тебя, я уже давно не девушка! – Это шокирующее заявление Энди сопроводила такой милой улыбкой, что Эвард не устоял и улыбнулся тоже. – В наше время быть девушкой не модно.

– Ты не похожа на леди, что гонится за модой.

– О, поверь мне, потеря девичества была не данью современным веяниям, – заверила она. – Все было по любви.

– И вы состояли в законном браке?

– Конечно нет.

– О! – Как реагировать на это, Эвард не знал и предпочел промолчать.

Энди подалась вперед и положила графу руки на плечи.

– Эвард, – мягко сказала она, – здесь другой мир. Постарайся не удивляться так, пожалуйста. – Она ласково чмокнула его в щеку.

– Пожалуй, ты права. Я со своими устаревшими взглядами…

– Для тебя-то они не устарели.

– Тут ты тоже права. Какой ужас – быть рядом с женщиной, которая всегда права!

– Тогда я временно лишу тебя своего общества, чтобы ты пришел в себя. – Миранда пружинисто вскочила. – Ты любишь бисквитный торт? Миссис Вуд испекла его к чаю. Мы устроим чаепитие и посмотрим телевизор, как тебе такой план, милорд?

– Звучит заманчиво, – кивнул граф.

Энди отправилась на кухню за тортом, а Эвард уселся обратно на диван, заложил руки за голову и подмигнул своему отражению в мутном зеркале телевизионного экрана. Ну что ж, симпатичная мисс Деверил, если у меня есть шанс, то почему бы его не использовать?

7

– Автомобиль подан, мисс Миранда! – Пемброк был, как всегда в присутствии гостей, в высшей степени официален и торжественен.

– Ну что ж, пора возвращаться к трудовым будням. Понедельник, выходные прошли. – Энди проигнорировала попытки Эварда поддержать ее под локоток.

Следуя за Мирандой к экипажу, Эвард пытался успокоиться. Лондон. Наверное, там все изменилось до неузнаваемости. Странно, что это он так разнервничался?

– Не нервничай, машина рассчитана на такую скорость, я не самоубийца. – Энди решила успокоить пассажира, который вцепился в сиденье так, что костяшки пальцев побелели.

– Я абсолютно спокоен! – Граф закинул ногу на ногу и скрестил руки на груди. Однако этот театральный жест был несколько подпорчен очередным обгоном, проделанным Мирандой. Эварда вдавило в спинку сиденья. – Хм, юная леди, может быть, стоило доверить управление экипажем профессионалу?

– О нет! Если я еще хоть раз услышу про «юную леди», то скончаюсь на месте! И я профессионал, к твоему сведению, у меня документ есть!

– Оставим это, ю… Миранда. Сколько занимает дорога до Лондона? Видишь ли, я привык ужинать и ночевать в Винчестере, но, видимо, мы окажемся в столице засветло.

– Мы окажемся в Лондоне через три часа, если не попадем в пробку при въезде. – Энди покосилась на спутника.

– Если ты ждешь, что я спрошу, что такое пробка, то спешу тебя разочаровать. И в моем Лондоне говорили про затрудненное движение – «тесно, как в бутылочном горлышке». – Эвард улыбнулся. Даже маленькая победа радовала. Во что, интересно, превратились за сто пятьдесят лет мужчины, если женщины правят экипажем, живут без компаньонок, зарабатывают себе на жизнь и носят штаны? Да что там штаны! Сейчас на Миранде было то, что она назвала деловым костюмом: белая блузка мужского фасона, облегающий пиджак и юбка, едва прикрывающая колени. Нет, на счет «прикрывающая» он погорячился: сейчас, когда Энди управляла этим странным экипажем, юбка позволяла видеть коленки, да и разрез – разрез просто не оставлял места для фантазии. Эвард думал, что более соблазнительной одежды, чем эти ее джинсы, представить себе нельзя, но деловой костюм… Эвард снова покосился на коленки Миранды и утешил себя: «Зато никакого декольте».

– Когда мы приедем в Лондон, я оставлю тебя в Мередит-Хаус, а сама уеду на работу, у меня сегодня важный день. – Энди посмотрела на Эварда. Держится он неплохо. Неизвестно, как бы она повела себя, окажись в девятнадцатом веке.

– М-мередит-Хаус? Так и мой лондонский дом теперь твой? – Эвард не знал, радоваться или злиться по этому поводу.

– Ой, я и не сообразила! Мой отец купил этот дом лет пятьдесят назад, никто тогда не знал, что это Мередит-Хаус. Я откопала на чердаке старые бухгалтерские книги, в которых было это название.

– Надеюсь, ты не перекрасила дом в желтый цвет?

– Желтый? Зачем? Мне больше нравится розовый!

Эвард с ужасом посмотрел на Миранду. Она серьезно?! Розовый Мередит-Хаус? Энди еще немного понаслаждалась шокированным видом графа и успокоила:

– Я ничего не меняла, там все по-прежнему.

– Не шутите так больше, юная леди! Я уже не молод, да и мое положение не способствует расцвету чувства юмора.

– Не называй меня на вы и «юной леди». Меня от такой официальности тянет выругаться или сказать какую-нибудь глупость… вроде розового дома. Так, на чем я остановилась до того, как мы начали увлекательную дискуссию о недвижимости? Ах да! Работа. К обеду я вернусь, и мы попробуем что-нибудь найти, чтобы решить проблему твоего возвращения.

Эвард промолчал. Он не мог понять – раздражает его решительность мисс Деверил или привлекает.


После Саутгемптона шоссе повернуло на северо-восток, и море скрылось из виду. Машин на дороге становилось все больше, приходилось ехать медленнее. Эвард уже освоился в машине и с любопытством рассматривал попутные автомобили. Этот мир явно проживает жизнь в спешке. Из задумчивости его вывел странный звук.

Энди прижала плечом к уху какое-то приспособление:

– Да, уже Винчестер, да-да, через час, без меня не начинайте. Пока. – И поспешила удовлетворить любопытство Эварда. – Это как телеграф, только передает голос. Телефон. Я говорила со своей секретаршей.

Эвард тяжело вздохнул. Бедные люди, ни минуты покоя. Ему казалось, что он уже не способен ничему не удивляться, однако за три часа пути на него обрушилось столько новых сведений, что голова готова была лопнуть. Джентльменов, судя по всему, в этом мире больше не осталось: какой-то открытый экипаж едва не столкнулся с автомобилем Миранды, и мужчина, сидевший за рулем, выразил свое отношение к происшествию весьма неприличными словами. Хм, а что значили его жесты, даже подумать страшно. Во что превратилась Англия? В этой связи возникла еще одна мысль: а что, если он все-таки умер и попал в ад? Раскинувшийся за окном пейзаж вполне соответствовал: нагромождения металлических строений, труб, дорога, забитая гудящими и рычащими экипажами…

– Чтоб они все провалились к дьяволу! – Миранда попыталась втиснуться между грузовиком и автобусом.

Эвард пораженно взглянул на девушку: к тому, что леди здесь ругаются, как портовые грузчики, он еще не привык.


Все кончается, даже пробки: «ягуар» остановился перед крыльцом Мередит-Хауса. Миранда открыла дверь своим ключом.

– Миссис Кеттл!

Экономка вышла из кухни и всплеснула руками.

– Мисс Энди, я вас ждала только к вечеру! – Лавиния Кеттл с удивлением покосилась на незнакомца, который вел себя так, будто вернулся к себе домой.

– Это мой университетский знакомый, Эвард Морвеллан. Он приехал из провинции, и я пригласила его остановиться в Мередит-Хаусе. Эвард, это миссис Кеттл, моя экономка. Она здесь всем заправляет, по всем вопросам обращайся к ней. Я побежала. Вернусь к обеду.

Миранда вылетела за дверь, предоставив Эварду самому объясняться с грозной Лавинией Кеттл.

Энди полностью сосредоточилась на предстоящем заседании Совета директоров. Хорошее настроение испарилось, и остаток пути до офиса DR на Фенчерч-стрит Миранда провела в мрачных раздумьях. Интересно, какое решение принял Тим? Неужели компании грозит скандал? Нет, сейчас последний, оставшийся у Тима доход – это акции компании, он не пойдет на то, чтобы их обесценить.

Энди устроилась в председательском кресле, Джин встала у нее за плечом. Точь-в-точь, рыцарь и оруженосец.

– Господа, я созвала внеочередное заседание для того, чтобы проголосовать по нескольким важным вопросам. – Миранда сделала знак секретарше, и та положила перед ней синюю папку. – Во-первых, мистер Редклиф хочет сделать заявление. Прошу.

Тим посмотрел в глаза Энди, но та в ответ постучала карандашом по уже знакомой ему синей папке.

– Уважаемые господа, по личным обстоятельствам я должен подать в отставку со всех постов и, в том числе, выйти из Совета директоров. Я собираюсь жениться, и мне нужно больше времени уделять своей невесте, мисс Флаффи Флеминг. Надеюсь, вы войдете в мое положение и примете мою отставку.

Три пожилых джентльмена: мистер Энтони Грин, сэр Роджер Северн и мистер Лайонел Форбс, входившие в Совет директоров еще при отце Миранды, удивленно переглянулись.

– Э-э… Мистер Редклиф, Тимоти, – попытался начать расспросы сэр Роджер.

– Мистер Редклиф объяснил мне в деталях свои обстоятельства, и я согласилась с резонностью его доводов. Я взяла на себя смелость подготовить все необходимые документы. Не будем же мы мешать личному счастью мистера Редклифа. – Миранда очаровательно улыбнулась.

Энди знала, что старички ей полностью доверяют. Уж если она высказалась за отставку своего, как они считали, помощника и друга, то следует принять положительную резолюцию по данному вопросу.

Решение было принято единогласно. Тимоти, едва сдерживаясь, взял у секретарши пакет документов, утверждавших его отставку со всех постов, и поставил свою подпись. После чего очаровательно улыбнулся мисс председателю и вышел из комнаты.

Джентльмены опять зашептались между собой, что дало Миранде передышку. Флаффи Флеминг. Внучка алмазного магната из Южной Африки, недавно получившая наследство от почившего дедушки. Что ж, Тим нашел способ решить свои финансовые проблемы. Тем лучше. Энди кашлянула, привлекая внимание не на шутку увлекшихся обсуждением матримониальных планов Тимоти господ директоров.

– Господа, теперь второй вопрос, по которому надо принять решение на сегодняшнем заседании. Я предлагаю ввести в Совет директоров мисс Джин Холмс временным членом, до собрания акционеров. Там я вынесу ее кандидатуру на голосование и надеюсь, что держатели акций меня поддержат.

Пораженные отставкой Тима, старички уже не способны были сопротивляться напору молодой мисс председателя, тем более что уже много лет принимаемые ей решения оказывались верными и приносили стабильную прибыль компании, – кандидатуру мисс Холмс поддержали единогласно.

Мило распрощавшись с джентльменами и проводив их до дверей приемной, Энди со вздохом облегчения привалилась к дубовым створкам. Из кабинета с воплем вылетел новый член Совета директоров:

– Энди, дедки, по-моему, теперь месяц будут в себя приходить! Это надо же, я, скромная Джинни Холмс из Эдинбурга, – директор DR! Энди, ты просто чудо!

– Джинни, поменьше криков, у меня сегодня не лучший день… Да и кресло директора ты заслужила – благодаря тебе все работает как часы, и Редклифа ты вывела на чистую воду.

Все, ужасная неделя завершилась, Тим обезврежен. Теперь можно с чистой совестью заняться лич… Миранда удивилась, что чуть не определила проблемы, связанные с Эвардом Морвелланом, как личную жизнь. Впрочем, а что это, если не личная жизнь? Энди еще в детстве лазила по чердаку Мередит-Хауса и, копаясь в старых вещах, пыталась представить человека, которому все это принадлежало. Серебряное пресс-папье, пачки писем, рассказывающих о чужой жизни, визитные карточки графа Мередит с золотым обрезом. И нередко юная Энди представляла себе этого графа: высокий светловолосый красавец с синими глазами, во фраке и белых перчатках. Миранда улыбнулась своим наивным детским мечтам. Реальный граф Мередит оказался мокрым, нетрезвым и далеко не таким героическим красавцем, как грезилось ей в детстве…

Энди оставила машину перед крыльцом и зашла в дом. Из кухни доносилось пение – миссис Кеттл готовила обед. Заглянув в комнаты первого этажа, Миранда графа не обнаружила. Наверное, развлекается просмотром телепрограмм… Однако Энди ошиблась: лорд Морвеллан слушал «Кармен» в исполнении Монтсеррат Кабалье – быстро же он освоился с благами цивилизации в виде музыкального центра – и курил одну из коллекционных трубок ее отца, удобно расположившись в ее любимом кресле.

Энди замерла в дверях: картина просто идиллическая.

– Значит, вы, ваша светлость, поладили с грозной Лавинией. Она никому не разрешает курить на втором этаже. – Миранда улыбнулась. Усталость постепенно уходила, и нереальность милой сценки ее развеселила.

Эвард отложил трубку, встал и отвесил ей церемонный поклон:

– Удачен ли был ваш день, мисс Деверил?

– Вполне. – Энди рассмеялась. Соперничать с викторианским графом в изысканности манер – глупое занятие. К тому же она была не уверена в том, как следует обращаться к графу: ваша светлость или ваша милость?..

– Миссис Кеттл провела против меня разведку боем, выяснила неприступность моих позиций и сдалась. Хм… замечательный табак. В общем, мне пришлось немного обмануть достойную женщину. Я сказал, что трубки необходимо обкуривать табачным дымом, иначе они портятся. Твоя экономка сразу же принесла курительные принадлежности и повелела мне проинспектировать всю коллекцию трубок вашего достойного батюшки. Как это она сказала…

Эвард закатил глаза, сложил руки на груди и экспрессивно заявил:

– Этому дому уже давно требуется мужская рука, если бы не вы, мистер Эвард, эти дорогие трубки могли бы испортиться! – Лорд Морвеллан настолько точно изобразил манеры и интонации миссис Кеттл, что Энди рухнула на диван от смеха.

– Эвард, – констатировала Энди, сбрасывая туфли и располагаясь на диванных подушках, – если ты так же язвил на приемах и балах, то неудивительно, что ни одна из юных леди не изъявила желания выйти за тебя замуж. Остался холостяком, лорды не выпускали тебя из страны, ты с горя выпил – и вот, сидишь у меня в гостиной.

Миранда даже зажмурилась: удобный диван, удачно сложившееся заседание, да и настроение, благодаря графу, поднялось…

– Чему я, кажется, уже рад. – Голос Эварда прозвучал подозрительно близко. – Ни одна из этих юных пустышек не могла развеять моей скуки. Даже на мгновение. В твоей же гостиной пребывать весьма занимательно…

Почувствовав прикосновение к волосам, Энди открыла глаза: Эвард, присев в изголовье дивана, вынимал шпильки из ее прически. С каждой шпилькой выражение лица графа становилась все удивленнее: волосы и не думали распускаться. О лаке для волос он, разумеется, не знал… Не удержавшись, Энди хихикнула. С одной стороны, положение было возбуждающе-пикантным, с другой – немного нелепым и смешным.

Эвард грустно вздохнул и рассыпал вынутые из волос шпильки по ковру:

– Ни разу за свою долгую жизнь я не встречал женщину, которая принималась бы хихикать каждый раз, когда я пытаюсь ее соблазнить. Или я так действую только на девушек этого времени? Засушенная древность ста семидесяти лет от роду.

Что-то такое было в его словах: и грусть, и самоирония, и стойкость перед лицом неизбежности… Энди стало стыдно. Человек попал в такой переплет, но не сдается; спокоен и даже находит в себе силы шутить. Да и женским полом интересуется – поползновения такого толка с его стороны даже льстили Энди. Ее бы, попади она в схожие обстоятельства, мужчины интересовали в последнюю очередь. Она потянулась к нему и робко погладила склоненную темноволосую голову:

– Я больше не буду…

Эвард поднял голову, и их губы оказались в опасной близости. Энди замерла: стоит ли позволять целовать себя? Но обдумать в деталях данный вопрос не удалось: Эвард мягко опустил ее на диванные подушки и поцеловал. Забыв о колебаниях, Миранда ответила ему…

Зарывшись пальцами в темные с серебром волосы, Энди самозабвенно целовала мужчину, с которым была знакома три дня.

Откуда столько пыла, детка? – Мисс Деверил попыталась вмешаться, но Миранда стойко ее проигнорировала.

И было отчего: граф весьма ловко справился с пуговичками на блузке, и поцелуи переместились ниже. Энди прерывисто вздохнула – дорожка поцелуев добралась до ее груди, не стесненной лифчиком.

Энди замерла, закрыв глаза и отдавшись ласкам. Как хорошо! Ей невыносимо захотелось прикоснуться к Эварду, и девушка попыталась развязать узел на его шейном платке, но быстро сдалась.

– Чертов узел!

Эвард замер.

– Э… Энди, позволь мне…

Граф управился с хитрым узлом одним неуловимым движением.

Миранда принялась расстегивать бесконечный ряд мелких пуговичек на его рубашке… Отцовской рубашке… Что-то связанное с одеждой Эварда…

Кажется, связно мыслить она уже не могла. Но все же…

– Ой, я совсем забыла! – Миранда вскочила с дивана и заметалась по комнате, подбирая туфли и шпильки. – Нам надо пробежаться по магазинам, одеть тебя наконец по-человечески.

Эвард не проявлял никакого желания встать с дивана. Заложив руки за голову, он мечтательно смотрел в потолок:

– Я не понимаю, откуда в этом мире берутся дети? Вы все время чем-то заняты. И это «что-то» всегда такое важное, срочное и необходимое… Ох…

С дивана пришлось встать – Энди выдернула у него из-под головы подушку и позвонила, вызывая экономку:

– У тебя есть три минуты для того, чтобы принять вид, достойный викторианского графа. Иначе Лавиния больше не воспримет всерьез ни одного твоего слова.


Наскоро пообедав, они вышли из дома.

– Пойдем, прогуляемся пешком, здесь недалеко, через парк. – Энди взяла Эварда под руку и потянула в сторону Гайд-парка.

– Миранда, – протянул лорд Морвеллан, – смею тебя заверить, эта часть Лондона мне знакома, можешь не тащить меня на поводке. Мы направляемся в Мейфер?

Энди ошеломленно кивнула. Граф довольно улыбнулся – не только же ему все время удивляться – и уверенно повел Миранду по улице.

Белгрейв остался практически прежним: те же тихие зеленые особнячки, узкие улочки… Вот только стоящие вдоль обочин автомобили… И люди, спешащие, говорящие по – как их там Миранда назвала? – телефонам. И воздух: в его воспоминаниях Лондон пах дымом, газом уличных фонарей, лошадьми; здесь же все пропахло этими автомобилями. Эварду показалось, что стены домов смыкаются над ними и улица превращается в ловушку. За бесконечной суетой и открытиями этих двух с половиной дней он не успевал задуматься, прочувствовать весь ужас своего положения. Это даже не чужая страна, это чужой мир. Безнадежно чужой. И он здесь никто. Его судьба полностью в руках этой странной девушки. Вообразив, как он будет жить здесь до конца своих дней, Эвард вздрогнул. Да уж, это не те острые ощущения, к которым он стремился, совсем не те. Ему здесь просто нет места, его место там, в тысяча восемьсот шестьдесят восьмом. С его исчезновением род Мередит пресекся, земли отошли к Короне, и теперь его дом – это дом Энди. Энди… Без сомнения, его влечет к ней – да и как тут устоять? Эвард опять вспомнил джинсы и хмыкнул про себя. И к тому же юная леди просто умница: живо среагировала на его появление, разрешила огромное количество проблем. Да любая из его прежних знакомых упала бы в обморок, увидев перед собой нечто, напоминающее привидение, – но не Энди. Эвард улыбнулся, вспомнив их абсурдный разговор в ту грозовую ночь. Он и не заметил, как мрачные мысли сменились вполне лучезарным настроением. Энди…

Они прогулялись по Гайд-парку и вышли на Парк-лейн. Да, старая добрая Бонд-стрит – магазины все те же… А вот людей в несколько раз больше. Во много раз больше. Через два часа граф Мередит проклял все на свете. Энди затащила его в какую-то шикарную лавку, пробормотав что-то про классический стиль. И это она называет классикой? Широкие брюки, как у портовых рабочих, вместо бриджей; а про это адское изобретение, называемое «молнией», и вспоминать не хочется… Носки, это жалкое подобие чулок. Туфли со шнурками! Но это еще не самое страшное. Эвард покраснел при воспоминании о неприличной конструкции, называемой трусами, которая здесь заменила кальсоны. И все эти детали туалета в примерочную комнату ему подавала девушка-приказчица! Но и приятные моменты во всем этом кошмаре обнаружились: во-первых, у него теперь есть джинсы, во-вторых, всю эту странную одежду очень легко надевать. И снимать тоже, что не может не радовать. Воспоминания о незаконченном вечере любви с Мирандой будоражили воображение…

Был и еще один момент, связанный с покупками: Эвард понял, что деньги здесь стоят во много раз меньше, чем в девятнадцатом веке. Если учесть, что магазин, в котором они приобрели одежду, – не самый дешевый, то та часть его состояния, которая хранилась в виде золота и драгоценностей в банке, позволила бы ему стать в этом мире очень и очень богатым человеком. Лорд Морвеллан покрутил на пальце фамильный перстень с сапфиром…


Энди, довольно улыбаясь, боролась с огромным мороженым с орешками. Завершив экипировку Эварда, они решили отправить покупки на дом и прогуляться по Мейферу с экскурсионно-развлекательными целями. Граф выглядел весьма импозантно в коллекционных джинсах и свитере, с которыми он не пожелал расстаться после примерки. В современной одежде он стал совсем неотразим – особенно в сочетании с огромным ведерком попкорна. Пробормотав что-то про недопустимость для лиц благородного сословия поедания чего-либо на улице, граф все же не устоял перед таким чудом. Миранда развлекала викторианского джентльмена не совсем приличными анекдотами, тот стоически выслушивал и даже одобрительно хмыкал. На более ясные выражения чувств он был неспособен – боролся с пластиковой трубочкой, вставленной в стакан с молочным коктейлем. Покончив с анекдотами, Миранда ввела Эварда в курс исторических событий последних полутора веков. Н-да, ей даже немного стыдно стало – сплошные войны, интриги, скандалы в Королевской семье…

Но все же Энди наслаждалась прогулкой – с самого детства ей не было так весело и спокойно. Она благодарно улыбнулась Эварду. Наверное, надо предложить ему сходить в кино, раз уж попкорн ему так понравился…


– Такой бесконечный день! Только утром приехали из Морвеллан-Холла, а кажется, что уже неделя прошла! – Энди поднималась на второй этаж, размахивая туфлями, снятыми еще внизу. Уклонившись от предложенной графом руки, Энди перепрыгивала через три ступеньки. Добравшись до второго этажа, она обернулась и лучезарно улыбнулась Эварду, степенно поднимавшемуся следом.

– А я еще и по перилам кататься могу!

– Я развлекался сим нехитрым способом лет за сто шестьдесят до твоего рождения, леди. За что был неоднократно и нещадно высечен розгами. Желаешь, чтобы я прибег к аналогичным дисциплинарным мерам по отношению к тебе?

– Не уверена, что ты сможешь меня одолеть. Ты представить себе не можешь, сколько денег я трачу на фитнес.

– Не представляю, каким образом неприличные прыжки и упражнения в полуодетом виде могут влиять на бойцовские качества. – Эвард удовлетворенно отметил удивление Миранды. – Я видел это по телевизору. Сие занятие может способствовать развитию только одних навыков, тех, которые джентльмены с леди не обсуждают.

– О, граф, вы делаете несомненные успехи в ведении неприличных бесед! – Энди присела в шутовском реверансе.

Эвард ответил безупречным поклоном.

– Польщен вашей высокой оценкой моих достижений.

Энди не выдержала и рассмеялась: обмениваться в коридоре, в двенадцать часов ночи, поклонами с викторианским графом – это что-то. Эвард картинно заломил руки:

– Боже, эта юная леди опять смеется в самый неподходящий момент! Это наказание господне!

Граф Мередит пал на одно колено перед мисс Деверил и возопил:

– О, свет моей души, намеки между нами невозможны! Куда мне вас сопроводить: в мои или твои апартаменты?

Энди уже просто умирала от смеха.

– Мой граф! – с тем же душераздирающим пафосом ответствовала мисс Деверил. – Я тороплюсь в свои апартаменты – ведь завтра утром нам вставать так рано! – Сбившись с мелодраматической риторики, Энди продолжила: – Да, утром мы едем в Корнуолл. У нас, то есть по большей части у тебя, небольшая проблема, ты не забыл?

– Нет, я помню. – Эвард поднялся с колен и уже серьезно осведомился: – У тебя есть мысли по этому поводу?

– Может, пойдем тогда в гостиную? Расположимся с удобствами, а не будем подпирать стены в коридоре. – Энди развернулась и решительно проследовала в гостиную.


– Дальше мы будем действовать так… – Она расположилась в кресле у камина и принялась посвящать Эварда в свои планы. – Вернемся в Морвеллан-Холл и перероем все материалы, которые сможем найти. Хроники графов Мередит мы уже просмотрели, теперь надо исследовать церковные книги в местном приходе и порыться в Интернете – может, какие-нибудь обряды мистических сект смогут нам помочь. На всякий случай будешь каждую грозовую ночь ходить в лабиринт, вдруг и без полнолуния получится вернуться. Во всяком случае, попытка не пытка. Но лучше получить какую-нибудь информацию до того, как начинать эксперименты: кто знает, куда тебя отправит лабиринт. Не хочешь же ты отправиться к каким-нибудь своим отдаленным предкам?

– Или потомкам – не знаю, какой вариант хуже. А что такое Интернет?

– Долго объяснять, завтра увидишь…

Энди зевнула и потянулась. Все-таки уже очень поздно, особенно учитывая сегодняшний подъем в шесть часов.

Эвард вежливо сопроводил Миранду к двери ее спальни. Постоял немного, разочарованно уставившись на закрытую дверь, и отправился к себе. То есть в спальню, отведенную ему миссис Кеттл. Ситуация выглядела забавно: Энди занимала графскую спальню, а ему достались комнаты графини. И это очень точно характеризует безумный мир двадцать первого века!

Когда Энди, отчаянно зевая, добралась до кровати и улеглась, она внезапно поняла, что спать ей расхотелось. Что за напасть! Будильник прозвонит уже через пять с половиной часов, а сон сбежал. Теперь, когда Энди разобралась с делами компании и пришло время заняться возвращением Эварда в его время, ей почему-то стало грустно. Общество лорда Морвеллана делало Энди счастливой. Самой себе она могла в этом честно признаться. Но нельзя же думать только о себе. Эварду здесь не место, ему здесь плохо. И она, Миранда Деверил, должна помочь ему вернуться домой.


Эвард тоже не мог уснуть. Но совершенно по другой причине: практические вопросы возвращения его, конечно, волновали, но интуиция подсказывала, что попытка может оказаться удачной только в полнолуние и грозу, а такого совпадения нужно еще дождаться – иначе его почтенные предки исчезали бы гораздо чаще. Немного тревожило, что никто из пропавших никогда не возвращался… Но, может, пропавшие предки попадали в менее гостеприимные места. Дом Энди, помощь Энди, сама Энди – нельзя сказать, что судьба к нему немилостива. Однако главной причиной бессонницы Эварда была не тревога за свою судьбу, а не совсем приличные, но возбуждающие мысли и желания, навеянные очаровательной хозяйкой его поместья. Если бы он встретил Энди в своем времени, то он бы женился на ней, несмотря на то, что она не была потомственной аристократкой. Прожить с мисс Деверил всю жизнь… И бренди она подливала бы в его бокал. Да, как он мог забыть про бренди… С этой мыслью Эвард наконец уснул.


– Черт, ну за что? За что? – Энди в бессчетный раз взбила подушки и попыталась устроиться поудобнее. Уснуть не получалось. Может, сходить за теплым молоком и печеньем на кухню? Миранда выбралась из постели, нашарила тапочки и вышла в коридор. В комнате Эварда было тихо. Поддавшись искушению, Энди осторожно повернула ручку и заглянула: граф крепко спал, аккуратно укрывшись одеялом и чинно сложив руки на груди. Интересно, викторианских аристократов учили так спать? Спящий Эвард выглядел совсем молодым и очень счастливым. Наверное, видит хороший сон, подумала Энди, преодолела искушение войти и отправилась вниз, за печеньем. Эвард же продолжал наслаждаться сновидениями, в которых фигурировал выдержанный бренди, Миранда в турнюрах и некоторые сюжеты, виденные им в телепередачах.

8

Фальшиво напевая какую-то песенку, Энди вышла к завтраку. Граф чинно пил утренний кофе и благоухал розами.

– Доброе утро. Не знала, что ты поклонник цветочного парфюма. – Миранда проинспектировала все блюда и остановилась на тостах с джемом.

– Утро доброе. Мисс Деверил, я вообще не поклонник парфюма, но эти ваши усовершенствования в ванной комнате… я сам не заметил, как налил в воду какую-то загадочную жидкость. Подозреваю, что это дамское средство, и использовал я его в избыточном количестве. – Граф невозмутимо поставил хрупкую кофейную чашечку идеально по центру блюдечка. – Что такое жожоба, кстати?

Энди вздохнула. Она совсем забыла про смеситель с парфюмом во второй ванной, который установили по желанию ее матери. Эвард опять подумает, что она специально над ним подшутила.

– Прости, пожалуйста, я совсем забыла про смеситель… А что такое жожоба, я и сама не знаю. Но ничего опасного.

– Извинения излишни. – Эвард специально выдерживал официальный тон: надо же хоть немного компенсировать утренние мучения, а подчеркнутая корректность и вежливость ставят его в выигрышное положение.

Энди хмыкнула и погрузилась в изучение биржевых сводок. Проглотив деловую информацию, она перешла к погоде: в Корнуолле обещали грозы и шторм. Подавив минутное сожаление, Энди передала газету Эварду.

– Погода тебе благоприятствует. Полнолуние, конечно, уже закончилось, но гроза и шторм будут.

Эвард смотрел на сидящую напротив девушку: сила ее духа просто непоколебима, никаких истерик, всегда собранная, решения принимает мгновенно. Казалось бы, такие чисто мужские качества должны его отталкивать, но нет, воля и решительность Энди делают ее просто неотразимой. Граф Мередит совсем впал в печаль: возможно, уже сегодня ночью он вернется в свое время… Опять балы, глупые дебютантки, их невыносимые мамаши и серая скука, липкая пустота существования. Неполные трое суток, проведенные с Энди, были наполнены событиями – заскучать Эвард не успел ни на секунду.

Нет, нельзя позволять мыслям развиваться в таком направлении, так недолго додуматься до всяких глупостей: «Мисс Деверил, я решил здесь остаться и хочу на вас жениться!» Но Энди не нужен музейный раритет, абсолютно оторванный от окружающей действительности. Если она с готовностью помогает ему, то это говорит о ее благородстве и добром сердце, а никак не о каком-то особом к нему расположении. Он для нее обуза и… развлечение, может быть. Эвард поморщился.

Нет, решено, как только налетит гроза, он отправится в лабиринт… В этот момент размышления графа были прерваны самым неожиданным образом: пришлось срочно предпринимать спасательные действия, то есть выпить сока – задумавшись, он обмакнул дольку ананаса в чесночную приправу.

Энди взглянула на лихорадочно пьющего сок графа: какой-то он грустный и потерянный… Впрочем, оно и понятно: попасть в такую передрягу!


Уезжать утром из Лондона было непривычно, но весьма приятно: поток машин двигался в обратном направлении – никаких пробок. Выбравшись по Кингс-роад на шоссе А3, Энди притопила педаль газа, и «ягуар» помчался по пустой автостраде на запад. Она всегда любила машины – не как вещи или средства передвижения, а так, как раньше, наверное, любили лошадей. Сила, свобода, скорость, движение. Энди привычно засунула CD-диск «Queen» в плеер и выставила максимальную громкость. Эвард уже вполне освоился с автомобилями, музыка ему нравилась с самого начала, и граф от души наслаждался и дорогой, и божественным голосом Фредди.

Промелькнул Саутгемптон, и слева показалось море. Иногда узкие заливы с обрывистыми берегами дотягивались почти до шоссе: за дорожным ограждением мелькали гранитные скалы и пенное море. Несмотря на солнечную погоду океан уже потемнел и свинцовые волны накатывали на обрывистый берег.

После Эксетера Энди отпустила педаль газа: здесь шоссе делало зигзагообразный поворот, огибая безымянный залив. Дорога проходила над обрывом, опасный участок ограждал крепкий отбойник, но изредка водители превышали скорость, не справлялись с управлением, и машины падали в море, разбиваясь о скалы.

Энди начала притормаживать и не сразу поняла, что «ягуар» не слушается тормозов! Машину несло на отбойник со скоростью восемьдесят миль.

– Эвард, держись! – Миранда кричала, обреченно понимая, что держаться скоро придется за воздух – «ягуар» отправится в короткий полет в море.

Энди, подруливая, поправила траекторию – может, удастся вылететь не в море, а в овраг… что не намного лучше. Все, машина больше не слушается руля…

Энди зажмурилась и услышала, как Эвард читает молитву.

Жуткий скрежещущий удар, и «ягуар» полетел по короткой дуге. Еще удар… Небо и земля несколько раз поменялись местами. Треск кустов.

Если соленая вода не затекает через разбитые стекла, значит, мы не в Атлантическом океане, а в придорожном овражке. Что не может не радовать. Еще бы живой остаться, а то вдруг это мои последние мысли? И сейчас я увижу свет в конце тоннеля? – Энди осторожно открыла глаза и света не увидела.

Перед глазами маячила белая поверхность, что-то мешало говорить: рот не открывался физически…

Меня парализовало! – Энди не могла пошевелить ни руками, ни ногами. Хотя нет, пальцы на ногах шевелились, чувствовалось, что пол салона засыпан стеклом.

«Ягуар», тихо постанывая всеми частями, потихоньку продолжал сползать в овражек, подминая кусты. Сквозь эти звуки пробилось негодующее бормотание: видимо, Эвард тоже жив… Хотелось бы, чтобы он вытащил ее из машины, – вдруг взорвется? Внезапно раздалось шипение воздуха, и невнятное бормотание превратилось во вполне понятные и естественные в сложившейся ситуации выражения. Выражения Миранда выслушала с интересом и вниманием, но хотелось каких-либо действий, направленных на ее избавление.

– Энди, ты жива? – Голос Эварда раздался над ее левым ухом – значит, из машины он выбрался живым и не очень тяжело раненым. Ответить Миранда не могла, но постаралась пошевелиться. – Мы разбились, и нас зажало какими-то воздушными мешками.

Энди попыталась засмеяться – это же подушки безопасности! А она бог знает что уже придумала!

Подушки наконец-то сдулись, и Миранда смогла пошевелиться.

– У тебя ничего не болит? – волновался Эвард.

– Ничего, как это ни странно. Мы должны были разбиться насмерть.

– Твой оптимизм просто поразителен! Здесь очень странно пахнет… – Эвард палкой выбил остатки стекла и осторожно вытащил Миранду.

– Эвард, бежим отсюда! Это пахнет бензином, все может взорваться! – Энди решительно полезла вверх по склону. Овраг, в который они приземлились, оказался можжевеловым, что не добавило аккуратности их и без того пострадавшим костюмам.

Исцарапанные и грязные, они вылезли на шоссе. Ни одной машины – и это королевская дорога!

– Энди, почему случилась катастрофа? Экипаж сломался? В телепередачах такое нередко показывают…

– Эвард! Боже мой!.. – За спиной раздался взрыв. Энди завороженно смотрела на костер, в котором горели семьдесят пять тысяч фунтов в виде ее любимой машины. – Да, могло быть хуже. Энди подавила истерику. Надо успокоиться. Эвард в переговорах с полицией и властями не помощник.

– Энди, ты не ранена? – Голос графа звучал встревоженно.

– Нет, только поцарапалась вся и ногу подвернула, кажется. Пустяки. Могло быть гораздо хуже… Придется махать проезжающим авто. Надеюсь, небольшой костерчик в овражке привлечет их внимание. – Энди, внезапно обессилев, осела в пыль на обочину.

Эвард опустился перед ней на колени:

– Энди, дорогая, все уже позади, мы живы…

– Машину жа-а-а-алко! – вдруг разрыдалась Миранда.

Эвард обнял плачущую девушку и погладил по пыльным волосам. Ну что тут сделаешь, только утешить и остается. Машину ей жалко! Плачущая Энди выглядела такой беззащитной, что граф не удержался и поцеловал ее. Слегка.

Энди последний раз всхлипнула, вытерла нос об графский пиджак и решительно заявила:

– Вон едет машина, даже не одна… Начинаем махать. – И энергично запрыгала на обочине, размахивая руками и вопя что-то такое, чего дамам и знать не полагается, не то что произносить вслух.

Через полчаса Эвард и Миранда сидели на дорожном ограждении и любовались бурным океаном. Остановив ехавшую из Эксетера в Плимут молодую семью, Энди попросила сообщить в дорожную полицию ближайшего городка об аварии. Теперь оставалось только ждать. Пейзаж оживлялся скромным костерком, небо на западе темнело – собиралась гроза…

– Энди, почему случилась авария? Что-то сломалось?

– Такие дорогие машины не ломаются. Не знаю, может, масло на дороге, может, колесо лопнуло… Не знаю. Полиция разберется. После такого мне страховка будет стоить целого состояния. – Энди поморщилась.

– Не спеши. Послушай, в мое время, будучи богатым и влиятельным и имея… врагов, пусть соперников или конкурентов… Я бы подумал, что кто-то нанял убийц. – Эвард серьезно посмотрел на Миранду.

– О боже! Какое у тебя мрачное воображение! Ты просто насмотрелся телевизионных передач…

– Энди, не отмахивайся так сразу. Просто подумай, кому выгодна твоя смерть?

– Ой, брось! Мы же не в кино, это обычная жизнь – откуда здесь мрачные злодеи? – Энди даже развеселилась, таким абсурдным показалось ей предположение Эварда.

– Ты богата – всегда найдутся завистники и враги. Ищи, кому выгодно… Это я узнал на собственном опыте. Я, знаешь ли, тоже очень богат.

Миранда удивленно подняла взгляд на Эварда: богат? Помещик, аристократ – да, но исключительное богатство… Надо будет расспросить подробнее. Позже.

– Даже если предположить, что кто-то хочет меня убить, – есть способы и понадежней, чем автокатастрофа.

– Убийца может спешить. Может, ему выгодна твоя смерть именно сейчас, а вскоре обстоятельства изменятся…

Эвард не успел завершить мысль – с сиреной и мигалками подъехали дорожная полиция и пожарные. Правда, тушить уже особо было нечего, зато один из пожарных принес почти не пострадавший чемодан Эварда – содержимое багажника, видимо, разбросало по окрестностям, когда машина кувыркалась по кочкам. Пока Энди давала показания, полицейские эксперты суетились на пепелище около обгорелого остова машины.

Миранда опять всплакнула: бедный «ягуар». Эвард преданно сидел рядом с ней в полицейском фургоне и держал за руку. Идиллия.

Главный полицейский ненадолго отошел, о чем-то поговорил с экспертом и, вернувшись, выдал шокирующее заявление:

– Мисс Деверил, сейчас вас отвезут в Морвел– лан-Холл, но через несколько дней вам придется навестить полицейский участок. Кто-то испортил тормоза на вашем «ягуаре».

До Морвеллан-Холла удалось добраться только к пяти часам вечера. Парни из охраны, которая располагалась в домике привратника при въезде на территорию, видимо, позвонили в особняк, потому что у парадного полицейскую машину встречали встревоженные Пемброк и миссис Вуд. Потрепанный вид хозяйки и ее гостя нисколько их не успокоил.

– Боже мой, боже мой, – закудахтала экономка. – Мисс Энди, что с вами случилось?

Энди устало отмахнулась:

– Подайте, пожалуйста, через час ленч, и я вам все расскажу. Сейчас мне больше всего хочется в ванну. Да, в ванну… и литр бетадина с собой прихвачу.

Ошарашенный Пемброк побрел куда-то в сторону дома – за бетадином, видимо.

Эвард поставил было спасенный чемодан на гравий, но спохватился и гордо проследовал с багажом в дом – огромного штата слуг, чтобы носить ручную кладь, здесь не держали.

Поднявшись в гостевую комнату, Эвард решил последовать примеру Миранды и принять ванну. Что такое бетадин, он не знал и решил заменить неизвестное средство приемом внутрь старого доброго бренди. Денек выдался не из лучших. Погрузившись в теплую воду, граф Мередит тщательно изучал этикетки на многочисленных пузырьках, пытаясь найти более подходящий для мужчины шампунь, чем утренние розы. Утро, казалось, осталось в другой эпохе…

Когда Эвард, выбравшись из плена подушек безопасности, увидел, во что превратился экипаж… Лорд Морвеллан подумал, что теперь-то он точно умер: остаться в живых внутри этого комка металла – невероятно. Однако цепляющиеся за одежду колючие кусты можжевельника и саднящие царапины заставили поверить в чудо – он жив. А вот Энди… Из-за этих воздушных мешков Эвард видел только руку и плечо девушки: она не шевелилась и не издавала никаких звуков.

Обойдя машину, Эвард, преодолевая накатывающий ужас – а вдруг не отзовется, вдруг погибла, – позвал Миранду. Сквозь мешок послышалась возня. Слава богу, жива! Лорд Морвеллан истово перекрестился, хотя до этого момента никогда не замечал за собой излишней набожности. Резко пахло автомобильным топливом. Наконец ему удалось освободить девушку…

Они могли погибнуть, Энди могла погибнуть, и, насколько он понял объяснения полисмена, катастрофу кто-то подстроил…


Энди решила вознаградить себя за кошмарный денек: запустила джакузи. Миссис Вуд регулярно выражала свое неодобрение таким расточительством: оборудование котельной пришлось сменить на невыразимо дорогое, чтобы наслаждаться пузырящимся бассейном. Но это того стоило: Миранда погрузилась в воду и блаженно расслабилась. Однако мысли ее были далеко не радостными.

Беда не приходит одна. Вот уж точно: Тим, граф, авария… Нет, графа она зря зачислила в неприятности – это явление неожиданное, но весьма приятное и располагающее. Интересно, как он догадался о злом умысле? Эвард что-то говорил о богатстве и врагах… Там, на дороге, она была не в состоянии вникать в смысл его речей. Но ведь и полицейские подтвердили…

Кому выгодно, чтобы она умерла, причем прямо сейчас? Наследников у нее нет, врагов… разве что Тима зачислить в мировые злодеи. Интересно, а что написано в ее завещании по этому поводу? Завещание было составлено юристами DR очень давно, лет десять назад, сразу после смерти отца.

Содержание сего мрачного документа так заинтересовало Миранду, что она тут же выбралась из джакузи и прошлепала через коридор в библиотеку, к сейфу. В библиотеке, помимо продемонстрированного ей графом старинного сейфа, был еще и современный, где она хранила драгоценности и документы, не относящиеся к бизнесу. Открыв сейф, Энди достала папку с завещанием: в лучших традициях черного юмора на ней были нарисованы череп и скрещенные кости – Миранда сама изобразила данный шедевр, когда юристы вручили ей эту папку.

Не отходя от сейфа, Энди погрузилась в юридические дебри этого перла крючкотворного жанра.


Облачившись в джинсы и мягкую – как это Миранда ее назвала? – трикотажную рубаху, Эвард решил отправиться на поиски Энди: очень хотелось обсудить ситуацию и дальнейшие планы тоже. Собиралась гроза, поэтому можно ночью провести эксперимент с лабиринтом. А что, если он вернется домой уже сегодня? Лорд Морвеллан почему-то не ощущал прилива энтузиазма по этому поводу. Как-то не очень благородно выйдет: бросить леди одну в беде. Может, повременить с возвращением? Даже если в его времени пройдет полгода, свое исчезновение можно будет оправдать сплином и жаждой путешествий. Только вот оценит ли Миранда его желание помочь, ведь для нее он дополнительный источник проблем…

Эвард добрался до библиотеки и заглянул в приоткрытую дверь: может, Энди здесь? Да, мисс Деверил была здесь – стояла около открытого сейфа и внимательно изучала содержимое какой-то папки. Картина была несколько сюрреалистическая: абсолютно обнаженная леди, волосы закручены в узел на макушке, в руках черная папка с черепом и костями. Эвард замер в нерешительности: как должен поступить джентльмен в такой ситуации? Войти и ввергнуть даму в смущение или… неблагородно подсматривать?

Решив проигнорировать определение «неблагородно», лорд Морвеллан залюбовался соблазнительным зрелищем. Эвард считал, что Энди просто красотка, теперь он осознал, что она – само совершенство. Тридцать один год… Да, за сто пятьдесят лет женщины стали гораздо красивее: идеальная кожа, стройная, даже тоненькая, но очень женственная фигурка… Видимо, в этом фитнесе все-таки есть что-то помимо неприличных прыжков. Лорд Морвеллан почувствовал, что мысли приняли опасное направление – пришлось приложить некоторое усилие, чтобы отвести взгляд. Экспериментировать сегодня ночью с лабиринтом совершенно расхотелось. Эвард вздохнул и проследовал вниз, проверить, как обстоят дела с ленчем.

Чем больше Энди читала завещание, тем меньше ей все это нравилось: во-первых, вытереться она забыла и теперь мерзла; во-вторых, документ наталкивал ее на неприятные мысли. В случае ее смерти контроль над акциями DR и опека над имуществом переходила к Тимоти Редклифу. То есть, насколько она поняла все эти юридические тонкости, Тим решал, кому продать акции и по какой цене. Судьба остального имущества волновала ее гораздо меньше. В завещании черным по белому было написано, что все средства от продажи ее движимости и недвижимости поступали в активы компании. А вот акции… Получив контроль над ее пакетом, Тим легко мог продать его сам себе по смешному курсу и захватить DR.

Семь лет назад такое завещание было логичным и правильным: они с Тимом обручены, их отцы – большие друзья. Но не теперь. Энди понимала, что она бы вскоре вспомнила о завещании и поручила его переписать. Вот и повод желать ее скорейшей смерти. И претендент на должность вселенского негодяя вырисовывается. Какой кошмар, неужели Тим мог опуститься до такого? Энди вспомнила слова графа о богатстве и врагах. Видимо, так было всегда: люди гибнут за металл. Доказательств причастности Тима у нее нет, так что и нет смысла приплетать сюда полицию. Она просто сейчас же позвонит в юридический отдел DR и поручит переписать завещание. Вот только кому отдать опеку над акциями так, чтобы Тим до них не смог добраться? Он же все-таки второй после нее крупнейший акционер… Кому? Джинни! Конечно, Джинни! Заодно ее можно попросить устроить утечку информации об изменении завещания, тогда у злоумышленника не останется причин желать ее смерти.

Возвращаться в джакузи уже не хотелось, и Миранда быстро завершила водные процедуры, оделась в домашнее и побежала вниз – есть хотелось просто нечеловечески.

Эвард уже ждал ее в столовой, стол был накрыт. Энди с аппетитом набросилась на кулинарные шедевры миссис Вуд, решительно прервав попытки лорда Морвеллана завести разговор: очень хотелось спокойно насладится едой. Граф без особого энтузиазма ковырял вилкой семгу и как-то странно смотрел на Миранду.

– Я плохо умылась? Или у меня синяк под глазом?

– Нет, моя леди, ты выглядишь великолепно. Особенно, если принять во внимание обстоятельства… Обычно чудом выжившие не проявляют такой потрясающей активности и аппетита…

– Эвард, – протянула Миранда, – я не кисейная барышня, чтобы сокрушаться по поводу пролетевшего мимо ангела смерти. Пролетел – и черт с ним. Я просто жутко зла на весь мир: Земля полна подлецов. – И Энди посвятила Эварда в перипетии с Тимом и в свои подозрения по этому поводу.

– Ты уверена, что изменения в завещании оградят тебя от дальнейших покушений на твою жизнь?

– Абсолютно. Причин желать моей смерти не останется, а идти на риск только из-за мстительных помыслов – глупо.

– А ты не опасаешься других козней со стороны сего человека, недостойного звания джентльмена? – Эвард совсем загрустил: его худшие предположения о мужчинах этого мира полностью подтвердились.

– Не опасаюсь, хотя допускаю, что они последуют. Но у Тима просто недостаточно денег и власти, чтобы серьезно навредить мне. Если с повестки дня снимается покушение на жизнь, то можно чувствовать себя в безопасности.

На этой внушающей оптимизм ноте Энди принялась за десерт.

У графа же окончательно пропал аппетит. Задумчиво глядя на почти нетронутую семгу, он с тоской думал о том, что, возможно, уже сегодня ночью вернется в свое время…

Энди, покончив с десертом, удовлетворенно откинулась на спинку стула и наконец обратила внимание на загрустившего графа. Неужели он так близко к сердцу принимает ее проблемы? Ему о своих делах думать надо, а не забивать голову ее трудностями. Миранда в очередной раз засмотрелась на поразительный экземпляр классической мужской красоты: даже жалко, что он исчезнет из ее жизни. Ни один мужчина, кроме отца, так о ней не беспокоился, так не опекал. Защитник, джентльмен. Да, в современном мире трудно найти надежное плечо, измельчал род мужской, размяк…

Энди, душка, признайся, что ты успела в него влюбиться, как дурочка! – Мисс Деверил не преминула высказать свое мнение.

Влюбиться в викторианского графа? Глупости, это Джинни со своими дамскими романами, могла бы отколоть такой номер.

Признавайся, мне-то ты можешь сказать правду!

Ну разве только чуть-чуть, самую малость…

Придя к согласию с самой собой, Энди решила не портить своим плохим настроением последний совместный вечер с графом и предложила Эварду пойти в библиотеку, посмотреть том «Экономической истории Соединенного Королевства» – в прошлом такие сведения могут пригодиться для безбедной жизни. «Назад в будущее», чистой воды. Лорд Морвеллан согласился, но особенного воодушевления не проявил.

Пока они листали огромный фолиант, за окном быстро стемнело – тучи заволокли уже все небо, периодически на горизонте сверкали электрические разряды. Стрелки часов приближались к полуночи.

Эвард сходил в гостевую комнату и переоделся в одежду, в которой был в ночь путешествия во времени: в случае удачной прогулки по лабиринту было бы затруднительно объяснить в Морвеллан-Холле девятнадцатого века происхождение джинсов.

Энди стояла у окна и смотрела в ночь, вид у нее был потерянный, она даже не обернулась, когда вошел граф. Эвард подумал, что она обеспокоена своими проблемами, всякая стойкость имеет границы.

– Наверное, пора. – Эвард подошел к окну и встал рядом с девушкой.

Она подняла на него взгляд: все-таки эта старинная одежда ему очень идет…

– Миранда, ты знаешь, что я тебе очень признателен за помощь и сожалею, что ничем не могу отблагодарить тебя…

– Не надо благодарностей, Эвард, ты и так стал самым светлым моментом в этой череде неприятностей. – Энди неопределенно махнула рукой.

Граф не нашелся, что ответить. После этих слов Миранды он почти решился признаться в том, что не хочет исчезать из этого мира так быстро… Как глупо.

Эвард порывисто сжал руку Миранды, покачал головой, как будто прогонял какие-то мысли, решительно развернулся и вышел из библиотеки. Шаги на лестнице, хлопнула дверь… Энди отвернулась от окна и побрела к креслу: смотреть, как Эвард идет к лабиринту, – это выше ее сил.

Эвард мрачно шагал по дорожке к лабиринту. Все было очень плохо. Графу не хватало любимого бренди… Он подумал, что, вернувшись в свое время, первым делом напьется.

Очаровательная мисс Деверил не шла у него из головы. Эвард хотел оглянуться, он был почти уверен, что Миранда стоит у окна и смотрит ему вслед. Однако он чувствовал, что если оглянется – вернется, не выдержит. А возвращаться было нельзя, это время выплюнуло его, как потерявшую вкус жвачку…

С моря порывами налетал ветер, точно так же, как и несколько дней назад, когда нетрезвому графу пришло в голову погулять ночью по лабиринту. У горизонта уже недовольно заворчал гром, все еще почти полная луна угадывалась за быстро бегущими облаками. Эвард размашисто шагал вперед, кляня все на свете. Если он сейчас вернется домой, то плюнет на разрешение Палаты лордов и сбежит в Эфиопию на первом же корабле. Он не собирался жениться. Единственная девушка, которая для этого подходит, живет в другом времени, и это расстояние гораздо большее, чем половина земного шара… Значит, так тому и быть: он сгинет в безвестности, и история не изменит свой ход. Через полтора столетия Миранда купит его поместье…

Лабиринт недовольно шуршал кустами. Эвард брел по нему как сомнамбула и даже умудрился дважды спутать поворот. Наконец он вышел на знакомую площадку – тут ничего не изменилось. Граф сел на скамью и принялся ждать. Ветер дул все сильнее, пошел мелкий дождь, через несколько минут превратившийся в настоящий ливень. Эвард поплотнее завернулся в сюртук, не спасавший от холодных струй. Он сидел на скамье, мок под дождем и чувствовал себя полным идиотом.

Молнии распороли небо над его головой, и граф инстинктивно напрягся, до рези в глазах всматриваясь в стенки лабиринта – поплывут ли они, станут ли сплошной стеной, как в прошлый раз… Но ничего не происходило, по-прежнему чернели проходы в кустах и голова не кружилась.

Он не знал, сколько времени просидел на скамье. Ливень утих, гром укатился за горизонт, молнии не сверкали больше, а лабиринт так и остался лабиринтом двадцать первого века. Облака убегали вдаль, открывая насмешливую луну, уже слегка затуманившуюся с краю.

Эвард испытывал странную смесь досады и горячей радости. Досады – оттого, что не удалось осуществить задуманное; радости – потому, что теперь был повод вернуться и провести с Мирандой еще несколько дней, пока ему не представится возможность попасть в свое время. Только вот будет ли рада этому Миранда? Эварду не терпелось это выяснить. Он встал со скамьи и зашагал к выходу из лабиринта.

Несколько окон в доме светились уже привычным электрическим светом. Граф ускорил шаг.

9

Энди забралась с ногами в кресло в библиотеке. Уже давно перевалило за полночь, стрелки показывали половину второго ночи, и гроза, кажется, заканчивалась. Сейчас Эвард уже дома… далеко-далеко, в непостижимой дали, где ей его не достать. Когда друзья уезжают, это не окончательный разрыв: можно обмениваться письмами, звонить друг другу, приезжать в гости… А здесь… Не позвонишь ведь в девятнадцатый век! Тогда, кажется, еще не был изобретен телефон. И письмо не напишешь…

Короче, на Энди навалилась несвойственная ей тоска…

На коленях лежала нераскрытая книжка, то самое «Кентервильское привидение». Обложка напоминала о том счастливом – ну себе-то можно наконец в этом признаться! – мгновении, когда в жизни Энди появился Эвард. А теперь он ушел… Миранда вспомнила, как граф предлагал ей руку и сердце для восстановления ее чести, и против воли всхлипнула.

Скрипнула дверь. Энди быстро вытерла мокрые щеки – негоже рыдать на глазах у слуг – и обернулась.

На пороге стоял Эвард Морвеллан, двадцать второй граф Мередит. Собственной персоной.

Энди отбросила книжку, вскочила, едва не упав – отсидела ноги, – и бросилась Эварду на шею.

Граф покачнулся, но устоял и нерешительно обнял Миранду.

– Видишь ли, я… – Договорить он не успел, девушка закрыла ему рот поцелуем.

Все объяснения можно отложить на потом. Главное, что Эвард здесь! Он не исчез!

Его руки обхватили Миранду, и она не сразу сообразила, что граф абсолютно мокрый. Отстранившись, Энди посмотрела вниз: под Эвардом уже разлилась внушительных размеров лужа.

– Где ты умудрился так… – начала она и осеклась, осознав глупость вопроса. Эвард два часа провел под дождем, а зонтик она ему не дала… – Тебе нужно срочно принять ванну! Я приготовлю чай… или лучше молоко с медом и корицей. Старинный бабушкин рецепт. Иначе ты рискуешь простудиться и умереть, и мне придется оправдываться перед властями и объяснять, откуда здесь взялся труп, а главное – чей это труп…

– Энди, – мягко перебил ее Эвард, и, подняв глаза, она встретилась с его ласковым взглядом. – Все будет в порядке.

– Да, конечно, – беспомощно улыбнулась она. Ей снова захотелось плакать, но уже от радости. Это такое чудо, что Эвард вернулся! А кстати… – Почему ты вернулся?

– Лабиринт не счел нужным переправить меня обратно. Может быть, оттого, что луна была уже не полной. Может быть, потому, что я не пил бренди, как в тот раз, или не туда ступил, когда шел к центру, или… Я понятия не имею. Я просидел на этой чертовой скамейке неизвестно сколько времени, промок и замерз, и ничего не произошло.

– О… – Миранда задумалась. – Похоже, нам придется искать другой способ, но… – она вновь окинула Эварда взглядом, – не сейчас. Определенно, не сейчас.

– Да, сейчас у нас найдется занятие поинтереснее… – И граф снова припал к ее губам.

Миранде показалось, что пол ушел у нее из-под ног. Голова закружилась… Граф еще крепче прижал к себе Энди, его руки гладили ее спину, девушка подалась вперед, и вдруг Эвард пошатнулся.

Через мгновение они оба лежали на полу! Граф поскользнулся в натекшей луже на натертом паркете. Оказавшаяся сверху Миранда не выдержала и фыркнула.

– Ты уложила меня на обе лопатки, – печально поведал ей Эвард.

– Похоже, ты сам себя уложил.

– Это было очень вовремя… – Он вновь потянулся к ней, но Энди решительно пресекла эти попытки.

– Нет. Сначала ты снимешь мокрую одежду и примешь ванну. – Она с огромной неохотой поднялась. Эвард сел, задумчиво глядя на нее снизу вверх. – А я, как и обещала, приготовлю чай.

Граф разочарованно вздохнул и встал.

– Каждый раз, – сказал он печально, – мои романтические иллюзии исчезают под гнетом твоего прагматизма. Энди, разве тебе не хочется хоть на минуту забыть о действительности?

– Хочется, но…

– Тогда не возражай мне.

Он снова обнял ее, и на этот раз Энди не сопротивлялась. Она растворилась в немыслимом блаженстве, которое дарили ей его поцелуи. Губы графа были горячими и настойчивыми. Что бы ни случилось дальше, сегодня вечером они с Эвардом принадлежат друг другу. Так распорядилась судьба.

В какой-то момент Миранда обнаружила, что на ней уже нет футболки, а на Эварде – сюртука и рубашки… Не переставая целовать Миранду, Эвард опустил ее на ковер и лег рядом. Его руки путешествовали по ее телу, несказанно ее возбуждая. Энди тихо застонала, и Эвард воспринял это как сигнал к дальнейшим действиям. Он склонился к ее груди и стал ласкать языком сосок. Миранда изогнулась от блаженства. Ей было хорошо, хорошо, хорошо-о-о!

– Моя леди, – пробормотал Эвард между поцелуями, – ты – само совершенство.

– Я знаю, – несмотря на головокружительное путешествие в мир страсти, чувства юмора Миранда не теряла.

– Вообще-то тебе полагалось покраснеть и пролепетать что-то вроде: «Благодарю тебя, Эвард, ты так мил!».

– Сам красней. – Она снова застонала: его губы начали путь вниз. – Но ты действительно мил…

– Ну спасибо, – отозвался граф не без сарказма.

Эварду потребовалось на удивление мало времени, чтобы справиться с застежкой и молнией на джинсах, и через некоторое время Энди лежала перед ним обнаженная, а граф, приподнявшись над ней, с восхищением ее разглядывал.

– Я подтверждаю свои слова: ты – совершенство!

– Это все фитнес… – почему-то смутилась Энди.

– Не говори глупости, моя леди, – он нежно поцеловал ее, – красота дается Богом.

Энди посмотрела на него – прекрасен, как статуя Аполлона Бельведерского, однако гораздо менее холоден, – и не могла не согласиться. А в следующее мгновение ей уже стало не до размышлений, потому что Эвард продолжил ласкать ее, и все мысли испарились.

– Ты хочешь этого, моя леди? – спросил он хриплым шепотом.

– Да, о да!

Он осторожно проник в нее, и Энди поощрила его, приподняв бедра. Если вначале граф сомневался, прилично ли так поступать, то теперь он весь отдался всепоглощающей страсти. Миранде казалось, что они созданы друг для друга – так легко и слаженно все получалось. Они двигались в едином ритме, древнем, как род человеческий. Энди уже ничего не соображала: ей казалось, что потолок библиотеки превратился в ослепительно сверкающий небосвод, и звезды летели ей навстречу.

…Потом они с Эвардом лежали, обнявшись, на полу, и граф играл рыжим локоном Миранды. Некоторое время оба молчали: слова казались лишними. Наконец Эвард спросил:

– Ты не жалеешь?

– Ну что ты! – Она нежно провела пальцем по его груди. – Это было великолепно, и я надеюсь… нет, я требую продолжения!

– Я не могу отказать прекрасной даме!

– Э-э, подожди! Сначала – чаю. И в ванну. Секс, говорят, хорошее лекарство от простуды, но мне хотелось бы подстраховаться.

– Раз ты так настаиваешь… – Приподнявшись, Эвард отвесил ей шутливый поклон. – Сегодня я буду выполнять все твои желания.

– Все до единого?

– Да.

– Тогда в ванну и чаю. А потом…

Граф понимающе улыбнулся.


Утром они приступили к поискам на чердаке чего-нибудь проливающего свет на проблемы путешествий во времени, а к вечеру обнаружили кипу каких-то старинных бумаг.

– Похоже, это дневник какого-то графа… Только номер графа не указан. – Эвард, по особенности своей, шутил с каменным выражением лица. – Это неважно. Главное, что мой предок пишет именно о лабиринте.

– И что же он пишет? – Энди вся превратилась в слух.

– «Сегодня я вновь осматривал лабиринт, столь печально знаменитый среди представителей великого рода нашего. Я производил замеры и сверял их с планом, и выяснил, что в это время года они отличаются от тех, что произвел я зимою…».

– Что он имеет в виду? – недоумевала Миранда. – Не может ведь лабиринт менять свои размеры!

– Здесь неразборчиво. Похоже, вода испортила текст… Вот, тут уже понятней: «Движение звезд на небе незримыми узами связано с движением лабиринта Времени».

– Это называется «понятней»? Погоди-ка, я читала фантастические романы! – Энди принялась с упоением строить теории. – Лабиринт движется так же, как звездный свод. То есть по кругу, так? Именно об этом и говорили первые строки. Он не уменьшается и не увеличивается в размерах, он просто вращается.

– Вполне возможно. А какие-то условия нарушают этот процесс, и тогда нить времен свивается в кольцо… Условия: полнолуние, полночь, гроза. – Эвард медленно читал неровные, прыгающие строки: – «…не поддается управлению, однако дерзкий может ступить на опасный путь, соблюдая условия, что ставит Время…».

– Какие? – Энди затаила дыхание. Отгадка близка…

– Здесь не написано. – Эвард нахмурился. – Только это: «Тайну лабиринта хранит камень. Ищите, и найдете». Всё.

Энди покачала головой.

– Но в лабиринте нет камней. Там только кусты. Травка растет. Гравий насыпан…

– Ты забыла: в центре стоит каменная скамья.

– Да, но вряд ли она может претендовать на звание камня как такового. Возможно, имелись в виду каменные стены, но они давно разрушены. Может быть, твой предок имел в виду какой-нибудь другой камень?

– Я предлагаю все же проверить центр лабиринта. Вдруг нам повезет. Захватим лопаты.

– Ты надеешься откопать этот камень?

– Никто не мешает нам попытаться.


– Энди, здесь что-то есть! Оно круглое. – Раскопки в центре лабиринта приобрели уже грандиозные масштабы, под скамейкой образовалась огромная яма.

– Бедный Йорик, – сказала она, откашлявшись. – Ты нашел череп того самого любопытного графа?

– Нет, кажется, это то, что мы ищем. – В голосе Эварда не было и намека на шутку.

Миранда подошла ближе. Граф ладонями смахивал землю с серого камня. Ножки у скамейки, мельком отметила Энди, так и не кончились. Казалось, они уходили в глубь до самого центра планеты.

Забравшись под скамью, оба присели на корточки и вскоре полностью очистили камень. Похоже, именно он стоял здесь вначале, потом осел, скрылся под землей, а над ним поставили скамью. Миранда провела рукой по камню: ощущались некоторые шероховатости.

Эвард первым увидел искомое. Земля забилась в высеченные буквы, и надпись можно было легко прочитать. То есть можно было бы – если бы они знали руны.

– Похоже, это кельтика… – Энди задумчиво потрогала знаки. – Кажется, в библиотеке есть книга о кельтских рунах… А если нет, можно съездить в ближайший книжный магазин. Этого добра там сейчас достаточно. Все увлекаются древней историей и эзотерикой.

Эвард полез в нагрудный карман рубашки за блокнотом.

– Сейчас перепишем руны.

Это заняло какое-то время, тем более что знаки нужно было срисовать точно, дабы избежать ошибки.

– Никогда не думала, что придется еще раз играть в юного следопыта, – пробормотала Миранда в ухо сосредоточенно сопевшему Эварду.

– А ты играла? – Высунув кончик языка, граф нарисовал очередную закорючку.

– О да. В детстве у меня было несколько таких же сумасшедших, как я, друзей. Да и Тим в ту пору не был столь… экстравагантен. – Энди хмыкнула. – Мы носились по лесам и полям вокруг нашего летнего домика, размалевывая себя, как индейцы. Оставляли зашифрованные послания в дупле старого дуба. Тогда я даже умела стрелять из лука. – Она задумчиво покачала головой. – А теперь управляю компанией…

– Как ты могла столь низко пасть! – с пафосом провозгласил граф, ставя жирную точку. – Вот и всё. Осталась малость: расшифровать надпись.

– Какие пустяки! – Энди выбралась из ямы, деловито отряхивая ладони.


– И что же у нас получилось? – Расшифровка надписи затянулась далеко за полночь.

– Сейчас прочитаю… – Энди зевнула, испортив торжественность момента, прокашлялась и прочла: – «Не ступай на Извилистый Путь, когда падут на землю стрелы гнева и в небе полная луна, если не хочешь увидеть Колесо Времени. Обратить власть Пути сможет лишь мудрый: луна и стрелы гнева должны вести. Лишь осторожный вернется: не путай нить Времен, вне Путей своего не оставляй, чужого не бери с собой». Это все.

Лорд Морвеллан взял у Энди листок и перечитал текст.

– Это еще более высокий штиль, чем изъяснялись в ваших салонах, – со смешком заметила Миранда. – Здесь лучше: «Луна и стрелы гнева должны вести»… Кажется, это написал какой-то друидский шаман. Вам до него далеко.

– Разумеется, куда уж лондонскому высшему свету тягаться с друидским шаманом! – усмехнулся Эвард. – В общем, мне все ясно. Вчера мы действовали верно, однако нам что-то помешало. Очевидно, луна была уже не полной. Извилистый Путь – это лабиринт, стрелы гнева – молнии. Более всего меня беспокоят предостережения. «Не путай нить Времен, вне Путей своего не оставляй, чужого не бери с собой». Своего не оставляй и чужого не бери с собой – понятно. Но путать нить времен – понятие неопределенное. Я должен быть очень осторожен.

– В чем именно?

– Пока не знаю. Чем можно запутать Время?

– Мне кажется, ты просто не должен вмешиваться в глобальные события. Вот и всё. Если бы ты мог запутать Время одним своим присутствием здесь, шансов бы не было, а тут говорится, что они есть.

– Возможно, ты права. – Эвард уронил листок и поморщился. – Я, конечно, очень рад, что наша авантюра удалась, но от всего этого у меня зверски разболелась голова.

– Ах, бедненький! – пропела Миранда.

– Не забывай, я изнеженный викторианский граф, физический и умственный труд мне противопоказан.

– Тогда сейчас мы пойдем баиньки, – предложила Энди, массируя ему виски.

– Баиньки – замечательное предложение. – Он поцеловал ее ладонь. – Спасибо, моя леди. Не знаю, как бы я справился без тебя.

– Я всего лишь путалась под ногами.

– Не скромничай… – В глазах Эварда светилось тепло и понимание. – У нас с тобой есть целый месяц до следующего полнолуния. – Его губы приблизились к губам Миранды. – Думаю, нам не стоит терять время.

– О да, – пробормотала она прежде, чем он заставил ее замолчать – с помощью самого сладкого поцелуя в ее жизни.


Энди проснулась от яркого солнечного света: опять забыли задернуть портьеры на окнах. Ну не до того было. Эварда рядом не обнаружилось: судя по доносящейся из ванной комнаты старинной песенке, граф наслаждался благами цивилизации в виде джакузи – это дивное изобретение произвело на лорда Морвеллана неизгладимое впечатление. Миранда представила размеры счета за электричество, потраченное на удовлетворение маленьких слабостей викторианского джентльмена… Ничего, ей все свое состояние не потратить даже за десяток жизней. Энди лениво потянулась и погрузилась в размышления: пойти присоединиться к Эварду или еще понежиться в постели? Вставать не хотелось: казалось, что это прекрасное утро будет тянуться бесконечно – главное, не покидать графского ложа.

Уставившись в старинный полог, видевший еще далеких предков Эварда, Миранда удовлетворенно улыбнулась – за окном замечательный день, до полнолуния еще целых три недели. Всего три недели… Энди прогнала грустные мысли: лучше думать о хорошем – это, говорят, продлевает жизнь. Прошедшая неделя была просто чудесной: загадка лабиринта разрешилась, и следующие дни они провели чрезвычайно приятно. Про дело они тоже не забывали, выправили графу права, так, на всякий случай. Вдруг лорду Морвеллану придется задержаться в двадцать первом столетии не на один месяц…

Нет, Эвард – это, может быть, самое лучшее в ее жизни. То, что самое возбуждающее и загадочное – это точно. Всю неделю Энди чувствовала себя на десять лет моложе. И на двадцать лет глупей! Так, оказывается, хорошо быть просто Энди, а не мисс Деверил. Н-да, видимо, личная жизнь полностью вытесняет деловые качества.

Почувствовав, что сейчас переключится на бизнес, Энди потрясла головой, выбралась из-под одеяла и отправилась в ванную. Заниматься личной жизнью.


Пемброк был чрезвычайно обеспокоен. Причина его беспокойства лежала прямо перед ним на столе: счет за электричество. Цифры этого нехитрого финансового документа шокировали достойного дворецкого до глубины его экономной души – а все это иностранное изобретение, джакузи. Пемброк в несчетный раз тяжело вздохнул и отправился на кухню – обсудить ситуацию с миссис Вуд. Дойти он успел только до середины холла, когда со стороны газона перед парадным входом раздался странный гул. Дворецкий подошел к окну, чтобы увидеть источник звука, и застыл в изумлении: прямо на аккуратно подстриженную лужайку садился маленький вертолет. Остолбеневший Пемброк завороженно смотрел, как из вертолета выбралась помощница мисс Миранды и направилась к дому. Открыть дверь он не успел: створки оглушительно хлопнули и мисс Холмс требовательно вопросила:

– Где Энди?

– В спальне… – И бедному дворецкому осталось только проводить взглядом мгновенно взлетевшую по лестнице девушку.

Пемброк несколько раз моргнул, нерешительно потоптался на месте и проследовал в сторону кухни, призывая миссис Вуд.


Джин без стука влетела в спальню, но никого там не обнаружила, однако из ванной доносился плеск воды. Мисс Холмс прошла к ванной комнате и без всяких церемоний распахнула дверь.

– Энди, ты должна немедленно вернуться в Лондон, нам грозит ка… – Джинни потеряла дар речи, увидев в ванне рядом с Энди мужчину. То есть его голову, поскольку все остальное скрывала густая пена.

– Доброе утро, – вежливо поприветствовал девушку Эвард.

– Э… да, доброе… – Ошеломленная Джинни с трудом отвела взгляд от мистера Морвеллана и переключилась на Энди. – Жду тебя в кабинете… Поспеши. Дело касается DR.

Дверь хлопнула за мисс Холмс.

– Что это было? – поинтересовался Эвард.

– Это Джин Холмс, моя помощница… – Энди вылетела из джакузи, будто ее выпустили из катапульты. – Что могло случиться? – Забыв вытереться, она завернулась в халат и почти бегом направилась в гардеробную.

Эвард последовал за ней, обернув полотенце вокруг бедер:

– Думаю, нам имеет смысл сразу одеться в дорожное платье, – заметил он. – Мисс Холмс требуется твое присутствие в Лондоне, иначе она бы просто воспользовалась телефоном.

– Да, ты прав. – Энди приняла как должное, что Эвард поедет с ней.

Через несколько минут они спустились в кабинет.

Джинни металась из угла в угол:

– Энди, – начала она, едва та показалась в дверях, – кто-то атакует DR – пытается скупить акции на бирже. – Девушка увидела входящего следом за Энди Эварда и замолчала.

– Продолжай, Эвард в курсе моих дел.

– Хорошо, как знаешь. Вчера наш брокер сообщил мне, что цена на наши акции внезапно стала расти, и объем торгов по ним резко увеличился. Объективных предпосылок этому нет, и я попросила проверить – не играет ли кто против нас.

Энди поежилась от дурного предчувствия.

– Кто-то пытается перекупить DR?

– Да, Энди. Причем, не считаясь с затратами. Всего час назад я узнала название компании, которая пытается получить контрольный пакет наших акций, – это «Флеминг даймондс».

– Флаффи! Тим! Черт, вот скотина! – Энди в ярости сыпала выражениями, услышав которые, покраснел бы содержатель притона. – Едем немедленно!

– Я прилетела на вертолете.

– О, ты гений, Джинни!

Эвард подавил желание спросить, что такое вертолет, но заподозрил, что определение «прилетела» ничего хорошего не сулит. Чувствуется, это будет похуже автомобиля, с которым он уже успел освоиться. На лужайке перед домом Эвард узрел нечто, подтвердившее его худшие предположения: прямо на зелененькой травке стояло что-то похожее на стрекозу. Большую стрекозу, сделанную из металла и стекла. Лорд Морвеллан побледнел, но от Энди и Джин не отставал: не к лицу двадцать второму графу Мередит уступать женщинам в смелости. Стойкости Эварда хватило на то, чтобы сесть в кресло рядом с Энди и пристегнуться, последовав ее примеру, потом благородный потомок норманнских рыцарей закрыл глаза и принялся беззвучно молиться. Над головой что-то оглушительно взвыло, пол под ногами качнулся…

Бледный вид графа на минуту отвлек Энди от проблем:

– Ох, Эвард, ты же в первый раз летишь. Ой, прости. – Она не обращала внимания на удивленный взгляд Джинни. – Не волнуйся, вертолет безопасней машины.

– Спасибо, утешила. – Эвард с опаской открыл глаза. Оказалось, что зря.

Стены вертолета были почти полностью стеклянными. А земля обнаружилась далеко внизу. Гораздо дальше, чем море от вершины Одинокой скалы, куда Эвард однажды забрался в детстве, сильно рискуя при этом жизнью. Чувствовалось, что сейчас он рискует гораздо сильней… Но девушки оставались спокойными, поэтому граф решил поручить себя воле божьей и расслабиться. Что оказалось вполне возможным, если не смотреть в окно, а сосредоточиться на разговоре Энди с мисс Холмс. Подумаешь, немного потряхивает и краем глаза видно поля далеко внизу. Мелочи. Из разговора в кабинете Эвард понял, что кто-то, предположительно этот мерзавец Тимоти Редклиф, пытается отобрать у Энди компанию. Теперь надо выяснить, как она собирается ему помешать.

– Энди, акции поднялись вдвое и продолжают расти, Тим скупил уже почти десять процентов вдобавок к своим десяти.

– У нас есть всего несколько дней, максимум – неделя, чтобы попытаться остановить его. – Энди злилась на себя, что недооценила желание мистера Редклифа отомстить. Как она могла забыть об алмазных миллионах цыпочки Флаффи? Уж этот змееныш Тим сумел обольстить глупышку Флеминг и получить доступ к ее денежкам. Но позволить этой сладкой парочке отнять у нее DR? Ни за что.

– Я уже все просчитала! – Джинни была, как всегда, во всеоружии. – DR оценивается примерно в сто девяносто два миллиона фунтов, следовательно, Тиму, чтобы заполучить контрольный пакет в пятьдесят процентов плюс одну акцию, нужно около ста двадцати восьми миллионов. У «Флеминг даймондс» свободными активами около ста тридцати пяти миллионов, так что душке Флаффи хватит дедушкиных денежек, чтобы удовлетворить каприз женишка.

Энди хищно улыбнулась, представив разорившуюся в пух и прах мисс Флаффи. Так и будет, уж она-то, Миранда Деверил, постарается.

– Нам нужно не меньше шестидесяти пяти миллионов. Лучше семьдесят.

– У нас столько нет. Все наши деньги в обороте. Может, наберется миллионов двадцать моих личных. – Энди показалось, что под ногами, вместо пола кабины вертолета, разверзлась пропасть. – Прямо впору пожалеть, что мы так хорошо работали и DR так дорого стоит. – Юмор был ниже среднего, но в такой ситуации – и это хлеб.

– Да уж… Старички из совета директоров держат все вместе семь процентов акций – они их не продадут, но остального хватит, чтобы поганец Тим заполучил DR.

Эвард со смешанным чувством нежности и раздражения смотрел на то, как исчезает милая и веселая Энди, превращаясь в сосредоточенную и решительную мисс Деверил. Она укрепила за ухом странную штучку с тоненькой скобкой, пересекающей щеку и заканчивающейся маленькой шишечкой напротив губ, и заговорила с кем-то невидимым. Разновидность телефона, наверное. Лорд Морвеллан решился посмотреть за окно: вертолет совершал поворот, и перед Эвардом развернулась величественная панорама Лондона. Огромного Лондона, чудовищного спрута, который смотрел на них тысячами бездумных глаз, таящих смутную угрозу.

10

«Мерседес» мисс Деверил, приобретенный взамен почившего «ягуара», пробирался по Пикадилли. Обычно резво маневрировавшая в пробках Энди вяло тащилась за автобусом. Банк кредита не дал. Денег нет. Тим победил.

В голове пульсировала пустота. Энди пыталась построить план дальнейшей борьбы, но мысли разбегались. Денег нет. Ее двадцати миллионов хватит только до конца недели. Три дня. Где найти пятьдесят миллионов за три дня? Ей нужно чудо грандиозных масштабов, иначе можно переезжать под мост. Предварительно выгнав оттуда крыс и бомжей.

Погруженная в свои невеселые мысли, она не заметила, что уже давно стоит у крыльца Мередит-Хауса.

В доме Энди попыталась осторожно пробраться в библиотеку – хотелось побыть одной, к тому же именно в библиотеке стояло ее любимое папино кресло. Незаметно проскользнуть не удалось – в кабинете сидел Эвард и мучил компьютер. Что ж, изучение книги «Компьютер для чайников» принесло пользу. Странно, при ее появлении граф Мередит быстро свернул окошко электронной почты. С кем это викторианский лорд может вести переписку?

Эвард взглянул на Энди, вышел из-за стола и молча обнял ее. Она тихо всхлипнула и разрыдалась, поливая слезами модный джемпер Эварда.

– Я разорена. Буду-у жить под мостом! – горько плакала Энди. – Поганец Тим может праздновать победу!

– Энди, послушай, ты еще утрешь Редклифу нос!

– О чем ты говоришь? У тебя есть пятьдесят миллионов фунтов в швейцарском банке?

– Даже больше. И именно в швейцарском банке, – отрапортовал Эвард.

Энди недоверчиво взглянула на графа, но в его глазах была уверенность. Уверенность и нежность. Мисс Деверил прерывисто вздохнула и упала в обморок. Впервые в жизни.


Очнувшись, Энди обнаружила, что лежит на кровати в графской спальне. Она не помнила, как тут оказалась. Но одно знала точно: последним четким воспоминанием была странная фраза Эварда про деньги в швейцарском банке. Не успела Энди встать с постели, как дверь распахнулась и на пороге материализовалась миссис Кеттл с чаем и причитаниями:

– О, мисс Энди, я вас предупреждала! Нельзя так много работать! Надо заботиться о здоровье! Я вам принесла чай с молоком…

– Это был всего лишь обморок – и такой переполох. Если я умру, то наступит конец света… – проворчала Энди себе под нос.

– Вы должны полежать и выпить чаю, иначе вам опять станет плохо!

– Если я немедленно не поговорю с Эвардом, то мне станет так плохо, что я скончаюсь на месте! – Энди трагически закатила глаза и покачнулась. Она ненавидела чай с молоком, поэтому была готова на все, чтобы эта мутная жидкость не попала ей в желудок.

– Мистер Морвеллан в гостиной, – обиженно ответила миссис Кеттл и выплыла из комнаты с величественностью авианосца.

Энди решила переодеться в домашнее – деловой костюм был так измят, что больше подходил для жизни под мостом… Уже одетая в джинсы и футболку, она влетела в гостиную, чуть не сбив Эварда с ног.

Увидев лорда Морвеллана, Энди не удержалась. Она величественно опустилась в кресло – спина прямая, руки на подлокотники, и заявила:

– Граф Мередит, извольте объясниться!

Эвард перестал метаться по комнате и удивленно воззрился на нее.

– Энди, с тобой все в порядке? Я испугался… – Граф присел на диван.

– Со мной все хорошо. Но будет еще лучше, если твое заявление о миллионах в банке не окажется шуткой.

– Я абсолютно серьезен. Послушай, ты многое рассказала мне о своей жизни, но совсем не интересовалась моей. Отсутствие любопытства – редкая черта для леди…

– Спасибо за комплимент, конечно. – Энди пересела из кресла на диван к Эварду. – Но я просто считала, что вполне представляю себе твою жизнь. Помещик, аристократ и все такое.

– Лестное мнение, ничего не скажешь. – Эвард взял ее за плечи и повернул к себе лицом. – Энди, я уже говорил тебе, что богат. Ты пропустила это мимо ушей.

– Д-да, что-то такое помню. Но…

– Выслушай меня, не перебивая, и тебе все станет ясно.

Что-то такое было в глазах Эварда, что-то неуловимо грустное… Энди взяла его руку в свои и приготовилась слушать.


Эвард помедлил, как будто решая, с чего начать.

– Энди, в своем времени я – исключительно богатый человек. Аристократия тогда понемногу беднела – вкладывать деньги в землю было уже не так выгодно, как когда-то. Но мой отец был предусмотрительным человеком: большую часть состояния графов Мередит он вложил в различные промышленные предприятия. Когда я получил наследство, то стал самым завидным женихом Королевства. В свете ходили легенды о горах бриллиантов и золоте, якобы хранившемся в подвалах Морвеллан-Холла. Сплетни, конечно.

– А как обстояли дела в реальности? – не удержалась Энди.

Эвард улыбнулся.

– Золото и бриллианты были. Но в банке. И еще большее состояние находилось в обороте – приносило доход, вложенное в промышленные компании Англии и колоний.

– И что же сделал ты, получив все это?

– Хм… не растратил, хоть и аристократ. – Эвард не упустил шанса отомстить. – У меня хорошее образование, отец научил всему, что было необходимо для управления финансами. Я в десятки раз преумножил деньги Морвелланов.

– Каким образом?

– Ты знаешь, что такое чайные клиперы?

– Да… – Энди наморщила лоб, припоминая курс истории. – Это корабли. Торговые компании, действовавшие в Азии. Они покупали в Китае чай за серебро, а серебро получали от китайцев в обмен на опиум из Афганистана.

– Правильно. Когда Китай стал продавать чай только за серебро, то торговля готова была рухнуть. Но выход есть всегда. В один прекрасный день ко мне в клубе подошел шотландец, Струан из Макклаудов, и предложил вложить деньги в чайную компанию «Нобл-Хаус». Компанию, ставшую главной в торговле с Китаем. Многие знали, что я всегда готов рассмотреть предложения о выгодном вложении средств.

– Чайные клиперы приносили миллионы! Гонконг основан этими торговцами. Мне такие обороты и не снились… – Энди удивленно моргнула. В голове не укладывается!

– Ты права. Миллионы. Я назначил управляющего на все остальные дела и занялся исключительно чаем. Весь груз «Нобл-Хаус» продавался через моих агентов, они же следили за бесперебойными поставками на чайные клиперы всего необходимого. Та компания, чьи корабли оказывались быстрее, получала самые благоприятные цены и наибольшую прибыль.

– И как же могло случиться…

– Что я заскучал? Очень просто. Мне было тридцать лет, стремиться не к чему. Светская жизнь надоела. Жениться – нет уж, увольте… Пустота. – Эвард зябко передернул плечами.

– Да уж. Понимаю. Только откуда деньги в банке сейчас, как ты узнал?

– С помощью чудес техники двадцать первого века. Интернет. Электронная почта.

Энди вспомнила странные занятия графа с компьютером и изучение перлов мудрости «Для чайников».

– Ты быстро освоился.

– В мое время я считался человеком передовых взглядов. И учился я, кстати, в Оксфорде, как и ты…

– Все-все, признаю – ты гений! Так что ты разыскал на просторах Интернета?

– Нашел ответы на все вопросы, – торжествующе заявил викторианский граф. – Прибыли чайных клиперов я обращал в золото и бриллианты. Все это до сих пор хранится в банке «Креди Сьюис» в Цюрихе. Антиквары и финансисты дали мне исчерпывающие ответы, только оплатить их консультации придется тебе. Пемброк научил меня пользоваться кредитной карточкой.

– Подумать только! Мои служащие – растратчики! – Энди постаралась сделать серьезное лицо. Не удалось. Жаль.

– Предпочитаю думать, что я внушаю им безграничное доверие.

– О да! – Энди вспомнила явление мокрого призрака и захихикала.

– Кажется, мы уклонились от темы. Вернемся. Вместе с набежавшими за сто пятьдесят лет процентами у меня есть тридцать пять миллионов фунтов в золоте на счету и…

– Эвард, – голос Миранды срывался, – ты серьезно хочешь отдать эти деньги мне?

– Разумеется. Я тебя… Я тебе очень обязан.

– Никакие обязательства не стоят столько.

– Я сам решаю, сколько стоит моя жизнь. А ты спасла мне жизнь. Что бы я делал без тебя в этом мире?

Энди почувствовала, что сейчас расплачется, даже носом шмыгнула. Эвард протянул ей платок, она растерянно повертела его в руках и уронила. Неужели DR спасена?

– Дослушай до конца. Как я понял, тебе необходимо больше тридцати пяти миллионов?

– Пятьдесят. – Сердце бешено стучало, Энди металась между надеждой и отчаяньем.

– Там же в банке есть депозитный сейф, где хранится бриллиантов на тридцать миллионов фунтов… примерно.

– Эвард, я буду на тебя молиться! – Энди незамедлительно упала на колени рядом с диваном.

– Ты не умеешь, – скептически ответствовал граф Мередит и тоже переместился на ковер. – И в деле есть одна проблема. В Цюрих должен ехать я сам.

– Почему? Деньги же можно забрать по паролю.

– А сейф с камнями открывается вот этим ключом. – Эвард продемонстрировал Миранде фамильный перстень графов Мередит. – Он не снимается, а палец я отрезать не хочу. Придется ехать целиком.

– Целиком, так целиком. Будет приятная экскурсия вдвоем.

О том, что в Швейцарию придется лететь самолетом, Энди решила пока умолчать.

С невозможно одухотворенным лицом она прошептала:

– Мой герой, мой лорд! Сегодняшний день оказался слишком волнительным для меня: может, вы найдете способ успокоить мои нервы?

Граф поморщился – с пафосом Энди явно переборщила, – но намек, прозвучавший в сих речах, вполне уловил: легко подхватил ее на руки и понес в спальню. По пути они смахнули пару картин в коридоре. Неважно.


Что-то особенное было сегодня в их объятиях и поцелуях: в Морвеллан-Холле любовь была яркой, окрашенной радостью поисков и открытий, чуть неловкой; теперь же – гармоничной, щемяще нежной и немного… отчаянной. Энди казалось, что что-то решительно изменилось в самих их странных и невозможных отношениях. Как будто Эвард, бывший до этого момента чем-то экзотическим и нереальным, стал центром и опорой ее мира.

Никогда и ни с кем она ничего подобного не чувствовала.

На этом всякая связность мыслей исчезла.

Энди боролась с пряжкой ремня джинсов Эварда – пальцы неожиданно стали такими неловкими… Тонкая шерсть джемпера, чуть колючая щека. Миранда закрыла глаза и отдалась ощущениям.

Нежные поцелуи, страстные поцелуи… В комнате немного прохладно, руки Эварда кажутся горячими. Вечернее солнце серебрит его темные, тронутые сединой волосы.

– Энди, ты кажешься золотой. – Голос графа чуть охрип.

Среди подушек, на смятом синем покрывале, с рассыпанными в беспорядке волосами… Энди… Драгоценная статуэтка, солнечный зайчик…

– Мой лорд, позволь мне. – Она заставила Эварда лечь на подушки.

Нежные руки Энди прогоняли напряжение последних дней… Эвард с трудом боролся с желанием немедленно прижать девушку к подушкам… Поцелуи Энди спускались тем временем все ниже…

Он перестал дышать. Неужели? О да!

Эвард с усилием разжал пальцы, вцепившиеся в подушку.

– О, Энди! – Он притянул ее к себе и поцеловал.

Девушка взглянула ему в лицо сквозь опущенные ресницы.

– Да-а… Пожалуйста! – Энди закрыла глаза. – Пожалуйста, – прошептала уже чуть слышно.

Так хорошо, так ярко, так… почти больно.

Ужин они проспали. Завтра. Все завтра…


– Путь закрыт! – Резонирующий голос, казалось, заполнял все вокруг.

Эвард удивленно оглянулся. Какое странное место. Внимательно присмотревшись, он понял, что стоит в центре лабиринта. Только выглядело все как-то неправильно. Каменные стены! Эвард прикоснулся к камню – холодный, чуть светится.

– Путь закрыт!

Вместо скамейки в центре находился огромный черный камень с плоско стесанной вершиной. На этом мрачном пьедестале стоял мужчина в длинном белом балахоне, капюшон одеяния низко опущен, закрывая лицо. Кельтский друид.

– Путь закрыт!

Друид поднял левую руку, и на ладони, обращенной к Эварду, засветился мертвенным светом извилистый узор. Графа вытолкнуло из сердца лабиринта порывом ветра невероятной силы, ударила молния. Прямо у него на глазах проход к центру закрылся непроницаемой каменной стеной. На возникшей из воздуха преграде призрачным светом наливалось изображение полной Луны. Яркая вспышка ослепила его…


Лорд Морвеллан открыл глаза и невидяще уставился в потолок графской спальни Мередит-Хауса. Сон. Или предупреждение? Или таким мистическим способом его уведомляли, что возврата нет? Что он уже нарушил установления пророчества?

Эварду стало по-настоящему страшно. Решение остаться в этом мире, казавшееся вчера таким правильным, сегодня пугало. Очень. Что он будет делать в этом мире? Как жить?

Граф перевернулся на бок и взглянул на Энди, то есть на гору одеял, под которой она угадывалась. Ему, как всегда, укрыться было нечем. Что он для нее? Игрушка, развлечение, экзотика? Спаситель? Кто? Что она чувствует к нему?

После недели, проведенной в поисках разгадки тайны лабиринта, Эвард мог поклясться, что Энди влюблена в него, если не больше. То, как она отреагировала на его возвращение из лабиринта в ту грозовую ночь… Десятки мельчайших черточек, говоривших о зарождении нежных чувств…

Но он может сильно ошибаться, выдавая желаемое за действительное, потому что сам влюблен. Любовь. Он совсем не верил в романтические бредни, но Энди…

Она, казалось, не осознала, что значит для него этот шаг, эти деньги. Что это не просто решение помочь, а необратимый выбор…

Граф Мередит, взрослый мужчина, маялся, как зеленый юнец… Любит – не любит… Однако мысль о том, что он может остаться в этом безумном мире, где есть Энди, но она будет не с ним, пугала. Нет, ужасала… Стоп! Сейчас надо заняться спасением ее компании. Чувства подождут.

Эвард поставил в размышлениях жирную точку и принялся за поиски предмета этих самых размышлений в груде одеял.

11

Через пять часов такси доставило их в аэропорт Хитроу. За это время, истратив фантастическую сумму, адвокаты DR успели выправить Эварду паспорт, благо права тот получил раньше. Неделю в Морвеллан-Холле они потратили не только на поиски и раскопки. Энди решила, что документы Эварду не повредят, и отправила графа в автошколу. Трудности некоторые были, но мэр поверил ее объяснениям и удостоверил личность «кузена».

Пока такси летело по почти пустому шоссе к Хитроу, странное предчувствие Эварда превратилось в конкретные опасения. Многочисленные указатели с надписями «Аэропорт» – это плохой знак.

– Энди, скажи, как мы будем добираться до Цюриха? – Граф надеялся, что «аэро» – это не то, что он думает.

– Э… Эвард, понимаешь… Мы полетим самолетом.

– Полетим?.. – Впечатления от вертолета были еще очень свежими.

– Как вертолетом, только быстрее.

– Быстрее.

– Ты теперь будешь всегда повторять все за мной?

Ответа Энди не дождалась, видимо, граф пытался представить, как это – еще быстрее, чем вертолетом. Остаток пути до Хитроу прошел в молчании.

Все паспортные формальности прошли гладко.

Но увидев серебристую птицу, к которой тянулся мостик в виде ребристой трубы, Эвард обратился в соляной столп.

– Железная птица. Это безумие. – Казалось, что лорд Морвеллан или немедленно развернется и уйдет, или навсегда останется стоять в зале отправления памятником самому себе.

– Эвард, все в порядке. – Энди попыталась успокоить его.

– Заканчивается посадка на рейс двадцать четыре восемьдесят до Цюриха, – нежным голосом прозвучало с неба.

– Эвард, или мы сейчас идем в самолет, или через неделю оказываемся под мостом. Ты – на неделю-другую, а я – на всю оставшуюся жизнь.

Эвард Морвеллан, двадцать второй граф Мередит твердой походкой проследовал в самолет, шепча девиз своего рода:

– Не отступать и не сдаваться.

В самолете оказалось не так уж плохо: удобные кресла, просторно, маленькие окошки закрыты шторами. Если не думать о том, где находишься…

Энди озабоченно взглянула на графа.

– Эвард, ты подвержен морской болезни?

– Морской болезни? – опять повторил он. – При чем тут море? Мы же полетим.

– В самолете укачивает так же, как и на корабле.

– Укачивает? – Эвард слабо улыбнулся. – В море мне никогда не было плохо.

– Это радует.

Лорд Морвеллан не ответил, погруженный в свои мысли. Мысли графа вертелись вокруг крепких напитков. Интересно, сколько времени лететь до Швейцарии? И подают ли в этом чертовом самолете бренди?

Через некоторое время Эвард вполне успокоился: самолет пока что никуда не летел, а лишь катился по широкой дороге. Энди прилипла к окошку, которое называла иллюминатором.

– Эвард, знаешь, я с детства обожала летать!

Сумасшедшая! – подумал Эвард.

– О, смотри, взлетаем! Есть!

Что-то очень громко взвыло, и граф неосторожно взглянул в окно: земля стремительно удалялась.

– Отче наш, единый на земле и на небе… – Слова вспомнились мгновенно.

Энди оторвалась от иллюминатора: может, Эварду и казалось, что он шепчет, но в действительности слова молитвы были отчетливо слышны по всему салону первого класса. Некоторые пассажиры уже истово подхватили обращение к Господу. Миранда удивилась: сколько, оказывается, среди респектабельных бизнесменов аэрофобов… – Энди заметила, что губы стюардессы тоже непроизвольно шепчут «Отче наш». Цирк, слов нет.

– Эвард, роль пастыря тебе к лицу, но полет над облаками – это все же не визит к Богу.

– Над облаками… – Граф осторожно покосился в иллюминатор. Да, облака уже внизу. Из глубин памяти всплыла «Богородица», забытая лет в шесть.

– Дамы и господа! – раздался приятный мужской голос. – Вас приветствует командир экипажа Джон Сильвер. Наше совместное путешествие продолжится два часа. Полет проходит на высоте десять тысяч метров, температура за бортом минус сорок два градуса Цельсия. Наш экипаж рад приветствовать вас на борту лайнера компании «Свисс Эйр».

– Вот уж успокоил так успокоил. – Голос Эварда прозвучал вполне нормально, даже иронично. Осмыслить невероятные метры и градусы воображение отказывалось. А чего невозможно представить – того невозможно страшиться.

– Откуда такое неземное спокойствие? – Энди поразилась внезапной перемене в поведении Эварда.

– Я – двадцать второй граф Мередит. Среди моих предков не было трусов. – Лорд Морвеллан удобно устроился в кресле.

Энди вдруг отчаянно захотелось поцеловать его, растрепать волосы…

Совершенно неожиданно она сравнила Эварда и Тима. Мистер Редклиф боялся самолетов до дрожи и не скрывал этого, накачиваясь виски перед полетом. Да и вообще: в любых сложных ситуациях Тим нервничал и незамедлительно сдавался, если не удавалось вывернуться. Уж чего, но изворотливости этому гаденышу хватало. И как это поколения норманнских рыцарей-завоевателей породили истинного джентльмена, а череда безупречных купцов Редклифов – слизняка Тима?


Такси остановилось около старинного особняка. Дом, казавшийся древностью, ощетинился видеокамерами. Здесь располагался старейший офис банка «Креди Сьюис», основанного в середине девятнадцатого века. Под этим домом расположены огромные подвалы, где за толстенными дверями надежно скрыты депозитные сейфы. В этом же офисе хранят информацию обо всех вкладах с паролем. Швейцарским банкам уже не раз приходилось выдавать внезапно обнаружившимся наследникам тайны пароля давно забытые вклады с фантастическими процентами. Банкиры, к их чести, всегда платили, какими бы ни оказывались суммы.

– Дом совершенно не изменился, – проинформировал Эвард Миранду, помогая выбраться из такси.

– Я удивилась бы, если бы это было не так. Швейцарцы еще больше чтят старину и традиции, чем англичане.

Энди внимательно изучила табличку на дверях банка.

– Основан в одна тысяча восемьсот пятьдесят шестом году. Ты доверил огромное состояние столь молодому банку?

– Его открыл мой университетский товарищ. И поначалу сумма вклада была не так уж велика, – уведомил ее Эвард.

– Ты подложишь замечательную свинью наследникам своего друга, забрав все свои миллионы, – хихикнула Энди.

– За сто пятьдесят лет эти денежки принесли им неизмеримо больше. – Эвард решительно толкнул тяжелую дубовую дверь и проследовал в банк.


Дисциплинированный клерк мгновенно вызвал управляющего. Переговоры с этим достойным человеком, представившимся как Томас Кова, повела Энди. Об этом они с Эвардом условились еще в такси.

– Мистер Кова, мы пришли за вкладом с паролем.

Упитанный лысый швейцарец засуетился: видимо, выдача парольных вкладов всегда была делом хлопотным и трудоемким.

– Пройдемте в кабинет, книга паролей хранится там. – Не смотря ни на что, улыбка мистера Кова оставалась лучезарной.

В кабинете управляющий предложил клиентам располагаться с удобствами и извлек из сейфа толстую книгу в кожаном переплете.

– Назовите вашу часть пароля.

– Когда Дирк Струан из Макклаудов встретился в «Уайтсе» с Эвардом Вильгельмом де Морэ-Вилланом… – без запинки отчеканил граф Мередит.

Мистер Кова торжественно открыл книгу на первой странице, видимо, намереваясь начать поиски отзыва, и окаменел: слова, только что произнесенные клиентом, стояли самыми первыми. На первой странице! Вклад, открытый сто пятьдесят лет назад!

– Китай увидел паруса чайных клиперов… – еле слышно прочитал управляющий ответ на пароль.

– …И пустыни Афгана заалели ядовитыми цветами, – мгновенно откликнулся Эвард.

Томас Кова уставился на страницу книги так, как будто разучился читать…

– Все правильно. Пароль верный. Вклад этот открыт в году одна тысяча восемьсот пятьдесят восьмом на сумму шестьсот тысяч гиней золотом под два процента прироста с возможностью пополнения и изменений процентов. – Казалось, что управляющий сию секунду скончается на месте. – На сегодняшний день сумма на счету составляет тридцать два миллиона фунтов стерлингов.

Энди решила добить бедного Томаса Кова:

– Мы хотим перевести всю сумму на этот счет в Англии, – она протянула управляющему папку с документами, – …и получить содержимое депозитного сейфа номер один. Мы думаем поручить вашему банку превратить ценности этого депозита в деньги, за определенный процент, конечно.

В полной прострации управляющий достал очередной гроссбух и обнаружил информацию по сейфу номер один: его никто и никогда не открывал с тысяча восемьсот шестьдесят шестого года. Откуда, интересно, взялись эти подпольные миллионеры? И что может быть в этом сейфе? Сокровища английского королевского дома? Мысль промелькнула и исчезла: не к лицу банкиру любопытство.

– Мистер Кова, мое имя Миранда Деверил, мой спутник – Эвард Морвеллан.

Энди помедлила, давая управляющему время опомниться.

– Очень приятно, мисс Деверил. Позвольте поинтересоваться, у вас есть ключ от сейфа номер один?

– Да, конечно. Ключ у мистера Морвеллана.

– Тогда я сейчас провожу вас в хранилище, где вы передадите мне содержимое сейфа, – учтиво поклонился управляющий. – Потом мы подпишем необходимые бумаги.

– Конечно. – Энди и Эвард отправились в подвал за мистером Кова.

Толстенная дверь хранилища медленно открылась. Подземелье ярко освещено, стены с модерновой отделкой, но в современные панели вмонтированы разнокалиберные сейфы старинных фасонов. Самый первый сейф представлял собой гладкую металлическую дверцу с одним единственным отверстием сложной формы.

Эвард уверенно отстранил управляющего и приложил свой фамильный перстень к сейфу, поместив сапфир в отверстие. Граф хитрым образом нажал на оправу камня и повернул кольцо несколько раз по сложной схеме. Несколько секунд ничего не происходило: несчастный мистер Кова привалился к стенке в полуобморочном состоянии, Энди перестала дышать…

Дверца скрипнула и приоткрылась. Энди заглянула внутрь через плечо Эварда: в сейфе был черный замшевый мешок с вензелем ЭМ. Граф вынул мешок и развязал тесемки: сияющие камни невероятных размеров заискрились в электрическом свете.


– Эвард, ты был самым первым клиентом «Креди Сьюис»! – Энди упала на диван в гостиной президентского люкса «Ритца». – Теперь в банке будут ходить легенды о нашем визите. Мог бы, кстати, предупредить меня о том незначительном факте, что ты стоял у истоков данного финансового учреждения.

– Как джентльмен, я не буду напоминать тебе о сюрпризе с самолетом, юная леди! – изрек граф Мередит менторским тоном и отправился исследовать неизведанные просторы люкса.

Наткнувшись на джакузи, Эвард решил прервать ознакомление с номером и вернулся в гостиную в поисках Энди. Ее там не оказалось. Все ясно, мисс Деверил теперь можно обнаружить только у телефона. А где у нас телефон? В кабинете.

– И зачем я так рвался в армию? – вопросил лорд Морвеллан у люстры. – Надо было податься в сыщики на Боу-стрит. Сделал бы карьеру…

Предположения Эварда о местонахождении Энди полностью подтвердились: девушка сидела на огромном столе в кабинете и, болтая ногами, в подробностях описывала мисс Холмс визит в банк. Из трубки в ответ раздавались неразборчивые, но однозначно восторженные крики.

– Джинни, – быстро свернула разговор Миранда, – если возникнут вопросы, звони. Пойду спать, здесь уже вечер, да и устала страшно: самолет и все такое…

– О да! – ехидно отвечала Джинни. – Спокойной ночи.

Едва Энди успела положить трубку, как граф подхватил ее на руки и чуть ли не бегом понес куда-то в глубины люкса.

– Эвард, к чему такая спешка?

– Энди, ты моя должница, – с серьезным видом провозгласил лорд Морвеллан.

– Д-должница? – Она опешила. Не может быть, чтобы…

– Да, я даже не представляю, чем ты сможешь отплатить мне за этот полет в самолете. – Граф прилагал титанические усилия, чтобы оставаться абсолютно серьезным.

Энди почувствовала, что краснеет. Как она могла подумать, что граф Мередит, Эвард, потребует от нее чего-то в обмен на деньги, которые сам же безвозмездно предложил?

– О, Эвард! Что я могу для тебя сделать, мой лорд? – Энди скромно опустила глаза.

– Ты, юная леди, можешь сделать меня абсолютно довольным и счастливым, соединив две самые лучшие вещи в этом мире: себя и джакузи.

– Слушаю и повинуюсь, мой господин!


Солнце. Почему в горах всегда такое ослепительно яркое солнце? Впрочем, не стоит предъявлять претензии к светилу: сами виноваты. Традиционный шторный склероз – вечером ни Энди, ни Эвард не озаботились закрыть портьеры.

Миранда вздохнула, потянулась и выбралась из постели. Эвард уже встал. Где он, интересно? Фривольной песенки из ванной не доносилось, значит, граф успел покончить с водными процедурами. Энди поискала будильник: восемь утра – до встречи в банке есть еще время. Можно спокойно позавтракать на террасе. Быстренько закончив с душем и макияжем, Энди заказала завтрак: насколько она помнила, швейцарские булочки с нежнейшим сливочным маслом – это нечто.

Получив сервировочный столик с вожделенным завтраком, Энди порулила на террасу. Там обнаружился и Эвард: удобно расположившись на перилах, граф рисовал на гербовой бумаге «Ритца» открывающийся с шестого этажа вид на Альпы и Цюрихское озеро. Весьма качественный карандашный пейзаж уже был близок к завершению.

Услышав звяканье посуды, Эвард покинул свой опасный насест и галантно перехватил у Энди столик. Пока граф исполнял обязанности официанта, перемещая блюда на стол, Миранда заинтересованно рассматривала набросок:

– Не предполагала, что ты такой хороший художник… У тебя, определенно, талант!

– У меня были хорошие учителя. – Эвард сопроводил ее к столу. – Они отмечали достоинства моих рисунков, но я считал, что мое призвание лежит вне этой области.

Энди отвлеклась от беседы, намазывая булочку маслом. И вдруг она вспомнила, что видела рисунки, сделанные той же рукой, что и цюрихский пейзаж.

– Эвард, я вспомнила! На чердаках Морвеллан-Холла есть целый альбом твоих работ. Я еще хотела показать их одному человеку – у него художественный салон, а потом забыла.

– Это, вероятно, мой детский альбом. – Эвард мечтательно вздохнул. Детство, наверное, вспомнил.

– Не думаю. Вряд ли юный отпрыск аристократического рода учился рисовать на примере обнаженной натуры.

– Гм… – Уже далеко не юный Морвеллан почувствовал, что краснеет. – Значит, это был мой более взрослый альбом… Итак, какие у нас дальнейшие планы? – Эвард решил перевести разговор на нейтральную тему.

– Сейчас мы отправимся в банк. Там нас порадуют обилием бумажек и предложат насыщенную развлекательную программу. Мы подумаем и решим, как проведем эти три дня.

План развлечений, составленный «Креди Сьюис» для своих во всех смыслах дорогих клиентов, их удовлетворил.

Следующий день, субботу, они посвятили сноуборду. Санкт-Мориц. Сахарные горы, яркое солнце, ледник. Сезон – круглый год.

Энди отлично умела кататься, поэтому приступила к обучению Эварда самостоятельно. Как и с машиной, с доской граф научился управляться мгновенно, и через час они уже летали в облаках снежной пыли. Повезло человеку с идеальной координацией. Или это техногенный двадцатый век сделал людей слабыми и неловкими?

Вправо, влево… Четкая синусоида выписывается на идеальных спусках знаменитого курорта. Полет…

Остановившись в конце трассы, Энди завороженно смотрела на абсолютно нереальное зрелище: граф Мередит, викторианский лорд, в неоново-синем горнолыжном костюме выписывает рискованные виражи на сноуборде. Эвард ловко затормозил рядом с ней, обдав водопадом снежной крошки.

– Эта снежная доска даже лучше автомобиля! – радостно заявил граф.

– Изобрети ее, когда вернешься к себе, – посоветовала практичная Энди.

– Обязательно, – ответил Эвард каким-то странным голосом и, отстегнув крепления, направился к подъемнику.

– Что это с ним? – пробормотала Энди, спеша следом.

Догнала она Эварда только у подъемников.

– Куда ты так торопишься?

– Занять очередь на канатную дорожку, – уже вполне нормальным тоном ответил Эвард.

Они прокатались весь день, до темноты. К вечеру у Энди болели уже все мышцы и косточки, даже те, о существовании которых она прежде и не подозревала.

– О! – стонала она, усаживаясь в машину. – Я-то думала, что нахожусь в отличной форме. Бедные мои ножки! Ой! И ручки!

Граф недоумевающе покосился на Энди, заводя мотор.

– А я прекрасно себя чувствую. Горный воздух, солнце…

– И физические упражнения. С непривычки.

– О! Ясно. Это как провести целый день в седле после зимы в Лондоне. – Эвард вывел машину на шоссе и прибавил газу.

Энди попробовала устроиться хоть немного удобнее. В любом положении что-нибудь да болело. Глаза закрывались сами собой. Интересно, найдет Эвард дорогу в Цюрих самостоятельно? С этой мыслью Энди уснула.

Она смутно помнила, как Эвард извлекал ее из «мерседеса», нес на руках… Что-то мешало заснуть окончательно. Голод! Отчаянно хочется есть! Пришлось проснуться.

– О, спящая красавица очнулась! – Волосы Эварда были мокрыми, а сам он облачен в белоснежный купальный халат.

– А где поцелуй? – Энди обнаружила, что лежит на кровати. Фрагментарно одетая.

Граф подхватил ее на руки и закружил по комнате:

– Да сколько угодно, моя растрепанная леди! – И незамедлительно подтвердил слова делом.

– Хочу в ванночку! – голосом капризной принцессы протянула Энди и была немедленно доставлена к джакузи.

– Закажи что-нибудь на ужин! – попросила она Эварда, погружаясь в пузырящуюся воду.

– Что именно?

– Что угодно. Только много. Очень много.

Пока Энди наслаждалась джакузи, фальшиво напевая какую-то песенку, Эвард размышлял над чрезвычайно важным вопросом: переодеться к ужину или остаться в халате? Вопрос решился сам собой: в двери постучали. Прибыл ужин, и на переодевание времени не осталось.


В неверном свете свечей граф любовался Мирандой: сейчас она такая нежная и хрупкая… А днем она была совсем другой… Эвард вспомнил рискованные фигуры, которые Энди днем выделывала на сноуборде. Сила, ловкость, свобода…

Свобода… Что скажет Энди, узнав, что путь назад для него закрыт? Нет возврата.

До сих пор он не успел понять, почувствовать, что это означает. И вот сегодня, на склоне, когда Энди заговорила о его возвращении, он ощутил, как земля уходит из-под ног.

Паника! Он собственными руками закрыл дверь и выбросил ключ.

Найдется ли ему место в этом мире?

Утро добрым не бывает. Эту нехитрую житейскую мудрость Энди вспомнила, проснувшись в воскресенье с первыми лучами солнца. Нет, в «жаворонка» она не превратилась, просто вчерашние упражнения давали о себе знать: найти положение, в котором ничего не болело бы, не удавалось. Решив, что лучше хорошо сидеть, чем плохо лежать, она выбралась из постели. Начало седьмого утра. Великолепно.

Завернувшись в халат, Энди направилась на террасу. Утро в горах оказалось зябким, но очень ярким. Призрачная дымка медленно исчезала над озером, белые пятнышки парусов скользили по серебристому зеркалу. Умиротворение.

Завтра утром они возвращаются в Лондон. Почему же ей так грустно?

Потому, что каникулы кончаются. Потому, что уходят дни, когда ты была только с ним! – Мисс Деверил, казалось, знала ответы на все вопросы.

Сплин, конечно, чисто английская черта, но предаваться меланхолии в такое прекрасное утро – просто преступление, особенно в свете развлекательной программы этого дня…


Эвард проснулся от холода. Одеяла, как всегда, ему не досталось, к тому же тянуло сквозняком. Не открывая глаз, лорд Морвеллан попытался устранить дискомфорт, но ни одеяла, ни Энди рядом не обнаружилось. Странно. Глаза пришлось открыть. Источником сквозняка оказалась открытая дверь на террасу. Энди, ранним утром принимающая воздушные ванны?!

Вчера она что-то упоминала о поездке в Монако. Видимо, пора вставать.

Энди стояла на террасе и задумчиво смотрела на озеро.

– Энди, что заставило тебя подняться так рано?

– Вчерашние занятия спортом. И, кстати, твой бодрый и цветущий вид не способствует улучшению моего самочувствия!

– Постараюсь прикинуться старым и больным, моя леди. – Эвард подхватил озябшую девушку на руки, что совсем не соответствовало его обещанию изобразить плохое самочувствие.

– Старые и больные ходят с тросточкой, а не носят женщин на руках.

– Я не настолько болен, – хитро улыбнулся Эвард.

– Обманщик!

Граф прервал беседу о самочувствии поцелуем.


Пообщавшись с мистером Кова и расставив бессчетное количество подписей под различными документами, Энди и Эвард наконец выехали в Монако. Бой за водительское место выиграл граф, впрочем, Энди не сильно сопротивлялась.

– Энди, зачем мы едем в Монако?

Таинственный вид мисс Деверил наводил на мысли о каком-то сюрпризе.

– Увидишь. Словами это не описать.

– А ты уверена, что мне понравится сие неописуемое зрелище? – Подозрения Эварда крепли с каждой минутой.

– Конечно! – Энди решила держаться до конца. Такой сюрприз грех портить.

Лорд Морвеллан вздохнул и решил не проявлять бессмысленного любопытства, скоро все будет ясно. Тем более, что одно неописуемое зрелище появилось прямо перед носом: дорога уходила в туннель, под горы. От неожиданности Эвард даже притормозил – конца этой подземной норе видно не было.

– Э… Энди… – Граф боролся с внезапным приступом клаустрофобии. – Это туннель до центра земли?

– Нет, до Франции.

– Какое облегчение, просто слов нет.

Да, люди в этом мире безумны. Дорога под Альпами… И, насколько он помнил, это еще не самое худшее: в Интернете Эвард что-то читал про туннель под Ла-Маншем. Дьявольское место, наверное. Хуже самолета.

Пока граф Мередит размышлял, туннель закончился: дальше «мерседес» спускался к морю по серпантину. После очередного поворота открылся вид на крыши Монако: город был расцвечен флагами, у причала стояло множество яхт.

– Какое событие здесь планируется? Явление Мессии? – Эвард удивленно воззрился на столпотворение в городе.

– Нет, но чудо будет. Автогонка «Формула-1» – самые интересные в мире соревнования.

– Вот как? – Эвард помедлил, раздумывая. – А мы что-нибудь сумеем разглядеть в такой толпе?

– «Креди Сьюис» расстарался для любимых клиентов – мы будем сидеть на лучшем балконе.

Эвард с трудом нашел место для парковки, хотя до трассы гонки пришлось еще довольно долго идти пешком. Добравшись наконец до своего балкона, они получили от служителя кепки и футболки с символикой гонок и толстые программки с подробнейшими описаниями машин и команд.

Шум вокруг стоял невообразимый: люди кричали, свистели, дули в дудки, били в барабаны. Энди куда-то исчезла на минутку и вернулась с пивом, крендельками и огромной ярко раскрашенной трубой. Мисс Деверил с самым серьезным видом извлекла из чудовищного духового инструмента хриплые каркающие звуки и удовлетворенно кивнула.

– Тебе я принесла безалкогольное пиво, повезешь нас обратно.

Эвард с изумлением рассматривал музыкальный инструмент Миранды.

– Ты намерена добавить шума в эту какофонию? – недоверчиво спросил он.

– Я еще и свистеть буду! Все равно никто не услышит.

– П-почему?

Вместо ответа Энди протянула ему беруши:

– Заткни уши, пока не поздно!

Последние слова девушка уже прокричала: под их балконом появились невероятные маленькие машинки и выстроились в шахматном порядке. Ревели они изрядно, поэтому Эвард решил последовать совету Энди и поспешно заткнул уши. Так и оглохнуть недолго!

Прямо перед их местами висел огромный экран – разновидность телевизора, видимо, – показывающий те же машинки, называемые болидами. Это словечко Эвард почерпнул, краем глаза изучив программку.

О, вот и список участников! Сообразив, что здесь все будет происходить примерно как на скачках, граф решил выбрать себе фаворита: пробежав глазами по фамилиям участников, патриотично остановился на англичанине Кулхарде.

Тем временем болиды взвыли уже совсем оглушительно и рванули со старта. Толпа орала, беззвучно разевая рты, – беруши работали отлично, слышно было лишь вой моторов. Эвард быстро разобрался в нехитрых правилах этой увлекательнейшей гонки: машинки должны были проехать несколько десятков кругов по извилистым улочкам Монако, и в конце определится шесть победителей.

Смотреть в основном приходилось на экран, потому как гонщики часто скрывались за домами, но когда машины проносились под их балконом, и он, и Энди азартно свешивались через перила, при этом она отчаянно дудела в свою трубу.

Когда машины пошли на двадцатый круг, Эвард обнаружил, что Энди весьма непатриотично болеет за какого-то немца Шумахера, и, что самое обидное, этот Шумахер ведет гонку! Граф сердито хмыкнул и оглушительно засвистел в два пальца «Правь, Британия!», поддерживая Кулхарда. Энди уронила трубу и зачарованно воззрилась на абсолютно нереальное зрелище: граф Мередит, перегнувшись через перила балкона, свистит в два пальца!

Неизвестно, виноват ли в том был патриотичный гимн в исполнении Эварда, но болид Шумахера внезапно загорелся и сошел с дистанции. Толпа взвыла, граф подхватил Энди на руки и закружил по балкону.

– Предатель! Мой Шуми выбыл, а ты радуешься! – Энди, казалось, не на шутку разозлилась, но потом рассмеялась. – Ну и пусть! Увидеть тебя свистящим в два пальца – это стоит чего угодно. За кого ты болеешь?

– За Кулхарда. – Граф попытался принять вид, полный достоинства, но это оказалось непосильной задачей. Коситься на экран и хранить спокойствие – вещи несовместимые.

– Вперед, Британия! – Энди мгновенно переключилась на поддержку соотечественника и протрубила Эварду в ухо несколько фальшивых нот.

Так они провели еще несколько часов. Победил Кулхард, что весьма порадовало графское сердце.

– Надо признаться, что я никогда в жизни так занимательно не проводил время. Гениальное изобретение – эта «Формула».

Они сидели в маленьком ресторанчике и ужинали: день, проведенный в активном болении, способствовал хорошему аппетиту.

– Я знала, что тебе понравится. – Энди счастливо улыбалась, глядя на веселого и необычно возбужденного Эварда.

Казалось, что этот день будет длиться вечно: солнце, ветер с моря, вино, смех и песни. Островок счастья. Маленький островок, который скоро скроется за горизонтом, растворится.

«Остановись, мгновенье! Ты прекрасно…» – мысленно процитировала Энди Фауста.

«И душу в ад!» – буквоедски закончила цитату мисс Деверил.

О, ну зачем всегда о плохом? – постаралась оставить за собой последнее слово Энди.

– И часто бывают такие гонки? – Вопрос Эварда прозвучал так, будто он собирался остаться в двадцать первом веке навсегда.

– С весны до осени, в разных городах, не только в Монако. В Англии тоже – в Сильверстоуне.

– Замечательно!

Странно. Какое отношение могут иметь автогонки к графу Мередит? С мысли Энди сбила очередная группа болельщиков, появившаяся в ресторане с шампанским. Все присутствующие принялись с азартом поливать друг друга игристым вином.

В Цюрих вернулись уже за полночь.

Еще пару часов пришлось потратить на ванну – они были все с ног до головы залиты шампанским, – так что спать улеглись очень поздно. Уставшая Энди уснула, едва опустив голову на подушку. От Эварда же сон убегал: в ушах звенело, казалось, что все вокруг продолжает содрогаться, как во время гонки.

К тому же какая-то важная мысль маячила на самом краешке сознания, но не выходила на свет. Как соринка в глазу…

Эвард поворочался, посмотрел в потолок… Припомнить не удавалось. Вздохнув, он встал с постели и вышел на террасу.

Половинка луны повисла над Гларусом, серебристая дорожка дрожала на темной глади озера. Тишина казалась оглушающей.

Граф присел на перила, его взгляд бездумно скользил по островерхим крышам старого города.

Что же это было? Что?

Азартная гонка, эмоции бьют через край…

Победа, шампанское, ресторан…

Ресторан… Его вопрос про гонки… Энди после этого неосторожного вопроса: взгляд внутрь себя… Неужели она поняла, догадалась? Или нет?

Если поняла, почему ничего не сказала?

Вопросы, вопросы без ответов…

12

Прошло уже почти три недели, как они вернулись в Лондон.

Эвард долго стоял на мосту, глядя на серую воду Темзы. Где-то далеко как индийские слоны трубили буксиры. Под ним двигался еле-еле поток машин, похожих сверху на жучков.

Мысли текли неторопливо, как вода в реке. Энди за прошедшую неделю он практически не видел, водоворот бизнеса поглотил ее всю, без остатка.

Пожалуй, он сможет прижиться здесь. Он три часа бродил по городу, проходил мимо японских забегаловок, китайских ресторанчиков, киосков, музеев, офисов… Он смотрел на город, слушал мир будущего, ставший миром настоящего, и примерял его на себя, как примеряют новую обувь. Ничего, что сначала можно натереть мозоли; обувь разнашивается и становится гораздо удобней… После двух недель пребывания здесь его прежняя жизнь казалась сном.

Эвард зажмурился и попытался вспомнить, каким был Лондон девятнадцатого века. На улицах горели газовые фонари, катили кареты, леди и джентльмены чинно прогуливались в Гайд-парке. Была неизменная «Таймс», война с Эфиопией, его чайные клиперы. Здесь же «Таймс» пишет о возможности войны в Ираке, клиперы пропали, но моря бороздят теплоходы, улицы запружены машинами… Люди поднялись в небо и выше неба, в космос. В Морвеллан-Холле Эвард завороженно смотрел передачи по каналу Discovery, все подряд. Новый мир не был чужим и незнакомым, он был не изученным до конца, и жизни не хватит, чтобы его изучить. Нашел ли он то, что искал?

Эвард знал, что будет тосковать по дому. В его времени, невзирая на скуку, была неизъяснимая прелесть. Но каждому времени свое… А здесь была Энди. И будет он с ней или нет, сознание того, что она есть в этом мире, всегда согреет его.

На его плечо легла тяжелая рука.

– Сэр, с вами все в порядке?

Граф открыл глаза и обернулся. Рядом с ним стоял мужчина лет пятидесяти, плотный, представительный, в безупречном деловом костюме, с кейсом в руке. Незнакомец тревожно смотрел на Эварда.

– Да, благодарю вас, – откликнулся тот. И поинтересовался: – Что заставило вас спросить меня об этом?

Мужчина, с облегчением улыбнувшись, поставил кейс на тротуар и облокотился о парапет.

– Вы перегнулись через перила, и у вас было такое лицо… Словом, на мгновение мне показалось, что вы сейчас броситесь вниз. Извините, я ошибся.

– Я всего лишь размышлял.

– Надеюсь, я не слишком помешал вашим размышлениям?

– О нет.

Что-то такое было в этом незнакомце. Что-то неуловимо… викторианское.

– Когда мне было семнадцать лет, – сказал мужчина, – я, верите ли, едва не сиганул с этого моста.

– Не верю, – усмехнулся Эвард, окидывая его взглядом.

– Зря. Видимость обманчива, а возраст меняет людей.

– И какова же была причина, по которой вы решили расстаться с жизнью? Простите за бестактный вопрос…

– Любовь, – патетически провозгласил незнакомец, – огромная, как мир, жгучая, как солнце! Безответная, разумеется.

– Но вы не прыгнули.

– Как видите. Здравый смысл возобладал. Позже я пришел к выводу, что только выиграл от этого. Было бы глупо и обидно потерять все возможности, которые есть у меня в этом мире.

– Вы правы, – пробормотал Эвард, – терять возможности было бы глупо.

Они помолчали. Наконец незнакомец осторожно сказал:

– Вы не подумайте, что я навязываюсь… Но я как раз шел обедать. Терпеть не могу есть в одиночестве. Может быть, вы согласитесь составить мне компанию?

– С удовольствием, – искренне сказал граф.


Ресторанчик назывался «У причала». В нем царил респектабельный дух старой доброй Англии. Вышколенные официанты, бесшумно сновавшие между столиками, принесли меню и сгинули.

– Телячья отбивная. – Незнакомец перевернул страницу. – Куриное филе в чесночном соусе. Гениально. Я претерпеваю муки выбора. Может быть, вы посоветуете?

– Сомневаюсь, что здесь готовят телятину так, как это делал старый Маккиннер в «Трех братьях»… – Граф вздохнул, вспомнив любимый свой ресторанчик, отделенный теперь от него бездной времени. – Пожалуй, я выберу форель.

– После ваших слов я охладел к телятине. Куриное филе. – Он протянул меню официанту. Тот записал заказ и растворился в полумраке. – «Три брата» – где это? Никогда не слышал о таком заведении. Впрочем, Лондон велик…

– К сожалению, его больше не существует. Сейчас в том здании располагаются офисы туристических фирм. – Эвард всего час назад проходил мимо бывшего заведения Маккиннера.

– Жаль. – Незнакомец помолчал и внезапно спохватился: – Мне ужасно неловко. Я так и не представился. Ричард Клеймор.

– Эвард Морвеллан, граф Мередит. – Имя и титул сорвались с языка прежде, чем Эвард успел удержаться.

Брови Клеймора поползли вверх.

– Граф? Вы пэр Англии?

– Именно так.

Следовало бы свернуть разговор, обратить его в шутку, но это было делом чести. Его имя – не игрушка, которую можно отбросить, не архаизм. Он – аристократ, двадцать второй граф Мередит. Никто не заставит его от этого отказаться.

– Странно, мне казалось, я знаю имена всех нынешних пэров Англии… – пробормотал Клеймор. – Впрочем, забудем.

– Всё немного сложнее, – вздохнул Эвард.

В подробности он вдаваться не стал, и Клеймор деликатно промолчал.

– Мне льстит знакомство с вами, – заявил он после паузы. – Знаете ли, многие из теперешних аристократов купили свой титул за деньги. Староанглийского духа в них ни на грамм. Чего нельзя сказать о вас.

Эвард мрачно подумал, что у него ситуация прямо противоположная.

– Мы знакомы полчаса, а вы уже составили обо мне мнение? – с улыбкой спросил он.

– Я привык доверять первому впечатлению…

Подали вино, хорошее вино, Эварду оно понравилось. Отпив глоток и поставив бокал, Клеймор сказал:

– Простите мне мое любопытство, граф… Чем занимается аристократ в двадцать первом веке?..

– Я еще не знаю, – рассеянно ответил Эвард.

– Что вы рисуете? – спросил Ричард, кивая на блокнот.

Граф опустил взгляд – оказывается, он до сих пор наносил штрихи к портрету Миранды. Очень похожему… Надо же, что делает с нами подсознание. Он протянул блокнот Клеймору.

– Всего лишь набросок.

Новый знакомый взял блокнот, долго и задумчиво смотрел на рисунок, потом еще более задумчиво взглянул на Эварда. Тот ответил вопросительным взглядом.

– Граф… – Видно было, что Клеймор старательно подбирает слова. – Вы нарисовали это сейчас, за две минуты?

– Да. Плохое качество, вы хотите сказать? Если бы у меня было время, я бы тщательнее проработал детали. – Если бы у него было время, он написал бы Энди красками. Обнаженную. Он на мгновение зажмурился, представив себе эту картину… Обязательно в закатном свете, льющемся из распахнутого окна.

– Вы профессионал? – осторожно спросил Клеймор.

Эвард отвлекся от творческих планов.

– О нет, это всего лишь хобби.

– Гм. – Клеймор долго молчал. – Если это не покажется вам оскорбительным, граф, вы не хотели бы выставить результаты этого хобби в одной из моих галерей?


Ричард Клеймор был нумизматом и владельцем нескольких художественных галерей, выставочных и концертных залов. Кроме этого он владел крупным издательством, специализирующимся на литературе об искусстве. Несмотря на солидное состояние и высокий годовой доход, Клеймор никогда не останавливался на достигнутом и не переставал искать новые таланты. И сейчас, сидя в удобном кресле и рассматривая альбом, принесенный Эвардом Морвелланом, он все больше убеждался в том, что не ошибся.

Граф Мередит рисовал в стиле прерафаэлитов, но было что-то удивительно своеобразное в его набросках – может быть, яркость красок, расположение объектов; а возможно – то, на чем это все было нарисовано. Клеймор готов был поклясться, что такие альбомы сгинули в прошлом веке, если не в позапрошлом.

Эвард Морвеллан сидел в кресле напротив, закинув ногу на ногу, и лицо его было совершенно невозмутимым. У Клеймора появилось такое чувство, будто граф действительно не понимает, насколько необычны принесенные им работы. Если он верно понял, Морвеллана воспитывали в староаристократическом духе. Почему его не отдали в художественную школу? Как родители могли не заметить таланта ребенка?

– У вас есть работы, написанные на холсте?

– Боюсь, что не помню… Мне нужно поискать.

Клеймор нахмурился.

– Извините мою бестактность, граф. Но, быть может, вы удовлетворите мое любопытство? Ваши наброски можно датировать серединой девятнадцатого века… Однако, судя по тому рисунку, что я видел вчера, это, – он ткнул пальцем в альбом, – дело ваших рук. Либо вы очень искусный имитатор…

– Хм… – Эвард потер подбородок. – Я мог бы просветить вас насчет этого. Однако мой рассказ может показаться вам фантастическим…

– Все же объяснитесь. – Клеймор откинулся на спинку кресла и сцепил пальцы на животе.

Граф Мередит повертел бокал с соком, вздохнул и начал говорить.

…Когда он закончил, оба долго молчали. Полуденное солнце весело заглядывало в окна.

– Ну что ж, граф Мередит, – наконец заговорил Клеймор, – признаюсь, вы меня впечатлили. Я мог бы подумать, что вы сумасшедший, если бы не был уверен в полной вашей вменяемости. И талантливым обманщиком я вас тоже считать не желаю: проще было бы принести альбом и солгать, что вы раскопали его в дедушкином наследстве; заработали бы неплохие деньги, искусство всегда в цене. Но вы вменяемы, и лгать вам незачем. Значит, вы рассказали правду.

– Судя по вашему тону, вы не до конца в этом уверены.

– В чем можно быть уверенным в этом мире? – лукаво улыбнулся Клеймор. – Подавляющее большинство людей убеждены, что путешествия во времени – удел научной фантастики. Однако передо мной сейчас сидит прямое доказательство обратного, простите мою фамильярность. А я – человек прогрессивных взглядов, и если вы убедили в истинности своего рассказа такую здравомыслящую женщину, как мисс Деверил, мне остается лишь развести руками и принять как данность то, что вы родились в девятнадцатом веке.

– Благодарю за доверие, – пробормотал Эвард не без доли иронии. Тут до него запоздало дошел смысл сказанного Клеймором: – Вы знаете мисс Деверил?

– Она – постоянная посетительница моей галереи. Специфический вкус… во всем. – Он окинул Эварда взглядом.

– Значит, вчера вы узнали ее на портрете?

– А как вы думаете, на чем было основано мое приглашение?

Оба улыбнулись друг другу.

– Вернемся ко вчерашнему разговору, граф… – Клеймор положил ладонь на обложку альбома. – Полагаю, я смогу предоставить вам галерею на Корк-Стрит, как только вы готовы будете что-либо выставить. Если, разумеется, – его лоб прорезала вертикальная морщинка, – у вас нет других планов.

Эвард покачал головой.

– Похоже, я застрял здесь навсегда. Хотя… Я дам окончательный ответ через две недели. Не дождетесь звонка – значит, обстоятельства оказались сильнее.

– Понимаю. Если вам понадобится какая-либо помощь, граф, свяжитесь со мной. И, – Клеймор улыбнулся, – я буду рад, если вы как-нибудь согласитесь еще раз отобедать со мной.

– С удовольствием принимаю приглашение, – вежливо сказал Эвард.

Неужели у него появился друг в новом мире?


Миранда чувствовала себя виноватой. Стрелка часов неумолимо подбиралась к десяти, а рабочий день все еще не закончился…

Сидя за столом, отвечая на телефонные звонки, мотаясь по городу, Энди чувствовала, как время бежит между пальцев, оставляя ей все меньше возможностей провести эти дни с Эвардом… Но с другой стороны, на кону стояло дело всей ее жизни, ее прошлое, настоящее и будущее…

Граф никак не выказывал своего недовольства, однако в их отношениях с Энди наметилось некое отчуждение. Будто тень предстоящего расставания накрыла их темным крылом. Эварду явно не нравилось то, что Миранда пропадает на работе, но вслух он не говорил ничего. И все же Энди чувствовала холодок.


Опять странный сон…

На валуне сидел человек. Эвард не мог определить, мужчина это или женщина: пришелец был с ног до головы закутан в плащ, лицо скрывал капюшон. После мучительно долгих размышлений граф ощутил, что знает визитера: наверняка это тот самый друид, который настойчиво являлся ему во снах. Теперь Эвард помнил эти сны очень отчетливо…

– А ведь я предупреждал, – сказал друид.

Голос у него был усталый, пропыленный какой-то. Граф поморщился.

– Предупреждал о чем?

– О том, чтобы ты не оставлял вне Пути своего. Мне казалось, я говорил более чем ясно.

Сейчас это был совсем не грозный друид. Он не бросался молниями, не орал громовым голосом и вообще не пользовался спецэффектами.

– Ты мог бы прийти поговорить и раньше, – заметил Эвард. Он попробовал подняться, но сил хватило лишь на то, чтобы слегка отползти и прислониться спиной к скале.

– А что, по-твоему, я делал? – возмутился друид. – Являлся тебе в снах и пытался удержать от опрометчивых решений. Ты меня послушал разве? И не подумал! Ты сам виноват.

– Я имею в виду, поговорить по-человечески. Как сейчас.

– А, – друид безнадежно махнул рукой. – Ты не понимаешь. Говоря языком столь полюбившегося тебе двадцать первого века, программа Лабиринта не допускает таких глупостей, как задушевные разговоры. И мне не положено вести их с объектами интересов Лабиринта. Вот когда уже поздно…

– А ты исполняешь роль предупреждения?

– Да, табличка при входе, – усмехнулся друид. – Но – вот странное дело! – никто меня не слушает. Люди несовершенны и алогичны, они не могут исполнить элементарных требований…

На языке у графа вертелись тысячи вопросов. Как работает лабиринт? Для чего он создан? Куда делись все пропавшие в нем? Но спросил он другое:

– Как тебя зовут?

– Зачем тебе это? Мы беседуем о твоих ошибках. Ты изменил закону Пути и больше не можешь войти в Лабиринт.

– Это я уже знаю. Ты пришел, чтобы сказать мне это?

Друид поднялся, отряхнул плащ и вознамерился уходить.

– Погоди, – попросил граф. Друид обернулся. – Ты не ответил на один мой вопрос. Я хочу знать твое имя.

– Зачем?

– Хочу помнить, кому я должен быть благодарен за услугу.

– Вот как… – Кажется, друид улыбнулся. – Никто никогда не благодарил меня… – Он помолчал. – У меня нет имени. Меня можно звать как угодно. Очень давно меня прозвали Стражем Времени, потому что я в нем, вне его, я – это оно, и сторожу я сам себя. Ты не поймешь… – И, уже отворачиваясь, добавил с иронией в голосе: – Некоторые даже зовут меня Богом.

А потом картинка расплылась.


Оставшиеся до празднования юбилея DR и разоблачения негодяя Редклифа дни прошли в суете. Эварду отчего-то не хотелось принимать участия в празднестве. Депрессия одолевала. Глядя на радостную Энди, граф все больше мрачнел.

Миранда же самозабвенно готовилась к одному из величайших триумфов в своей жизни. Мерзавец Тим пока не нарисовался на горизонте, видимо, прибудет прямо к празднику. Вот и хорошо, тем лучше будет эффект. Энди и Джин приготовили целую пачку уничижительных речей и в редкие минуты досуга мучились выбором: какими словами лучше послать Тима к чертовой бабушке – теми или все-таки этими?

Прием Миранду волновал, но еще больше волновал ее еле заметный холодок, который появился в их с Эвардом отношениях. Энди никак не могла понять, в чем дело; граф оставался безукоризненно вежлив с нею, они по-прежнему делили постель, и занятия любовью не стали скучными, однако что-то изменилось – и Миранда никак не могла понять, что именно, а у Эварда спросить не решалась. Ей казалось, что ответ на вопрос ее огорчит, и не была уверена, что хочет его услышать. Да и мало ли какие причины могут быть у Эварда для грусти!

И все же последняя неделя должна быть не такой. Она должна быть… Энди не знала, какой, но только не настолько проникнутой непониманием! Да еще и занята она под завязку…

День юбилея фирмы стал одним из самых суматошных на памяти Энди.

– Тебе вовсе незачем ехать со мной сейчас, – уверяла Эварда Энди, поправляя ему галстук. – Сначала мы с Джинни отправимся в салон, потом…

– Да, я все понял, – граф поцеловал ее ладонь, – я явлюсь немного попозже.

– Увидимся на приеме. – Энди стремительно вылетела из дома, припоминая, не забыла ли что-то важное.

Кажется, забыла… поцеловать Эварда.

Но вызванное такси уже тронулось, а дверь Мередит-Хауса закрылась. Ладно. Поцелуи, объятия – это успеется. Миранда глубоко вздохнула и сосредоточилась на предстоящей задаче.


Эвард вот уже битый час бродил по залу среди оживленно болтающих людей: оказывается, приемы совсем не изменились за сто пятьдесят лет. Сплетни, пустые разговоры, толпы людей…

Последние дни граф ощущал себя не в своей тарелке: отчужденность в отношениях с Энди, одиночество и, наконец, этот ужасный бал – или как это здесь называется?

– Тоска-а! – чуть слышно выдохнул лорд Морвеллан.

– Да, безусловно.

Эвард обернулся и увидел Ричарда Клеймора с бокалом шампанского.

– Рад вас видеть, граф! – учтиво поклонился издатель.

– Я тоже рад. Несказанно. – Эвард усмехнулся. – Сие претенциозное собрание кого угодно вгонит в смертную тоску.

Граф ловко подхватил бокал шампанского с подноса у проходившего мимо официанта и кивнул мистеру Клеймору:

– Ваше здоровье!

Следующие полчаса мужчины весьма приятно скоротали за разговором на традиционные британские темы: погода, налоги, правительство. Ничего не изменилось в доброй старой Англии.

Увлеченные беседой, джентльмены вдруг поняли, что гул голосов затих. Мистер Клеймор умолк на полуслове и уставился через плечо графа на возвышение, заменявшее здесь сцену.


Миранда замерла перед микрофоном, пытаясь отыскать среди сотен лиц Эварда. Сзади послышался шепот вездесущей мисс Холмс:

– Начинай речь, не нарушай регламент. Гости хотят кушать и танцевать, а не речи слушать.

– Дамы и господа! – Миранда раз десять репетировала речь перед зеркалом, так что произносила слова автоматически, одновременно стараясь найти в толпе Тима. Увидеть его реакцию на то, что она сообщит, – такую сцену нельзя упустить. – Уважаемые акционеры и партнеры! Сегодня мы отмечаем семидесятилетие компании DR… – Традиционный отчет о достижениях и свершениях уложился минут в десять.

Уже собравшись перейти к разоблачительной части, Энди увидела Тима, который пробирался к сцене, таща за собой на буксире Флаффи.

– Не только мы высоко ценим достижения DR, есть люди, которым не дает спокойно спать наше процветание. В последний месяц на компанию было предпринято наступление – кто-то попытался перекупить контрольный пакет акций. Явно не с благородными целями. – Энди увидела, как Тим резко остановился. Глупышка Флаффи уткнулась напудренным носом ему в спину.

Зал взволнованно загудел, Энди даже пришлось сделать паузу, дожидаясь, пока гости обменяются мнениями и вновь установится тишина.

– Кого-то из вас эта игра на бирже очень порадовала – акции DR значительно выросли и можно было сделать на этом деньги. Спешу порадовать этих людей еще раз – скоро вы сможете снова купить свои акции по прежней цене. И извлечь из этой операции неплохую прибыль. Кто-то из вас поддержал DR в этом кризисе. – Энди отвесила вежливые поклоны старичкам из совета директоров и в зал. – А кто-то был тем, кто играл против DR, против меня…

Последние слова Миранда произнесла, глядя прямо в глаза Тиму – ей наконец удалось поймать его взгляд. Мистер Редклиф уже успел оправиться и ехидно улыбнулся.

Дурочка Флаффи скалилась из-за спины муженька идиотской улыбочкой.

Все собрание возбужденно загудело, как потревоженный улей. Все больше и больше глаз обращалось на Тима: многие смогли проследить, куда смотрит Миранда. Вскоре почти все буравили победно улыбающегося мистера Редклифа взглядами: большинство – с осуждением, некоторые – с интересом.

Энди выдержала паузу и продолжила, повысив голос:

– Но мы выстояли. Теперь пятьдесят два процента акций в моих руках. Еще десять у достойных членов совета директоров. А те тридцать процентов, что удалось скупить злоумышленникам… Держу пари, что эти акции появятся на бирже уже в течение недели. – Улыбку Тима как будто выключили. – Мистер Редклиф, вам не кажется, что нам есть, что обсудить?

Зал разразился бурными аплодисментами.

После того, как Энди и Тим, сопровождаемые растерянной Флаффи и торжествующей Джинни, удалились в конференц-зал для дальнейшего обсуждения перспектив, весь зал возбужденно заговорил. Это было событие века: два основных держателя акций DR сошлись в битве за контроль над компанией.

Эвард невидяще уставился на то место на сцене, где еще минуту назад стояла Энди. Такая прекрасная и такая чужая. Несокрушимая, властная и мстительная женщина. Валькирия. Она даже ни разу не взглянула в его сторону, празднуя свою победу, и, казалось, совсем забыла о вкладе Эварда в этот триумф. Последние две недели лишь в Морвеллан-Холле граф видел Энди – остальное время существовала только мисс Деверил, президент компании DR…

В гуле толпы лорд Морвеллан едва расслышал обращенный к нему вопрос Ричарда Клеймора:

– Что это за фея была рядом с мисс Деверил? Вы не в курсе?

– В курсе, конечно. Это ее заместительница, правая рука и подруга мисс Джин Холмс. – Удивленный внезапным интересом Клеймора к Джинни, Эвард даже отвлекся от тяжелых мыслей.

– Богиня, настоящая богиня. – Лицо Ричарда приобрело столь мечтательное выражение, что Эварду стало смешно.

Джинни и Клеймор? Представить себе более разных людей было просто невозможно. Хотя… говорят, что противоположности притягиваются. Противоположности… Эвард опять вернулся к своему сплину: не слишком ли похожи они с Энди, чтобы рассчитывать на прочные чувства?

– Как вы думаете, воспримет ли мисс Холмс благосклонно мое предложение? – Судя по всему, за несколько секунд мистер Клеймор принял решение жениться на женщине, которую видел первый раз в жизни.

– А вы, сэр, романтик! – улыбнулся Эвард.

– Неисправимый, смею заметить, неисправимый. – Настроение мистера Клеймора достигло отметки «лучше не бывает». – А вы, сэр, как я вижу, пребываете в тоске и печали?

– Вы очень проницательны, мистер Клеймор.

– Ричард.

– Ричард. Мне сегодня как никогда кажется, что я совершил ошибку, отрезав себе путь домой. – Произнесенные вслух, эти слова приобрели какую-то необратимость.

Клеймор внезапно стал очень серьезным:

– Если вы хотите знать мое мнение, Эвард, то я считаю, что все в руках Всевышнего. Провидение привело вас сюда, его же волей вы решили здесь остаться. Не сожалейте о принятом решении: перед вами абсолютно новая жизнь, где вы можете все начать с нуля, с чистой страницы. Не многим выпадает подобный шанс, хотя тысячи людей отдали бы правую руку за такую возможность…

Ричард умолк, задумавшись.

Эвард перестал изображать из себя статую отчаянной тоски и заинтересованно огляделся:

– Вы считаете, что все это не ошибка, а шанс?

– Несомненно, – уверенно кивнул Ричард.

Эвард помолчал, пытаясь поймать воспоминание… Что-то такое уже было, что-то про шанс.

– То же самое мне говорила мисс Деверил.

– Она, безусловно, умная женщина, – осторожно согласился Клеймор.

– Мистер Клеймор, Ричард. Вы открыли мне глаза. Я вам безмерно благодарен. – Граф отвесил поклон.

– О, не стоит благодарностей. Зачем же нужны друзья, как не для этого? К тому же у меня есть свой, корыстный интерес.

Эвард вопросительно поднял бровь:

– Интерес?

– Откройте мне глаза – в качестве ответной услуги. Мисс Джин…

– О, стрела Амура! Тут я вам мало чем смогу помочь, но постараюсь. Джинни тридцать один год, окончила Оксфорд. Аналитик DR, последнее время входит в совет директоров. Правая рука Миранды во всем. Романтична – поклонница Джейн Остин. Очень умна, решительна и проницательна. Достаточно обеспечена, хотя простого происхождения. – Эвард поморщился от собственного нечаянного снобизма.

– О боже, идеал, слов нет. – Мистер Клеймор восторженно вздохнул и посмотрел на закрытую дверь конференц-зала.

– Ваше жизнелюбие, Ричард, заразительно. Пообщавшись с вами, понимаешь, что все, что ни делается, – к лучшему. – Вселенская тоска Эварда незаметно превратилась в обычный, ничем не примечательный сплин.

– Именно так, именно так. Пожелайте мне удачи – я отправляюсь организовывать случайное знакомство с моей феей. – Клеймор кивнул Эварду и начал путешествие сквозь толпу к дверям конференц-зала.

– Удачи! – пожелал его удаляющейся спине граф Мередит.

Энди, Энди…

Эта закрытая дверь – очень символично. Джентльмен сделал свое дело – джентльмен может уходить… Какие пустяки! Месяц, что они провели вместе… Сколько таких чудесных месяцев было в жизни Энди?

Граф почувствовал легкий укол совести: сколько таких месяцев было у него? Нечестно злиться на леди, не ответившую взаимностью. Это была всего лишь страсть – Миранда и не обещала ничего другого…

После поездки в Швейцарию Энди торжественно вручила Эварду кредитную карту на его имя с остатками его денег – немаленькими остатками, надо сказать. Уж распорядиться он ими сумеет: путешествие во времени, слава богу, не сделало его глупее. Хотя… Глупости безответно влюбиться ему вполне хватило. Эвард грустно усмехнулся и отхлебнул бренди.

Не отступать и не сдаваться. Он – двадцать второй граф Мередит, наследник норманнских рыцарей-завоевателей, Эвард Вильгельм, лорд Морвеллан. Этого у него никому не отнять, этого не изменить. Неважно, какой сейчас век на дворе, он отпрыск смелой и благородной семьи. Он выстоит.

Чтобы отвлечься, лорд Морвеллан решил немного поучаствовать в светской жизни – стал наблюдать за гостями в зале. Люди говорили о мисс Деверил – и никто, никто не говорил об Энди. Может, Энди и не существует, может, он придумал ее, может, смотрел на леди сквозь дымку любовного очарования? Он будет жить в этом мире, будет волен путешествовать, воевать – все что угодно, Палата лордов ему теперь не помеха. Все, что угодно, кроме того, что ему действительно нужно… Энди.

Энди, которой больше нет… Миранда, обстоятельно объясняющая ему про глобальное потепление, стоя на обрыве над заливом Лонели-Рок; обнаженная Энди на синем покрывале графской спальни… Мгновения, все дальше уходящие в прошлое, уже почти нереальные.

Да, теперь у него есть свобода, которой он так жаждал в ту грозовую ночь тысяча восемьсот шестьдесят восьмого года… Да, скучать ему теперь не приходится… Но ТАКОГО ли выполнения своих желаний он хотел?

Граф обнаружил, что его бокал опустел… Энди, подливающая ему бренди, когда он сидит вечером у пылающего камина… Вот, даже о бренди нельзя спокойно подумать. Снова расстроившись, Эвард отправился за очередной порцией.

Не успел граф пройти половину сложного пути сквозь толпу, как сделалось невероятно тихо: двери конференц-зала распахнулись и выпустили в зал приемов торжествующую Энди. Нет, не Энди, поправил себя лорд Морвеллан, мисс Деверил. Гости разразились приветственными криками. Миранда улыбалась, раскланивалась и… совсем не замечала Эварда. Толпа плавно обтекала его, направляясь к мисс президенту, кто-то наступил ему на ногу, несколько раз толкнули… Граф ничего этого не замечал. Боже, как она красива! И как далека.

Все. Хватит. Эвард решительно развернулся и направился к выходу.


Энди вернулась в зал приемов и замерла, почти испугавшись. Сотни глаз. Все смотрят на нее. Все, кроме Эварда. Граф замер в центре зала: в руке бокал, взгляд отсутствующий.

Последнюю неделю их отношения стали какими-то странными: казалось, что Эвард просто ждет полнолуния, полностью замкнувшись в себе. Наивно было полагать, что человек полностью перечеркнет свою жизнь, проведя пару недель с незнакомкой, к тому же в чужом мире. Да, он спас ее, но разве это ему чего-нибудь стоило?

Энди показалось, что купол зала внезапно поднялся на невероятную высоту, выше звезд. Стоило… Миранда машинально отвечала на поздравления, улыбалась и кивала – не отрывая глаз от Эварда. Звезды, гроза… «Не путай нить времен… своего не оставляй…». Вот он, момент истины, мгновенная вспышка, абсолютная ясность. Эвард и оставил, и запутал. Вмешался в ход событий, отдал деньги. Но почему?!

Миранда вспомнила все мелочи, все то… Как она могла быть такой невнимательной, такой бесчувственной? Энди почувствовала, как колени становятся ватными. Значит… Значит, Эвард никуда не исчезнет, он останется с ней навсегда!

Энди моргнула – граф исчез, его не было в центре зала! Подавив приступ паники, она лихорадочно искала в толпе знакомую фигуру. Где же он? Лица, лица, лица – сотни лиц. Все улыбаются, все идут К НЕЙ… Кроме… Энди замерла в отчаянии: только он шел ОТ НЕЕ. Уходит. Шаг, еще шаг – и только медленно закрывается тяжелая створка дверей.

Все. Ушел.

13

Спортивная «тойота» летела сквозь ночь по шоссе А3. Неоновый свет реклам пробегал по хищному, устремленному вперед корпусу автомобиля, тонированные стекла отрезали водителя от всего мира. Тоненько взвывая мощным двигателем, машина все набирала и набирала скорость. Решение Эварда уехать куда глаза глядят помимо воли трансформировалось в желание скрыться, вернуться домой.

Как смертельно раненый зверь заползает в нору, чтобы испустить последний вздох, так и граф Мередит мчался в Морвеллан-Холл, чтобы умереть и воскреснуть для новой жизни. Дом. Его дом. Дом Энди. Дом, который мог стать ИХ домом, но никогда не станет…

Поворот, где расстался с этим лучшим из миров «ягуар» Энди, «тойота» пролетела на бешеной скорости, не притормаживая. Бог автомобилистов, любящий смелых, хранил лорда Морвеллана от дорожной полиции.

Гнев, боль, отчаяние гнали Эварда домой. Домой.

Ночь, мощная машина, скорость и невероятный, чарующий голос Фредди – «Ночь в опере». Граф на мгновение прикрыл глаза – какой бесконечный день.

Желтая разметка убегает под колеса – бесконечная лента. Завораживающая магия дороги. Колесо, дорога, лабиринт…

Лабиринт – всего лишь дорога, путь. Он привел сюда. В Морвеллан-Холл. Но не к Энди…


Энди едва смогла дождаться завершения банкета. Куда он пошел? Липкое ощущение беспомощности. Почему? Вопросы вертелись сумасшедшей каруселью. Боже, он же может просто раствориться в воздухе. Как и возник. Несмотря на озарение, твердой уверенности в том, что Эвард останется в этом времени, не было. А вдруг?

– Где Эвард? Он здесь? – едва войдя в дом, набросилась на экономку с вопросами Миранда.

– Он был здесь. Пару часов тому назад – взял «тойоту» и умчался, будто за ним черти гнались, – проинформировала Лавиния, вложив в короткую ремарку бездну неодобрения.

– Куда – не сказал? – прошептала Миранда, подавив приступ паники.

– Сказал, естественно. – Казалось, миссис Кеттл больше интересовалась сериалом, чем беседой с хозяйкой.

Энди захотелось потрясти экономку, чтобы зубы застучали.

– Куда?

– В Морвеллан-Холл, – невозмутимо доложила Лавиния.

– И как это понимать? – осведомилась у потолка Энди, обессиленно опускаясь на стул.

Глупо похлопав минут пять ресницами, она решила действовать. Действия носили несколько хаотический характер, но весьма способствовали успокоению нервов.

Первым делом мисс Деверил плеснула себе щедрой рукой бренди. Потом уточнила в календаре дату полнолуния – чем черт не шутит: в Морвеллан-Холле имеется лабиринт, а у нее нет стопроцентной уверенности в том, что Эвард не сможет воспользоваться этим шедевром ландшафтного дизайна. Позволить графу исчезнуть вот так, без объяснений – скорее ад замерзнет! Полнолуние ожидалось через три дня. Утешительно. Теперь прогноз погоды. Руки так дрожали, что компьютер удалось включить только с третьей попытки. Да, погодка подкачала: с завтрашнего дня объявлено штормовое предупреждение, возможны грозы. Три дня. Что ж, на этот срок можно рассчитывать. В воздухе лорд Морвеллан не растворится. Осталось только сделать так, чтобы он не растворился среди шести миллиардов населения Земли двадцать первого века. Ну это просто – не будь она Миранда Деверил. Один звонок в службу охраны поместья – и никуда граф из Морвеллан-Холла не денется, разве что сквозь землю провалится…

Позвонив, Энди решила, что утро вечера мудренее, и отправилась спать. Облачившись в свою любимую старую пижаму и удобно расположившись в графской постели, Миранда закрыла глаза: сон сбежал, под сомкнутыми веками кружились какие-то смутные образы, смешиваясь в сюрреалистический калейдоскоп. Чего-то не хватало. Энди открыла глаза и осмотрелась: она лежала на правой половине бесконечной кровати, левая пустовала. Не хватало Эварда, никто не боролся с ней за одеяло: всего за месяц Миранда отвыкла спать одна.

И что теперь делать? Поворочавшись еще немного, Энди решила, что смотреть в потолок – глупое занятие: темно и ничего не видно. Наверное, стоит спуститься в библиотеку, за книгой. Почитать, раз уж не спится.

Всего пару раз споткнувшись в коридоре, Миранда выбралась на балкон. Внизу, в холле, горел ночник, освещая мягким светом деревянные панели, резные столбики лестницы. Сколько раз она каталась по этим полированным перилам… Сколько раз в детстве она пыталась представить того принца, что жил здесь раньше. Принц оказался просто мальчиком, который тоже катался по перилам и даже вырезал на одном из столбиков свои инициалы – ЭМ…

Энди решительно поддернула пижамные брюки:

– Вперед, Макдуф! – Присела на перила и, балансируя раскинутыми в стороны руками, ловко съехала вниз. И даже не слишком громко спрыгнула в конце.

Решив в библиотеке свет не включать, Миранда направилась в сторону полок, где обычно брала книги, пригодные для чтения на ночь: легкие – чтобы не били больно по носу, когда заснешь, и много раз перечитанные – чтобы не увлекаться. Вытащив томик наугад, Энди побрела обратно в спальню. Полированный паркет приятно холодил босые ступни, было необычно тихо для Лондона… Странная ночь.

Еще раз взбив многочисленные подушки и подушечки, встряхнув одеяло, Миранда улеглась поудобнее, укрылась, раскрыла книгу и взглянула на название… «Кентервильское привидение»!

– Так не бывает! – прошептала Энди одними губами, чувствуя, как слезы потекли по щекам. – Так не бывает!

Кап-кап-кап… Соленые капли падали на страницы коллекционного издания. Ну почему именно эта книга?! «Привидение» стало последней каплей: Энди проплакала всю ночь.

Когда за окном забрезжил рассвет, она решила, что глупо валяться в постели и поливать подушки слезами, встала и побрела в ванную. Из зеркала на нее взглянуло глазами-щелочками лиловое опухшее чудовище. Ужас.

– Красотка, слов нет! От такой мужчины не то что на край света – в другое время сбегут! – загрустила Энди и встала под душ.

Что же ей все-таки делать? Мчаться в Морвеллан-Холл? Она ведь так и не разобралась в причинах внезапного ухода Эварда. Что она ему скажет? Что скажет он? О, если бы в любви все было так просто, как в бизнесе! Никаких загадок: цифры, решения, выводы – все просто и ясно. Эх, жалко, что она не ясновидящая: сразу бы узнала, что делать.

Энди вяло ковырялась в тарелке – аппетит где-то загулял. Миссис Кеттл озабоченно вздыхала, глядя на молодую хозяйку, впавшую в полную прострацию. Что произошло? Ясно, как день, что что-то между мисс Энди и мистером Морвелланом. Но не мог же такой исключительный джентльмен обидеть леди?! Не мог. Лавиния еще раз вздохнула и отправилась на кухню за любимыми пирожными Миранды: может, хоть это немного развеселит ее дорогую девочку?

«Дорогая девочка» машинально съела целое блюдо калорийной выпечки, но веселее не стала: только скорбно вздыхала, воздевала глаза к потолку и сокрушенно качала головой. Ни одной дельной мысли… И посоветоваться не с кем.

Кому можно изложить всю эту невероятную, абсурдную историю с путешествиями во времени, кельтской магией – и не прослыть кандидаткой в пациенты психбольницы?

Энди, душка, не ной. Лучше проанализируй факты – вдруг, что прояснится? – Мисс Деверил проявляла, как впрочем и всегда, поразительное хладнокровие.

Миранда решительно тряхнула головой – в целях прочистки мозгов – и погрузилась во внутренний диалог.

Первый вопрос: знает ли Эвард, что путь назад закрыт?

Знает. Вспомни Санкт-Мориц.

Второй вопрос: почему он не сказал об этом тебе?

Не знаю. Может, не хотел, чтобы я вцепилась в него мертвой хваткой, поняв, что никуда ему не деться.

Глупости. Но пусть пока будет так.

Третий вопрос: почему Эвард вдруг замкнулся, отдалился? Расстроился, что навсегда останется здесь?

Нет. Он об этом узнал давно, судя по всему, еще в Европе. А что-то стало не так уже в Англии.

Тогда не знаю. Нет идей.

Все ясно: из трех проблем решили полторы. И то хлеб.

Вот уж утешила, так утешила…

Впав в тоску, Энди отхлебнула давно остывший кофе.

Забирая пустое блюдо из-под пирожных, миссис Кеттл едва не уронила дорогущий фарфор на паркет: молодая хозяйка сидела, уставившись в одну точку, и что-то бормотала, видимо, разговаривая сама с собой. Господь Всемогущий, что тут происходит? Придя к выводу, что от Энди информации не добьешься, Лавиния решила привести в действие тяжелую артиллерию – позвонила Пемброку в Морвеллан-Холл. После весьма содержательной получасовой беседы миссис Кеттл стала обладательницей бесценных сведений: мистер Морвеллан, которого достойный дворецкий почему-то упорно именовал графом, прибыл вчера в поместье далеко за полночь, вид имел чрезвычайно мрачный и сегодня еще не выходил из спальни.

– Так и есть! – запричитала Лавиния. – Мистер Эвард и мисс Миранда поссорились! Что же делать, что же делать?

Экономка подняла очи горе и обратилась к Господу с горячей молитвой:

– Пусть они поладят! Пусть моя дорогая девочка выйдет замуж за мистера Морвеллана. Он достойный человек, достойный! Истинный джентльмен!

Вознеся молитву Всевышнему, Лавиния сочла, что сделала все возможное и принялась суетиться с обедом: мисс Энди так исхудала со всеми этими биржами и акциями…

Мысли Миранды были равно далеки как от обеда, так и от биржи. За тридцать минут она успела пять раз сменить решение: то собиралась немедленно мчаться в Морвеллан-Холл, то приходила к выводу, что не стоит вешаться на шею мужчине, если тот решил уйти.

Вот уже несколько часов Энди бесцельно блуждала по дому – беспокойная энергия требовала выхода.

Гостиная на втором этаже. Диван – тут Эвард смотрел телевизор… Кресло, где граф курил трубку… Рядом столик с курительными принадлежностями… Каминная полка и подставка для трубок… Подставка для трубок!

– Он даже свою любимую подста-а-вку не взял! – зашмыгала носом Энди.

От проливания потоков слез над незатейливой конструкцией красного дерева ее отвлек телефонный звонок. Энди подняла трубку, надеясь услышать голос Эварда и одновременно страшась этого. Оказалось, что это мистер Ричард Клеймор. Странно.

– Мисс Деверил?

– Да, слушаю.

– Покорнейше прошу простить меня… Может, вам моя просьба покажется странной… – Мистер Клеймор несколько минут рассыпался в извинениях.

Энди терпеливо выслушивала галантные фразы, пытаясь понять, чего он хочет. Наконец мистер Клеймор изволил перейти к сути:

– Не могли бы вы со мной поужинать сегодня? Дело касается лорда Морвеллана.

Миранда попыталась что-то сказать, но не смогла выдавить ни звука. Откуда он знает про то, что Эвард – лорд?

– Да, конечно, – обрела дар речи Энди. – Где?

– «У причала», часов в девять. Дела, знаете ли, не позволяют раньше.

– До встречи.

Когда Энди, опоздав минут на пятнадцать, зашла в ресторан, Ричард был уже там – сидел за угловым столиком в компании с чашечкой кофе.

– Добрый вечер, мисс Деверил.

– Энди. Добрый вечер, – улыбнулась девушка.

– Да, конечно. Весьма польщен. – Почему-то высокий штиль звучал вполне органично из уст этого джентльмена.

В ожидании заказанных блюд мистер Клеймор виртуозно разглагольствовал на различные темы, пока Миранда, не выдержав, не спросила в лоб, совершенно невежливо:

– Мистер Клеймор, вы понимаете, что у меня несколько не то настроение, чтобы вести светские беседы?

– О, прошу прощения. Я немного нервничаю и чувствую себя не в своей тарелке… Но Эвард мой друг и… – замялся он.

Энди почувствовала, что не вынесет еще одной порции извинений и околичностей.

– Друг? – подтолкнула она беседу в нужное русло. – Как это могло случиться?

– О, это вышло как бы само собой. Судьба, видимо… – начал мистер Клеймор.

…Когда он закончил изложение истории своего знакомства с графом Мередит, Энди стало многое понятно.

– Он мне ничего не рассказывал про вас, хотя… в последние недели мне было так некогда. – Миранда смущенно улыбнулась.

– Может быть, это излишне смело, но не ответите ли вы мне на один вопрос?

– Постараюсь.

– Ведь у вас с Эвардом вышла размолвка? – Голос Ричарда звучал сочувственно, почти успокаивающе.

– Не знаю, можно ли это так назвать… – Энди решила, что вреда никакого не будет, если она поделится своими сомнениями с этим джентльменом. – Он уехал в Морвеллан-Холл прямо с приема. И ничего мне не объяснил.

– Понимаю. Энди, можно мне дать вам один совет? – Она утвердительно кивнула, и он продолжил: – Как мне кажется, я сумел понять лорда Морвеллана. Мы много разговаривали, знаете ли. Из наших бесед я понял, что он был не совсем с вами откровенен. Скажите мне, вы знаете, что Эвард не сможет вернуться назад?

– Догадалась вчера… хотя до конца в этом не уверена. – Энди почувствовала, что этого человека ей послал сам Господь.

– Вот это мне и показалось странным. Почему он сам вам не сказал, когда обрел полную в этом уверенность? – Глаза Клеймора странно мерцали.

– Не знаю, я думала об этом всю ночь. Просто не знаю. Я, наверное, полная идиотка. – На Энди напал приступ самоуничижения.

– А я, кажется, догадался. Благородный граф Мередит влюблен. И страшно расстроен перспективой, что придется жить в этом мире без предмета своей страсти. Без вас! – победно улыбнулся Ричард.

– П-почему? – чуть не подавилась Энди кусочком нежного палтуса. – Почему он решил, что без меня?

– Мужчины – странные существа. В основном, мы воспринимаем только то, что нам говорят открытым текстом – и никак иначе. Скажите, он вам хоть немного дорог?

– Очень! – с чувством ответила Энди. – Очень-очень.

– Прекрасно! Убедите его в этом – и все будет в порядке.

– Я не знаю как! – Мысли Миранды разбегались, поэтому ей совсем не показалось странным спрашивать подобного совета у мужчины.

– Уверен, что вы что-нибудь придумаете…

– Ох! – смутилась Энди. – Мне кажется… он столько для меня сделал – одной моей любви мало, чтобы уравновесить это.

– Какой практичный подход. В мое время всем вполне хватало взаимной любви, – лукаво улыбнулся Ричард.

– О, сэр, не надо прикидываться старой развалиной – а как же Джинни?

Пришла очередь мистера Клеймора смущаться.

– Энди, если вы считаете, что я еще достаточно молод… Но не будем об этом. Вернемся к графу.

– Вернемся, – смилостивилась Миранда. – У вас есть идеи?

– Имеются, как это ни странно. Есть еще кое-что, что Эвард высоко ценит. То, без чего он себя не представляет…

Миранду осенило:

– Морвеллан-Холл! И еще… О да! Я ваша вечная должница, Ричард.

– Всегда к вашим услугам.

Последних слов Энди уже не слышала: она стремительно вылетела из ресторана.

14

В воздухе пахло грозой. Душно, почти безветренно, но западный край неба уже потемнел. Энди с головой погрузилась во всякие бумажные формальности. Вот уже второй день она носилась по Парламенту в компании парочки представителей юротдела DR – преодолевала бюрократические препоны с помощью юридического крючкотворства и портретов Королевы, на банкнотах, естественно. И почему она не уладила все это, когда только купила Морвеллан-Холл? В сотый раз тяжело вздохнув, Энди бросилась догонять своих юристов, которые уже успели целеустремленно удалиться в очередной кабинет.

За эти два дня настроение Миранды значительно улучшилось и мыслительные способности почти восстановились. Эвард вполне мирно сидел в Морвеллан-Холле, у нее была цель – будущее рисовалось уже не в мрачных красках. Все будет хорошо.

Только около шести Энди наконец получила вожделенный толстый конверт с огромным количеством восковых печатей на веревочках – вот уж раритет, так раритет.

В Мередит-Хаус Миранда уже просто летела, нарушив пару раз правила дорожного движения, когда объезжала традиционную пробку на набережной Виктории.

– Ч-черт! – Энди уже начинала нервничать.

Сегодня ночь полнолуния, приближается гроза, а полной уверенности в том, что Эвард не сможет воспользоваться лабиринтом, у нее нет. Ей обязательно нужно добраться до Морвеллан-Холла до полуночи. Время уже поджимает. Время стало не просто словом, а почти осязаемой субстанцией.

Всего месяц назад она ехала по этой же дороге: закат, голос Фредди… Теперь же на горизонте клубились грозовые тучи, солнце скрылось за ними уже давно, и серая мгла разбивалась о лобовое стекло «ягуара». Темная магия гитар «Pink Floyd» лилась из колонок. «Стена». Возможно ли разрушить ту стену, что встала между ней и Эвардом? Успеет ли она – или увидит лишь пустые комнаты старинного дома?

Энди все сильнее прижимала педаль газа – быстрей, быстрей. Ветер усилился, «ягуар» почти приседал под лобовыми ударами шквальных порывов.

Вдруг сквозь тучи на мгновение сверкнул луч заходящего солнца, высветив яркую радугу над скалами. Весь мир замер. Длинное нереальное мгновение, когда наступающая всесильная гроза уступила свету. Но лишь на миг – первые капли дождя упали на стекло.

Стало темно.

Ливень заставил Энди сбавить скорость – пару раз машину сильно занесло, с большим трудом удалось избежать полета в кювет.

Наконец она добралась до дома.

Ключ не поворачивался. Странно. Энди тупо повторила попытку несколько раз, пока до нее не дошло, что дверь не заперта. Ночь, гроза – и дом стоит открытый? Миранда толкнула тяжелые створки и вошла в холл. Темно, даже ночник не горит.

За окнами бушевала буря, поэтому на слух понять, есть ли кто в доме, было невозможно. Энди даже своих шагов не слышала, так все грохотало и завывало. Споткнувшись всего пару раз, она добралась до лестницы. Где все? Где Эвард? Слуги уже спят, это ясно. Но почему тогда открыта дверь? Энди замерла на верхней ступеньке. Эвард вышел из дому! Больше некому бродить ночью, в дождь… Отогнав эту мысль, Энди побежала в графскую спальню. Пусто. Запаниковав, она помчалась по коридору, открывая все двери подряд.

Пусто. Пусто. Пусто. Малая гостиная. Здесь горел свет. В кресле лежал скомканный плед, на столике рядом тлела трубка и стояла початая бутылка бренди. Боже, он здесь! Слава богу! Но где же он?

– Эвард? Ты здесь? – Ее голос заглушил раскат грома. – Эвард! Эвард! – Энди металась по дому, открывая все двери.

Его нигде нет. Она опоздала. Опоздала.

Из поместья Эвард не уезжал, это точно. Тогда где же он?

Лабиринт. Слово возникло где-то в самой глубине и теперь медленно всплывало на поверхность. Лабиринт. Энди потрясла головой, отгоняя эту мысль. Нет. Не хочу. Не верю.

Решительно открыв дверь, она шагнула в бурю. Молнии змеились у горизонта, гром грохотал все чаще и чаще, в разрывах клубящихся туч проглядывала полная луна, наливавшаяся багровым. Энди подняла лицо к небу:

– Боже, если ты меня слышишь, не дай мне опоздать.

От дома к лабиринту вела можжевеловая аллея, пересекающая ручей, что вытекал из пруда. Дверь Морвеллан-Холла хлопала на ветру – Энди забыла ее закрыть. Дом казался темной громадой. Когда вспыхивали молнии, окна превращались в бездонные черные провалы.

– Ориентируйся, Энди, ориентируйся. – Дождь был холодный, и у нее уже зуб на зуб не попадал.

Во время очередной вспышки молнии Миранда разглядела начало аллеи.

– Так, нам туда! – подбодрила она сама себя.

Ручей превратился в бурную речку, потоки мутной воды перехлестывали через настил мостика. Энди вцепилась в перила – не хватало, чтобы еще в море унесло. Осталось немного.

Вот и белокаменные обелиски, отмечающие вход в лабиринт. Зеленая арка, темные стены, кажущиеся монолитными. Энди казалось, что она уже лет сто блуждает по извилистым дорожкам.

– Эвард! – позвала Миранда, не надеясь на ответ.

– Эвард-Эвард-Эвард, – прошептали стены.

Энди замерла. Показалось?

– Иди сюда. Сюда! – Ей показалось, что впереди зажегся огонек свечи. – Сюда, иди сюда!

Шаг, еще шаг. Энди шла за призрачным огоньком, не замечая, что капюшон плаща упал и струйки воды потекли за воротник. Вслед за ней стены лабиринта начинали светиться, почти нереально, почти на грани восприятия.

Направо, налево, еще раз налево… Огонек не исчезал, и отвести взгляд она тоже не могла. Внутри все сжалось от дурного предчувствия. Пламя свечи исчезло. Энди несколько раз моргнула, поежилась от холодных ручейков, стекающих по спине. Где это она?

Молния, еще молния. Разряды шли уже без перерыва. Это центр лабиринта, она нашла дорогу… Нашла и Эварда.

Лорд Морвеллан сидел на скамейке, нежно обнимал бутылку портвейна и смотрел в небо.

– Эвард?

Граф перевел взгляд на нее и выронил бутылку: окружавшая поляну живая изгородь наливалась нереальным светом, который становился все ярче и ярче.

– Эвард! Я тебя нашла! – Энди сделала несколько шагов к графу и, поскользнувшись, упала в его объятия. – Ты не исчез!

Слезы катились по щекам, смешиваясь с дождем. Она успела, теперь все будет хорошо.

– Я так боялась, что больше не увижу тебя!

Эвард ничего не ответил, лишь крепче прижал ее к себе.

– Почему ты не сказал мне, что не сможешь вернуться домой? – Энди трясло от холода и возбуждения. – То есть ты же не сможешь больше использовать лабиринт. Это так?

Ответ графа заглушил особенно громкий раскат грома. Миранде показалось, что вспышки молний ослепили ее: все вокруг казалось странно светящимся и истончившимся, как будто подернутым призрачной дымкой.

– Энди, нам надо немедленно уйти отсюда! Немедленно!

Увидев, что Миранда не слышит его, Эвард разомкнул объятия и подтолкнул девушку к выходу из сердца лабиринта.

Выхода не было. Сплошная каменная стена.

Боже!

– Это все работает не для меня! – яростно прокричал Эвард, перекрикивая грозу. – Ты хочешь забрать ее!

– Ее… ее… ее… – шелест-шепот стен.

– Что происходит?! – Энди почти кричала, но даже сама не слышала своих слов.

В ушах отчаянно звенело, все вокруг как-то померкло, выцвело. Гулом ветра прозвучал голос Эварда, произносивший непонятные слова.

– Что? – Энди попыталась сосредоточиться, отогнать наваждение.

Сознание ускользало, она постепенно проваливалась в странный сон без сновидений, в черную пропасть. К реальности Энди вернуло прикосновение рук Эварда к плечам: его пальцы сжались так, что ей даже стало немного больно. Граф развернул Миранду лицом к выходу. Выходу, которого не было.

Зеленые стены превратились в каменную кладку, поросшую седым мхом. Дождь прекратился, только где-то на краю неба полыхали молнии. Прямо над головой, в зените, висела багровая круглая луна. Стены лабиринта пульсировали мертвенным светом, барабанный бой превратился в низкий гул почти на грани восприятия. Что за чертовщина?

– Эвард, лабиринт все-таки заработал! – отчаянно закричала она. – Заработал!

– Да… – Энди обернулась на тихий шепот.

В центре площадки вместо скамейки возник черный камень, на котором восседал незнакомец в белом одеянии.

– Да. – Человек поднял голову, и Энди уже не смогла отвести взгляд от его темных глаз.

Настолько темных, что они казались окнами в иной мир.

– Кто бы ты ни был, ты не сможешь отнять Эварда у меня. Останови лабиринт. – Полуобморочное состояние сделало ручкой, Энди стиснула зубы и приготовилась к отчаянным мерам.

Не время лишаться чувств, когда какой-то мистический друид пытается навсегда разлучить ее с Эвардом.

– Оставь его мне! – крикнула Энди, делая шаг к камню. – Прекрати это безобразие!

– Оставь его мне… – прошептало видение голосом Миранды. – Почему? – Продолжил странный друид уже глубоким резонирующим басом.

– Потому… – Энди сморгнула непрошенные слезы. – Потому что я люблю его!

Галлюцинация не отводила от девушки взгляда и, казалось, ожидала продолжения. Энди набрала в легкие побольше воздуха и продолжила:

– И потому, что если ты отнимешь его, я прикажу вырыть на месте лабиринта олимпийский бассейн – метров шесть глубиной!

Друид сделал скользящий шаг к ней. Энди не отступила ни на миллиметр.

– И накрою это сооружение светонепроницаемым куполом. Луны и молний ты больше не увидишь.

Еще шаг. Энди с трудом вздохнула: казалось, будто какая-то рука выдавила весь воздух из легких.

– И можешь тогда являться в озонированной водичке ныряльщикам на шестиметровой глубине. Вряд ли они будут плавать в бассейне по загадочной траектории – так что больше ты не получишь ни единого человека.

Еще шаг. Бред какой-то: угрожать собственной галлюцинации…

– Помрешь ведь от скуки! – привела она последний убийственный довод.

– Убедила! – иронически прошипел призрак-друид, страшные зрачки его приблизились… и заслонили весь мир.


Эвард стоял в центре каменного кольца, перед черным камнем.

– Вот мы и опять встретились. – Хранитель Времени удобно расположился на камне, дождь и ветер, видимо, его не беспокоили. – Это начинает походить на традицию.

– Останови все это! Не смей отнимать у меня Энди! – Эвард решительно направился к Хранителю. Зачем – он еще не решил.

– Почему? – Хозяин лабиринта воспарил на метр над камнем. На всякий случай.

– Потому что я не могу без нее жить, потому что она моя! – Эвард яростно стукнул кулаком по черному камню. Весь мир вокруг содрогнулся и мигнул.

– Не делай больше этого, – мягко сказал Хранитель и низошел на землю рядом с графом. – Присядем.

Эвард опустился на траву рядом с загадочным обитателем Лабиринта Времени.

– Она во власти Времени, во власти Судьбы. Ты хочешь с ними поспорить? – Черные зрачки Хранителя гипнотизировали, почти лишали воли.

– У тебя тысячи имен. Я хочу поспорить с ТОБОЙ. – Эвард вонзил ногти в ладони, чтобы не поддаться власти темного взгляда.

– Со мной… – одними губами улыбнулся Хранитель. – Что ж, приступай. Почему я должен уступить ее тебе?

– Потому что я люблю ее. И она меня.

– Уверен? – Лицо Хозяина Лабиринта ничего не выражало.

– Да. – твердо и не раздумывая ответил граф.

Хранитель промолчал.

– И потому, что если ты отнимешь ее у меня, я срою лабиринт, выжгу всю эту землю, оставлю на этом месте яму до самого Ада! – холодно поведал лорд Морвеллан.

Молчание.

– Будешь чертям фокусы показывать! – посулил Эвард.

– Убедил! – неожиданно улыбнулся Хранитель и воздел руки к небу.

Все исчезло в ослепительной вспышке.

В следующее мгновение Эвард почувствовал, как Энди обмякла в его объятиях. Боже, что с ней?

– Энди! – Граф опустил потерявшую сознание девушку на скамейку.

На скамейку! Все было на своих местах: скамейка, мокрая трава, зеленые стены лабиринта, выход… Молнии у горизонта, сильные порывы ветра… Но дождь уже кончился, гроза улетала. Луны на небе тоже не было. Сколько прошло времени… и в каком времени они вообще находятся?

– Эвард, – чуть слышно прошептала Энди. – Эвард! Ты здесь! Ты не пропал! Значит, эта сложнонаведенная галлюцинация испугалась озонированной водички…

– Энди! Слава богу, ты очнулась! – Эвард решил проигнорировать странные высказывания Миранды. Так спокойней. – Все в порядке, Хранитель вернул нас на место.

– Хранитель?

– Энди! – Эвард опустился на колени прямо на мокрую траву. – Прости меня. Я вел себя как дурак. Как избалованный школьник. Все эти тайны мадридского двора… – Граф сделал неопределенный жест рукой, символизирующий, видимо, мадридский двор. – Я не смогу вернуться в свое время. Я навсегда останусь здесь. И только ты можешь сделать этот мир для меня лучшим из миров.

Энди протянула к нему руки:

– Если в этом мире рядом со мной будешь ты – это будет самый лучший мир!

Граф подхватил ее на руки и закружил вокруг скамейки.

– Мисс Деверил, я вас люблю!


Энди нежилась в джакузи, блаженно улыбаясь Эварду. Лорд Морвеллан, облаченный в белоснежный махровый халат, удобно устроившись на широком подоконнике, обрабатывал бетадином ссадины на костяшках пальцев. Во время водных процедур, в которых чрезвычайно нуждались после переправы вброд через бурный грязевой поток, в который превратилась речка, они уже успели обменяться версиями произошедшего в лабиринте. А потом одновременно решили закрыть мистическую тему. Ведь в этом мире и без того столько интересного…

Энди откровенно любовалась великолепным зрелищем: белоснежный халат, растрепанные волосы… Эвард, ее граф, который никуда не собирается исчезать, который любит ее. Она почти не верила своему счастью, поэтому старалась не выпускать Эварда из поля зрения.

– Эй, я не собираюсь растворяться в воздухе. Я настоящий, – улыбнулся граф. – Хотя такое внимание к моей персоне со стороны прекрасной леди – очень лестно.

– О! – засмущалась Миранда. – Я все еще не верю, что ты…

– Что я люблю тебя? – закончил за нее Эвард. – Люблю, страстно желаю и хочу видеть тебя своей женой перед Богом и людьми. Может, я и не такой богатый, да и громкого имени у меня теперь нет, но…

– Кстати, об имени! – воскликнула Энди, мгновенно выбираясь из ванной. – Я же совсем забыла про подарок!

Не обращая внимания на робкие попытки графа переодеться, Энди притащила его в гостиную и усадила на диван. Толстый пакет с печатями лежал на журнальном столике рядом с потухшей трубкой, где его ночью Миранда и оставила.

– Это по праву принадлежит тебе. – Энди передала конверт графу.

Эвард удивленно рассмотрел печати, но потом ловко справился с веревочками. «Я, Миранда Деверил, владелица титульного майоратного поместья Морвеллан-Холл, настоящим передаю титул графа Мередит и майоратное поместье графов Мередит в полную и безраздельную собственность мистера Эварда Вильгельма Морвеллана. В его собственность переходят так же жалованные грамоты и обязанности пэра Англии…» – пробежал глазами по строчкам Эвард.

Взгляд выхватывал куски текста из других бумаг: королевский указ, утверждающий передачу титула, указ о восстановлении графа Мередит в списке пэров… Боже, это же…

Бумаги выпали из ослабевших пальцев узаконенного графа Мередит – по крови и по праву. Впервые в жизни Эвард был близок к обмороку. Энди замерла у камина: что он скажет?

– Миранда… Я никогда в жизни не забуду, что ты сделала для меня. Это больше, чем жизнь. – Эвард на минутку умолк, собираясь с мыслями. – Я знаю, что для тебя значит Морвеллан-Холл, и не могу принять такой подарок. Поместье – это твой дом, ты здесь хозяйка.

– Мой дом – там, где ты. Ты хозяин моего дома. Морвеллан-Холл твой. – Энди загадочно улыбнулась.

– Ты везла мне этот подарок, еще не зная, что я люблю тебя, что я останусь здесь?

– Я знала. Я всегда знала, что мой безупречный лорд останется со мной навсегда. – Энди не выдержала и рассмеялась. – В действительности, на эту мысль навел меня мистер Клеймор, за что я ему благодарна по гроб жизни.

– Я тоже…

Граф внезапно стал очень серьезным, поднялся с дивана и незамедлительно опустился на одно колено у ног Энди:

– Мисс Деверил, окажите мне честь стать моей женой и графиней Мередит!

– Да! – прошептала Энди. – На оба вопроса.

Эвард снял с безымянного пальца свое сапфировое фамильное кольцо и надел на палец Энди.

– Эвард, кольцо… Оно же не снимается!

– Теперь снимается. Волнения, видишь ли, старость… – Эвард неопределенно махнул рукой.

– О! – Энди полюбовалась игрой света на гранях чистых голубых камней. – Я его никогда не буду снимать.

Эвард поцеловал пальчики Миранды один за другим:

– Это кольцо как будто создано для такой очаровательной графини.

– Графини… – зачарованно прошептала Энди.

– Да, моей супруги и матери наследника титула графов Мередит.

– И наследника DR, – с некоторым вызовом добавила Энди.

– И наследника DR, – согласился Эвард.

В следующее мгновение Эвард Вильгельм Морвеллан, двадцать второй граф Мередит, увидел свою воплощенную мечту: его красавица-невеста, будущая графиня, наливала бренди в его бокал.

– За тебя!

– За нас! И за Время.


Купить книгу "Хозяин моего дома" Полански Кэтрин

home | my bookshelf | | Хозяин моего дома |     цвет текста   цвет фона   размер шрифта   сохранить книгу

Текст книги загружен, загружаются изображения
Всего проголосовало: 1
Средний рейтинг 3.0 из 5



Оцените эту книгу